Глава 28

Сейра вздохнула, проведя ладонью по корешку книги с золотым тиснением. Этот фолиант — её драгоценный подарок и, одновременно, строжайший секрет Дарксайдов. Неудивительно, что его принесли в чёрном кованом сундуке, где (за тремя замками) скрывалась редкая книга.

Когда Сейра впервые взглянула на фолиант, её пронзило искреннее недоумение. Стоит сказать, что в каждой Кровной семье были свои книги таинств… В них содержались особые энергетические практики, ритуалы, а ещё так называемые «белые пятна» — фрагменты, стёртые из истории Октаэдра. Пока что Роузвуды позволили ей ознакомиться лишь с некоторыми копиями подобных книг… Неполными, весьма урезанными версиями исторических событий. Старик, конечно, щедро делился информацией, но и ему известно далеко не всё. Так что… Подарок Кайрона был до невозможности ценным.

— Что это? – выдохнула она, качнув головой. – Ты же не можешь просто отдать мне… Тайны своего клана.

Но Кайрон лишь невозмутимо повёл плечами:

— Я посчитал, что данная книга тебя заинтересует. Разумеется, это временный дар… И клан не знает, что я так поступаю.

За подобное самовольство даже наследника могут наказать очень жестоко. Оттого его спокойствие поразило её ещё сильнее.

— Ты… — прошептала Сейра, и дыхание предательски сбилось. – Это бесчестно, Кайрон! Ты мог подарить цветы, или же украшения… Но вместо этого даришь бесконечное доверие.

— Не думаю, что тебе понравятся мёртвые цветы. – негромко парировал Кайрон. – К безделушкам ты равнодушна. Мне приходится быть более настойчивым.

Сейра опустила подбородок, чувствуя, как щёки горят от смущения. Его прямолинейность и непоколебимая уверенность вгоняли её в краску… Дарксайд ни разу не засомневался в словах Сейры. Даже когда она всерьёз упомянула прошлую жизнь.

«Любой счёл бы меня сумасшедшей. Подобное ведь уже случалось в истории… Иные Посвящённые, например, называли себя пророками. Чем это обычно заканчивалось? Лечебницей для душевнобольных. Но Кайрон не выказал ни страха, ни сомнений… даже отдал мне драгоценную книгу, которая, если честно, не должна выходить за пределы тёмного клана»

— Ты… – проговорила Сейра, облизнув пересохшие губы, – …постоянно тревожишь моё сердце.

— Разве? – уточнил Кайрон с мягкой, подразнивающей улыбкой. – В таком случае, мы на верном пути.

И она невольно улыбнулась в ответ. Дарксайд всегда был таким… Он терпеливо ожидал её взаимности и, получив желанное согласие, проявил ещё больше тепла, больше осторожной заботы. Раньше Сейра сопротивлялась пронзительному зову магии, но теперь, после всего, что между ними было… Она осознала, насколько глухи и беспочвенны её опасения.

Кайрон был другим. Не таким, как Фабьен, или же Дитрих… Их отношения в новой жизни – не случайность, а судьба, доселе притаившаяся в глубине сердца. Она долго ждала своего часа, прежде чем раскрыться.

— Наши отношения… Должны быть признаны Кровными на Процветании. Скажи, ты этого хочешь? – медленно спросил он, глядя ей в глаза.

Сейра на мгновение застыла. Её дыхание замерло, остывая на губах неловким вздохом. Признание – символ помолвки. Это серьёзный шаг, который подразумевает не только полное доверие, но и готовность идти дальше вместе… рука об руку. Она опустила подбородок, быстро сжала его ладонь и кивнула, пытаясь унять бурлящие чувства.

«Если я буду рядом… смогу уберечь его от той участи, что ждёт впереди» — подумала Сейра, качнув головой.

И вот теперь она склонилась над легендарным фолиантом Дарксайдов. В нём описывалось то, о чём вслух говорили столь мало… Смута. Времена дикие, тяжкие, когда Кровные семьи пошли друг на друга войной. После этого их магия, прежде бурная и кипучая, начала иссякать. Некоторые кланы были практически полностью истреблены. Лишь чудом им удалось выжить и восстановить род.

События, описанные Дарксайдами, вырисовывались сухими обрывками мимолётных фраз. Многое до сих пор было скрыто, но Сейра уловила общий контекст и главные проблемы того времени.

«Кровная грань цитадели раскаляется, когда насильственная смерть поражает Великие семьи. Тогда время становится безжалостным палачом, и расколотые небеса Октаэдра отсчитывают дни до Бед человеческих. Каждая погибель с того момента обернётся сильнейшим катаклизмом, который ударит по всему Октусу» — Сейра прочла эти строки, и ледяные мурашки ошпарили спину.

Она вдруг осознала: Процветание, ритуал, чаша… каждая капля крови, пролитая на арене, — своего рода дань за смуту. Они платят, чтобы восстановить разрушенное. И пусть сейчас их мир пребывает в гармонии, никто не знает, как долго это продлится.

«Никто, кроме меня» — Сейра невесело усмехнулась.

Есть события, которые изменились под влиянием её перерождения. Они подобны неровным мазкам краски на единой, пёстрой картине. Проблема в том, что сама композиция не поменялась и багровые тона грядущего до сих пор переливаются хищными оттенками, в ожидании неминуемой бури.

Сейра медленно закрыла книгу, вернула её в сундук и щёлкнула тремя замками. Процветание – отправная точка событий. После этого о мнимом спокойствии Сезара можно забыть.

* * *

«Да вспыхнут пределы Восьмигранной цитадели,

Да загорятся червонным златом.

Прольётся чаша, взрастёт мощь и кровью наследных насытит землю, озарив небо.

Процветание не для Них, оно для мира, для всякого создания подлунного.

Оно разгоняет мрак, рассеивает хвори, отогревает замёрзших, указует путь заблудшим. Оно поёт о начале новой эры, в коей силы их будут питать души наши.

Восемь наследных. Всегда восемь, по одному на грань цитадели.

Дыхание их станет ветром, золою, дымом и порохом. Оно дарует жизнь, оно принесёт надежду.

Молитесь. Поклоняйтесь. Славьте. Процветайте.

Октаэдр озарён в веках, опалён дыханием Того, кто спит под ногами нашими, ожидая Звёздного часа.

Славьте, ибо Спящий не будет ждать вечно»

Плотный шёлковый бархат багрового оттенка с выжженными узорами шипов и роз. Сейра провела пальцами по ткани и негромко вздохнула, наслаждаясь этой неприкрытой роскошью. Платье, сотворённое для дня Процветания, было особенно прекрасным... На свету оно переливалось алым, напоминая пульсирующую кровь. Однако в тени – напротив, казалось почти чёрным, таинственным и элегантным.

«Роза. Феникс Аурелия» — мысленно проронила Сейра, сжимая цепочку золотых часов.

Она, безусловно, нервничала. Сегодняшний день чрезвычайно важен для всего Октаэдра… Ведь наследники впервые войдут в Восьмигранную цитадель. Священный сосуд, доверху наполненный кровью, — их главное подношение народу Октуса.

Сейра чувствовала, как сильно раскалился Сезар. Средоточие почти пылало от подавляющей концентрации энергии – и кончики пальцев высекали сияющие искры. Даже клятвенники ощущали эту сумасбродную, перенасыщенную атмосферу. Их руки чуть подрагивали во время сборов.

Роузвуд на мгновение прикрыла глаза, прислушиваясь к собственному взбудораженному дыханию. Её тело покрывал сияющий жемчужный крем, роскошное платье струилось до пола, а голову венчала искусная корона – благородный обсидиан подобен терновнику, рубины же похожи на лепестки опавших роз. Сейра чувствовала всю тяжесть громоздкого венца, но несла его с горделивым достоинством семьи Роз. Её витые красные локоны обдувал тёплый ветер – магические потоки Сезара.

— Госпожа… Вы великолепны!

Клятвенники почтительно склонились перед ней, и Сейра мягко кивнула. Её образ сегодня – яркий, возмутительно-броский, способный привлечь внимание всех Кровных на Процветании.

«Они будут непрерывно наблюдать за каждым из нас. Любой неловкий жест, неправильное слово – ничто не укроется от хищных взглядов. Но в тот момент, когда они лениво опустят нашу значимость на чашу весов – их собственный мир треснет. Прелюдия к великой беде свершится за спинами Кровных, и никто, увы, не способен остановить эту лавину» — Сейра почувствовала, как её дыхание становится учащённым, вязким, тревожным. Впереди – испытание, которое она должна пройти с честью, не оглядываясь на прочих. Но, для начала… Стоит занять свой трон.

Наследники собрались в центре главного зале, прекрасные и величественные избранники Даров. Их одеяния пестрели дорогими тканями и драгоценными камнями. Каждый наряд отражал магическую силу того или иного клана.

Сейра невольно прищурилась. Когда-то она и помыслить не могла о том, что окажется в подобном месте, среди величайших людей Октаэдра… Её слабые амбиции крутились вокруг теплиц, семян и плодородной почвы. С другой стороны: именно там она взрастила завидное упорство и трудолюбие. Те качества, которые позволяют не сломаться в самый ответственный момент.

Когда боль заполняла лёгкие, а мысли в голове путались от страха – Сейра старалась занять себя хоть чем-то, и ей становилось немного легче. А теперь… Теперь она готова к большему. Смело встретиться лицом к лицу с грядущим, каким бы страшным оно ни было.

Цестус воздел руки к потолку и, повинуясь незримому импульсу, наследники заняли свои троны. Буйная энергия, струившаяся в воздухе, обволакивала всех и каждого. Она была осязаемой, едва видимой и такой мощной, что от неё волосы витали в воздухе, будто в воде.

Гулкий речитатив Золочёных наполнил зал глубоким звуком. Они не то шептали, не то пели, но от голосов их липкие мурашки ползли по спине и рёбрам. В какой-то момент Сейра осознала, что раскачивается в такт ритмичной молитвы и начинает медленно повторять их фразы. То был древний, странный, непонятный язык… Словно сама магия говорила с ними, пронзая пространство.

Тогда из центральной части потолка-полусферы вниз на пол сорвался сияющий луч. В нём плавились песочные часы с арены, изменяли форму, медленно перетекая в ту самую чашу о восьми гранях. Цестус упал перед ней на колени и, громко прославляя Вседержателя, поднял сосуд. В тот же миг стены Средоточия дрогнули. Чёрные камни медленно расступались, перестраиваясь в змеистый длинный коридор, который напрямую соединял Сезар с цитаделью. Наследники одновременно поднялись со своих мест и медленно направились к переходу.

Их торжественное шествие возглавлял Цестус с сосудом. Сейра шла за ним и чувствовала, как сумасбродная энергия вдалбливается в виски. Каждый шаг казался раскалённым, тяжким, но останавливаться никак нельзя. Они должны продолжать, чего бы это ни стоило.

Восьмигранная цитадель… Дворец, что упирался в небо острыми шпилями. Изнутри и снаружи он покрыт выпирающими линиями, чей орнамент складывался в витиеватые фразы на забытом языке. Это место было храмом, святилищем и пульсирующим сердцем Октуса. Именно здесь много веков назад зародилась великая страна.

Раньше Сейра не могла даже мечтать о том, чтобы войти внутрь. А сейчас она шла бок о бок с наследниками, и её магия резонировала с мощной аурой цитадели. Впереди же их ждали Кровные.

Восемь кланов, которые господствовали над Октусом долгие годы. Раньше они наблюдали за одарёнными через Окулус, но теперь могли увидеть всех лично. Сейра опустила ресницы, чувствуя колкие, жгучие взгляды. От переплетения чужих амбиций стало душно, будто комок в груди появился. Но рядом стоял Кайрон, и его ледяное спокойствие невесомо ободряло, не давая провалиться вглубь спёртых эмоций.

«Кровные. Старейшины… Весь Совет собрался здесь. Помимо великих семей я вижу королевскую родню. Не хватает лишь одного: самого правителя»

Почтенный старец в серебристом одеянии вышел вперёд и добродушно улыбнулся, возвестив:

— Его Величество не сможет посетить Процветание в этом году. Но он даровал нам своё величайшее благословение. Да свершится празднество всея Октуса, да насытятся жилы Спящего Вседержателя!

Он говорил долго, витиевато и торжественно. О том, как важен этот день для Октаэдра, о высочайшей милости Того, кто спит под ногами нашими, и о людях, которые прямо сейчас собрались в храмах, в ожидании Процветания… Его слова казались блеском цветной мишуры, отвлекающей от главного.

«Король не сможет посетить праздник… Это прозвучало вскользь, так мимолётно, но знающие люди, конечно, напряглись. Монарх должен лично открывать любое Процветание… Его отсутствие кажется подозрительным» — подумала Сейра, прикрыв глаза.

Обычный человек, вероятно, не заметит подвоха. Наследники, возможно, почувствуют неладное, но промолчат. Однако Совет Кровных… Те, определённо, поймут. Если не всё, так многое.

Сейра улыбалась, бесстрастно ловила ядовитые взгляды окружающих и считывала их реакцию. Мимолётный прищур глаз, слишком резкие жесты и напряжение, сквозившее в воздухе… Когда сосуд с кровью пролился на пересечение восьми граней, цитадель загудела изнутри. Казалось, будто сами камни её вибрируют, стонут, дрожат от неконтролируемой силы.

Яркий кровавый отблеск поднялся от пола к самому шпилю дворца, и вонзился в небо сияющим энергетическим импульсом. Сейра знала: этот момент почувствуют все, молящиеся в храмах. Ощущение эйфории, нечеловеческого удовольствия и, одновременно, воодушевления… Процветание дарует силы. Оно же благословляет весь Октус, даже самые отдалённые его земли.

Наследники отдают кровь лишь раз, но все последующие торжества они должны выпускать на волю магию. В этом и заключается смысл Дара: то, что получено свыше, необходимо разделить с другими. Как только наследники укрепятся в семьях Кровных, их дети получат драгоценные силы – и точно так же год за годом будут собираться здесь.

— Чаша излилась! – провозгласил жрец, и все вокруг опустились на колени.

Все, кроме одарённых. Им нужно было продемонстрировать магию здесь, в священном месте, на пересечении восьми граней. По очереди, перенимая эстафету друг у друга, зажечь пламя неукротимой силы, являя Кровным истинную мощь.

Иллюзии Мисбели искусно преобразили пространство, которое осыпалось осколками цветного калейдоскопа. Лёд Фрайгус завыл бешеной вьюгой, не касаясь лиц присутствующих. Бешеная аура Бестиала прорезалась рычанием диких зверей, а сталь запела в руках Глейва, остывая стальным звоном на краю граней. Прециос взмахнул руками и щедро окропил их ноги золотыми монетами, крупными драгоценными камнями. Дезет нахмурилась, и песчаный ветер вздыбился под потолком.

Последними оставались Роузвуд и Дарксайд. И, не придерживаясь привычной очерёдности, они выступили почти одновременно. Вначале была мгла. Она быстро заполнила пространство, очернила цитадель, пока в ней не вспыхнул драгоценный цветок. Золотая роза, что горела и светилась изнутри… Потом ещё одна. И ещё. Тьма закручивалась вокруг цветка, сплеталась с ним, и, стоило мгле рассеяться, как стало ясно: почти весь зал покрыт разнообразными, душистыми цветами.

Кайрон и Сейра кружились в танце, настолько пламенном, что энергия закручивалась вокруг них водоворотом. Близость, страсть, его руки на талии, её прогиб в спине… То было демонстрацией, вызовом, и самым откровенным признанием. Киракс Роузвуд скривил губы, прежде чем молча проглотить непокорство наследницы.

А Сейра удовлетворённо улыбнулась, чувствуя, как сила вольготно сливается с магией Кайрона… Её чувства бурлили, бунтовали, выплёскивались наружу неконтролируемым пожаром.

То было началом Процветания. И её первый ход.