Глава 41

Глубоко-глубоко под ногами нашими бьётся не ядро земное – но сердце божественное. Вседержатель защитил мир от Острозубой Мглы, но раны Его были бесчисленными. Он пал – и тело Его стало землёй нашей.

Настанет день, и он проснётся, пролитая кровь вернётся, отданная плоть истлеет. И в расколотом небе не будет звёзд – каждое светило падёт на чело Его, станет Его частью.

Тьма. Тьма была вязкой, сырой и бездонной. Не то безмятежное успокоение, что заключалось в ладонях Дарксайда… Нет, та мгла была жестокой, тревожной, голодной и пустой. Она перекатывалась под руками, как густая, отвратительная жижа. Она скреблась под кожей лапками бесчисленных насекомых. Бесконечная бездна… В которой, однако, мерцали звёзды.

Сейра знала: они должны излучать свет. По всем законам природы это так, но в искажённом мире всё выглядит иначе. Те звёзды были неживыми и холодными, будто стальные засечки на бархатистом полотне. Они насмешливо подмигивали Сейре, но не освещали глухую тьму.

Роузвуд коротко, тяжело вздохнула. Она не ощущала страха или же растерянности… Лишь тихое смирение владело ею, столь же спокойное, как долгий сон. В этом пугающем месте царят свои правила. И, прежде чем погрузиться в отчаяние, стоит их принять.

Сейра не двигалась, но, при этом – не стояла на месте. Она будто плыла по бескрайней реке… Ею полностью овладело чужеродное течение. Оно касалось кожи и волос, но также изнутри пронизывало всё тело с головы до пят. Это напоминало энергетические узлы Средоточия, грани Цитадели… Но было намного мощнее.

Сейра будто оказалась наедине со Вселенной и, одновременно, погрузилась в самые её недра, глубже любой могилы. Она молчала, прислушивалась и вскоре уловила отзвук, который не вполне звенел в ушах, но прокатывался вибрацией под ногтями.

Биение сердца. Немного сдавленное, глухое… Чрезвычайно странное. Настолько, что от него липкие мурашки поползли по спине. И это притом, что Сейра едва ли могла ощутить собственное тело…

— Поговори со мной. – проронила Роузвуд.

Её собственный голос мгновенно был проглочен тьмой, переварен ею… Но Сейра точно знала: здесь кто-то есть. Всё это абсурдное пространство пропитано мощным присутствием, которое невозможно игнорировать.

В ответ раздался насмешливый шелест. Звёзды во тьме вновь мигнули, и вот тогда Сейра поняла: они складываются в контур… В очертание чего-то огромного и непостижимого.

— Вседержатель. – прошептала Роузвуд одними губами.

Тьма рассмеялась. Её смех напоминал скрежет по металлу. И когда Бездна заговорила, Сейра услышала голос исключительно в своей голове. Неопределимый, тяжёлый, почти выжигающий… Таким был голос Бога.

— О чём хочет говорить осколок?

Сейра понимающе усмехнулась. Да, все они для него – не более чем песчинки, отколовшиеся от изначальной Силы… Мнящие себя великими, но на деле до боли ничтожные.

— Ты дал мне шанс на перерождение. Твоя воля – воля Дара. И Цветок Роузвуд… тоже часть тебя.

Мрак ответил не сразу. Ей почудился шелестящий вздох:

— Всё часть меня. Дар. Октус. Ты. Всё часть и всё наделено свободой выбора. Ты заплатила кровью за второй шанс. И твоя жизнь стала вторым шансом для мира.

— Значит, они выживут? – поспешно, почти жалобно спросила Сейра. – Кайрон… Бьёрк. Ава. И все остальные.

Тьма промолчала. Сейра негромко вздохнула, качнув головой:

— А я… Навсегда останусь в этой мгле?

Ответом ей стал протяжный, почти надменный смешок.

— Ты видишь то, чем являешься. То, из чего пришла. Из тебя прорастает чернота, из боли исходит густое проклятие… Ныне ты – главная погибель Октаэдра. Все они могут погибнуть. Из-за тебя.

— Я не хотела. – прошептала Сейра. – Нет, так… так не должно быть!

— У тебя есть власть. Есть Дар, признавший тебя безраздельно. Есть мрак, полюбивший тебя безрассудно. Но ты по-прежнему слепа… Блуждаешь среди гнилых корней, хотя давно пора вылезти на свет.

Он говорил больно. Он обвинял. И в нём плескалось безбрежное разочарование… в коем Сейра вдруг разглядела отблеск надежды.

Выйти на свет, верно? В том был смысл заключительного испытания особняка Роз. Найти живой росток – и выбраться, прижимая его к груди. Теперь же, в оскоплённой мгле собственного сознания… Сейра должна была повторить этот путь. И найти тот малый свет, который ещё остался.

Она вгляделась в бездушные звёзды. Рассекла ладонью пространство… А затем медленно проговорила:

— Жди, Вседержатель. Из нас двоих проснётся лишь один… И это моя участь, моя судьба.

Тьма сгустилась, но тотчас была разорвана глубинным смехом. Казалось, он невесомо подбадривал её и, одновременно, проверял на прочность. А Сейра пошла вперёд. Только вперёд, ибо смирение не подарит долгожданного освобождения.

«Борись. Не сдавайся. Ищи свет, даже если кругом видится оголодавшая тьма. Почувствуй его кончиками пальцев, хватайся, и… не отпускай. Ни в коем случае не отпускай»

* * *

Терновник разрастался. Любые попытки срубить его были бесплотными: он твёрже металла, и дикая магия в ростках казалась жалящей, совсем неумолимой. Чёрные розы заключили обитателей поместья в клетку, из которой невозможно выбраться. Любое неверное движение оставляло на коже раны, и никто не рисковал лезть в окружение острых, живых шипов… Которые уже расползались по улице. Невзирая на блеск Пурпурной луны, они стремились поглотить неверный город, вплоть до воспалённой, пылающей Восьмигранной цитадели.

Кайрон резко выдохнул, вытирая окровавленный клинок. До сих пор Дарксайды вели себя скромно, позволяя Глейвам хозяйничать, но с возвращением наследника всё изменилось. Ожесточённая борьба вспыхнула на улицах, там и тут слышались крики боли. Кайрон скользил по окровавленной мгле, не отдаляясь от Авы. Бьёрка рядом не было, преемник не должен пострадать в подобной резне.

Ава тяжело дышала, дёрнув подбородком:

— Низменные крысы, как же их много… Поскорей бы рассвет.

Но и она застыла, когда впереди показалось заросшее поместье Шипов. Оно казалось тёмной чащей без единого проблеска жизни… Чистильщики, рискнувшие подобраться ближе, теперь трепыхались в густом терновнике, как пойманные паутиной мухи.

Кайрон нахмурился, но почти сразу же сцепился с двумя воинами семьи Глейв. Мерзавцы рыскали по городу, хозяйничали за древними стенами, как короли… Они оцепили цитадель, не позволяя в неё пробраться, и пытались подавить остальные кланы Кровных.

Дарксайд оглянулся на Аву, и та быстро шепнула:

—… Иди, я тебя прикрою!

Пурпурная луна потускнела на небе. Близился новый рассвет, стирающий грани её искажённого влияния. А Кайрон нёсся вперёд, прямиком к смертельно опасным шипам. Он почти не чувствовал Сейру, её присутствие померкло, оставив смутное осознание… И всё же, их связь не прервалась. Она была крепче любых запретов и любого проклятия (пусть даже самого страшного).

Кайрон рассёк остриём клинка терновые кусты, что обступили его со всех сторон. Он грубо продирался дальше, ощущая, как яростно шипы впиваются в плоть. Где-то там, за пределами проклятой чащи Роузвуд, Ава танцевала свой смертельный танец быстрых клинков. И прежде смиренные Дарксайд и Дезет, позволившие Чистильщикам господствовать в городе, вдруг сорвались с цепи, являя истинную мощь. Их молчание перед бесчинством клана Глейв было лишь затишьем перед бурей, стратегией внезапного подавления. Но они восстали ради преемника, который уже вошёл в город.

У Кайрона была одна цель: ворваться в Октаэдр, более не скрываясь под масками. Внимание всех присутствующих должно сосредоточиться на них с Авой… И этого хватит для того, чтобы Бьёрк тайком пробрался к цитадели. По путаным подземным переходам, по переулкам и тайным норам, в чужой личине и с амулетом ветра для финального, решительного рывка. Всё это требовало смелости от преемника Моргауза, но Бьёрк согласился рискнуть, доверившись их плану.

Однако шипы… Проклятый терновник был тем, чего они не смогли предугадать. И впервые за долгое время Кайрон ощутил страх. Если Дар Сейры исказился и вышел из-под контроля… Что ему делать? Как спасти её?

Он чувствовал, как вибрирует и стонет цитадель, трещит от невозможного напора. Под дикий вой энергии Дарксайд продвигался сквозь терновник, но с каждым разом это становилось труднее. Срежешь один – на его месте вырастал десяток.

В какой-то момент Кайрон остановился. С губ срывалось тяжёлое, хриплое дыхание. Он прикрыл глаза и призвал себя к спокойствию. Попытался нащупать отголоски их связи… Слабо. Что-то слабое бьётся на периферии подстреленной, беспокойной птицей. Но Дарксайд упрямо тянет к ней руки, пытается приласкать, утешить… И, наконец, осознаёт кое-что важное.

— Хорошо. – проронил он одними губами, опуская клинок на землю. – Я понимаю… Тебе больно. Я делаю только хуже. Больше не буду резать, понимаешь? Просто… Пойду вперёд безоружным.

Он сделал шаг вперёд. Колючки уткнулись в грудь, угрожающе загудели. Кайрон провёл по ним окровавленной ладонью, с нежностью погладил. И чёрные розы, буйно цветущие со всех сторон, вдруг дрогнули. Они осыпались, скукожились… отступили, нехотя давая ему пройти.

Кайрон пробирался сквозь терновник именно так. Не с боем, но пытаясь унять взбешённый Дар. Он шептал слова успокоения, мягко говорил с терновником, не злился от мимолётных жалящих царапин. Кайрон пытался дотянуться до сознания Сейры… Это было нелегко, но, по крайней мере, очевидно одно: во всём этом проклятом буйстве есть частичка её души. А значит, и той связи, что протянута меж ними.

— Сейра. – позвал Кайрон и чёрные розы задрожали, припадая к его рукам.

Они пахли гниением, кровью, откровенным разложением, но Кайрон не морщился. Ведь где-то здесь, за шипами тернового террора, он ощущал сладковатый аромат, что вёл его по верному пути.

Порой Дарксайд видел людей. Слуги поместья были напуганы, но живы. Шипы сковали их клеткой, однако не пытались ранить, лишь сторожили, как нервные псы. Кайрон полагал, что и клан Роузвуд они не тронут.

Дарксайд шёл и чувствовал, как под пальцами гудит искажение. Сейра, вероятно, была в отчаянии… Не желала умирать, не хотела сдаваться, её эмоции пересилили даже сумасбродную Пурпурную луну. Кайрон понимал: если не остановить терновник прямо сейчас, то после нисхождения светила он разрастётся ещё сильней, станет в разы опасней.

И всё же, он не торопился, медленно направляясь к башне. Пространство рябило, пульсировало, болезненное фиолетовое сияние меркло, и вместе с тем Кайрон ощущал тьму, что пробуждалась от спячки. Она клубилась в сердце, прорывалась сквозь оковы, и чёрные розы ластились к нему всё сильнее… Покуда терновник освобождал путь.

В какой-то момент Кайрон сорвался на бег. На его щеках и ладонях блестели кровоточащие раны, но глаза вновь потемнели от подступающей мглы. Он частично растворялся в густом смоге, преодолевая лестницу тайного входа… И лишь тогда нашёл Сейру.

Она лежала среди цветов, как принцесса из мрачной сказки. Часы, подаренные Стариком, треснули по центру и остановились. Наследница спала, но дыхание её было слабым, прерывистым, будто тело борется с неестественной лихорадкой.

Кайрон быстро всё понял. То, как на неё напали… И как пытались вогнать в вечный сон. Он опустился на колени, лаская её бледное лицо кончиками пальцев. Хотя отрава, безусловно, сильна, Дарксайд верил в тонкую энергетическую связь, такую крепкую, что сама смерть перед ней отступит.

Он верил в Сейру. И в силу невысказанных обещаний.

— Прости, что задержался… Знаю, ты ждала меня. Мы с Бьёрком… Благополучно добрались до могилы его матери. И я сделал всё, как ты просила. Регалия у него… Прямо сейчас, на рассвете нового дня, он войдёт в пределы цитадели. Ава закалила для него амулет в своей крови, он даст Бьёрку скорость ветра на короткий срок, но этого хватит. Я знаю: когда регалия загорится от королевской крови и заплачет золотом… Источник Восьмигранной цитадели признает нового правителя. Лиам не может им стать, ибо кровь его происходит от нечестивого союза с Прециос.

Кайрон остановился, коротко, тяжело вздохнув. Голос его стал хриплым, будто что-то треснуло изнутри от тревоги:

— Скоро… зазвонят колокола, знаменуя нашу победу. Я бы хотел, чтобы ты увидела это. Я желаю большего всего на свете… Чтобы мы вместе вошли в новую эру. И больше не разлучались, понимаешь? Никогда, Сейра… Я люблю тебя. Всегда любил, ещё до начала этой жизни. Но если ты действительно не сможешь проснуться… Я буду рядом до конца. И однажды, возможно, чудо свершится.

Он прикоснулся губами к её похолодевшей щеке. Сердце Роузвуд забилось чуть чаще, беспокойнее… Во сне она сжала его руку, а потом губы её чуть шевельнулись. Кайрон рвано выдохнул, зарывшись носом в алые волосы Сейры.

Она выдавила всего пару слов, как последнюю надежду.

— … подожди немного. Я вернусь.