Глава 13

Просыпаясь, я рассчитывала обнаружить рядом с собой мужа, но нашла только голодных котят. Котят, которым нужно было найти еду, игрушки и кого-то, кто присмотрит за ними вместо меня.

«Кто бы мог подумать, что у Императрицы может не быть времени на малышей?!»

Найдя корзинку, я посадила котят на уже знакомую им подушечку и перепоручила их заботам Шаи.

— Я подобрала нескольких дракониц, — доложила моя камеристка.

— Хорошо, — кивнула я, — но… Я уже успела передумать насчет волос и макияжа. Поручи им все то, чем ты занимаешься вне пределов лилейного покоя. Я не желаю видеть на своей личной территории чужих дракониц или драконов, людей или оборотней. Мне нужно свыкнуться с этой мыслью, принять ее.

— Я поняла, — Шая спрятала улыбку в уголках губ, — смею вас заверить, что у них будет достаточно работы, моя Императрица.

Кивнув, я принялась переодеваться. Внутри меня бились две мысли. Первая была довольно проста и очевидна — Императрица не может ходить с простой косой, или обычным гладким узлом. И вторая — не хочу никого лишнего. Пока что Шая справляется, но…

— Если моя Императрица позволит, то я напомню о ши-тари, — сказала вдруг она, — эти змейки веками оттачивали навык заботы о своих магических донорах. То, как они делают прически и макияж, как их магия подбирает украшения к наряду — сложно сделать лучше.

— Ши-тари, — эхом повторила я, — спасибо, надо об этом подумать.

И посоветоваться с госпожой Каулен. Она, если я не ошибаюсь, дружит с ши-тари уже дольше, чем я живу. Значит, эти змейки не чудовища?

Вдох-выдох, и я выхожу за дверь. Вокруг воздвигаются гвардейцы и мы дружно движемся по уже знакомому пути. Где на середине к нам присоединяется Лин и все становится как-то чуточку занятнее.

— Мне посоветовали завести ши-тари, — негромко произнесла я.

— А я вчера заблудилась, — хмыкнула подруга. — Если бы не тот обходительный дракон, то ночевала бы я где-то на подоконнике. Меня, оказывается, перевели в «покои соответствующие моему высокому статусу». Комнаты, конечно, прекрасные. Но я-то шла в свою милую каморку!

— Скажи спасибо, что платья не выкинули, — вздохнула я.

— Спасибо, — фыркнула Лин и без перехода добавила, — а насчет ши-тари я и сама уже задумалась. Увы, у нас дома не было толпы слуг и наличие рядом лишних ушей раздражает. Однако же новый социальный статус обязывает выглядеть… Ну, как минимум прилично. Посоветоваться бы с кем-нибудь!

— Посоветуемся, — пообещала я, — когда это безумие немного утихнет.

Мы вошли в двустворчатые двери, где были перехвачены Иверром и его Советником.

И если последний мне был глубоко безразличен, то внешний вид мужа привел в ужас.

— У тебя был приступ ночью, — прошипела я, укладывая свою руку на его локоть и пытаясь приветливо улыбаться.

Придворные, глядя на мои губы, бледнели и отворачивались.

— Под глазами тени, губы обескровлены, — продолжила я. — Почему ты не пришел? Тем утром ты выглядел лучше, чем этим.

— Посмотри направо, — просвистел за спиной шепот Лин.

— Я и чувствовал себя лучше, — признал Иверр и тоже, как и я, посмотрел направо.

А там, среди разряженной толпы придворных, красовался высоченный господин Ставрон. Рядом с ним заливалась смущенным румянцем госпожа Вилиамрон.

Поймав ее взгляд, я улыбнулась и кивнула своей даме. Она тут же присела в реверансе, а по залу разлетелся шепоток. Еще через несколько шагов мне на глаза попался господин Лантагирр, которому я так же улыбнулась и кивнула. Он, в ответ, приложил ладонь к груди и низко поклонился.

— Еще немного и они захотят носить тебя на руках, — улыбнулся Иверр, — но я буду против. Носить тебя на руках могу только я.

Вот только сразу после завтрака он открыл портал и ушел. Следом за ним ушел и Советник. А мы с Лин и госпожой Вилиамрон вновь засели в Лилейных покоях. Гвардейцы точно так же разместились вокруг нас, что, на самом деле, меня несказанно радовало.

— Сегодня будет спокойнее, — обронила драконица.

— В замке драконий мор? — невесело пошутила Лин.

— Почти, — усмехнулась госпожа Вилиамрон, — Император объявляет дни, когда к нему может прийти любой. Но в остальное время подданные должны испросить высочайшей аудиенции. То же самое и с Императрицей. Те, кто уже приходил более прийти не могут.

— Спешите, спешите! Открыт новый зоопарк, первый раз — бесплатно, второй — договоримся, — проворчала Лин.

А я поперхнулась смешком.

Стук в дверь, Лин громко и четко приглашает первого визитера и…

— Госпожа Каулен, — я улыбнулась.

Она же, присев в изящном реверансе, с легкой усмешкой произнесла:

— Я оказалась права, наступил день, когда нам всем пора склониться перед тобой.

Вспомнив тот разговор, я покачала головой и попыталась ее процитировать:

— Так ли уж сильно склониться? Каулены не ссорятся, но и не боятся открыто протестовать — это ведь ваши слова.

И она подхватила за мной:

— Однако формальную вежливость еще никто не отменял.

— Госпожа Вилиамрон, — я посмотрела на свою даму, — соврите придворным что-нибудь пафосное. Вы будете чай, госпожа Каулен?

— Доркас, — она улыбнулась, — и буду. Но, как вы помните, моя Императрица, накрывать будет Ссерша.

— Май-Бритт, — напомнила я ей. — Меня зовут Май-Бритт.

— Прошу, возьмите, — Лин протянула Доркас подвеску, убирающую запах лилий.

— Благодарю, — драконица приняла подарок, — запах убийственный. Ссерша?

— С-сдес-сь, — прошипела невидимая змейка.

— Ши-тари меняют клыки в несколько этапов, — пояснила Доркас, — сейчас она от всех прячется, но скоро это пройдет.

Мы перешли в мой кабинет, где уже успела похозяйничать ши-тари Доркас.

— Это серьезный провис в защите, — осторожно произнесла госпожа Вилиамрон.

Но я возразила:

— Доступ только у Ссерши. Я доверяю роду Каулен. Всецело.

Доркас улыбнулась, но ничего не сказала.

Лишь когда ароматный чай был опробован, она негромко произнесла:

— Ссерша сказала, ты задумалась о своей ши-тари? Какой ты ее видишь?

— Серьезной, — я пожала плечами, — умелой, не склонной к дурным шуткам. Все-таки мои вишенки очень сильно осложняли мне жизнь.

— Я имела ввиду другое. Ты видишь ее своей вещью или все же наемной работницей? Я не говорю о дружбе, у нас с Ссершей очень сложная история, — Доркас мягко рассмеялась.

— Наемной работницей, — уверенно произнесла я.

— Тогда мы готовы представить тебе Шшерсель.

Перед нами появилась крошечная, совсем крошечная ши-тари. У змейки была белоснежная шкурка, изумрудно-зеленые глазки, а коготки на лапках были в тон глаз.

— С-сдравствуй, Императрица, — прошелестела ши-тари.

— Здравствуй. Ты такая красивая.

— С-спасибо, — прошипела Шшерсель, — ты тоже. Так ведь говорят, да?

— Да, — я рассмеялась.

— Ты расскажешь, что я должна делать, чтобы получить твою вкусную магию?

Из пустоты раздалось шипение и пощелкивание.

— Ссерша научит меня и через три дня я буду готова служить вам.

Змейка чуть качнулась на хвосте. А я, помня, что они умирают, если не пьют магию, протянула к ней ладонь с пляшущим язычком чистой силы:

— Прими в дар.

— Блас-хс-сш-ш…

— Полагаю, это была благодарность, — хмыкнула я, глядя, как ловко и быстро змейка поглотила мое подношение.

Тиверрал Ларовирр

Драконий Император Тройственной Империи

Портал перенес Императора в старое убежище. В тот самый кабинет, в котором когда-то его драконочка сидела в кресле и дразнила его своими длинными стройными ножками.

— Ты доволен? — устало спросил Тиверрал и рухнул в то самое кресло.

И тут же поморщился — резьба и правда впивалась в тело.

— Вполне, — телепат огляделся и, увидев стул, подтащил его ближе к столу, — весь замок знает, что я в опале и не стал Советником. Моя супруга, в надежде переломить ситуацию, бросилась к Императрице… И все в этом духе. Я стараюсь не нырять в твои мысли лишний раз, но ясно вижу — ночью был приступ?

— Купирован, — отмахнулся Драконий Император. — Удалось найти заметку в дневниках предыдущей Императрицы. Она страшно переживала за затянувшуюся болезнь супруга. По описанию — мой случай.

— Может, это и правда перерасход сил? — спросил Каулен, наткнувшийся, очевидно, на воспоминание о разговоре с Май.

— Тебе не говорили, что так наглеть — опасно? — нахмурился Тиверрал.

— Я опутан таким количеством клятв, — телепат усмехнулся, — что могу лишь изо всех сил сохранять «опалу».

— Если меня не станет, именно тебе придется стать регентом, — мрачно проронил Император.

— Об этом я тоже хотел поговорить, — серьезно произнес телепат. — Я читаю, что ты принял решение вести отряд самостоятельно. И я не могу понять, для чего. Твоя жена в безопасности, твой ребенок в твоей жене и он, соответственно, тоже в безопасности. Так почему ты так решил?!

— Май пришла ко мне за покровительством, — Император откинулся на спинку стула, — потом, буквально, не помню уже сколько прошло времени, но не больше пары дней, ко мне заглянул Тенарбот. Выпить по чашке кофе…

— Посплетничать, — ухмыльнулся Каулен.

— Обсудить важные моменты в воспитании подрастающего поколения, — пафосно поправил его Император, а после усмехнулся, — ясное дело позлословить он пришел. И… Я ощутил острую необходимость отправиться в Прогорклый переулок.

— Прогорклый переулок… Там пытались похитить Май-Бритт, — телепат нахмурился, — с применением антимагического яйца. Или я путаю?

— Именно, — Тиверрал кивнул, — я чувствовал острую потребность оказаться там и… Спас ее. Сейчас я чувствую еще большую потребность возглавить отряд. Эта потребность сильнее, чем моя жажда быть рядом с Май.

— Она хоть что-нибудь знает о происходящем? Ага, понял. Не знает. Доркас знает все, что знаю я. И я совсем не рад, что они с Ссершей так возмутительно мобильны.

— Моль… что?

— Передвигаются по всему миру куда хотят, когда хотят и… Ладно, «на сколько хотят» это перебор. Но все равно, знаешь, выходишь к завтраку, а тебя ждет вкуснейшее блюдо и записка: «Мы с Ссершей отправились к Мертвому Болоту, посмотреть на поселение диких ши-тари».

Император прочувствованно ругнулся.

— Хорошо, что у Май нет ши-тари.

Телепат чуть изменился в лице и как-то странно кашлянул. Это привело Тиверрала в замешательство — драконы практически не простужаются!

— Все в сборе, — в кабинет заглянула Мальвия. — Мой Император, вам известно, что госпожа Вилиамрон теперь служит вашей супруге?

— Да, — Тиверрал кивнул, — и я рад, что мне не пришлось вмешиваться. Могло получится неловко.

— Давайте же займемся делами, — провозгласил телепат. — А потом можно будет и про развод подумать, старина Ставрон будет рад. Да-да, Мальвия, я опять в твоей голове.

И Императору стало ясно — тот скрывает какую-то интересную мелочь, оттого и болтает так много. Вот только какую?

Впрочем, Каулен достаточно умен и проницателен, чтобы не скрывать ничего, что относится к делу. А значит, это просто ерунда.

Май-Бритт Ларовирр

Драконья Императрица Тройственной Империи

Три дня. Три дня я сходила с ума от беспокойства — Иверр выглядел все бледнее, тени под его глазами были все глубже, а улыбка перестала касаться глаз.

И мы не оставались наедине!

Нет, я не жду поцелуев, объятий и заверений в вечной люб… На самом деле жду, но прекрасно понимаю, что этот месяц нужно просто переждать. Переждать и пережить.

Вот только я ясно вижу, что происходит нечто нехорошее. Нечто такое, что может раз и навсегда расколоть мой и без того хрупкий мирок!

Вот и сегодня он исчез сразу после общего завтрака. И нет, меня ничуть не утешил очередной обитый бархатом футляр!

Но дивной красоты брошь я все же приколола к платью. Так положено — супруг балует новоявленную жену и, ценой украшений, показывает ее статус. Учитывая, что все подаренные Иверром блестяшки сотворены из практически мифических материалов… Ценность моя просто заоблачна.

— С-с-сдравствуй, моя Императрица.

Госпожа Вилиамрон тихо вскрикнула, а после выдохнула — узнала Шшерсель.

— Здравствуй, дорогая, — я улыбнулась. — Чай?

Мы еще не начинали прием посетителей-просителей. Да и… Я стала немного иначе к этому относится. Так что придворные мялись за дверьми, а я собиралась перекусить. Все же на общем завтраке кусок в горло не лезет.

— Шшерсель заварит сама, — прошелестела змейка. — Моя Императрица дает мне доступ к магии замка?

— Вначале договор, — напомнила я.

И протянула ей руку.

— Клянус-сь служить и защищать, оберегать и помогать, — зашелестела змейка, — клянус-сь не предавать ни словом, ни делом, ни бездействием.

— Принимаю твою клятву, — произнесла я и сформировала на ладони новую порцию чистой силы, — клянусь отпустить тебя по первому слову.

— Принимаю твою клятву и твой дар, — змейка сняла с моей руки лепесток магии и тут же втянула его в себя.

И тут-то меня и осенило:

— Я даю тебе доступ к магии Драконьего Замка. Найди моего супруга и, если он один или в компании господина Каулена, перемести меня к нему.

— С-сделаю, — она крутанулась вокруг себя и исчезла.

А я порадовалась, что в мою жизнь неловким движением вползла Шшерсель. Змейка была юна, порывиста и, вот сейчас, перемещаясь, чуть не упала с собственного хвоста. Я увидела в ней себя. И огромные возможности.

— Я помню времена, когда ши-тари не могли никого никуда перемещать, — вздохнула госпожа Вилиамрон. — Им не хватало на это сил.

— Потому что их боялись, — медленно произнесла Лин, — и причины бояться есть до сих пор. Но не после клятвы, разумеется.

— Ши-тари мечтают вернуться к лесной жизни, — я задумчиво коснулась своей новой броши, — но не все.

В этот момент вернулась моя ши-тари и доложила:

— Главный самец впечатлен, ругался, спрашивал небеса, откуда у его возлюбленной супруги гадская змейка. Шшерсель гадская?

— Шшерсель прекрасна, — тут же отреагировала Лин, — мужчины просто тяжело свыкаются с изменениями.

— Главному самцу нужно чаще видеть Шшерсель, чтобы привыкнуть? — педантично уточнила змейка.

— Что-то вроде того, — уклончиво произнесла я.

Ши-тари деловито кивнула, как будто пометив себе что-то и протянула ко мне тонкопалую лапку. Едва лишь я коснулась прохладной сухой кожи, как обстановка вокруг сменилась и я встретилась взглядом с раздосадованным супругом.

— Ты не ночуешь в нашей постели, — я прищурилась, — приступы?

— Не только, — он нахмурился, — Май, откуда взялась ши-тари?

— Шшерсель теперь моя личная помощница. Носила б она платье, стала б младшей придворной дамой, — я усмехнулась, — скажи мне правду, Иверр.

Оглядевшись, я выбрала самый чистый стул и села. А мой супруг, выбравшись из кресла, опустился у моих ног.

— Задержалась бы твоя младшая дама на пару дней, — мрачно произнес Иверр.

Я молчала. Ждала, что он решит.

— Мы так старались не спугнуть Виернарона, что допустили ошибку, — мой дракон сухо рассмеялся, — Виернарон закрылся в доме на окраине Берсабы. С ним несколько девушек, чья внешность копирует твою. И с ним же все его подельники.

— Если бы не заложницы, можно было бы выжечь гнездовье тварей, — с легким оттенком грусти произнесла я.

— Мой агент смог проникнуть туда. Обратно вышел полностью седой дракон, — Иверр говорил ровным, почти скучающим тоном.

И я понимала, что его внутри него кипящий коктейль из ярости, вины и боли.

— Они закрыли его в подвале, без доступа к небу, — Иверр покачал головой.

А я вспомнила уютные подземелья Драконьего Замка — понимаю, что там дракон чувствует небо, но как это сделано?

— Потому что там есть воздуховоды и сложная система зеркал внутри них, так что свет звезд или солнца попадает в подвал, — вздохнул мой дракон. — Человеческими глазами мы это не воспринимаем, но дракон… Дракон чувствует.

Иверр замолчал, а я, опустив руку, зарылась пальцами в его волосы. Мне хотелось помочь, хотелось изречь что-нибудь гениальное, что решит все наши проблемы… Но светлые мысли отказывались рождаться в моей голове.

— Почему вы не атаковали дом? — спросила я, когда пауза затянулась.

— А мы проходим сквозь него, — Иверр ударил кулаком по полу. — И это не пространственная магия!

— Боги? — предположила я. — У них ведь свое собственное пространство? Они, в каком-то смысле, живут не в нашем мире. Ну, не полностью.

Мой дракон вздохнул:

— Мы тоже пришли к такому выводу, но это слишком безумно.

— А если дома нет? — предположила я. — И это все одна сплошная иллюзия?

— Мы проверяли, — устало ответил Иверр, — на иллюзии первым делом и… Прости, любовь моя, я должен кое-что проверить.

Он попытался было вскочить, но я-то тоже дракон! И сила, и скорость реакции — у меня все, знаете ли, в порядке.

— Май, мне нужно…

— Ты в одиночку к этому дому собрался?! — возмутилась я. — Без поддержки?

Он немного смешался, перехватил мои руки, намертво вцепившиеся в мои плечи, и уверенно пообещал:

— Один не пойду. Клянусь.

Оставив на моих губах легкий поцелуй, Иверр ушел. А я без сил опустилась обратно на стул. Если бы не наш малыш, я бы последовала за ним. Крыло к крылу, как и положено Императору и Императрице.

— Чай? — негромко спросила Шшерсель, — в минуту душевных метаний людям помогает чай.

— В минуту душевных метаний помогает успокоительное зелье, — уныло произнесла я.

Хотелось плакать от одной только мысли, что мне придется возвращаться в замок и продолжать эти бессмысленные встречи с драконами, которых я даже не запоминаю!

Тихий шорох и носа касается аромат успокоительного зелья.

— Благодарю, — коротко выдохнула я и, взяв флакон, сделала несколько глотков, — что мне делать?

Не то, чтобы я спрашивала об этом у своей ши-тари, нет. Это был вопрос вникуда. Но она то об этом не знала:

— Шшерсель не знает. Но даже в прошлом, когда Шшерсель умирала от истощения, Шшерсель выполняла свои обязанности идеально. Может, опыт Шшерсель поможет Императрице?

Я посмотрела на свою серьезную змейку и медленно кивнула:

— Традиции создавались не на пустом месте. То, что для меня ненавистно и бессмысленно, для других — важно и необходимо.

Поднявшись, я попросила змейку привести мой внешний вид в порядок и вернуть обратно.

Взглядом успокоив Лин, я села на свое место и двери вновь распахнулись.

Но в этот раз все было иначе. Я воспринимала все иначе, а потому не робела, не озиралась по сторонам и не мямлила.

Я дарила улыбки, но при этом ничего не обещала. Сундук полнился прошениями, а мои скулы болели все сильнее.

И, когда мы вновь ушли на чайный перерыв, я набросала для Иверра короткое письмо. Его должна доставить Шшерсель. Она сможет переместиться к нему и посмотреть, не помешает ли корреспонденция чему-нибудь важному.

— Что ты написала, если не секрет? — спросила Лин и протянула мне тщательно обследованную булочку.

— Что сегодня я последний раз ночую в его спальне. И что вход в мою спальню он найти не сможет, даже если найдет карту.

— О.

В присутствии госпожи Вилиамрон я не могла рассказать Лин все-все.

«Как жаль, что ее стихийная телепатия уснула».

— Не уснула, а работает на тебе со сбоями, — возмутилась подруга. — Пока ты была взвинчена, дар срабатывал вхолостую. Сейчас же я иногда тебя слышу.

— Стихийная телепатия? — заинтересовалась госпожа Вилиамрон. — У меня есть амулет, защищающий мысли от случайного считывания. Отдала за него целое состояние.

Лин посмотрела на нее с искренним сочувствием:

— Верните его. А лучше затолкайте горе-артефактору туда, откуда у него растут кривые руки. Когда господин Ставрон пришел просить за вас, я узнала о вас очень многое. Именно поэтому я подавала моей Императрице особые сигналы. Правда, до кое-кого доходило с большим трудом.

Драконица побледнела, сжала в пальцах подвеску, что висела у нее на шее и прошептала:

— Но меня заверили что… Ах, все как всегда. Я опять поверила. Пусть это будет платой за мою глупость, все равно не смогу вернуть деньги.

Мы с Лин переглянулись и я, коснувшись запястья госпожи Вилиамрон, вкрадчиво произнесла:

— А зачем же требовать деньги назад? Придите к мастеру и скажите, что нужна партия. Что покупает Императрица и что тестировать их будет Каулен. Я же должна собрать вокруг себя придворных дам, верно? Это будут подарки.

— Держу пари, что он вернет вам деньги и заберет медальон, — хихикнула Лин, — главное, дать ему возможность придумать что-нибудь благовидное.

— Благодарю, — госпожа Вилиамрон склонила голову, — благодарю.

Съев булочку, я почувствовала себя чуть лучше.

«Хотя все равно, создается ощущение бездарно потраченного времени», пронеслось у меня в голове, когда за очередным придворным закрылась дверь.

— Вот и все, — госпожа Вилиамрон улыбнулась, — вот и все.

— Не поняла? — Лин нахмурилась и кивнула на окно, — солнце еще высоко!

— Придворные кончились, — фыркнула драконица. — Теперь только по предварительной записи. У моей Императрицы есть секретарь?

— Секретарь, — повторила я за ней, — секретарь… Нет, секретаря у меня нет. У меня есть лучшая подруга, она же Первая Дама, у меня есть чудесная Шая — моя камеристка, и есть неповторимая Шшерсель. Мне казалось, этого достаточно.

Госпожа Вилиамрон открыла рот, подумала, закрыла. Но, все же, не утерпела:

— Но это немыслимо! Вы же…

— Императрица? — переспросила я с прищуром.

— Вы же не потянете нагрузку, — укорила меня госпожа Вилиамрон. — Ваша Первая Дама должна быть всегда при вас, вы не сможете послать ее куда-либо от своего имени. Я — обычная придворная дама, да и учитывая все сплетни, вы не можете дать особых полномочий. Однако, если вы заведете Маску, то сможете делегировать часть своих дел.

Мне не хотелось выглядеть глупо, поэтому я не стала спрашивать, кто такая «Маска».

— Ваши «маски», это как наши «голоса», да? — уточнила Лин.

И я вздрогнула, вспомнив, что «Маска Императора» это дракон, который может принимать решения от имени Императора.

«Мне не нужна маска. По меньшей мере не сейчас», мысленно открестилась я.

— Именно, и как «Пасть» у Хозяина Леса, — кивнула драконица.

— Госпожа Вилиамрон, я прошу вас озаботиться поиском двух секретарей. Для меня и для моей Первой Дамы, — решительно произнесла я. — Они займутся разбором и сортировкой вот этого вот всего. Я ведь правильно понимаю, что необходимо дать ответ?

— И подготовить подарки, — добавила драконица.

— Подарки будут достойные, — усмехнулась я.

И Лин поперхнулась смешком:

— Гениально!

Для госпожи Вилиамрон я произнесла вслух:

— Что может быть лучше, чем получить платок расшитый самой Императрицей?

— Изящно, — оценила драконица.

— И пусть попробуют не проникнуться, — мрачно добавила Лин и потянулась так, что я явственно расслышала хруст, — то есть, мы вот прямо сейчас свободны?

— Да. Моя Императрица, позвольте уйти? Я займусь подбором секретарей.

Я отпустила драконицу и хмуро произнесла:

— Сколько же всего впереди.

— Позови маму в гости, — посоветовала Лин, — она подскажет, кто что может сделать. А «Маска» — плохая идея. «Голос» моего отца отправил мою беременную мать на каторгу. Ну ты помнишь, ее с трудом спасли. Конечно, теперь у нас есть преданный семье целитель, но мы могли и не выжить. Виноват, конечно, был не совсем «Голос», его ввели в заблуждение. Но тем не менее, беременная женщина оказалась там, где не могла оказаться ни по каким причинам.

Еще немного посидев, мы, ошеломленные нежданной свободой, разошлись по разным углам. Лин бросилась в лабораторию, я же, поблагодарив гвардейцев за службу, ушла в свой кабинет.

Теперь все комнаты обставлены, есть писчая бумага, есть карандаши и ручки. И перья, и тушь.

А вот желания что-либо делать — нет. Где-то там решается моя судьба, где-то там таинственный дом, сквозь который все проходят.

Положив руку на живот, я прикрыла глаза. Ничего. Ничего, я никогда не хотела смертельно-опасных приключений.

Тихий скрип и по кабинету проносится прохладный ветерок. Откуда бы? Все окна закрыты…

«Бо-о-ом!», там, внизу, что-то взрывается.

«Ш-шу-урх», осыпается пол и часть стены.

— Шшерсель! — я хватаю ши-тари и выбрасываю наружу.

Следом выпрыгиваю сама и, перевоплотившись, когтями перехватываю тельце змейки.

Тиверрал Ларовирр

Драконий Император Тройственной Империи

Император мрачно смотрел на очертания дома-призрака, как его уже окрестили агенты. Нить, связывающая строение с реальностью была столь тонка, что старые, проверенные средства не сработали.

— Может, перерезать ее? — предположила Мальвия, реальная глава. — Общественность не узнает, а мы… Мы переживем такое предательство.

— Внутри с десяток ни в чем не повинных дракониц, — мрачно произнес Император.

Хотя он прекрасно понимал, что ему, возможно, придется отдать этот приказ.

— Они входят в дом и выходят из него, — хмуро напомнил телепат, — точнее, несколько культистов вышли и рассчитывали войти назад.

— Вот только они мертвы, — огрызнулась Мальвия, реальная глава внутренней разведки. — Кто-то полез к ним в головы и они сдохли!

— Не по моей вине, — холодно бросил телепат.

— Прекратить свару, — отрезал Император и, отвернувшись от окна, посмотрел на своих ближайших соратников. — Где Ставрон и Советник?

— Они… Что с тобой? — Мальвия недоуменно посмотрела на пошатнувшегося телепата.

— В одной из малых гостиных была взорвана алхимическая бомба, — хрипло выдохнул телепат. — Лилейные покои обрушены.

Вопрос еще не сформировался, а Каулен уже дал ответ:

— Никого не нашли. Госпожа Анндра первой оказалась на месте происшествия. Камни и мебель разлетелись по всему парку, обнаружена Тильайри Антррадир.

— Она…

— Доставлена для допроса сюда, — Каулен перевел взгляд за спину Императора, — боюсь, что…

Иверр повернулся назад, к окну.

— Прибыла госпожа Тиарнэйли, — сказал вдруг Каулен и недоуменно спросил, — зачем?

— Ты сказал, что не можешь выпотрошить память обезумевшего агента, — сухо произнесла Мальвия. — Что его кровоточащий разум переполнен болью, что эмоции оглушают.

— Госпожа Тиарнэйли известна не только рецептом ягодного мусса, — коротко произнес Император. — Она сможет стабилизировать состояние агента. Убрать его боль, приглушить эмоции.

Каулен посмотрел на Императора, перевел взгляд на силуэт дома и коротко кивнул:

— Принято.

Повернувшись спиной к телепату, Император мрачно всмотрелся в силуэт дома-призрака. Сейчас его не волновало ничего. Ничего, кроме жизни и здоровья его Май.

— Император, вы понимаете, что если не удастся…

— Нет, — отрезал он. — Такой приказ я не отдам никогда.

Мальвия, стоящая за его спиной, тихо вздохнула:

— Жертв будет больше. Неужели любовь того стоит?

— Она стоит всего.

Драконица ушла. А он остался стоять. Сейчас он бесполезен, абсолютно бесполезен.

Кольцо.

Он ведь так и не снял с пальца Май кольцо Покровителя.

Прикрыв глаза, он сосредоточился и всей своей сутью потянулся к жене. Последняя надежда разбилась — Май находилась где-то впереди. Но открыть портал не было никакой возможности, координаты расплывались, двоились и…

«Если не останется другого выбора — рискну. Быть может, переродимся в одно время и все у нас будет по-другому», подумал он.

Прошло больше двух часов.

Иверр размял кисти и приготовился открывать портал в слепую…

— Я знал, что ты тот еще самоубийца, — раздался за спиной хриплый голос телепата.

Обернувшись, Иверр увидел, что его друг висит на плече собственной супруги. Супруги, которая сверлит своего Императора мрачным взглядом:

— Ваши политические провалы очень дорого обходятся моей семье.

Процедив это, она усадила мужа на стул и сунула ему в руки коробку с зельями.

— Мои провалы? — удивился Император.

— При чьем правлении образовались культисты? — саркастически уточнила она.

— Жестоко, — усмехнулся Император.

— Внизу, под домом, стабильный портал. Переход работает только на вход, — коротко отчитался Каулен. — Сейчас я выдохну, выпью зелья и отправимся.

— Ты никуда…

— Только я знаю, как активировать портал, — Каулен мотнул головой, — и объяснить это невозможно. И ты это знаешь.

— Я иду с тобой, — спокойно произнесла Доркас. — Как и Ссерша.

— Нет, — в один голос произнесли мужчины.

— Достаточно того, что одна беременная драконица оказалась в гуще событий, — объяснил Император.

Каулен согласно кивнул и, повернувшись к жене, молча посмотрел ей в глаза.

На мгновение Иверра кольнула зависть — его дар иного рода и он никогда не сможет общаться с Май без слов.

— Вернись живым, иначе я сотворю что-нибудь страшное, — низким голосом произнесла Доркас Каулен. — Домой!

Она только вытянула руку и тут же исчезла.

— Ссерша, — пояснил телепат. — Она сейчас в невидимости прячется. Что-то там у нее не то линяет, не то отрастает. Доркас не поняла, а переспросить постеснялась. Еще две минуты и я огурчик.

Императора же мучил вопрос — где находится портал?! Дом действительно стоит над старыми катакомбами, но…

— Мы прочесали все!

— И трижды прошли мимо, — кивнул Каулен и залпом допил последнее зелье, — я сам, лично, обследовал тот участок. Он мне казался странным, но… Но без подсказки мы бы не нашли. Они перевели дом не в другое пространство, они сдвинули его относительно времени.

— Не понимаю, — Иверр нахмурился, — дом статичен, он стоял вчера, стоит сегодня и будет стоять завтра. От того, что его подвинут во времени он не исчезнет. Маги внутри него могли бы стать для нас неощутимыми, но сам дом…

— Сам дом разрушен до основания и как только мы разрушим временную аномалию, то окажемся под обломками, — серьезно сказал Каулен и честно добавил, — это то, что удалось узнать агенту. И это то, во что верит Тильайри Антррадир. Это она принесла алхимическое зелье в гостиную, над которой находился Лилейный Покой.

— Почему? Впрочем, сейчас это не имеет значения.

— Не имеет, — согласился телепат и встал. — Девица Антррадир, к сожалению, полностью в своем уме. Она хочет корону. И жрец Старых Богов обещал ее ей.

Май-Бритт Орвалон

Драконья Императрица Тройственной Империи

— Где мы?! — выпалила я, когда боль от насильственного перевоплощения оставила мое тело.

— Шшерсель не знает. Шеррсель не перемещала Май-Бритт, — змейка зябко поежилась, — Шшерсель страшно. Злая магия кругом. Грязная магия.

— И темно, — как бы я ни напрягала свое зрение, что драконье, что человеческое, а увидеть хоть что-нибудь не получалось.

Я не успела договорить, как вокруг нас начал разгораться свет. Оранжевые точки хаотично зарождались то тут, то там и…

И подсвечивали воистину чудовищную картину!

Это была огромная комната, пол которой был расчерчен колдовскими знаками. Но гораздо хуже то, что повсюду лежали тела еще живых девушек. Их предплечья были покрыты тонкими разрезами из которых медленно сочилась кровь.

В центре зала замерло шестеро мужчин и трое женщин. Они стояли на коленях и… Не дышали?

Я панически осмотрелась, но мы были одни. Если не считать умирающих девушек.

— Шшерсель не может открыть портал, — сообщила змейка. — Слева от Шшерсель и Императрицы — окно.

— Я не могу перевоплотиться в дракона, — соврала я.

На самом деле могу, но… Кто-то силой превратил меня назад в человека. Если я вновь распахну крылья, мой малыш умрет. Платить за свою свободу такую цену я не готова.

— Ищите! Артефакт должен был выбросить ее сюда!

Змейка яростно зашипела и, вытянув вверх тонкие ручки, распахнула над нами мощнейший щит. А я, коснувшись ячеистой поверхности, укутала нас скрытом. Может и продержимся. Поискать бы выход, но дверь надежно спрятана!

— Не думала, что моя придумка пригодится так быстро, — проворчала я.

Жаль, что лекарским заклятьям я уделяла мало времени. И не будь ситуация настолько критичной, мне бы и в голову не пришло использовать на живых существах смутно-знакомые заклятья.

Но они умирали. А я не могла на это просто смотреть.

Изменив щит так, чтобы он скрывал не только меня, но и все активные заклятья, я принялась врачевать девушек.

Вот только раны, хоть и были неглубокими, а закрываться не хотели. Вернее, едва лишь мне удавалось срастить края, как они вновь расходились. Я заметила это не сразу и теперь не знала, что делать.

— Не мучай их, Ключ.

Голос Виернарона заставил меня вздрогнуть. Вздрогнуть и, подхватив Шшерсель рвануть в сторону. Подальше от девушки, на которой медленно открывались залеченные раны.

— Раны, нанесенные нанесённые костяным клинком не срастаются, — он смаковал каждое слово. — Они в сознании, они слышат нас. Чувствуют прикосновения. Они знают, что послужат благому делу.

Он смотрел именно на ту несчастную, которую я пыталась врачевать. Значит, думал, что я стою там.

Виернарон поправил волосы, и я заметила на его голове венец. Массивный, тяжелый, украшенный несколькими рубинами. Вместо остальных камней зияли провалы — это явно очень старое украшение.

— Ты боишься. Твое сердце разрывается от страха. Вероятно, сейчас ты ползешь в сторону, подальше от меня. Чтобы только не нашел.

Рассмеявшись, он продолжил:

— Но я не собираюсь искать. Ты уже часть ритуала. Ты пожертвовала свою магию, добровольно отдала ее моим невольным жертвам.

Время от времени он делал паузы в своей бесконечной речи. Ждал, что я отвечу? Нет уж, спасибо.

— И вот это, — он обвел рукой зал, — твоя вина, мой милый Ключ. Ты могла бы прийти ко мне, прийти, когда я звал. Ты могла бы позволить всему идти своим чередом, но… Ты нарушила мой первоначальный план. И потому я нашел другой способ.

Он подошел к коленопреклоненным:

— Вот тела для возрожденных богов. Заметь, я возвращаю их всех. Не делю на людских покровителей, драконьих и оборотнических. Мир засияет новыми красками! И я! Я стану проводником нового порядка!

Виернарон вскинул руки и в тот же момент линии рисунка засветились.

Ритуал начался.

В эту же секунду мне будто иглу в сердце вонзили! И еще раз. И еще. И вновь.

— Магия уходит, — прошипела Шшерсель и, подняв тонкую ручку, указала на мой щит, рассыпающийся на радужные осколки.

Осколки, которые летели к Виернарону.

Прикусив губу, я коснулась рукой груди. Значит, Виернарон не лгал? Пытаясь исцелить тех несчастных, я действительно стала частью всего этого ужаса?

— Скорлупа Шшерсель крепка, — змейка посмотрела на меня, — Шшерсель удержит скорлупу полтора часа.

— Скорлупу?

Она молча указала на свой ячеистый щит.

— Поняла, — кивнула я.

Скользя взглядом по комнате, я искала хоть что-то, что может нам помочь.

Но ничего не находила. Ни-че-го.

Кроме одного.

Есть заклятье, за применение которого казнят. Казнят не глядя на пол, возраст и род. Последний довод, которому меня научил господин Орвалон.

Влив силу в щит, чтобы он скрыл от Виернарона моё колдовство, я принялась выплетать смертельное проклятье. Многие считают его фикцией, ведь все учебные пособия были исправлены — из текстов пропали буквы. Из-за чего эта опаснейшая магия перешла в раздел сказок.

— Amaritudine damnum!

На выдохе, совсем не громко. И так непривычно — я не использую вербальные заклинания. Но тут иначе никак. Иначе оно не сработает.

Рой фиолетовых искр устремился к окутанной сиянием фигуре Виернарона.

— Нет!

Дикий крик одной из жертв заставил его обернуться и…

Он вздернул вверх ту, что своим криком предупредила его. Он подставил вместо себя невинного человека. Он убил… Нет. Я убила невинного человека.

Так что мне терять?

— Amaritudine damnum!

Он уклонился и рой искр осыпался на пол.

Я же, держа Шшерсель за лапку, быстро перемещаюсь в другую сторону. Увы, искры слишком ярко выдают наше местоположение.

— Ты ничего этим не изменишь, — прошипел Виернарон.

— Зато потрачу силу, — огрызнулась я. — И она не достанется тебе!

Мы с Шшерсель перемещались вновь и вновь. Жертвы Виернарона были тихи и молчаливы, они уже не стонали, но я все равно чувствовала вину, наступая на кисти рук. И я искренне пыталась этого не делать, но…

Не всегда получалось.

Вливая в щит магию, я стремительно слабела. Но скрыт необходим. Не знаю почему, но чувствую это.

Вот только еще немного и сил у меня не останется. Еще немного и между мной и Виернароном будет стоять лишь Шшерсель и ее щит.

— Amaritudine damnum!

Он вновь уворачивается и искры вновь бессильно мерцают на полу. Они ждут сою жертву и, что самое главное в этом заклятье, ждать они могут долгие тысячи лет. Никто не в силах вытянуть магию. Никто.

А значит все правильно. А значит, надо продолжать.

На губах выступила кровь. А может и не выступила еще — но во рту железистый привкус уже появился.

Как появился и смысл в моих действиях — сейчас Виернарон левитировал жертв вверх. Значит, они нужны ему живыми. Значит, он рискнул потратить лишь одну жизнь, а остальные… Остальные ему нужны.

— Amaritudine damnum!

Мы с Шшерсель больше не можем перемещаться — пол усыпан фиолетовыми искрами.

— Еще одно заклятье и ты умрешь, — Виернарон смотрел прямо на нас.

А над ним парили жертвы. Жертвы, с ран которых продолжали срываться капли крови.

— Мне так и так не выжить, — я пожала плечами.

Мой щит осыпался полностью. Осыпался и впитался в рисунок, на котором стоял Виернарон.

— Ты — Ключ, — он оскалился, — твое предназначение открыть проход к Горнилу Душ.

— И ты правда думаешь, что я поверю, что после этого можно выжить? — усмехнулась я.

Шшерсель коснулась моей руки и едва слышно прошипела:

— Императрица может отдать остатки силы Шшерсель. Шшерсель удержит щит и жизнь Императрицы.

Или я могу еще раз призвать смертельные искры. Выжить самой или убить жреца? Самый правильный поступок — убить Виернарона. Разменять свою жизнь на безопасность целого мира.

Но я не могу.

— Я не могу, — вслух выдохнула я.

И, отпустив лапку Шшерсель, создала на руке лепесток чистой силы. Слабый, тонкий, едва родившийся и, уже, гаснущий.

Но ши-тари смахнула его не глядя и ничуть не сомневаясь.

— Шшерсель многое умеет, — прошипела змейка.

Я же без сил опустилась на пол.

— Императрица может опереться на Шшерсель. Шшерсель сильнее, чем выглядит.

И я привалилась к ее прохладному боку.

Кажется, мы все оказались в очень глупой ситуации — никто ничего не может сделать.

Внезапно Виернарон хищно улыбнулся:

— Они откликнулись.

Тела, парящие под потолком, осветились мертвенно-синим светом. Осветились и распались на туманные жгуты.

А в следующее мгновение эти темные, отвратительные полосы втянулись в девять коленопреклоненных тел.

— Очередь за тобой, — оскалился Виернарон.

И нанес первый удар по скорлупе Шшерсель.

Моя змейка вздрогнула как от боли, гневно зашипела и я поняла — нет у нас нескольких часов. Есть лишь минуты.

Мне мало что известно о старых богах, о прежней религии, но… Но религия трех рас, объединенная религия, она требует добровольности. Четкой последовательности обращений, внятных и прямых формулировок.

Да, боги редко отвечают на молитвы, но они слышат их. Честные, откровенные слова, никакой зауми, никакого двойного дна — только так можно докричаться до богов.

— Отрекаюсь от силы влитой в куклы проклятого мага крови, — выдохнула я. — Отрекаюсь от своей доброй воли, от своих действий, от своих поступков, от всего, что было направлено на кукол проклятого мага крови.

На Виернарона мои слова не произвели никакого впечатления. Он, сосредоточенный, продолжал ломать скорлупу Шшерсель.

— Отрекаюсь от участия в ритуале проклятого мага крови, — прошептала я.

Тела, впитавшие черный дым, поднялись и развернулись к нам. И, едва я их рассмотрела, как внутри поднялась волна отвращения. У старых богов не было лиц. Бугристая кожа с темнеющими провалами на месте отсутствующих глаз и узкие щели вместо ртов.

Виернарон развернулся к ним и, увидев уродцев вместо своих богов, выругался. А после, повернувшись к нам, обрушил на скорлупу Шшерсель такой удар, что ячейки разлетелись на осколки.

— Ты пройдешь Горнило Душ, — с яростью выдохнул Виернарон, — и принесешь мне души старых богов. Ты была Перерождена для этого! На твоей чешуе остался след прежней личности — ты создана, чтобы обойти защиту Горнила!

— Нет, — четко произнесла я.

Мне бы встать для солидности, но сил нет. Зато есть надежда — Шшерсель понемногу возвращает мне мою же силу и я чувствую, что оттока нет. Помогли ли мои искренние слова или Виернарон остановил ритуал — не знаю.

— Да, — он усмехнулся, — поднимись и подойди ко мне.

В его голосе было море силы. Он действительно очень, очень одарён. Вот только я уже не Орвалон. Больше того, я и не просто Ларовирр, я — Императрица. Драконица, освобожденная от наследной клятвы.

— Нет. Никогда. Я отрекаюсь от всего, что меня с тобой связывает. Я отрекаюсь от твоих идей и действий.

— Ты жива только благодаря мне! Я! Я отправил тебя на перерождение, — он вскинул руки, готовый испепелить нас и… Не смог.

— Я твоя Императрица, Виернарон, — холодно произнесла я. — Ты не можешь причинить мне вред.

Он опустил руки. В фиолетовых отсветах смертных искр он выглядел еще более безумно, чем прежде.

— Я не могу, — он хищно усмехнулся, — они — могут.

Он мотнул головой на девятерых големов.

— Я все равно верну в этот прогнивший мир правильный порядок, — Виернарон покачал головой, — ты не уникальна.

— Но ты не смог повторить, — перебила я его. — Все эти бедные убитые девушки. Ты пытался заставить их пойти твоим путем. Но драконьи души и без того уходят на перерождение.

— Я открывал им переход к Горнилу Душ, — он оскалился, — один шаг, одно согласие и все, душа даже не успевает подняться, как вселяется. Смерть и зачатие — все в один день.

— Но из всех согласилась лишь одна, — я сощурилась, — остальные предпочли умереть естественным путем.

— Они не чувствовали боли. Новые боги так не хотят умирать, что вмешиваются туда, куда их никто не зовет, — с презрением бросил Виернарон. А после добавил, — ты не втянешь меня в беседу. Я что-то большее, чем злодей из книжки с картинками.

Взмахом руки он погасил сияние начерченных рисунков. И указал на нас с Шшерсель:

— Убить.

Големы пошли вперед. Медленно, переваливаясь, было видно, что им непривычно ходить. И… Они шли прямо по призванным мною искрам и ничего не происходило.

— Мертвое умереть не может. Это были идеальные сосуды для старых богов. Что ж, они стают очередными марионетками, — Виернарон же не спешил сойти с безопасного пятачка, — не страшно. Я смогу все повторить. Смогу.

— Ответь только на один вопрос, — я вскинула подбородок, — твои жены умирали оттого, что ты переносил магические откаты на своих же детей, верно? Ты гниешь изнутри в прямом смысле, Виернарон. Я ощущаю эту ни с чем ни сравнимую вонь.

Он не ответил, но… Я видела по его лицу, что попала точно в цель. Книга не соврала, откат можно перенести только на ближайшего родственника. А кто может быть ближе собственного ребенка? Только мать или отец, но по восходящей линии откат не передать. Только вниз и в стороны.

— Ты мерзок.

Шшерсель выплетала скорлупу за скорлупой, но сил у змейки тоже не осталось. Девять големов окружили нас и, подняв руки, засветили на кончиках пальцев пламя.

Вот и все. Прости, малыш, мама с тобой так и не познакомилась…

Не найдя в себе сил взглянуть в лицо смерти, я закрыла глаза.

Секунда, другая — ничего не происходит.

«Нет, ну это уже издевательство какое-то!», изнутри начала подниматься волна гнева.

— Шшерсель держит, — проскрипела моя змейка, — Шшерсель сильная. Лучшее яйцо трех последних кладок. Шшерсель сможет.

Распахнув глаза, я увидела, что вокруг нас вновь разгорается ячеистая скорлупа. В следующее же мгновение я ощутила, что ши-тари бьет дрожь. Моя змейка, на которую я опиралась плечом, тряслась, шипела, но все равно возводила щит.

— Держать щит!

Ахнув, я обернулась на голос Иверра, но ничего не увидела — сияние щита и темные фигуры големов закрывали обзор.

— За нами пришли, — радостно прошептала я, коснувшись ладонью пальчиков ши-тари.

И в следующую секунду меня накрыло волной паники — пол смертоносен!

— Здесь всюду искры смерти! — крикнула я.

И не услышала в ответ ничего, кроме треска скорлупы, по которой колотили големы. Появились глубокие трещины, в одной из которых показался алый глаз голема. Его горизонтальный зрачок напугал и рассмешил одновременно — у тела для божьего вселения козий взгляд. Виернарон слепил из того, что было?

— Шшерсель чувствует приток силы, — зашелестела ши-тари, — Шшерсель укрепит скорлупу.

Трещины срастались быстро, сияние наливалось силой и я окончательно перестала различать, что происходит снаружи.

Прикусив губу, я прикрыла глаза и молилась. Молилась, чтобы никто из пришедших нам на помощь не наступил на рассыпанные мною искры.

— Стоять! Амарские искры!

Этот голос мне не знаком, но длинная, протяжная "р-р-р" выдает оборотня. Амарские искры — это он про «Amaritudine damnum»?

— Тер-Дарон, твой выход, — слышу я сквозь взрывы сталкивающихся заклятий.

И, в краткое мгновение тишины, до нас с Шшерсель доносится шелест тысячи тонких крылышек.

— Еда, — облизнулась моя ши-тари. — Вкусная еда.

Но сквозь ее скорлупу никто не пролетел.

А я вдруг почувствовала, как в меня тонким ручейком вливается моя же магия. Но откуда? Шшерсель все потратила на защиту. Или нет?

— Это ты? — я подняла на нее взгляд.

— Шшерсель, — змейка удивленно посмотрела на меня, — а кто? Никто не может быть Шшерсель кроме Шшерсель.

С моего ракурса она выглядела еще забавнее и я, спрятав улыбку, пояснила:

— Моя магия возвращается. Я думала, это ты ее передаешь.

Ши-тари покачала головой:

— Шшерсель все истратила. Шшерсель слышала, что новые боги справедливы. Императрица сказала, что отрекается. Значит, потраченная сила должна вернуться.

— Если бы все это было так легко, — я недоверчиво покачала головой.

Но ши-тари была настойчива:

— Шшерсель знает, что вокруг строения ничего нет. Это не мир Шшерсель и Императрицы. Это другое место. Боги ближе. И боги Шшерсель тоже. Шшерсель просит их даровать прощение ши-тари.

Она посмотрела наверх и я могла видеть лишь остренький подбородок. Чуть переместившись, чтобы размять затекшие ноги, я тихо уточнила:

— Прощение?

Признаться, ши-тари были мне не интересны, и я никогда не интересовалась тем, что у них происходило и происходит. Когда-то давно мы враждовали и даже убивали друг друга, а потом все стало как сейчас.

— Ши-тари не нуждались в магии людей, драконов и оборотней, — она длинно присвистнула, — а потом некоторые ши-тари стали убивать разумных и наслаждаться их вкусной, пьянящей силой. Так мы были прокляты. Когда ши-тари достигает зрелости, она должна найти себе мага. Или умереть от истощения. Без чужой магии мы не можем жить. Говорят, кладка Ссерши дома Каулен получила прощение. Говорят, кладка Ссерши дома Каулен живет в Заповедном лесу и пьет свободную энергию мира. Шшерсель не просит для себя. Но если у Шшерсель будет кладка… Шшерсель хочет прощения детям.

Сглотнув, я подняла руку и погладила ее по тонкой ручке:

— Я тоже хочу прощения твоим детям. Ты очень хорошая, Шшерсель, я рада, что ты со мной.

— Шшерсель благодарна.

Этот короткий разговор позволил мне немного прийти в себя. И осознать, что за пределами сияющей скорлупы наступила тишина.

Кажется, нам скоро придется снять щит.

Сцепив зубы, я медленно поднялась на ноги. Вдох-выдох и…

— Май, драконочка моя, — хриплый, до невозможности усталый голос Иверра, заставил меня всхлипнуть. — Ты можешь выйти.

Шшерсель посмотрела на меня вопросительно:

— Убрать скорлупу?

Нахмурившись, я не поняла, почему она сомневается и… И вдруг поняла. А что если там не Иверр?

— Скажи мне то, что можешь знать только ты.

— Только я, — проворчал Иверр, — твои тайны знает только твоя Лин, а твой бедный муж сойдет с ума от попыток придумать, что сказать. Я люблю тебя, Май. И я знаю, что Каулены обещали прикрыть твой побег. И знаю, что дома тебя ждут котята. И…

— Снимай же, — всхлипнула я.

И, едва скорлупа растаяла, я бросилась было к мужу…

— Чвяк!

Посмотрев под ноги, я с трудом сдержала дикий визг. Более того, мне удалось вполне себе степенно и спокойно произнести:

— Жуки. Это жуки.

Весь, абсолютно весь пол был усыпан толстыми, зеленовато-коричневыми дохлыми жуками.

— Вы закидали Виернарона жуками?!

— Шшерсель одобряет, — глубокомысленно прошипела моя ши-тари и, выхватив из воздуха огромный холщовый мешок, принялась левитировать туда жуков.

Меня, пошатнувшуюся, поймал в объятия Иверр.

— Простите, Ваше Императорское Величество, — тихо произнес кто-то из воинов, заполонивших зал, — не было другого способа погасить искры. Впервые в жизни мне пригодился этот стремный дар.

Другой оборотень повернулся к нему и возмущенно произнес:

— Ты подкидывал жуков в кашу в столовой и левитировал жирную муху в декольте Атрии!

— Третий раз, — не стал тот спорить.

Но все эти шепотки отошли на второй план. А то и на третий. Пусть по залу снуют маги с артефактами, кто-то отдает какие-то приказы. Пусть в отряде Иверра поровну и драконов, и оборотней, и людей. Пусть. Мне сейчас важно лишь то, с какой нежностью мой муж прижимает меня к себе. Лишь то, каким безумным огнем горят глаза.

— Как ты? — хрипло спросил он. — Как малыш?

— Драконы крепкие, — улыбнулась я, — а драконицы и того крепче. У нашего малыша своя магия и ее никто не тронул. Мне теперь нужно много есть и много отдыхать.

Тут я вспомнила про свои обязанности, про придворных и добавила:

— Или кресло помягче, чтобы…

— Мы не будем ничего скрывать, — прервал меня Император. — Двадцать лет назад я был… Менее опытен и позволил «умным драконам» убедить себя скрыть попытку переворота. Хотя и тогда я считал, что необходимы показательные казни. Сейчас никто не сможет убедить меня скрыть это все. Да и о том, что у нас будет ребенок тоже пора объявлять. Это существенно облегчит тебе жизнь.

Он крепко обнял меня, притиснул к себе и, склонившись прижался к моей макушке губами:

— Я едва не сошел с ума.

— А я схожу с ума сейчас, — призналась я, — не могу понять, как мы тут оказались. Был взрыв, пол начал проседать, осыпаться вниз и я… Я схватила Шшерсель, выкинула ее наружу, вылетела сама, поймала ее и раз! Мы здесь, в кромешной темноте. Я даже не почувствовала переход. Мне страшно, что если кто-то другой сможет так же?

— Не сможет, — прошептал Иверр. — Нашему разведчику удалось многое узнать, прежде чем его схватили. Разум несчастного уничтожен, но Каулену удалось войти в его подсознание и…

Император на мгновение прервался, а после продолжил:

— Мне не доводилось сталкиваться с такой преданностью прежде. Его семья ни в чем не будет нуждаться, клянусь. Разведчик понимал, что сходит с ума и он создал в своем сознании целую связку сфер-воспоминаний, где уместил все, что удалось узнать. Виернарон обработал девицу Антррадиров и та пронесла в гостиную, что под Лилейным покоем, взрыв-зелье. Но вначале она принесла тебе портальный свиток. В эпоху Тройственной войны такими свитками пользовались человеческие маги.

— Свиток?

— Он лежал в сундуке с прошениями. Настроенный на твою ауру, на твою кровь, он должен был тебя перенести в тот самый подвал, где сходил с ума Трийоррн, разведчик. И только после этого должен был прогреметь взрыв. Тогда бы вас искали под завалами, потом подумали бы, что твоя ши-тари спасла тебя и… Время могло быть упущено.

— Но все пошло не так и не заметить драконицу, вылетающую из рушащейся башни невозможно.

— Твоя Лин не заметила, — Император усмехнулся, — и доразнесла башню до основания. Садовники рыдают, ведь весь парк сейчас усеян камнями, стульями, обугленными диванами и столиками. В общем, всем тем, что вокруг себя расшвыривала госпожа Анндра.

— Она очень сильная, — я улыбнулась, — и очень страдала, что при такой силе не имеет ярко выраженной склонности к чему-либо. Ей было скучно учиться. Но я все равно не понимаю, что пошло не так.

— Быть может боги подыграли нам, — Иверр отпустил меня лишь для того, чтобы подхватить на руки, — а может дело в том, что для создания свитка нужно очень много сил и еще больше времени. На один свиток уходило порядка двадцати суток непрерывной волшбы. Потому то он хоть и зацепил тебя, но перенес не в подвал.

А я вспомнила, как меня искали. Как Виернарон произнес: «Она должна быть где-то здесь!».

— Закрой глаза, — шепнул Иверр, теснее прижимая меня к себе. — На счет три здесь все обрушится прямо нам на головы.

— Что?!

— Фэб, возьми ши-тари, — приказал кто-то кому-то.

— Сделано.

— Один, — четкий, громкий голос одного из магов, — два. Три!

Грохот!

Но мы уже на улице и…

— Оно выглядит старым, — медленно произнесла я. — Пыль не вздымается. Хотя я раньше не видела рушащихся домов, но…

Мой взгляд скользил по развалинам и…

— Виернарон сместил дом во времени. У него была старая корона. Та самая, которую в свое время проклял мой предок, — тихо сказал Иверр. — За прошедшие столетия она набрала много силы.

— А еще он скидывал откат на своих нерожденных детей. Отсюда и смерти. Никто ведь не исследовал мертворожденных, — я прикрыла глаза и склонила голову на плечо Иверра. — Как же я устала.

— Май, — он прижался губами к моему уху, — для подданых и для бойцов будет проще и приятней знать, что это ты уворачивалась от амарских искр, а не… Ты понимаешь.

— А ты… Как ты к этому относишься? — с замиранием сердца спросила я.

— Ты жива, — легко ответил он. — И это единственное, что имеет значение. Вигррайн. Мы уходим. Моей жене нужен покой и целитель.

— Все будет сделано как надо, Император, — и это явно был оборотень.

Но, прежде чем открыть портал, Иверр повернулся к нему и четко произнес:

— Тебе бы лучше подготовить ответ на вопрос, как ты и твой человеческий побратим оказались здесь. Да еще и со своими бойцами.

— Но ведь мы пригодились? — клыкасто усмехнулся оборотень и, куда серьезнее, добавил, — не так давно к нам в сети попала птичка, она то и напела про возрождение старых богов.

И тут я почувствовала, как в моем супруге разгорается ярость:

— На мой запрос было отвечено, что перемещенная женщина мертва.

Оборотень склонился, и, не разгибаясь, выдавил:

— Она и была мертва. Душу от самого Горнила вырвали, потом разговорили. Едва успели понять что к чему, а тут и привет от моего побратима. Мол, пора вспомнить, что мы едины не только на словах.

— Их было девять, — тускло произнесла я. — Всем бы досталось по пантеону.

Оборотень передернулся:

— Не знаю, какой были ваши боги, но наши… Нынешние мне нравятся больше. Я их, можно сказать, люблю.

Иверр открыл портал и вот, мы в… В какой-то пропахшей пылью и книгами комнате. Темной и…

Шшерсель, переместившаяся с нами, призвала стайку огоньков, очистила воздух, уничтожила пыль, что-то прошипела себе под нос и исчезла.

— Понимаю, почему ты решила, что она тебе необходима, — шепнул Иверр и виновато добавил, — кровать тут узкая, но нам, вот представь, негде жить. И да, твоя подруга спасла то зернышко в которое превратились вишенки.

— Я плохой друг, — призналась я.

— Почему?

— Если бы ты не сказал, сама бы я не вспомнила, — прошептала я. — Положи меня в постель, пожалуйста.

— И ты даже не спросишь где мы?

— Завтра. Я спрошу тебя об этом завтра.

А кровать оказалась не узкой — Шшерсель позаботилась обо всем. И о букете лилий — тоже. Вот только их пришлось испепелить, ведь амулеты Лин перестали работать.

«Все — завтра», сказала я себе и прижалась к Иверру.

Хотелось бы сказать, что все будет хорошо, но… Впереди много работы. Из поколения в поколение нам предстоит работать на единством трех рас. Но, я уверена, мы сможем все преодолеть. И наши дети, или внуки, будут жить в том мире. Который мы построим.

Утро началось не так, как я привыкла — оказывается, Иверр еще ночью, едва я уснула, вызвал целителей. Меня обследовали даже не разбудив! Зато, проснувшись, я сразу узнала, что со мной и с ребенком все в порядке.

— Я переместил к тебе Лин, — он улыбнулся, — а Шшерсель уже накрыла на стол.

— Ты спал? — протянув руку, я коснулась его щеки, — плохо выглядишь.

— Надеюсь, ты любишь меня не за красоту? — рассмеялся Иверр. — Я подождал, пока ты уснешь, не хотел беспокоить. И, заметь, я учусь на своих ошибках — углублять твой сон я не стал.

— Да уж, спасибо. Как… Что с…

Я не знала, как спросить, все ли закончилось. Было страшно услышать, что мы все еще на осадном положении. Что Виернарон сбежал. Или что он и вовсе не был главным, а кто-то управлял им из тени. И…

— Поднимайся, мы ждем тебя за столом. Там я все расскажу, — Иверр наклонился и коснулся губами моей щеки, — мы ждем.

Собиралась я как-никогда быстро. Тем более, что едва лишь я умылась, как Шшерсель своей магией переодела меня в чистые вещи, заплела волосы и даже нанесла легкий макияж.

— Шшерсель прощена богами, — довольно прошипела змейка и показала мне на свой чешуйчатый животик, — знак.

Но там не было… Не додумав глупость до конца, я перешла на драконье зрение и кивнула:

— Красиво, Шшерсель. Поздравляю!

— Шшерсель должна остаться достойной знака, тогда первая кладка Шшерсель вылупится чистой.

— А вторая? — тихо спросила я.

Но змейка покачала головой:

— Второй не будет. Цена велика, но и дар огромен.

Мы спустились вниз. Спеша по коридору, я отметила, что все сияет чистотой:

— Ты не спала всю ночь?

— Шшерсель чувствует, что это место принадлежит Императору и Императрице, — выдала она. — Значит, Шшерсель должна привести место в достойный вид. Парк запущен, но сейчас не время.

— Не спеши, если хочешь, мы наймем тебе…

Я даже договорить не успела, как услышала полное обиды шипение:

— Шшерсель разве не справляется?!

— Справляется. Но разве Шшерсель не нужны помощники?

— Хочешь хорошо — делай сам, — фыркнула ши-тари и магией открыла передо мной двери, — кофейная комната.

Рассмотреть ее я не успела — меня сдавил в объятиях вихрь по имени Лин. Подруга успевала смеяться, плакать и ощупывать меня. И только убедившись, что лекари не ошиблись, она отпустила меня.

— Я думала, что сойду с ума, — честно сказала подруга.

— Я тоже так думала, — вздрогнула я.

Мы сели за стол и тут же, как по команде, уставились на Иверра. Он, усмехнувшись, отложил вилку и спросил:

— С чего начать?

— Наверное, подытожим то, что нам известно, — Лин вопросительно посмотрела на меня, и я кивнула:

— Наверное.

— Во всем виноват Виернарон, — подруга подвинула чашку под летающий над столом чайник. — Но как? И что самое главное — зачем?! Зачем рушить то, что уже несколько веков прекрасно работает?!

Мне же было интересно чуть другое:

— Все закончилось? Или…

— Закончилось, — Иверр посмотрел мне в глаза, — мы медлили не оттого, что культисты-фанатики умнее, нет. Мы планировали уничтожить их полностью, вместе со всеми наработками. И мы смогли. Ночью удар был нанесен не только по дому-призраку, но и по домам «сочувствующих». Невинные не пострадали, но многие лишились памяти. А те, кому положено пострадать — доставлены в наше подземелье.

— Спасибо, — я прикрыла глаза. — Спасибо.

За столом на несколько минут воцарилась тишина. Только Шшерсель тихонечко хрустела собранными в зале жуками. Но это даже не раздражало — хруст выходил каким-то эстетичным, что ли?

— Виернарон родился в семье потомственных жрецов. У них не было книг, но были знания, передававшиеся от отца к сыну. Все такие семьи стоят на особом контроле… Кроме семьи Виернарона. Они несколько раз сменяли имя рода, несколько раз оказывались на грани уничтожения — распутать их сложные семейные связи было сложно.

— Вы очень долго его не брали, — осуждающе произнесла Лин.

— Мы не хотели, чтобы у змеи остался хоть один клык, — прямо сказал Иверр. — Обезглавленная группировка может развалиться, а может и выбрать себе нового лидера. И, Лин, ты осуждаешь Императора, не надо так.

Подруга даже не смутилась:

— Я честно и открыто высказываю свое мнение в кругу доверенных лиц.

Иверр рассмеялся:

— А скучно не будет, да?

Мы с подругой переглянулись и притворились, что ничегошеньки не понимаем.

— Так вот, у Виернарона были знания и была сила. А еще он остался последним в роду. Те, кто играли роль его родственников — куклы. Да и богатство, по итогу, оказалось несколько преувеличенным. Он зарабатывал запрещенными ритуалами и тут же спускал все деньги на новые ритуалы, направленные на увеличение собственной мощи. Так, постепенно, от теории он перешел к практике. Шан-Миорран стала не первой его жертвой, но первой и единственной кого он смог довести до условно-добровольного перерождения.

Император покачал головой:

— Он запугал Шан-Миорран тем, что убьет её мать. С другими этот путь не сработал. Затем он сделал своими должниками несколько семей.

— Не сходится, — я нахмурилась, — маг крови может спасти четверых малышей, пятый станет его последним спасенным.

— У него были ученики, — мягко улыбнулся Иверр. — Не все фанатики были его куклами. Они пытались повторить его успех, они боялись, что понадобится еще один Ключ. В воспоминаниях Виернарона есть момент, который вселяет в меня немного спокойствия — его жертвы плохо чувствовали боль. Думаю, что это вмешались сами боги. Они не могут влиять на нас и наши решения напрямую, но… Ответить на молитву — почему бы и нет.

Иверр быстро-быстро запихнул в рот булочку, прожевал и продолжил:

— Чем дальше, тем больше он входил во вкус. Если изначально он хотел принести всем благо — восстановить старые границы, вернуть старых богов, возвеличить драконью расу и все вот это вот, приведшее уже однажды в Тройственной Войне, то потом он захотел стать Жрецом-Императором. Возглавить Тройственную Империю, ведь именно он знает, как лучше жить. В телах, которые он подготовил для старых богов, были очень интересные кровные маркеры. Боюсь, что он действительно смог бы подчинить тех существ, что пришли бы на смену нашим богам.

— Существ?

— Не думаю, что это были бы старые боги, — Иверр вздохнул, — но этого и сами боги не знают. Они не чувствуют в себе отдельных частей. Это верховный жрец ночью поведал. Как и то, что опасность миновала. Хотя по всей Империи прокатилась волна, гм, никем не контролируемых чудес. Где-то зацвело то, что цвести не может, потому что ему нечем. Где-то забили родники и, повсеместно, в вещах проснулись духи. Не в каждой вещи, но… Очень много случаев.

— Что ж, надеюсь, Виернарон мертв.

— Более того, — Иверр усмехнулся, — он никогда не переродится. Его душа сожжена Горнилом Душ. Нам удалось взять его почти живым. На то, чтобы удержать его в сознании и выпотрошить мозги ушла целая прорва силы, но никто не пожалел. Ни один культист не ушел от заслуженной награды. Они будут казнены показательно, но ни тебя, любовь моя, ни тебя, Лин, там и близко не будет. Там будут только главы всех, абсолютно всех драконьих родов. И наблюдатели от оборотней и людей.

— Стрясешь с драконов дополнительную клятву? — спросила я.

— Да, — Иверр криво улыбнулся, — это уберет мои, мгм, недомогания.

Лин притворилась, что ничего не расслышала, и, выдержав паузу, как ни в чем ни бывало спросила:

— А что будет с теми, кого он подчинил? Я ведь правильно понимаю, что у тех, шрамированных, не было своей воли?

— Куклы погибли в момент смерти своего хозяина, — Иверр тоскливо посмотрел на стол, — может, поедим уже? Я всю ночь жил мыслями о плотном завтраке.

— Тяжела Императорская доля, — согласилась Лин.

А я не утерпела:

— Что будет дальше?

— Дальше мы укрепим свою власть так, что замок будут населять исключительно приятные, вежливые и тихие драконы, — нехорошо улыбнулся Иверр. — Из этой ситуации я выжму все. Уже начал. А потому после завтрака и до следующего утра я вас покину.

Доев, мой супруг собрался и ушел. И через минуту вернулся с сундучком:

— Зернышко.

Поцеловав меня, он ушел.

А к сундучку подползла ши-тари:

— Оно хочет проснуться. Нужна вода и много магии. Кто там? Кто-то важный?

— Очень важный, — выдохнула я. — Идем, найдем ему место.

— Не хочешь подождать и посадить рядом с замком? — осторожно спросила Лин.

Но я, прекрасно помня характер вишенок, покачала головой:

— Нет. Если это место принадлежит нам, а ши-тари в таких вещах не ошибаются, то тут им и расти.

При посадке мы руководствовались чуйкой моей змейки. Так, в выкопанную яму легла прядь моих волос, несколько слезинок — заплакать было совсем не трудно — и все мои старые амулеты-заготовки. Шшерсель пришлось изрядно попрыгать по столице, чтобы все-все собрать.

— Тут старая Императрица, когда Императрица была не Императрицей, — очень понятно объяснила змейка, — духи придут на этот зов. И путь будет легким.

Лин пожала плечами и, стянув с пальца старое колечко, протянула его ши-тари:

— Это старый семейный артефакт, с его помощью я держала их в узде. Нужен?

Шшерсель приняла его в лапки, прислушалась и кивнула:

— Да. Вещи будут непоправимо испорчены.

— Мне не жаль, — спокойно сказала Лин.

Засыпав ямку с зернышком и вещами землей, ши-тари протянула к небу тонкие лапки и что-то тоненько за свистела. Затем зашипела, а под конец зарычала, как настоящая собака!

Мы с Лин, на всякий случай, отошли подальше. И не зря — выстрелившее из земли дерево отбросило Шшерсель в сторону! Но моя подруга успела перехватить хвостатую помощницу.

— Шшерсель не учла желание духов, — выдала змейка.

А мы с Лин зачарованно смотрели на приземистую, покрытую нежными цветами вишню. Ствол ее был такой кривой и перекрученный, как будто кто-то взял несколько тонких деревьев и сплел из них наше древо. Ветви росли вроде бы вверх, но затем изгибались и тянулись вниз. Таких вишен я еще никогда не видела!

— Ты слышишь? — осторожно спросила я.

Ветерок, заплутавший в ветвях дерева, как будто нес на себе чей-то далекий шепот.

— Все хорошо, — Лин прислушалась, — жди.

— Шшерсель тоже слышит.

Я подошла к дереву вплотную и, коснувшись ладонью коры, прошептала:

— Расти и не торопись, я дождусь.

Мне почему-то казалось, что дух будет один. Но, может, только казалось…

Накрыв не по сезону зацветшую вишню защитным куполом, мы вернулись в дом. Недолго посовещавшись, решили пригласить Вер-Тарну. Я, если честно, соскучилась по молчаливому чаепитию с оборотницей.

Набросав короткую записку, мы отправили Шшерсель в Академию.

— У нас, кстати, скоро защита диплома, — напомнила Лин.

А я вздрогнула — мои записи так и не были приведены к идеалу! Я буду первой Императрицей без диплома!

— Ректор не рискнет тебя завалить, — фыркнула Лин, — ведь тогда ты огорчишься, а от этого огорчится Император и все вот как-то так и пойдет.

— Ректор поднимал щиты над Академией, чтобы не допустить посланных Иверром целителей, — мягко сказала я.

— Так-то целителей, — пожала плечами подруга. — Но спорить не буду.

Вернувшаяся Шшерсель уведомила нас, что перенесет Вер-Тарну с минуты на минуту.

— Двуликая была в воде и пене, — добавила змейка, — кто моется днем?

— Тот, кто испачкался? — предположила я.

А через несколько минут ши-тари переместила подругу и мы узнали, что она, на практике, подорвала котел с особо противным зельем.

— Не сама, — тонко улыбнулась оборотница, — помогли. Ваше Императорское…

— Не нужно, — уверенно произнесла я. — У каждого облеченного властью дракона должны быть те, кто помнит его, или ее, простой госпожой.

— Я хочу быть одной из твоих дам, — Вер-Тарна криво улыбнулась, — по двум причинам. Во-первых, я хочу быть свободной, а в стае с этим сложно. Во-вторых, хочу избежать неприятного брака. Но решение я приняла до того, как меня обрадовали предстоящим замужеством.

— Ты уверена? Тебе могут этого не простить, — осторожно сказала я.

— Простят, — Вер-Тарна хмыкнула, — многое изменилось буквально за несколько дней. Так что скоро оборотниц вне Леса станет больше.

Переглянувшись, мы с Лин на два голоса рассказали о произошедшем. И с изумлением увидели, как сереет наша подруга:

— Я не хочу возвращения старых богов. Они требовали кровавых жертв, они требовали оргий, они… Это откинуло бы стаю назад так сильно, что мы бы уже никогда не оправились.

— Все уже в прошлом, — тихо сказала я.

А ши-тари, молча, подала оборотнице флакон с успокоительным зельем. И та, не сказав ни слова и даже не принюхавшись, молча его выпила. А после разрыдалась.

Мы, ошеломленные успокаивали ее три голоса.

— Я просто недавно получила доступ к семейным архивам, — она вытерла слезы. — Они не написаны, а сохранены отрывками-воспоминаниями. Я прожила несколько ужасающих воспоминаний. Теперь понятно, почему многие из молодых удостоились такой чести. Раньше это скрывалось, но…

— Но среди культистов были и оборотни, — кивнула я. — Кто-то соблазнился старыми порядками, забыв или не зная, о реальном прошлом.

Мне тоже было не по себе от многих и многих ритуалов, что проводили драконы во славу старых богов. Хотя, конечно, оргий не было, уже спасибо. А вот жертвы были.

Так или иначе, а я отправила Шшерсель за гербовой бумагой. Давно было пора поставить на довольство и Лин, и, раз уж так пошло, Вер-Тарну. Во дворец оборотница переедет после сдачи диплома.

— Теперь все будет хорошо, — Лин поманила Вер-Тарну к окну, из которого была видна вишня, — смотри.

— Красиво, — оборотница улыбнулась и тут же нахмурилась, — почему опадающие лепестки выстроились в непристойную фигуру?

Я тут же подлетела к окну и, оценив масштаб трагедии, рассмеялась:

— Потому что мы вышли из всего этого кошмара без потерь! Это Развратник и Скромница, и что из них в итоге вырастет — неизвестно, но очень, очень интересно.

Теперь я поняла, что мои ощущения меня же и обманули — ведь другая часть бесконечно опадающих лепестков стала рукой, которая и прихлопнула непристойность!

«Хорошо, когда все хорошо», хмыкнула я.

И охнула, ощутив неприятное жжение в животе.

Согнувшись в три погибели, я пыталась жестами объяснить подругам, что все в порядке. Но они, впав в панику, трясли Шшерсель и требовали доставить сюда целителя!

— Нет! Перемести Май в дом исцеления! — крикнула Лин.

— Нет! Перемещение может повред…

— Все закончилось, — я со стоном разогнулась и магией ослабила корсет.

А через секунду он исчез, покорный воле Шшерсель.

— Это что? — подруги уставились на мой резко округлившийся животик, — это как?

— Чудо, — я поперхнулась смешком, — вы хоть что-то знаете о драконьей беременности?

— Вы же держите это в тайне? — возмутилась Лин. — Можно?

Я подставила ей живот и принялась объяснять:

— Наши дети, это магия и душа. Именно поэтому я и могу, и должна менять облик с человеческого на драконий и обратно. И летать как можно чаще и колдовать как обычно, а то и больше. Ребенок уже сейчас впитывает в себя мое отношение к миру. Хорошо ли мне, люблю ли я жизнь…

— Это ты говорила, — Лин убрала ладонь, — крепкий какой живот.

— Потому что сейчас внутри меня формируется плодное яйцо. В нем закрылась душа и магия моего малыша. Размер живота не увеличится до восьмого месяца. В первый день девятого месяца живот вновь скачкообразно увеличится, потому что увеличится плодное яйцо. Ведь наступит пора облечь душу и магию плотью, — я развела руками, — увы, не получится ощутить первый тычок, пинок и все то, что так радует людей.

Вер-Тарна тоскливо вздохнула:

— Почему я не дракон? Нам нельзя перевоплощаться. Ну, то есть можно, но с ребенком можно сразу попрощаться. Как и с последующими детьми — перекинувшаяся во время беременности оборотница становится бесплодной.

Мы притихли. А после, выдержав паузу, потащили Вер-Тарну пить чай. Потом мы еще немного погуляли, опять дошли до вишни, где обнаружили, что лепестки-то у нее, оказывается, в форме сердечка!

Затем Шшерсель переправила Вер-Тарну к себе, а мы с Лин устроились в библиотеке. И, к ночи, расползлись по спальням. Надеюсь, что мы с Шшерсель правильно определили гостевой покой и никто не завалится к Лин посреди ночи.

Устроившись под одеялом, я закрыла глаза и провалилась в поверхностный сон. И, среди ночи, услышала как дверь, скрипнув, приоткрылась.

— Тише, это я, — шепнул Иверр и лег рядом, — все прошло проще и быстрее. Подданные вразумлены и усмирены, клятвы взяты.

— Больше никаких приступов? — я коснулась его губ своими.

— Никаких, я… Я пропустил первый рост малыша? — с искренним огорчением спросил Иверр, дотронувшись ладонью до моего подросшего живота.

— Зато ты обеспечил ему безопасное детство, — утешила я его.

— И то верно, — он лег позади меня, положив одну руку под голову, а второй накрыв мой живот, — и то верно. Теперь главное не пропустить рождение.

— Не пропустишь, — фыркнула я.

И так, тесно прижатые друг к другу, мы уснули. Впереди много дел, много рутины, но и счастья тоже будет предостаточно. Мой малыш будет сильным, веселым и счастливым. И, даже если предположить, что он родится с пятнышком цветной чешуи, меньше любить я его не стану!