Глава 37

— Сила света кормится от справедливости. Ты не сможешь наказать того, кто невиновен. Но для того, чтобы наказать виновных, сам мир даст тебе силы, — поучающе проговорил Даллор, умиротворенно наблюдая за возней на поле боя.

Мужчины поспешно освобождали луг от мертвых тел, забирая с собой своих павших собратьев. Воины все еще недобро друг на друга косились, но, сцепив зубы, старательно сдерживали неприязнь и злобу.

Что бы я ни сделала — это было хорошим ходом. Пока что их будет сдерживать лишь страх расправы, позже привыкнут.

Дагмар долечивал ранение Лероя, пока уже полностью здоровый Рэйдон расслаблено болтал ногами на низкой крепкой ветви дерева, комментируя выражения лиц ошеломленных раздраженных бойцов.

Мы благоразумно решили сдержать эмоции и поговорить позже. Я чувствовала, что вот-вот расклеюсь, — зрелище я перенесла не для слабонервных, — и если очутилась бы в объятиях своих мужчин, вряд ли уже смогла бы сегодня здраво мыслить. К тому же, что-то внутри подсказывало, что с Даллором мы больше не увидимся, а с хранителями у меня впереди целая жизнь.

— Так что же все-таки у меня за сила? — полюбопытствовала, выжидающе уставившись на волшебника.

— Люди зовут тебя зеницей, Кира, но я бы не сказал, что это верное утверждение. — Нахмурившись, старик старательно подбирал слова. — Ты — равновесие. Ты — справедливость. Твоя магия — магия войны. У тебя довольно много обязанностей, но главная — удерживать народы от необоснованной жестокости.

— Но невозможно заставить всех быть хорошими! — развела руками.

— Я и не говорил, что они должны быть хорошими, — скептично хмыкнул. — Понятие «хорошо» относительное. У каждого оно свое. Пускай поступают плохо. Плохие поступки и их последствия — уроки для каждого из нас. Это важно. Иногда нужно поступить неправильно, чтобы понять, как правильно. В этот круговорот вмешиваться тебе и нельзя. Ты должна вмешаться, если плохое выходит за границы. Ты понимаешь меня?

— Думаю, да, — медленно проговорила, хмуро разглядывая линию горизонта.

Его слова были запутанными, но, полагаю, даже мудрецу не под силу объяснить это четко и точно. Можно понять, лишь если с этим столкнуться. Как я. Потому, наверное, Даллор и мучил меня уроками, ничего не объясняя. Я должна была почувствовать, когда именно и как именно все произойдет, чтобы сделать это правильно.

Но одно все еще не давало мне покоя…

— Почему же это все не сделал ты? Ты ведь так силен, Даллор… Ты следил все это время за мной, а должен был за миром.

— Потому что для этого моей силы недостаточно. — Кристально-голубые глаза взглянули на меня с толикой тоски. — Чтобы добиться рождения этого дара, я отдал свою жизнь созданиям намного выше и могущественнее всех магов и волшебников вместе взятых. — Он загадочно улыбнулся небу. — Не подведи меня, Кира…

Раскрыв рот, я ошеломленно наблюдала за тем, как он уходит. Спокойно, неторопливо… Впервые Даллор был таким расслабленным… не бдящим ястребом за всем со стороны. Словно, наконец, выполнил свою задачу и смог позволить себе упокоиться.

Поравнявшись с Тильвианом, он на мгновение замер и переглянулся с ним, после чего продолжил свой последний путь.

Я отмерла, только когда уже знакомый породистый пепельный скакун пощекотал мою щеку угольной гривой.

— А ты не уходишь? — удивленно спросила, все еще растеряно поглядывая на спину отдаляющегося старика.

Мои истерики, непонимание, характерные взбрыки можно понять — столько всего свалилось разом, и абсолютно ничего не было понятно, но я не могла избавиться от щемящего чувства стыда, разлившегося по груди горечью. Сколько же силы воли было в этом мужчине, что все это время он молча терпел и ждал… Он отдал за местных жителей жизнь, а они даже не знают об этом. Жил был какой-то «старый умник», сгинул черт знает от чего, да и поделом ему!

Я невольно стиснула зубы. Плевать, что я там планировала. Теперь у меня есть моя сила, и я за этот мир возьмусь. Хадазар еще придет благословлять наш с Дагмаром союз!

— Ты мне сейчас гриву вырвешь! — проворчал Тиль, и я, «ойкнув», вытащила пальцы из его шевелюры. — Даллор разрешил остаться здесь, только если ты примешь меня в качестве своего фамильяра, — неуверенно поглядывая исподлобья, проговорил конь своим низким грудным голосом.

Я приподняла брови.

— Но уже все закончилось. Разве ты не можешь быть свободным?

Он мотнул мордой.

— Такие, как я, не могут существовать без хозяина. А Даллор слишком… мертв, чтобы у меня были силы остаться здесь. Пойду с ним — исчезну, словно и не было.

Я выпучила глаза и покосилась на ту сторону, где исчез волшебник.

— Т-а-а-ак… — со вздохом протянула и перевела взгляд на наблюдающих за нами мужчин. — И что же означает связь с фамильяром? — спросила у Тильвиана.

— Просто я буду принадлежать тебе и приду в любой момент, когда позовешь. К тому же, связь с тобой не даст мне умереть, а тебе поможет избежать смерти в случае опасности.

Я с умным видом кивнула, притворяясь, что размышляю, хотя сама уже давно все решила.

— Что еще?

«А еще буду бесконечно ворчать у тебя в голове», — раздался его голос в… мыслях?

Я подскочила на месте и округлила глаза.

— Какого черта ты там делаешь?

Конь громко заржал, фыркая и тряся мордой. Копыта глухо застучали по примятой траве.

— Ты уже согласилась на нашу связь, вот я и поторопился, пока ты не передумала…

Я возмущенно приоткрыла рот, но не сдержала смешка, пихая фамильяра в бок.

— Ах ты притворюга! Еще и отвечает стоит… Ладно, идем уже, — вздохнула. — Домой хочу смертельно! — И уже разворачиваясь к хранителям, пригрозила ему пальцем. — Но если будешь часто лезть в мою голову, превращу тебя в… рыбу!

Тильвиан снова фыркнул, но благоразумно промолчал. Видимо, оценил масштаб угрозы и решил не испытывать удачу.

Мужчины удивленно осмотрели нашу парочку, но воздержались от вопросов. Лишь понимающе переглянулись… и приняли уже пускающую первые слезинки меня в свои объятия.

Поскорее бы мы все вернулись в замок.

И… что там с днем Суздагора?

***

— Что там Ратценбергские? Есть вести? — тихо спросила, лениво перебирая длинные пепельные пряди Дагмара.

Мужчина расслаблено раскинулся на нашей постели, умиротворенно посапывая и позволяя мне прикасаться к себе, как хочу. Он был непривычно молчалив, повесив все ответы на мои вопросы на других воинов.

— Да. Они пока молчат — ждут твоего решения. Нервно отвечают на восхищенные комментарии в сторону зеницы и прячут Анкиру, — хмыкнул Лерой.

Поскольку я раскинулась поперек кровати, пристроив голову на широкой груди мага, места стало значительно меньше, и волку пришлось примостить свою голову на мое бедро. Жестковато, но лукаво поглядывающего на меня из-под полуприкрытых век оборотня, похоже, все устраивало.

— Люди восхищены, но их страх сильнее. Они не представляют границ твоей силы и осознают, что провинились. После коронации на зеницу все наплевали, и теперь они боятся, что ты спросишь с них за то, что тебя перестали воспринимать всерьез, — поделился приткнувшийся в ногах дракон.

Он нагло придавил всем своим немаленьким весом конечности Дагмара и Лероя, но никто не возражал — мы все слишком устали и соскучились по банальным удобствам и теплу. Последнее время наша жизнь похожа на один сплошной туристический поход, и я просто надеялась, что конец проблем близок.

— Тебе придется завтра отправиться на собрание на главной площади — объяснить людям, что происходит и вынести приговор Ратценбергским.

Я тяжело вздохнула и перевернулась на спину, уставившись в потолок. Никогда не страдала альтруизмом, но спасать народ мне кажется задачей полегче, чем напрямую контактировать с ним. Люди вредны, жестоки, алчны, недоверчивы и непостоянны. Взять только мой дар… Какие были восхищенные овации, когда я запустила тот несчастный фейерверк на показательных боях? Такой восторг, такое удовольствие! А что оказалось на деле? На меня махнули рукой и решили, что ничего путного с зеницы не выйдет. Мир накрылся, нападки возобновились.

Возможно, если бы народ чуть больше верил в собственных защитников, тогда и враг сто раз бы подумал, прежде чем соваться на чужую территорию. Едва эльтарцы пустили слушок, что я недостаточно могущественная, проверить это решили и захватчики. И открыли для себя, что ничего страшного с проникнувшими на территорию двенадцати королевств не происходит.

Восхитительный идиотизм.

— Люди знают правду? — повернулась к Лерою. — Об Анкире…

— Нет.

— Но ведь Хадазар в курсе, как все было на самом деле…

— Он молчит. Он в слишком невыгодном положении сейчас, чтобы умничать, — фыркнул Дагмар, впервые подавая голос.

Я снова перевела взгляд на него, но маг продолжал невозмутимо посапывать, даже не удосужившись открыть глаза. У меня не было ни малейшей идеи, что он чувствует и почему так молчалив. А еще я не знала, что еще сказать, потому временно притихла и задумалась.

Последние несколько дней многое изменили в моем мировоззрении. Моя магия относительно холодна и жестока, но справедливость, которую она несет, изменила меня. Даллор хорошо показал мне на примере, какие проступки как наказываются. Объем проступка Ратценбергских не так-то велик, чтобы отправлять их на плаху. Почти собственноручно убить вредную девочку-подростка и двух ее гипер опекающих родителей? Я просто не смогу. Это не есть справедливость.

— Продолжим этот разговор завтра. Я сейчас не хочу ни о ком думать, — заявила, переворачиваясь и присаживаясь меж ними на подогнутые ноги. — Что меня действительно интересует — день Суздагора.

На мой выжидающий взгляд Рэйдон насупился и, переглянувшись с посерьезневшим Лероем, напряженно пробормотал:

— Проклятье, а ведь он сегодня…

Зашевелился даже Дагмар, что, наконец открыв глаза, мрачно воззрился на нас из-под темных густых бровей. Похоже, маг был серьезно недоволен тем, что такая весомая деталь выскользнула у него из головы.

Я невольно позабавилась над их встревоженными выражениями. Все трое выглядели, как школьники, забывшие подготовиться к контрольной.

— И что мы будем делать?

Хранители словно окаменели, напряженно глядя на меня снизу-вверх.

— Ты ведь понимаешь, что теперь выбора нет? Ваши с Анкирой роли серьезно разошлись, вы больше не можете обменяться. Ты — зеница, она — королева. Возможно даже, тебе придется остаться на обоих постах, — тихо напомнил Рэйдон.

— Значит, мы должны… что вы там говорили… объединить души? — спокойно поинтересовалась.

— Да. И это означает, что в свой мир ты уже не вернешься, — прищурившись, жестко уточнил Дагмар.

— Лерой говорил, что это необходимо для того, чтобы «непоседливая задница» зеницы больше никуда от вас не делась. — Я закатила глаза. — Но я больше никуда не сбегаю. Так ли это теперь необходимо?

Лерой вздохнул и сел, потирая переносицу.

— Кира… Несомненно, ты теперь можешь себя защитить. Но это не меняет того, что ты в опасности и будешь в опасности на протяжении всей своей жизни. Если бы мы были связаны, Дагмар смог бы с легкостью вытащить тебя из пространственно-временного континуума Сатраны. Мы будем чувствовать друг друга, где бы ни были, сможем делиться друг с другом жизненной энергией в моменты слабости, что сделает нас практически неуязвимыми для других, особенно с твоей силой, и… — он замялся и почесал затылок, — тогда мы будем уверены, что ты не развернешься в любой момент и не отправишься обратно домой. Это уничтожит как наш мир, так и нас.

Рэйдон неодобрительно на него покосился и поспешно добавил:

— Мы доверяем тебе… Но не вини нас за это опасение.

Я удивленно похлопала глазами, медленно осматривая всех троих. Я… не ожидала такой эмоциональности и искренности. Они практически прямо заявили, что боятся меня потерять. Ладно, дракон… Но от характерных и вредных Лероя с Дагмаром я подобного не ожидала.

Они неподвижно буравили меня мрачными взглядами, а мне вдруг стало одновременно неловко и так хорошо, как никогда в жизни.

Было приятно чувствовать нужность и защищенность, а, главное, быть уверенной, что это искренне. Ратценбергские серьезно напортачили. Под шумок расправы хранители с легкостью могли бы освободиться от навязанной участи и прожить жизни так, как того хотят сами. Но они решили иначе.

А еще мне стало боязно от осознания того, какая ответственность на меня пала. Каждый из троих — целая история. Каждый из них — серьезная титулованная личность. И каждый — чертов мешок с тараканами, капризами и психологическими тонкостями. Это будет длинный сложный путь. И я не знаю, как не облажаться и не выделить случайно кого-то одного, что полностью уничтожит наш союз.

Мы ведь тогда и разойтись не сможем, ведь связь объединит наши души…

— А эта связь… — пробормотала, запнувшись, — она как-то повлияет на наши эмоции… чувства?

Лерой нахмурился и медленно покачал головой.

— Только на ощущения. — Он вдруг задумчиво прищурился, и в его сузившихся серебристых глазах вспыхнули искорки тепла. — Как у волков… Связанные кровью с рождения объединены особой связью. Все члены семьи могут чувствовать друг друга даже на огромном расстоянии. — Он странно улыбнулся и коснулся груди. — К примеру, моя мать сейчас спокойна и… веселится. Возможно, именно в это мгновение она даже смеется. Наверное, приехала к моей тетке. Она больше ни с кем так не раскрывается.

Он хохотнул и покачал головой, а я расширенными глазами вглядывалась в эти поразительные изменения на уже таком родном лице и чувствовала, как заходится сердце. Лерой еще никогда не был со мной так расслаблен и искренен. Если не считать его напряжения по поводу дня Суздагора…

Как же он все-таки красив.

Рэйдон протянул руку и осторожно коснулся моего колена, заглядывая в глаза.

— Не хотелось бы тебе в этом признаваться, но мы все здесь стремимся к взаимному доверию, так что… Ты сможешь отгораживаться от этой связи, когда захочешь. Твои мысли, твои чувства — все личное и сокровенное по-прежнему будет твоим. Мы не сунемся, если ты того не захочешь. Но сможем помочь, когда ты позволишь и когда это будет нужно.

Я склонила голову и взглянула на него с неприкрытым интересом. Мне вдруг так захотелось поговорить с ними обо всем на свете… У нас было слишком мало времени на все это.

— А твой народ… Как у них относятся друг к другу?

Дроу Дагмара те еще ледышки, у Лероя, похоже, все вполне человечно, если забыть о патриархате и не учитывать странную милую семейную связь, о драконах же мне пока известно лишь то, что женщины там по силе и грубости не отстают от своих мужчин.

Рэйдон немного нервно усмехнулся. Пламенная радужка на мгновение потускнела.

— Как я уже и говорил, браки у нас равные и мирные, но… — он замялся, подбирая слово, — рОвные. Все слишком обыденно и разложено по полочкам. В отношения вступают по выгоде или дружбе, детей планируют по удобству, имущество распределяют, как правильнее. — Он с неловкой улыбкой развел руками. — Какими-то особенными связями похвастаться не могу. Мы, драконы, хоть и огненные, но живем тускло. Потому часто самые «чувствительные» представители нашей расы уходят в другие королевства и вступают в союзы с другими расами.

Я удивленно приподняла брови.

— И с этим нет проблем? Я имею в виду, подобное разрешено?

Лерой удивленно хмыкнул, и я перевела взгляд на него.

— Да. Почему нет? Когда-то давно еще существовали строгие запреты — наги и кентавры относились к смешанным связям с отвращением, но со временем и они примкнули к «лояльной» стороне. Наш мир слишком жесток и холоден, чтобы вешать какие-то рамки еще и на чувства. — Вздохнув, мужчина посерьезнел. Меж светлыми бровями залегла складка. — Любовь хороша в любых ее проявлениях — будь вы орк и эльфийка или будь вас и вовсе пятеро.

После этой фразы повисла тяжелая, но необходимая тишина.

Любовь, о которой говорил Лерой, пока еще была слишком громким словом для нас. Этот разговор лишь подтвердил, насколько плохо мы друг друга знаем. Мы все из разных народов, а я и вовсе из иного мира. У Лероя все пылко, остро резко, женщины подчиняются, мужчины властвуют. У Рэйдона все ровно и сухо, отношения меж драконами, как работа в банке. У Дагмара всем и вовсе друг на друга наплевать. Не умер — хорошо, умер — тоже неплохо. Как нам уживаться и планировать будущее? Я пока плохо понимала.

Но одно пресекало все возникшие переживания на корню.

Я на мгновение представила, что вот сейчас говорю "нет", разворачиваюсь и возвращаюсь домой… Еще никогда я не думала о доме с таким ужасом. Мне больше нет там места. Может быть, я стала жадной и балованной, но и сотня земных мужчин мне не заменит этих троих. И я однозначно готова рискнуть связать себя с ними и этим миром навсегда, чтобы остаться и узнать каждую чертову делать жизни каждого из хранителей.

Я вздохнула и пригладила ладонями сбившееся в ногах платье.

— И в чем именно состоит ритуал? Что нужно?

Рэйдон странно покосился на свою ногу, из которой поблескивала серебристая рукоять кинжала.

— Для начала, кровь…

— Давай, — перебила, выставляя перед собой руку.

Все трое скрестили на мне тяжелые взгляды.

Я закатила глаза и изогнула бровь, старательно скрывая забаву.

— Что? Рука не подходит?

Лерой почесал затылок и покосился на дракона.

— Нет, подходит…

— Ну, хорошо.

Прерывая нашу тянучку, Дагмар резко сел и, одним движением вытащив из-за пояса свой кинжал, приподнял его острием мой подбородок. Я повиновалась жесту и заглянула в инфернальные дымчатые глаза мага. Я доверяла ему, но все же сердце невольно дрогнуло. Сталь у горла волнует в любой ситуации.

С ним всегда все было так остро и эмоционально, что я все еще не могла поверить в то, какой расе он принадлежит. Они с отцом совершенно не похожи.

— Я слишком уважаю тебя, Кира, потому даю тебе шанс. Но только один, — жестко предупредил. — Ты уверена?

Я удержала его тяжелый взгляд и решительно ответила:

— Да.

В ту же секунду лезвие опустилось и удивительно безболезненно полоснуло мою ладонь, оставляя тонкий багровый след.

— Тогда оставим болтовню на потом…