Глава 26

Ирма остановилась у приоткрытой двери и медленно сжала пальцы в кулаки. Всё здесь пропитано роскошью, силой, возмутительным богатством… Лёгкий аромат благовоний смешивался с привкусом роз, под ногами шуршал ковёр с золотыми нитями, а стены покрывали мозаичные узоры.

Даже эта дверь из драгоценного чёрного дерева кричала о своей дороговизне. Ирма со свистом вздохнула, прикусив нижнюю губу до крови. Её руки, некогда красивые и нежные – ныне огрубели от тяжёлой работы. Она и представить себе не могла, что Роузвуд так легко, так просто от неё избавятся… Жизнь в дальнем поместье была невыносимой.

Её заставляли мыть полы, стирать вещи, снимать пыльные тяжёлые шторы. И все вокруг смотрели на Ирму с откровенным, насмешливым пренебрежением, будто она не человек вовсе – но цирковая обезьянка, выпущенная на потеху толпе.

«— Ты чего прохлаждаешься почём зря? Извольте поработать, госпожа Посвящённая!» — смеялись старшие служанки, бросая грязные тряпки ей в лицо.

Щёки Ирмы горели от унижений. Она ненавидела их, ненавидела всех в этой проклятой семье! Старика, Райта, Сейру… И глумливых, насмешливых слуг. Но ещё сильнее она ненавидела себя.

Ирма понимала, что полностью провалилась. Дар, который был таким желанным… который мог принадлежать ей, вместе с почётом поместья Шипов. Почему же она его не получила? В глубине души Ирма знала ответ.

Чувства. Чувства затуманили ей разум, заполонили душу, и, вместо того чтобы грезить о Даре, она мечтала о Фабьене. Ирма любила его, Ирма хотела его, но… Это точно того стоило? Она не могла найти ответ на главный вопрос.

Рядом всё ещё был Макус. Грубый, несносный, агрессивный, будто бешеная шавка. Она никогда его не любила, но терпела ради Фабьена… А потом их отправили в одно поместье для тяжёлой работы. И Ирма благодарила Вседержателя лишь за одно: Макуса распределили в конюшню и, таким образом, они довольно редко виделись.

Это к лучшему, потому что Ирма буквально его возненавидела. В отсутствие Фабьена Макус стал ещё более дёрганным и злобным. Хуже всего то, что он приставал к Ирме, преследовал её почти везде и жестоко избивал случайных ухажёров. В какой-то момент она поймала себя на том, что просто… Прячется от Макуса.

То было унизительное, гнилостное чувство страха, что поселилось в нутре и отчаянно скреблось, доводя до исступления. В такие моменты Ирму успокаивали лишь письма Фабьена... Он много рассказывал ей о жизни в Шипах и о том, как подло Сейра с ним поступила.

«Нас ждут тяжёлые времена трудностей и преодолений, но не грусти: любая тьма не вечна» — писал он ей и будто невидимой рукой по плечам поглаживал.

Ирма бережно хранила все его письма, мечтала о скорой встрече, но чувства её (признаться честно) несколько притупились со времён особняка Роз. Тем не менее, она была счастлива, когда пришло долгожданное приглашение в центральное поместье. Лишь одно печалило Ирму: Макус тоже отправился с ней.

И вот теперь она стояла здесь, перед крепкими дверьми покоев наследницы Роузвуд. Ирма не знала, с какой целью Сейра позвала её, но, вероятно… Просто хотела поиздеваться.

«Мышь, отрастившая клыки!» — поморщилась Ирма и, коротко вздохнув, зашла в приоткрытую дверь. Покои Сейры казались сдержанными, но безукоризненно элегантными. Бархат и шелка, цветы и аромат чая… Наследница полулежала на диване, лениво приоткрыв глаза. Она и пальцем не пошевелила, лишь окинула Ирму пристальным взором.

— Вы звали… госпожа? – процедила девушка сквозь зубы.

Она едва сдерживала свои ревущие, спутанные чувства. Зависть, раздражение и смутное, до боли неприятное восхищение, что плескалось на подкорке сознания.

— Звала. – Сейра улыбнулась одними губами, склонив голову набок.

Её рубиновые пряди сверкнули в солнечном отблеске из окна. Ирма слышала, что наследники не могут надолго покидать Средоточие, а значит, Сейра скоро уедет… Лишь на это оставалась надежда.

— Ты лишь недавно прибыла в поместье Шипов, но уже кипишь от досады. – медленно, почти игриво протянула Сейра. – Фабьен, полагаю, писал тебе письма? Жаловался на трудную жизнь, ностальгировал по былым временам… Как трогательно.

Ирма резко выдохнула, сузив тёмные глаза. Её трясло от гнева, от всей этой безумной несправедливости… Но любой срыв вернёт её обратно, в то поганое место, где есть лишь бесконечный рабский труд.

— Удивительно, ты до сих пор ему веришь. – проронила Сейра, издав усталый вздох. – Веришь, хотя Фабьен, очевидно… никогда никого не любил и не полюбит. Но он, бесспорно, сделает всё, чтобы возвыситься. Любая жертва пригодна, покуда он сам будет сиять.

— Это ложь! – хрипло выдохнула Ирма.

Её голос, прежде звонкий и насмешливый, теперь звучал тихо, настороженно, с потаённой яростью на дне:

— Ты… Вы совсем его не знаете, госпожа Роузвуд.

— О, нет. Поверь: я знаю. – улыбка Сейры, такая искренняя и печальная, промелькнула на губах. – И наперёд могу сказать: однажды он предаст тебя. Бросит в объятия Макуса с той небрежностью, с коей мясо кидают голодным псам.

Ирма ощутила, как ногти впиваются в кожу ладони, оставляя кровоточащие царапины в кулаке. Она резко развернулась и пошла к выходу, не проронив ни слова. Но вслед ей, всё же, донеслось:

—… Когда голос его будет слаще мёда, когда взгляд станет обволакивающей смолой, а в каждом жесте заструится неприкрытая забота – остерегайся, ибо ты уже стала жертвой.

* * *

Сейра вернулась в Средоточие глубокой ночью. Стоило переступить порог – как поникшие плечи её распрямились, и былая сила вновь заискрилась в жилах, разгоняя ток энергии по крови.

«Близится Процветание. Близится смута» — мысленно повторяла она, лаская кончиками пальцев корешки старинных фолиантов. Все они говорили об одном: о древней магии, что пронизывает стены, прорывается сквозь кожу и бьётся вместе с сердцем резкими, рваными скачками.

Сейра задумчиво пересекла спальню и вдруг остановилась у зеркала, бросив на себя долгий, изучающий взгляд. Брови нахмурены, в глазах – едва заметная нервозность… Она не в первый раз задумывалась об этом, но лишь сейчас решимость окрепла, проросла сквозь внутренности и грозилась распуститься буйным соцветием.

Сейра медленно взяла чистый лист бумаги и записала короткое, до безумия очевидное послание, которое затем было упаковано в тёмный конверт. От её напряжения на окне выросли розы: алые, с благородным пурпурным отливом… Они не исчезли даже на утро следующего дня, когда то самое письмо было отправлено Золочёными.

Весь день Сейра провела в рассеянном ожидании. Слова окружающих расплывались на фоне, а взгляд то и дело прикипал к кованой стрелке часов. Наследница роз была тиха и непривычно задумчива, она не реагировала на колкости Фрайгус и очередные заигрывания Мисбели… Говоря по правде, глаза её упорно искали лишь Его одного. Но истину проще утаить, нежели признать так просто.

Тот день обошёлся без привычного кровопролития на арене, и Сейра быстро ускользнула в сад, где долго медитировала, прислонившись к крепкому дереву.

— Правильно ли я поступаю…? – шепнула она одними губами и тяжело вздохнула.

Мыслей много. Сомнений – ещё больше. Сейра постоянно балансировала на грани собственных решений, а это так… изматывает. Чувства бурлили в груди убийственной магмой, так и норовя выплеснуться, смести всех со своего пути, не щадя, изничтожая…

Тем вечером она отозвала слуг и, плотно притворив двери спальни, вновь пробежалась взглядом по древним фолиантам. После этого Сейра расчесала свои алые волнистые волосы и достала из шкафа шёлковое платье оттенка багряной зари.

Оно приятно струилось по телу, подчёркивало фигуру и настраивало на особую, завораживающую атмосферу. Сейра подошла к окну и нахмурилась. Дождевые капли скользили по стеклу, размывая некогда прекрасный пейзаж. Роза на подоконнике по-прежнему мерцала, чутко отзываясь на волнение хозяйки.

Сейра медленно приласкала тёмные лепестки и выдохнула, мысленно проронив:

«… я должна это сделать. Только так мой Дар расцветёт достаточно сильно и быстро»

Но вместе с тем в голове вспыхнуло иное, слишком нетерпеливое и чувственное:

«Он же придёт… верно? Он обязан прийти»

Сейра нервничала, едва могла совладать со своими эмоциями. Но ощущения, обострённые до предела, быстро уловили чужое присутствие в её спальне… Шорох, вздох, покалывание на коже – и глубокий, до безумия волнующий голос:

— Дрожишь так, будто ждёшь заклания. Ты сама позвала меня, Сейра… И вот, я здесь.

Кайрон стоял прямо перед нею во всём своём тёмном великолепии. Он прошёл сквозь закрытые двери, ибо густой смог его на многое способен. Сейра обернулась и едва слышно вздохнула, ощутив нотки знакомого, будоражащего аромата. Бергамот и перец, смола и кедр… Крепкие плечи Кайрона покрывала чёрная шёлковая рубашка, и пальцы Сейры заскользили по прохладной ткани без всякого стеснения. Но в тот же момент она покраснела. Вся напускная уверенность вдруг треснула, оголяя до боли нервную искренность…

Кайрон поймал её руки. Несильно сжал запястья, пристально глядя в глаза.

— Ты позвала меня на ритуал… телесного принятия. – медленно проронил он, прикрыв глаза. – Сначала алтарный круг, теперь это?

— Ты против?

Сейра слишком быстро выпалила свой вопрос и почувствовала, как запылали кончики ушей. Кайрон едва заметно улыбнулся:

—… не против. Но я хочу, чтобы всё случилось по взаимному желанию. Не по нужде.

Она слегка вздрогнула, понимая истинный смысл его слов. Когда-то давно Фабьен практически насиловал её, с жадностью использовал тело для энергетического роста… А Кайрон предлагал то, что было опаснее и ценнее всего – взаимность.

— Я… На самом деле хочу этого. – прошептала Сейра и стиснула зубы, уткнувшись лбом ему в грудь. – Просто мне страшно признать это вслух. Я подспудно жду подвоха… боли. Чего угодно, кроме взаимности.

Но даже сейчас, вместо того, чтобы трусливо отказаться, она вцепилась пальцами в его рубашку. Сейра скрывала свои чувства за привычным «должна», «надо», «пора». Так легче, так проще не соприкасаться с реальностью, с той горечью родом из прошлого… потому что ей и вправду страшно признать свои желания и смириться с тем, что от присутствия Кайрона кровь вскипает в жилах вовсе не от неприязни, а от тягучих, страстных, натянутых чувств.

— Сейра, посмотри на меня.

Он провёл указательным пальцем по линии её подбородка, и Роузвуд нехотя подчинилась. От его взгляда дыхание перехватило – она утопала в жемчужном сиянии радужки, и, одновременно, ощущала успокаивающий бархат тьмы. Кайрон влиял на неё. Касанием, взглядом, одним своим присутствием…

«Идеальная пара» — вновь всплыло в сознании, только теперь Сейре вовсе не хотелось спорить. Она вдруг подумала: кажется, это правда. И с самого начала, ещё в прошлой жизни… Их судьбы обязаны были переплестись.

Этого не случилось. Они виделись несколько раз – и всегда проходили мимо, оставаясь неузнанными… Но лишь сейчас, в этот самый миг, всё встаёт на свои места.

— Стало легче? – одними губами спросил Кайрон.

Когда Сейра кивнула, он склонился, прикасаясь устами к её лбу. Такой невинный, почти ободряющий жест, но щёки её вспыхнули пуще прежнего. Она вдруг подумала: разве с Фабьеном так было? В те далёкие времена, когда Сейра любила его и смущалась от поверхностной нежности… Она даже приблизительно такого не чувствовала.

«Суррогат. Пустая, бессмысленная привязанность» — горько усмехнулась Сейра.

Но неприятные чувства быстро вытеснило жгучее предвкушение. Она склонила голову набок, наслаждаясь прикосновениями Дарксайда. Он ласкал её лицо кончиками пальцев, будто она была бесценным сокровищем: неловко тронешь – разобьётся. А Сейра тянулась к его рукам, и с каждой минутой её решимость крепла, как крепнут стебли роз.

Она расстегнула несколько пуговиц у ворота его рубашки и проронила:

— Легче. Не останавливайся.

«… ведь я уж точно не смогу остановиться»

Сейра очутилась в его крепких объятиях и почувствовала лишь нетерпение, от которого с губ сорвался протяжный вздох. Мало. Так мало касаний, хочется больше, сильнее… Она изнывала, как иссушённый беглец, который сделал лишь один глоток воды. Но вместо влаги на её губах – поцелуи Кайрона.

Первый был почти мимолётным. В тот момент, когда под ними скрипнула кровать, а алые локоны Сейры разметались по белой простыне… Дарксайд прижался к её устам. Жадно, быстро, не скрывая ответной жажды. И после одного раза он больше не останавливался.

Рубашка, стащенная с его плеч. Бретелька её платья, спущенная ниже… И несдержанные полустоны, что всё чаще срывались с губ Сейры. Она едва могла себя контролировать, пока смело, вольно скользила ладонями по крепким мышцам его торса. Кайрон был прекрасен. Роузвуд уже это знала, но… Сейчас всё иначе. Более интимно. Более откровенно. Они общались на том языке, где соврать невозможно, и оттого здесь переплеталась самая дикая, самая безудержная магия.

Сейра откинула витые кудри с шеи, рвано выдохнула и склонилась над ним, не сводя с Кайрона глаз. В синеве её радужки цветущие васильки осыпались, лишь бы стать даром этой ночи.

— Сегодня… побудь со мной. Я больше ничего не потребую. — её голос предательски дрогнул.

Пылающее возбуждение отчасти смешивалось со стыдом, со страхом непринятия. Сейра слишком часто ошибалась в прошлом и признавала свои ошибки, но сейчас… Что же с ней происходит?

— Не согласен. – хрипло, настойчиво произнёс Кайрон, мотнув головой. – Одной ночи мне не хватит. Будь со мной, цвети в моих объятиях – и я никому не позволю потревожить твой покой.