Глава 3

—  Восславьте Спящего Вседержателя. Восславьте величие Того, кто спит под ногами нашими, ожидая Звёздного часа. Настанет день, и он проснётся, пролитая кровь вернётся, отданная плоть истлеет. И в расколотом небе не будет звёзд – каждое светило падёт на чело его, станет его частью. Пробудившийся канет в первозданном, и солнце погаснет над головой. То будет последний день человечества и его погибель. Славьте Спящего, ибо сон его спасёт души наши.

Ладони сжаты в замок. Мизинцы спрятаны внутрь, дабы переплелись лишь восемь пальцев. Сейра безмолвно молилась с Посвящёнными, опустив голову. Эта традиция повторялась в Октаэдре каждый день, когда солнце находилось в зените.

Тягучий, монотонный, пугающий речитатив вбивался в сознание ржавыми гвоздями, оставляя крупицы смысла: каждый житель Октуса должен помнить о свершённой жертве и непомерной цене за неё. Эта память заставляла их припадать к земле, в слепой надежде услышать пульсирующее сердце Вседержателя.

Молитва завершилась, и лишь тогда учитель приступил к занятию. Он начал с наиболее важной темы: истории Октаэдра. Той, что напрямую связана с Посвящёнными… И Сейра невольно затаила дыхание.

— Вседержатель защитил наш мир от Острозубой Мглы, но раны Его были бесчисленными. Он пал – и тело Его стало землёй нашей. Октус – первая страна, заложенная на месте сердца Спящего. – веско протянул учитель. – Тогда и были избраны первые носители крови. Они услышали безмолвный крик и спустились глубоко под кору земную. Они вкусили плоть Вседержателя и познали саму суть мира, вынесли ценнейший его дар – магию.

Сейра прикрыла глаза. Разумеется, она знала эту историю… Восемь избранных основали Октаэдр, величайшую сердцевину на континенте. Дабы не сражаться за власть, они заключили вечное перемирие в Восьмигранной цитадели. Там же выбрали первого короля Октуса.

С тех пор так и повелось: ни один монарх не может занять трон без одобрения Кровных. Их магия сильна, их власть – бесконечна… Но однажды кое-что изменилось.

— Скажите, учитель… Это правда, что после смуты магия начала иссякать?

Сейра не знала, кто из Посвящённых задал вопрос, но невольно покачала головой. Представители высшего сословия Октаэдра не любили вспоминать об этом… А для Кровных семей подобные слова и вовсе табу.

— Смутное время… Затуманило всем рассудок. – процедил учитель сквозь зубы. – И навлекло великую беду на наши земли.

Посвящённые как по команде смолкли. Никто больше не осмеливался задавать вопросы. Сейра помнила: в прошлой жизни она попыталась спросить, и это закончилось прилюдным высмеиванием. Тогда девушка не понимала, отчего учитель среагировал так резко… Но осознание пришло с опытом.

Никто не любил вспоминать о смутном времени, ибо тогда благородство Кровных пошатнулось. Кое-кто воспротивился монаршей власти и пожелал забрать корону себе, стать первым среди равных. Это привело к страшной резне.

В одну ночь улицы Октаэдра были залиты кровью безвинных… Древние клятвы были нарушены, и, в конце концов, смута едва не положила конец всему.

Сейра провела ладонью по ровной поверхности парты, будто рисуя невидимые символы. На самом деле, она не знала, что именно случилось в те тёмные времена. Кровные кланы сделали всё, чтобы стереть из истории собственную жестокость. Остался лишь бледный след, да и тот сохранился лишь отчасти. Но, по крайней мере… Именно смута привела к появлению Посвящённых.

Вначале казалось, что Октус просто забудет столь бесчеловечную резню. Она выветрится из памяти поколений, забудется, как забывались все проступки бесчестных правителей. Но плата за нарушенные клятвы настигла Кровных.

Их магия начала иссякать. Некогда бурный поток слабел с каждым поколением – и вскоре это невозможно было скрыть. Не спасали даже близкородственные связи… Спящий Вседержатель отвернулся от них.

Тогда Кровные кланы заперлись в цитадели на восемь месяцев. Говорят, они каждый день молили Его о прощении… И создатель услышал своих мятежных детей.

«Им было даровано видение. Так, вместе они создали восемь компасов эффита и омыли их своей кровью. Это стало началом для Испытания Посвящённых»

Когда магия в древней крови слабнет, вернуть её возможно лишь одним способом – найти одарённое дитя извне. Каждый клан должен определить восемь кандидатов, избранных эффитом. Посвящённые живут в изоляции, тренируются, обучаются и, в конце концов… Лишь один станет наследником Дара. Лишь один станет во главе клана Кровных. И, в назначенный час, восемь избранников сойдутся в цитадели.

«Они говорят: «Каждый из вас важен. Каждый уникален». Но, на самом деле… Важен лишь победитель. Остальные станут его слугами, его ступенями на пути к власти» — Сейра мрачно усмехнулась.

Она послушно записывала слова учителя, выводила на бумаге знакомые символы. Раньше её почерк был неряшливым, некрасивым… И однажды Посвящённый Макус стащил тетрадь Сейры, насмешливо коверкая фразы.

Она стояла в углу, сгорбившись от едких шуток. До сих пор Сейра считала, что пишет неплохо. Грамотность в Низинах – своего рода роскошь. Если повезёт, родители позволят детям отучиться в школе (четыре класса), а затем их ждёт работа. Тяжкий труд – основа выживания в Трущобах… Но Сейре повезло, мать разрешила ей учиться.

Это право пришлось выбивать слезами, мольбами и преклонением. В конце концов, она стала лучшей в классе, но не получила ни слова похвалы.

И всё же, Сейра гордилась своими умениями. Просто среди других Посвящённых она неизбежно отставала... В тот день Ирма прозвала её паршивой овцой, и прозвище закрепилось на два долгих года.

— Эй, ты хоть писать умеешь? – Макус возник рядом, как только учитель скрылся за дверью.

Пятиминутный перерыв между занятиями – лучшее время для того, чтобы начать издевательства. В такие моменты никто за ними не приглядывал, и многие этим пользовались.

Сейра молча подняла взгляд. Макусу было восемнадцать лет. Курносый, с маленькими злыми глазками, выпяченным подбородком и веснушками на щеках… Макус был верным приспешником Фабьена и главным задирой в доме. Но Сейра помнила, как сильно он изменился за годы службы у «дорогого друга».

Макус быстро разучился улыбаться. Его щека была порвана псами Бестиала, а в глазах застыл животный страх. Макус стал тихим, нелюдимым… И он очень боялся разочаровать Фабьена.

— Ты глухая? – злобно выпалил парень, не получив ответа.

Он вырвал тетрадь из рук Сейры, насмешливо потрясая ею в воздухе.

— Дай почитать, дай! – оживилась Ирма. – Припадочная же из Низин, верно? Дай посмотреть на её каракули…

Сейра молча наблюдала за ними. Её бездонные синие глаза казались мутными, почти неживыми. Ни слезинки, ни страха – ни одной эмоции.

На самом деле, Сейра задавалась лишь одним вопросом: как они узнали, что она из Низин?

«Фабьен» — его имя вспыхнуло на кромке сознания. Он всегда был внимательным, особенно в тех случаях, когда дело касалось внешнего вида.

«Вероятно… Он догадался ещё вчера, когда я упала в обморок. И щедро поделился своими догадками с остальными»

— А… - Ирма замялась. – Это точно тетрадь припадочной?

Сейра медленно поднялась с места. Её почерк по-прежнему немного неровный, но точно не хуже других Посвящённых.

Прежде чем Макус успел ответить, Сейра вырвала тетрадь из чужих рук и твёрдо ответила:

— Точно. Надеюсь, мои каракули тебя порадовали. 

— Эй! – нервно выпалил Макус.

— Что? Хочешь забрать и другие мои вещи? Я скажу учителю, что тебе своих не хватает.

Её отстранённый голос был до странности давящим, необычайно жёстким. Тогда Сейра даже немного растерялась… Она и не знала, что может говорить «так».

Раньше в её тоне звучали жалобные нотки. Сейра будто просила о пощаде, смаргивая редкие слёзы. Но однажды горечь её иссякла, стянув солью свежие раны. И теперь она не чувствовала ни страха, ни сожалений.

— Ты, что, стукачка? – яростно вмешалась Ирма. – Крыса, которая всех нас сдаст?

Сейра внимательно посмотрела ей в глаза и чуть осклабилась:

— Зачем же сдавать? Я просто хочу взглянуть на твою тетрадь.

— Что…?

— Ну, ты же из элиты. Из Верхнего города… Твой почерк должен быть особенно красивым. Настоящий пример для подражания. – неспешно протянула Сейра, опершись ладонью на парту.

— А действительно, Ирма…

— Покажи ей!

Посвящённые несмелым хором подначивали Ирму, но та вдруг смутилась. Её лицо покраснело от гнева и (пока неочевидного) стыда. Правда в том, что Ирма вовсе не была усердной ученицей. Сейра помнила, как часто у той возникали проблемы с преподавателями. Ирма многого не понимала, часто злилась и могла выбежать посреди занятия. Она была отчаянно-гордой, именно поэтому не хотела показывать тетрадь. Ведь тогда разница в их навыках станет очевидной... И победа тут явно не за Ирмой.

— Ладно вам, перестаньте! Пошутили и хватит. – приятный голос Фабьена разбил напряжённую атмосферу.

Юноша поднялся со своего места и примирительно произнёс:

— Мы все равны и все талантливы... Давайте не будем ссориться.

Усмешка Сейры едва не превратилась в волчий оскал. Фабьен… Всегда был таким. С виду мирный и справедливый — он остужал гнев Макуса, усмирил гордыню Ирмы и порой защищал тихую Сейру от бесконечных насмешек.

Но заступничество Фабьена всегда было… Непостоянным. Теперь Сейра понимала: он вмешивался лишь в тот момент, когда это могло принести выгоду. Ему нравилось чувство власти, и он медленно затягивал других в путы привязанности. Они были благодарны ему, они любили его и, в конечном счёте – готовы пожертвовать всем.

Сейра стала его лучшим творением: безотказная, доверчивая, верная до безумия. В ней не было стержня, не было сил сопротивляться… Фабьен поглотил её без остатка. Он позволил жить для него. И умереть за него.

Сейра покачала головой, возвращаясь к своей парте. Она знала: Ирма сейчас в восторге. Фабьен защитил её, спас от неловкой ситуации, и сердце гордой красавицы пропустило первую трещину. Дальше – хуже. Он заберётся в грудную клетку, как вредоносный паук, покроет всё паутиной и выберется невредимым. Фабьен проделывал это сотни раз, и люди шли за ним. Покорно и быстро, будто собаки на привязи…

Сейра склонилась над партой, разглаживая смятые листы бумаги. Учитель придёт – и уроки продолжатся. А вместе с ними продолжится незримая война Посвящённых.

* * *

Удар в плечо был сильным. Сейра едва не слетела с лестницы, благо, успела ухватиться за перила.

— Ой, Макус! Мне кажется, или ты задел «что-то»?

— Разве? Нет, я определённо толкнул пустое место.

Ирма громко рассмеялась, прыгая по ступеням. Сейра проводила Посвящённых долгим взглядом и вздохнула, заправив тёмную прядь за ухо. В этот раз они бойкотировали её ещё раньше. В прошлой жизни издёвки длились больше полугода, и только потом Сейру нарекли «пустым местом».

«— Никто не должен говорить с ней. Если вы общаетесь с пустышкой – сами такими станете!» — едкий смех Ирмы до сих пор раздавался в ушах.

Ей нравилось вводить новые правила, особенно те, что касались подчинения и запретов. Но Сейру это мало заботило. В прошлом она старалась быть «хорошей», искренне пыталась подружиться со всеми, но в ответ получала лишь грубые смешки.

А сейчас ей просто безразлично. Их бойкот был дурашливой детской игрой в том месте, где ставки по-настоящему высоки.

— Ты в порядке? Не ушиблась?

… Единственный, кто способен нарушить это правило, стоял перед ней прямо сейчас. Фабьен обеспокоенно посмотрел на Сейру и, наконец, выдохнул:

— Будь осторожна на лестнице. Ты такая хрупкая, легко можешь упасть.

Волнение. Забота. Нежность в карих глазах. Сейра стиснула пальцы в кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в кожу до лёгкой боли.

— О, ты за меня беспокоишься? – насмешливо спросила она. – Не стоит.

Сейра попыталась обойти его, но Фабьен не сдвинулся с места:

— Прости, ты на меня обижена? Но за что? Я не призывал тебя бойкотировать. – уверенно произнёс он.

Сейра покачала головой. Не призывал? Возможно… Но всё это случилось с его молчаливого согласия.

— Без разницы. – выдохнула она одними губами. – Иди к своим друзьям.

— Ты… очень недружелюбная. – нахмурился Фабьен. – Знаешь, это неправильно. Мы все здесь равны, и… Тебе стоит пойти им навстречу.

— Мне? Это они надо мной издеваются. – со смешком напомнила Сейра.

Она даже не надеялась выиграть в споре, ведь у Фабьена был особый талант превращать чёрное в белое.

— Да, они немного заигрались. – снисходительно улыбнулся юноша. – Но это ведь из-за тебя. Ты такая… Замкнутая и мрачная. Мало кому это понравится.

Фабьен опёрся плечом о стену и неожиданно улыбнулся. Его улыбка была особенно жизнерадостной – от неё легко потерять голову.

— У меня идея! Давай я помогу тебе помириться с остальными. Уверен, если мы пойдём друг другу навстречу, всё будет куда проще.

Были ли подобные предложения в прошлом? Да, Сейра могла припомнить похожие слова. Фабьен и вправду привёл её к остальным, заявил, что теперь они «одна команда». Тогда Посвящённые вроде бы приняли Сейру… Но продолжали тыркать её исподтишка. Она молчала. Молчала, потому что Фабьен всегда говорил: «потерпи немного, и они поймут, какая ты замечательная». Ложь. Всё это было ложью от начала и до конца.

— Ну, пойдём? – он потянул её за руку, и в этот момент Сейра резко ударила его по ладони.

Фабьен удивлённо отшатнулся. На его белой коже остался красный след…

— Кто сказал, что я хочу помириться? – холодно спросила Сейра. – И почему ты думаешь, что имеешь право решать за меня?

— Я…

— Ты мне противен. – она сказала это и на миг испугалась собственной решимости.

Но слова сорвались с языка так легко, так естественно и искренне, что Сейра не могла остановиться. В конце концов, она сделала то, чего не было в прошлой жизни…

Решительно отвергла Фабьена.