Глава 9

Огонь вспыхнул в ночи и разгорелся за считаные секунды. Сейра мирно спала в своей кровати, когда ощутила «это». Едкий запах гари просачивался под дверь… Густой, тяжёлый, земляной смог вызвал у неё резкий кашель, после чего Сейра проснулась.

Она слепо заозиралась во мраке, а потом быстро накинула на плечи халат, выбегая в коридор. Там уже сновали безмолвные: их тёмные беспокойные тени напоминали встревоженных ворон.

— Что происходит? – сварливо спросил Макус, оглядываясь по сторонам. – Что мы…

— Пожар! – пискнула одна Посвящённая. – Мы горим!

Тогда они заторопились на выход. Все галдели, толкались, шипели друг на друга, и только Сейра застыла посреди коридора, будто её оглушили резким ударом по затылку.

«Пожар… почему? Этого не было в прошлом!» — лихорадочные мысли перекатывались в сознании, а затем в голове что-то щёлкнуло. И Сейра опрометью бросилась вниз. Ступени скрипели под ногами, щиколотка отчаянно ныла, но девушка игнорировала эту боль, торопливо спускаясь на первый этаж.

Там уже собралась толпа людей. Посвящённые жались к стенке, пока безмолвные метались по коридору. Сейра видела, откуда валит сильный дым. И понимала: горит оранжерея. Горит то… что она взращивала так долго.

Мистер Райт стоял почти у самого входа, мрачно наблюдая за бушующим пламенем. Оно странным образом обрывалось у порога, будто не осмеливалось пересечь черту – и поглотить весь особняк. Но оранжерея, бесспорно, была похоронена под натиском огня.

Сейра поравнялась с Райтом и слегка пошатнулась, когда узрела это воочию. Безмолвные тщетно пытались потушить пламя, но оно было упорным, злым и неподвластным. И тогда с губ Сейры сорвался болезненный всхлип.

Розы. Её розы сгорели там, в огне… Очевидно, что пожар оставил от них лишь горстку пепла. Это было отвратительно. Это ощущалось так, будто её труды в очередной раз растоптали, не проявив ни капли сочувствия. И в тот момент Сейра резко обернулась. Она заметила мимолётную надменную ухмылку на губах Фабьена. Выражение полного удовлетворения, хорошо знакомое ей из прошлой жизни…

«Урод» — выдохнула Сейра одними губами.

Ландыши. В прошлом она выбрала не розы, а ландыши. Тонкие, нежные, незаметные… Фабьен же растил чёрную орхидею. Бархатистая роскошь, цветок, излюбленный аристократами Октаэдра. Фабьен завершил это испытание первым, и его творение напоминало ядовитую змею, медленно раскачивающуюся на кончике хвоста.

Однако на сей раз орхидея не распустилась. Сейра полагала, что у него было не так много времени, чтобы за ней присматривать… Но Фабьен достаточно жесток для того, чтобы вырвать с корнем все достижения. Свои или чужие… Пожар, вспыхнувший в оранжерее – не случайность. Это расплата за её успех.

Сейра склонила голову, ощущая, как бешено бурлят в груди чувства, почти обращаются чем-то злым и обострённым… Резкий вздох сорвался с её губ.

«Хорошо, Фабьен. Пусть будет так, ты выиграл. Но наступит день, когда я сотру эту надменную ухмылку с твоего лица»

* * *

Ирсалис Роузвуд вернулся на следующий день. Он молча проследовал в сгоревшую оранжерею и, вскопав пепел кончиком трости – обнаружил несколько обгоревших роз.

— Феникс Аурелия… единственные цветы, что хоть отчасти пережили пламя. – устало произнёс лорд. – Вы нашли виновников?

— Прямых улик не обнаружено, господин. – чуть слышно признался Райт. – Но безмолвные сообщили, что не все Посвящённые спали в ту ночь. Кто-то бродил по дому… рядом с оранжереей.

Дворецкий неприязненно поморщился и добавил:

— Для поджога использовали керосин и селитру, так что… Всё разгорелось очень быстро.

Ирсалис кивнул, задумчиво разглядывая следы копоти на стенах. По счастью, особняк Роз не пустил пламя за пределы пристройки, и только по этой причине никто не пострадал. Сгорели лишь растения, но даже их пепел остывал болезненным следом.

— Посвящённые… Сначала смотришь на них и видишь несмышлёных детей. – проговорил Райт. – В какой момент они становятся такими жестокими? Воистину: вседозволенность развращает…

— Ты правда так думаешь? – лорд Роузвуд слегка улыбнулся. – Все они тянутся к Дару. А жадность быстро отравляет сердца… Впрочем, это не худшие кандидаты, поверь моему опыту.

— Вы видели других? – дворецкий понизил голос. – Я слышал, что испытания иных Кровных ужасны… там даже происходят убийства.

Но Ирсалис медленно покачал головой. Его светлые глаза загадочно сверкнули, скрывая насмешку.

— Нет, это невозможно. Дом не позволит умереть. На время испытаний они заключают договор не только с нами, но и с самим местом силы. Поэтому Сейра не сломала себе шею, когда упала с лестницы.

Роузвуд на мгновение остановился, опустив подбородок.

— Забавно… их переломы, синяки и ушибы лечат не столько лекарства, сколько едва уловимые искры Дара. Пока никто не избран – все равны. Но вскоре сила придёт к одному, и вот тогда они почувствуют эту безмерную слабость.

Ирсалис медленно достал карманные часы на золотой цепочке. Крохотные кристаллы за плотным стеклом переливались яркими цветами: восемь оттенков, восемь знаков судьбы.

— Но вы уже сделали свой выбор? – невольно уточнил Райт и тотчас дрогнул под холодным взглядом Старика.

Роузвуд усмехнулся, коротко скривил губы и протянул:

— Они со мной не согласятся. Им нужен кто-то крепкий, решительный… Тот, кто поднимет клан с колен. Впрочем, в одном они правы: мы слишком долго оставались в тени.

Морщинистые руки Ирсалиса сжались на трости. Он нетерпеливо перехватил её и направился к выходу из оранжереи. Пепел оседал на его дорогих ботинках, оставляя бледно-серые следы.

— Райт, забери обгоревшие розы и принеси их в мой кабинет. – приказал Роузвуд, застыв на пороге. – И… присматривай за Посвящёнными. Мы переходим к решающей фазе испытаний.

* * *

Пластинка крутилась в старом граммофоне, игла высекала протяжную, скрипучую мелодию. Она, признаться честно, тревожила Сейру, но эта музыка отныне играла в особняке каждый день.

О пожаре не говорили. Никто не обсуждал сгоревшую оранжерею, запах гари быстро выветрился, и коридоры погрузились в привычную тишину. Через три дня вход в то место и вовсе заколотили, будто в отчаянной попытке скрыть чужой грех.

Сейра усмехнулась, покачала головой и смирилась. В этот раз она не смогла спасти розы, но, по крайней мере, увидела их расцвет. Фабьен может отнять у неё цветы, однако он не заберёт воспоминания Сейры, не вырвет часть её личности с корнем.

Но даже при всеобщем молчании особняк изменился. Безмолвные следовали за Посвящёнными по пятам. Тихие, назойливые и упрямые, они игнорировали злость Макуса и капризные претензии Ирмы. На все жалобы дворецкий Райт лишь улыбался:

— О, прошу прощения… Мы решили, что в особняке есть некоторые проблемы с безопасностью. Эти инциденты были крайне… неприятными. Потому привратники будут сопровождать вас везде. К тому же… Вскоре испытания станут иными. Не командными, а более личными. Дружба здесь больше не в цене, наступило время соперничества.

Его улыбка в тот момент казалась особенно гротескной, искажённой… почти насмешливой. Сейра опустила взгляд и мысленно вздохнула. Мандраж разливался по венам, зажигал под кожей странное предвкушение. Эти испытания будут суровыми, непростыми… но они откроют новую главу её жизни. Нечто интересное, неизведанное, отчего кровь вскипает в жилах.

Занятия с учителями прекратились. По крайней мере, Посвящённых больше не собирали в пыльных кабинетах, мучая бесчисленными вопросами. Теперь все они занимались самообучением… В комнаты приносили списки книг и заданий, толстые тетрадки заполнялись неровными буквами, и каждую неделю их нужно было сдавать учителям для проверки.

Сейра, в общем-то, не возражала. Она всё реже видела Фабьена и его компанию… в которой, кстати, назрел серьёзный раскол.

«Ирма влюблена в Фабьена. Макус начинает заглядываться на Ирму… Занятный любовный треугольник» — мысленно фыркнула Сейра.

Она наблюдала за ними на трапезе. Острые взгляды, неприязненно поджатые губы, общение сквозь зубы… Лишь Фабьен делал вид, будто всё в порядке. И тогда Сейра призадумалась. Что-то тревожило её… Прошлое рисовало смутные очертания до боли знакомых лиц.

Раньше эта ситуация разворачивалась иначе. Раскол не был таким явным, потому что Посвящённые почти не ссорились. Фабьен приблизил к себе Сейру, порой проявлял к ней внимание (подачки верной псине) и это доводило Ирму до исступления. В конце концов, она флиртовала с Макусом… но в решающий момент ему отказала.

«Он был зол. Очень зол. Позднее, когда Фабьен стал наследником Роузвуд… Макус присягнул ему на верность и попросил об одном»

Сейра в ту пору не знала, что происходит. Фабьен давно отделил её от остальных, но… она запомнила тот вечер, когда им позволили повеселиться. Граммофон играл особенно громко, музыка заглушала мысли. Они танцевали, наслаждались вечером, и в какой-то момент Ирма пропала.

Сейра тогда вышла в коридор, пытаясь справиться с головной болью, и… Услышала это.

Крики. Крики, мольбы о помощи, всхлипы… Звук удара. Ужас опалил её сознание. Сейра сделала несколько шагов, но тут же была остановлена Фабьеном. Он обнял её со спины, нежно прижал к себе и шепнул:

— Не мешай им. Они заняты, понимаешь? Ничего дурного не случится, это просто… проявление чувств.

— Но… она просила о помощи! Я, эм, не думаю… что она этого хочет. – сбивчиво вздохнула Сейра, вырываясь из его рук.

— Откуда ты знаешь? – Фабьен улыбнулся, склонив голову набок. – Ты плохо разбираешься в людях, Сейра. Я понимаю их куда лучше.

Он прижал её к стене. Его сухие губы накрыли уста, сминая, оставляя небольшие укусы. Сейра смотрел в бесконечно тёплые глаза Фабьена и слышала, как крики Ирмы сменяются размеренными, влажными хлопками.

Хлопки и всхлипы. Рыдания и скрип кровати.

Сейра понимала, что происходит что-то странное, пугающее, жутко неправильное… Но она так привыкла доверять Фабьену, что среди всех спутанных чувств вновь выбрала его успокаивающий голос.

Ирма появилась на следующий день. С искусанными губами, покрасневшими глазами, болезненным видом. В ту жуткую ночь Макус не только забрал её невинность, но и навсегда исказил разум.

Сейра чувствовала, как острая вина прорастает сквозь лёгкие, сбивает дыхание. Вместе с ней возникло недоверие. К Фабьену, к его спокойным, выверено точным фразам… Неужели он не знал, не догадывался? Неужели не хотел изменить это?

Ирма начала тайно встречаться с Макусом. Она не выглядела довольной, горделивая улыбка на её губах превратилась в треснувший оскал. Ирма, кажется, ненавидела Макуса, но продолжала пускать его к себе ночью.

А потом она сломалась окончательно. В ту пору Фабьен уже отправил бывших друзей подальше, но… Сейра получила вести из поместья Роузвуд. Макус погиб. Сломал шею при падении с лестницы. Они назвали это несчастным случаем, но Сейра понимала, что не всё так просто.

«Ирма столкнула меня случайно… Однако в прошлой жизни она могла сделать нечто подобное вполне намеренно. Убить того, кто над ней издевался» — Сейра прикрыла глаза, чувствуя усиливающуюся тошноту.

Вспоминать то время было мучительно-неприятно, но необходимо. Она должна помнить, должна знать, иначе прошлое повторится. Под напевы заевшего граммофона Сейра делала заметки, шифровала их и прятала в тайных местах. Даты, люди, мимолётные события… она старалась зафиксировать каждую мелочь на случай, если память вдруг начнёт подводить.

  Зима пролетела незаметно. Нога Сейры полностью зажила, пепел минувшего пожара почти стёрся из памяти… Холода оставили Октаэдр, солнце обогрело замёрзшую почву, и именно тогда начались важнейшие испытания Посвящённых.

Мистер Райт собрал их в центральном холле. Он был одет празднично, с таким шиком, будто собрался посетить монарха. Белые перчатки на его руках казались почти гротескными, и Сейра вдруг вспомнила фокусников, которые так любят доставать кроликов из шляп.

— Полагаю, все вы обратили внимание на плющ, что оплетает стены нашего особняка? – мягко осведомился дворецкий. — Он кажется вредоносным сорняком, не так ли? Но присмотритесь: как крепко его тонкие ветви цепляются за камень… В грядущих испытаниях нет понятия «милосердия», есть лишь вопрос «кто кого перерастёт?». Запомните главное: этот вопрос вас не отпустит. Даже если вы и впрямь получите Дар Роузвуд.

Дворецкий взмахнул белой перчаткой, и тогда их взорам открылась живая изгородь. Густой кустарник образовал полноценный лабиринт, скрытый за особняком Роз. Место заросшее, дремучее и в высшей степени опасное… Сейра невольно вздрогнула.

Как и раньше, Райт не стал предупреждать их об опасностях сада. Ведь помимо острых шипов и запутанных проходов (которые имеют свойство зарастать и меняться), этот лабиринт умело высасывал эмоции Посвящённых.

Страх. Злость. Зависть. Шипы крепли и разрастались, впитывали негативные чувства… Чем сильнее твоя тревога – тем больше их на пути. Живая изгородь, гудящая и непредсказуемая, могла затянуть внутрь, будто зыбучие пески. Конечно, ничего смертельного в том нет, но позорный провал испытания при таком исходе обеспечен… Сейра хорошо это знала, потому что не справилась с лабиринтом в прошлом.

Собственные страхи душили её, сплетались с неуверенностью, и шипы росли всё сильнее. В какой-то момент Сейра очутилась в плотном колючем кольце, из которого нет выхода. Она металась, царапалась, пыталась выбраться и кричала о помощи… но никто не отвечал ей. Тогда живая изгородь и поглотила её с головой.

Тёмная листва, застрявшие в ветках руки и ноги… Сейра была обездвижена, обессилена, она молча ждала спасения, кусая нижнюю губу до крови. Когда лабиринт, наконец, выпустил её из смертельных объятий, чувство стыда жгло нутро сильнее клейма.

Ирма (потрёпанная, но почти дошедшая до центра) окинула Сейру насмешливым взором.

— Ну что, овечка, проиграла? Вылетела одной из первых… Неудивительно, ты такая жалкая и трусливая. Зачем тебе нужны испытания? Очевидно, Дар никогда не выберет такую слабачку.

Едкие слова ударили под дых, изничтожая гордость. Но то было в прошлом. А прямо сейчас… Сейра откажется от страха на пути к победе.