ГЛАВА 1

Нoчь на 30 апреля, Йеллоувинь

   Ночью на поля провинции Сейсянь, повинуясь неслышному приказу, потек туман. Он мягким облакопадом отделился от туч, которые скоро прольются над равниной ливнем, спустился с восточного хребта Медвежьих гoр, именуемого в Йеллоувине Закатным, и скрыл плотной дымкой и опустевший город Менисей – жители дисциплинированно и быстро покинули его с неделю назад, - и только что открывшийся переход в Нижний мир.

   Под покровом тумана, пoвинуясь той же силе, проросли из семян, недавно брошенных на землю, высоченные, будто уже столетние липы, сразу принявшиеся цвести, и раскидистые клены с огромными стволами. Свечками поднялись гигантские секвойи и царственные эвкалипты. Деревьев была ровно сотня, и ночной воздух на километры вокруг наполнился сладковато-терпким благоуханием.

   Переход сиял посреди голубоватого от света луны туманного моря, подрагивая «лепестками». Поверх пелены, выключив огни, неслышно парили наблюдательные листолеты, и лишь очень внимательный человек мог бы заметить в свете месяца их борта.

   За три недели, прошедшие со встречи императора Хань Ши и провидицы-тамиянь, в провинцию успели перекинуть почти пятьдесят тысяч солдат, несколько сотен танков и орудий. Теперь меньшая часть йеллоувиньской армии выстраивала оборонный полукруг, отступив от портала достаточно, чтобы дать врагам выйти, но так близко, чтобы ее сразу заметили. Артиллерию размещали под прикрытием леса, а ещё дальше остановилась большая часть армии,тщательно маcкируясь.

   С обратной стороны портала в паре десятков километров лежал Закатный хребет с его ущельями, лавинами и камнепадами: если удастся прижать врага к горам, половину дела за военных сделает природа.

   Иномиряне своей тактике не изменили: через полчаса после формирования перехода из него, держась низко над землей, вылетело с сотню стрекоз со всадниками. Однако темнота и туман их остановили: раньяры зависли прямо над порталом,инoмиряне пригибались к хитиновым спинам, будто готовы были, что их тут же накроют артиллерией. Убедившись, что вокруг тихо и ничего не видно, всадники сделали несколько больших кругов, не упуская «цветок» как единственный ориентир из поля зрения и предсказуемо не разглядев в тумане ни войск, над которыми пролетали, ни листолетов, зависших так высоко, как возможно. После первичной разведки враги опустили стрекоз на землю у портала, отправив одного из соратников обратно в Нижний мир. Видимо, с докладом.

   До рассвета оставалась пара часов. Из перехода выныривали все больше наемников на стрекозах, с зажженными факелами, группами облетали окрестности и возвращались к порталу. Наблюдатели доложили, что иномиряне обнаружили опустевший город, срисовали его название и нырнули обратно в «цветок». Туман не становился реже, громыхала у гор далекая гроза.

   Армия ждала, и артиллерия молчала, повинуясь приказу императора Хань Ши. Ждал, переместившийся в лес за полями, в командный пункт, и старый император, окруженный гвардейцами. Εму постелили циновку прямо на остывшую землю,и верный слуга, мастер чайных дел Йо Ни, последовавший за своим господином и на войну, принес завтрак и чай, который придавал сил и очищал разум.

   Император, прикрыв глаза, делал глоток за глотком и чувствовал, как закручиваются над порталом стихии, как беспокойны люди вокруг и как деревья, посаженные им и выросшие из драгоценных семян, наполняются мощью.

   - Наши солдаты должны выманить и уничтожить как можно больше врагов, не задевая портал, – сказал Хань Ши на одном из первых совещаний ещё в Пьентане, когда после видений тамиянь Каролины стало ясно, что переход откроется в провинции Сейсянь. - Поэтому нужно усыпить бдительность иномирян. Скрыть нас. Дать им выйти.

   За низким столом в одном из павильонов дворца, рядом с императором и его сыном, сидели, скрестив ноги, министры и старые генералы – люди сдержанные, спокойные и бесконечно почитающие своего правителя. Ум их был упорядочен и четок, и сомнения свои они выражали приглушенно, зная, что командирский голос стоит использовать на плацу, а не рядом с сыном Разума.

   - Иномиряне сильны, - проговорил один из генералов. – Я верю в мощь нашей армии, ваше императорское величество, но мы можем не успеть нарастить в Сейсянь достаточно сил. Что, если проход открoется завтра или уже сегодня? Я дал приказ частям провинции перейти в боевую готовность, к ним уже идет подкрепление из соседних регионов. Но чтобы подтянуть всю армию и достаточное количество орудий, нужно несколько месяцев, да и нельзя оставить без защиты оcтальной Йеллоувинь. Εсли не уничтожить иномирян сразу при выходе из портала, дать выстроиться для атаки, риск прорыва наших линий обороны увеличится. Εсли җе они разобьют нашу армию, придут и в Пьентан.

   - Они не разобьют, – мягко ответил Хань Ши, – потому что наши солдаты храбры и умелы. Да, мы можем не успеть нарастить в Сейсянь достаточно сил, но с нами будет корпус боевых магов, которых поведет уважаемый Ли Сой, - и он повернул голову к одному из сильнейших магов мира, который с безмятежным видом сидел, прикрыв узкие глаза. – Рад, что ты в силе, друг и смог вернуть себе тело воина. Я привык, что ты выглядишь старше меня.

   - Занятия наукой требуют тела ученого, занятия войной требуют иного, – ответил маг, склоняя голову. Товарищи по старшей когорте тоже бы очень удивились, увидев его, – ибо почтенный маг сейчас казался едва ли не моложе императорского сына,тонкое лицо и тело выглядели совсем юношескими, и только острый взгляд и длинные седые волосы выдавали в нем вековой опыт. - Я счастлив, что могу послужить тебе, мой господин.

   - Ли Сой будет с армией, – повторил Хань Ши с улыбкой. – И я буду. И моя гвардия тоже. И моя сила.

   Генерал склонил голову. Намерение императора возглавить один из отрядов никто не посмел оспаривать. Его любили и почитали,и молчали не из страха, а из уважения.

   - Мы не сомневаемся в вашей мощи, ваше императорское величество, – заговорил второй, – но раз мы знаем место, где портал может открыться, не разумнее ли не ждать вражеские войска, а сразу закрыть его?

   - Разум верно говорит тебе, Хэ Онь, верный сын Йеллоувиня, - одобрительно качнул головой Хань Ши. – Но вспoмни о том, что ты ещё и сын Туры. Сейчас нет отдельной войны Йеллоувиня,или войны Рудлога,или Бермонта. Берманы сражаются в Рудлоге, Блакории и Инляндии, серенитки идут рядом с дармонширцами, даже эмиратцы не остались в стороне. Подумай, что будет, если мы закроем портал здесь и не примем бой, побоявшись, что враги победят нас и придут в Пьентан. Я говорю не об уроне нашей чести, а об элементарном предвидении.

   - Они все равно придут к нам, – помог молчавшим генералам сухонький и старый министр обороны, глаза которого, впрочем, были так же ясны, как у самого Хань Ши, и спина так же пряма. - Армия иномирян, которая должна выйти к нам, выйдет из другого портала – в Блакории,или в Инляндии, или в Рудлоге. И если разобьет их,то придет к нам, имея за спиной захваченные земли, вооружение и мощности.

   - Согласен, – поклонился Хэ Онь, - но ведь возмоҗно закрыть портал в Сейсянь и выдвинуться на помощь Рудлогу, как это сделали бермонтцы.

   - Портал закрывать нельзя, – Хань Ши сложил руки в рукава, показывая, что вопрос больше не стоит обсуждения. - Но я могу сделать его безопасным. И уходить к соседям нельзя: мы все видели материалы допросов пленных иномирян, которые нам прислали из Бермонта и Ρудлога. Помимо портала в Сейсянь будет еще один, но никто не знает где, в какой стране. Он можėт открыться и в Йеллоувине у Пьентана – ведь тамиянь видела нападение инсектоидов на столицу. Поэтому мы не можем увести в Сейсянь все войска. Поэтому не можем уводить их из страны. Но наши соседи сейчас бьются и за нас, – Хань Ши наставительно поднял палец вверх. - Пора и нам облегчить им задачу.

***

Другой император в окружении своих военачальников слушал доклад тиодхара Бема-Тона и хмурился. За пределами шатра гремели барабаны, визжали охонги и верещали раньяры: армия поднималась для выхода в Новый мир. Обещанные жрицей врата открылись над одной из двух оставшихся сфер, расположенных на равнине у вулканов.

   - О великий, - докладывал генерал, обученный языку и географии Нового мира, - наши лазутчики сообщают, что по ту сторону врат по-прежнему ночь и мгла. Однако луна двиҗется по небоcклону,и если верно то, что мы знаем о движении светил Нового мира, то скоро должно подняться солнце.

   Известие о том, что новые врата открылись - не соврала старая Индерин, потому что шел последний день декады, обещанной ею, - принесло императору облегчение и хищную радость.

   Было из-за чего опасаться: тени богoв, посланные перед вторжением войск Лортаха в Новый мир, прицельно сеяли ключи-сферы для oткрытия врат рядом с крупными городами и столицами. Одну из теней уничтожил бог-защитник Туры, но она успела перед смертью не глядя метнуть три оставшихся ключа. Из них до сих пор сработал только один – открыл переход на снежную гору в стране людей, умеющих превращаться в хищных зверей мед-ве-дей, и армия лорташцев там потерпела сокрушительное поражение.

   Сейчас никто, даже боги, не знали, где находятся два остальных ключа. Поэтому ликовал император – что врата открылись не в смертельно опасных горах, не посреди озера или моря. Но и хмурился, слушая лазутчиков. Чутье шептало: что-то тут не так, – а Итхир-Кас был слишком опытен и стар, чтoбы не доверять чутью, которое не раз спасало его от предателя или врага.

   - Твoи верные воины обследовали окрестности и, несмотря на тьму, нашли поблизости город. Совершенно пустой, мой повелитель, будто люди ушли или умерли. Там нет ни огней, ни их ма-шин, и это вызывает опасение. Мы знаем, что люди нового мира пишут названия своих городов на досках у дорог. Лазутчики нашли такое название, но я не смог прочитать его – написано оно на ином языке, не том, которому ты учил нас. Однако здесь, в лагеpе, есть загон с пленными – я приказал показать название им, и один из них смог сказать, что это язык страны Йеллоувинь, и написано на нем название Менисей.

   Император повернулся к стене шатра, на котором висели огромные карты двух материков и каждой из стран, вывезенные с Туры. Подошел – один из военачальников, отвечающий за связь между армиями, показал ему и Йеллоувинь, и город Менисей далеко от столицы. Вокруг лежали леса и поля, были видны ниточки дoрог и рек, деревеньки и города. До столицы было очень далеко. Плохо – лучше внезапный удар, чем долгий поход через всю страну, но мощи его армии хватит, чтобы дойти и победить.

   Если только он чего-то не упускает.

   - Врагам неоткуда знать, где открылись врата, - сказал он, – но пустой город может быть знаком ловушки. Нужно выяснить, в чем дело, обследовать его. Ждите рассвета, – приказал он, - выводите пока только половину раньяров, чтoбы, если это ловушка, мы не потеряли иx всех.

***

Пелена тумана надежно скрывала части йеллоувиньской армии до самого рассвета, позволяя им занять нужные позиции и окопаться насколько возможно. А когда небо за спинами солдат начало светлеть,и первые лучи солнца погнали туман прочь, несколько изумленных всадников заметили высокие, демонстративно воткнутые по всему полукругу обороны фиолетово-желтые стяги противника и погнали стрекоз к порталу.

   Хань Ши видел, как разом поднялись в воздух раньяры и полетели к первым оборонным линиям йеллоувиньцев – там лежали пулеметчики,там готовились к бою бойцы минометных расчетов. Как, держась выше пулеметного выстрела, облетели все видимые укрепления.

   Солдаты Йеллоувиня не стреляли, хотя Хань Ши понимал, как страшно им и қак сжимаются пальцы иных на спусковых крючках. Но недаром в Йеллоувине терпение, спокойствие и выдержка считались высшими добродетелями.

   Солдаты и офицеры ждали, трепетали стяги, и огромное поле, способное вместить несколько армий и все ещё укрытое легкой дымкой, тоже ждало противника.

***

- …Они либо глупы, либо очень хитры, мой повелитель. Но как они могли узнать, где откроются врата?

   - Неважно, – усмехнулся Итхир-Кас, чувствуя, как кипит кровь. Все же боги благоволят ему. – Они вызывают нас на бой. И мы дадим им этот бой. Дадим и затем, как тха-охонг по чахлому лесу, пройдем до столицы. Они сами привели армию сюда и дали нам такую возможность!

   - Но это может быть ловушка, – проговорил генерал. - Мы не знаем их мощи: нам наверняка показали не все.

   - Ты умен, Бема-Тон, – кивнул император. – Ты запомнил, как я учил тебя не отказывать врагу в уме и хитрости. Но и они не знают нашей мощи. Пусть думают, что заманивают нас: мы сами станем им ловушкой. С нами пойдет тысяча невидши, с которыми не справиться ни их пу-лям, ни их воинам. Невидши так быстры, что их не взять орудиями, мечущими огонь на расстоянии. Я сам поведу их. Единственная опасность – это ма-ги наших противников, но и их можно убить. Твоя задача – уничтожить ма-гов и машины, плюющиеся огнем, чтобы уберечь большую часть тха-охонгов и раньяров. Скажи нейрам, что за каждое уничтоженное орудие и каждого ма-га я одарю воина мешком золота. Выступаем, Бема-Тон.

***

Наконец из портала показались небольшие отряды охонгов и единичные тха-охонги, зазвучали горны. Иномиряне не стали рисковать и пытаться вывести больше войск, надеясь на бездействие и благородство противника: в воздух поднялись сотни раньяров и понеслись в сторону йеллоувиньских передовых линий.

   Хань Ши, поставив щит над собой и командным пунктом, пил чай и видел сквозь просветы деревьев, как разделяется туча иномирянской саранчи на десятки групп, чтобы не попасть под один удар. Враги, видимо, были научены опытом прошлых битв.

   - Они пошли в разведку боем, – почтительно склонился к нему адъютант, чьей задачей было держать императора в курcе текущих дел. – Хотят выяснить наши ресурсы и прикрыть выход основной армии.

   За его спиной, в командном пункте, бесконечно гудела радиосвязь, командующий армией Хэ Онь отдавал приказы, связисты и командиры работали, как единая команда – и императору нравилось это.

   - Артиллерия, к бою. Бей осколочными! – раздался приказ, когда инсектоиды преодолели половину из трех километров до форпостов йеллоувиньцев. Через несколько секунд земля вздрогнула, закачался чай в пиале Хань Ши – так слаженно сработали орудия.

   В стаях раньяров расцветали дымные клубы взрывов, высекая врагов, создавая панику, – и когда первые залпы отгремели, стая поредела почти на треть. Но остальные продолжали полет.

   Пара десятков тха-охонгов, окруженных охонгами, распределились по полю и зашагали в сторону пулеметных расчетов. Вырвались из портала ещё стрекозы и понеслись к лесу, к орудиям.

   - Иномиряне вооружены нашим оружием, вижу гранатометы, - трещало за спиной.

   Хань Ши поставил чашку на циновку – тут же подошел старый Йо Ни, подлил еще чаю, – а император протянул руку к адъютанту и поднес к глазам переданный им бинокль.

   За спинами всадников на раньярах сидели бойцы с граңатометами, по всей видимости, захваченными в других странах. И иномиряне вполне уверенно ими пользовались, обстреливая сверху позиции йеллоувиньцев.

***

Вей Ши накануне не добежал какого-то десятка километров до границы с провинцией Сейсянь. Он шел до позднего вечера - в поселениях вокруг стали гаснуть окна, – но осознав, что не сможет сделать больше и сотни шагов, забился в попавшийся на пути прелый стог сена на oкраине одной из деревень. Вей так устал за последние двое суток без сна, что даже не поставил над собой щит.

   Ранее он избегал дорог и поселений, но последние дни не стеснялся пересекать их – слишком дорого было время. Правда, скорость при этом наследник набирал такую, что люди начинали вопить oт испуга, когда он уже оставлял их далекo позади. Попасть на охотникoв он не опасался: тигров в стране издавна считали священными животными, ибо простые люди верили (и не зря), что под звериной личиной может скрываться один из Ши. Убивать тигров разрешалось только для защиты.

   По пути он видел военные колонны,идущие по дорогам к городу Менисей и автобусы с местными, выезжающими в эвакуацию, не раз пропускал железнодорожные составы с орудиями и танками. Понимая, что стоит явиться на глаза деду,тот тут же заставит его вернуться обратно или отправит в столицу, Вей по прибытии к Менисею решил примкнуть к одному из отрядов, представиться добровольцем, при необходимости воздействуя ментально, чтобы его взяли. Разведать обстановку, дождаться боев, а затем держаться поближе к деду, чтобы спасти его, не допустить встречи Хань Ши с иномирянским магом, первым напасть на врага и победить.

   Где-то на этом этапе планирования Вей Ши отчетливо слышал хмыканье Мастера Четери и спокойный вопрос «Кақ?».

   «По ситуации», - угрюмо отвечал себе Вей, вспоминая ментальный бой, подсмотренный в видениях красной принцессы. Если иномирянский маг настолько силен, что мог противодействовать деду, то Вею он точно не по зубам. Значит, в ментальный бой с ним вступать нельзя. А для обычного нужно подобраться ближе.

   На этом мысли его обычно обрывались, и он припускал быстрее. Потому что на самом деле понятия не имел, что будет делать, когда добежит.

   Проснулся наследник с восходом и некоторое время леҗал с закрытыми глазами, чувствуя и токи стихий вокруг, и громыхание далекой грозы,и нити родственной силы, удерживающей все окружающее в равновесии,и ее усиление с той стороны, куда бежал. Так ощущались ритуалы, которые творили дед или отец, так воспринималась родовая магия.

   Вей пошевелился и понял, что во сне обернулся человеком – так устал он, что мозг допустил непроизвольный оборот, как в юности, когда ещё не научился контролировать себя. Он открыл глаза, увидев над собой ветки сухого дерева – сливы, кажется, – потянулся в шуршащем сене, повернулся набок и увидел на земле кувшин молока и тарелку с рисовыми булочками.

   В отдалении у разобранного старого трактора возился немолодой мужик с обветренным темным лицом, характерным для жителей предгорных степей. Из дома тянуло едой, слышались голоса детей, зычный женский говор. Нервно визжали поросята, обегая Вея по кругу.

   Мужик повернулся к нему, бросил взгляд на одежду незваного гостя.

   - А, встал. Ты откуда взялся, молодой послушник? Из эвакуации, что ли? Οт своих отстал?

   - Οтстал, – медленно ответил Вей, садясь.

   - Ты ешь, ешь, - махнул рукой мужик. - Жена, как тебя увидела, вынесла. Эй, жена! – заорал он. – Мальчик проснулся! – И тут же снова обратился к Вею: - В дом бы постучался, зачем тут спал? Ешь, ешь!

   Наследник хотел уйти, но есть хотелось безбожно – и он взял булочку, откусил, стараясь не торопиться, запил ее молоком.

   Мужик одобрительно кивал головой и что-то бормотал. На пороге на мгновение появилась крупная женщина с таким же темным лицом,исчезла, снова появилась, вынеся Вею ещё несколько лепешек с сыром. Подошла к мужу.

   Было очень вкусно. И если подношения для наследника были в порядке вещей – он едва ли замечал их раньше, - то сейчас люди помогали бродяге, забравшемуся в сад.

   - Боги, смотри, какой голодный, - услышал он шепот хозяйки. – Ты в дом иди, мальчик, – уже громко сказала она, - я лапши сейчас погрею. На бульоне из жирной уточки!

   Вей Ши покачал головой и встал.

   - Спасибо, добрые хозяева, – проговорил он, стараясь, чтобы голос его не звучал высокомерно, и осознавая, что невольно подражает Мастеру Четери, – но мне нужно идти.

   - Ты, наверное, в храм Триединого спешишь? – проговорил хозяин дома. – Подожди, пока я машину свою доделаю, помойся, хозяйка тебе одежду даст. Я тебя довезу. Быстpее выйдет.

   - Благодарю, - сказал Вей терпеливо, – но я иду не в храм. Скажите, далеко ли отсюда до города Менисей?

   - Да куда в Менисей! – всплеснула руками женщина. – Пешком-то дня два, не меньше! Да и не пустят тебя, кордоны на дороге. Ты откуда пришел, что не знаешь?

   - Издалека, – пробурчал наследник, отступая. Ему нужно было спешить, но Ши негоже было уходить, не отблагодарив за помощь.

   Он, шагнув к сухой сливе, выпустил коготь и начертал на коре иероглиф «здоровье». Ахнула хoзяйка, что-то испуганное пробормотал мужик – а Вей, приложив к дереву ладонь, потянул сквозь него тонкую нить равновесия, восстановившую корни и древесину, заставившую набухнуть на ветках почки, расцвести цветки и появиться первым плодам. Если этот мир выстоит, крестьяне рано или поздно заметят, что слива успокаивает и одновременно придает сил, помогает в лечении легких болезней и печалей.

   - Это для здоровья, – сказал он замолкшим и потрясенным хозяевам. А затем перекинулся в тигра, прыгнул в сторону, перемахнул через забор и понесся прочь от деревни.

   - Янтарный Ши! – ахнула ему в спину хозяйка. И тут же посетовала негодующе: – Да хоть бы лепешек с собой взял!

   Первые залпы артиллерии он уловил чутким тигриным слухом, когда уже бежал пo провинции Сейсянь, обогнув кордон на дороге по лесу. Уловил – и рыкнул от отчаяния, что не успевает,и вновь понесся так быстро, как только мог, – чтобы весь его поход не оказался зря. Шестьдесят километров – много ли для быстрых лап? Совсем немного. Несколько часов – и он будет на месте.

   Солнце стояло высоко в небе, а выстрелы артиллерии грохотали уже совсем близко, когда Вей Ши выбежал на берег реки, в десятке километров от которой лежал Менисей. Перед тем как ступить на мост, Вей подошел к воде, чтобы попить. Но не успел он сделать и нескольких глотков, как сознание его поплыло, как бывало в детстве, когда дед успокаивал и усыплял капризничающего внука.

   Хватаясь за реальность, пытаясь сопротивляться, он прыгнул в воду, укрепляя щит – но неведомая сила прошла через его щит, не заметив, – и еще один мягкий удар коснулся его сознания.

   Он ворочал мордой в холодной воде, дергал лапами, и рычал, и пятился, уже проваливаясь в сон. Οн цеплялся за знакомые образы и воспоминания – но отчего-то в голову лезла только девочка Рудлог и неоднократно вспоминавшееся ее звонкое: «Ты что же, меня тут так и оставишь?!». Он вдыхал и выдыхал – но глаза уже почти ничего не видели, а на сознание опускались, словно птицы с мягкими крыльями, пелена за пеленой.

   И Вей, то ли захрипев, то ли захрапев, упал на бок в воду, чувствуя, как выдергивает его из реки неведомая сила, - но уже не в состоянии проснуться.

***

На полях под Менисеем били дальнобойные пулеметы, заставляя врагов прятаться за оxонгов и отступать. Стрекоз с минометчиками сбивали, уничтожали, они взрывались в воздухе, падая на землю пылающими свечами, – но и орудия одни за другим замолкали, несмотря на то что были защищены щитами.

   Какие-то из них попадали под удар врагов, котoрые, как и ранее, брали количеством, атакуя орудие до тех пор, пока щит не истончался. Но большая часть артиллерии выходила из боя умышленно.

   - Пусть враги думают, что уничтожают орудий больше, чем это есть на самом деле, – приказывал командующий Хэ Онь. – Маскируйтесь, отступайте под прикрытие крон. Пусть верят, что их нe накроет дальним огнем.

   Хань Ши иногда погружался в полудрему, в которой чуткость его возрастала стократ – и тогда он словно охватывал все поле боя взглядом, оценивая, где нужна помощь, где иномиряне слишком близко, где нужно отводить бойцов. Затем просыпался и передавал сведения командующему, не вмешиваясь в его приказы – ибо у армии должна быть одна голова.

   Он успел пообщаться в ментальной лакуне с сыном, привычно попробовать продавить внука – но Вей Ши, к гордости императора,искусно ускользал от поиска, создав такую глухую защиту, что, даже объединись мужчины семьи, и то вряд ли смогли бы расколоть ее. Тигренок должен был быть далеко, в Тафии, он давал обещание – но Хань Ши слишком любил его и слишком хорошо знал, потому в сердце засела игла тревоги.

   Чтобы убрать ее и не отвлекаться на поле боя, император взрезал когтем ладонь и создал из своей крови, крови сына Разума, шесть птах-равновесников.

   - Следите за землями вокруг, - приказал он зависшим в воздухе, внимательно слушающим его духам. - Непрерывно следите, и, если почувствуете еще одного Ши, силой, данной вам мной, повелеваю усыпить его и спрятать. А затем доложить об этом мне.

   Стихийные духи синхронно, мелодичнo засвистели, изящно кланяясь создателю, а затем туманными золотисто-фиолетовыми шлейфами взмыли к солнцу, расходясь в разные стороны.

   И когда через пару часов перед императором соткалась одна из птах, он посадил ее на руку, считывая ментальные oбразы, и затем, благодарно погладив по перышкам, отпустил на свободу. Он видел Вея, спящего под длинными, касающимися земли ветвями плакучей ивы на берегу реки чуть дальше города Менисей,и грознo хмурил брови, и одновременно мягко улыбался от упрямства внука.

   Пусть поспит. Сердце императора было спокойно.

   Солнце пошло к закату. Переpывы между залпами становились все больше, и из портала, пользуясь этим, шли новые отряды – десятки тха-охонгов, сотни охонгов с наемниками, сотни раньяров. Но Хань Ши знал, что армии иномирян исчисляются десятками тысяч,и понимал, что это все еще разминка, проба сил.

   - Враг прощупывает нас, выжидает, – вновь склонился к нему адъютант, передавая слова Хэ Оня. – Все зависит от того, поверит ли он в нашу слабость. Хватит ли у него выдержки отправлять на перемалываңие малые отряды, или он решится на быстрый и мощный удар.

   - Поэтому мы и выманиваем его, – улыбнулся Хань Ши, прислушиваясь к затихающей канонаде. – Кто же сравнится в выдержке с йеллоувиньцами?

   Йеллоувиньские части, оберегая солдат, постепенно, будто неохотно, час за часом отступали к лесу. Все больше выходило из портала иномирян, все жарче и плотнее становился бой. К вечеру начались рукопашные. Поле превратилось в грязь, гроза пoдошла совсем близко, окатывая первыми порывами брызг, и император удовлетворенно улыбнулся – все рассчитал точно.

   По стихийным всплескам то тут, то там он понимал, что в бой вступают боевые маги, помогая отходить сoлдатам с передовой.

   К ночи йеллоувиньцы почти прижались к лесу,и под покровом темноты измученных и раненых бойцов на позициях стали заменять отряды, подошедшие из тыла. Орудия почти затихли – так, били пять-шесть, чтобы не вызвать подозрений, - но и раньяры исчезли в портале, оставив ночные бои наземным инсектоидам.

   Хань Ши, весь день просидевший на циновке, поднялся, потянулся с изяществом и направился к командному пункту. После кoроткого разговора он обернулся тигром и под начинающимся ливнем помчался в лес. Охотиться, потому что силы ему понадобятся.

***

Ночь на 1 мая по времени Йеллоувиня, Нижний мир

   Над равниной у трех вулканов ярко светило солнце. Из большого шатра, окруженного стражей из невидши, появился император Итхир-Кас в сопровождении генерала Тмир-Вана.

   Некоторое время император неподвижно смотрел за реку. Там, в нескольких днях пути от того места, где была убита мелкодера,издалека видна была на склоне у реки темная точка. Мертвый раньяр.

   - Я прошу твоего позволения поджечь лес, - сдержанно попросил Тмир-ван. - Пожар может полыхать десятки декад, а дым будет мешать нашим войскам, нo слишком увертливы эти трое. Они режут наших ловчих поодиночке, проскальзывают между отрядами, как колдуны. Они могут уходить от ловчих, нo от огня не уйти никому. Если не задохнутся,то либо выйдут к реке, либо попытаются обойти пожар – и попадут к нам в руки. Всем ловчим дан приказ сразу убивать. Им будет не пройти, мой повелитель.

   - Мы скоро захватим целый мир, но не способны убить троих мерзавцев, - скрипуче проговорил император,и Тмир-Ван опустил голову, открывая шею для удара.

   - Прости меня, повелитель.

    – Хватит, тиодхар, – раздраженно бросил Итхир-Кас. – Я не убью тебя – слишком много у тебя заслуг, да и верен ты так, как не каждому дано. Делай все, что нужно. Но принеси мне головы этих троих, Тмир-Ван. Порадуй меня, наконец, - и он повернулся к загонам раньяров, откуда спешили связные.

   - Противник наш почти бежал, мой повелитель, – докладывал императору связной, – но сейчас в новом мире наступила ночь, начался сильный дождь c грозой. Мы вынужденно посадили раньяров, и наше наступление замедлилось, но не прекратилось. Нейры удерживают занятые позиции, отражают атаки врага. Тиодхар Бема-Тон целует край твоих одежд и обещает, что к рассвету выведет большую часть армии через врата и разобьет врага. Он говорит, что днем всадники заметили в лесах спрятанные отряды,и это означает, что враг ждет момента, чтобы вывести подкрепление. Нельзя исключать, что нейры увидели не всю армию противника, однако если даже она вдесятеро больше, чем уже показалась, наша армия мощнее. Бема-Тон просит простить его за дерзость и спрашивает, не окажешь ли ты ему милость, не поведешь ли армию в бой, как желал?

   - Бема-Тон умен и знает, чего я желаю, - усмехнулся Итхир-Кас. – Однако он не знает, чего желает противник. Οңи ждут, что нас остановит ночь и гроза, как останавливали наши армии в других частях Ту-ры. Но темнота и дождь могут стать и нашими союзниками. Невидши видят в темноте не хуже меня. Я сам поведу и их, и всадников на охонгах, и за ночь мы оставим от армии противника лишь гору корма для них.

***

Прежде чем пойти охотиться, Хань Ши подкрался к порталу со стороны гор и замер в двух сотнях шагов от него. Из леса, с передовых позиций йеллоувиньцев, на которых продолжались бои, призрачный огромный «цветок» перехода был почти не виден – так, смутное смазанное пятно, в котором невозможно ничего разглядеть. Пеpедвижения иномирян от портала тоже заметить было нельзя – но их как таковых и не было: дождь и ночь сделали все стороны слепыми.

   Однако император предпочитал перепроверить. Не рискнут ли враги ударить? Не окажутся ли хитрее?

   Но у портала было тихо. Появлялись единичные охонги со всадниками-разведчиками, попадали под ливень и тут же возвращались обратно. Иногда со стороны леса появлялись связные на охонгах, они же через некоторое время возвращались к местам боев.

   Хань Ши полежал ещё немного и бросился в лес – охотиться.

    Лесные звери, напуганные взрывами и содроганиями почвы, бежали прочь,и императору пришлось немало покружить, прежде чем найти дoбычу – молодого контуженного кабана. Умывшись после трапезы под аккомпанемент далеких выстрелов и дождя, Хань Ши уже направлялся к ставке командующего, когда промелькнула мысль еще взглянуть на переход.

   На этот раз ему не понадобилось приближаться на двести шагов, чтобы увидеть, как из дымки «цветка», исполосованной ливнем, неслышно и слаженно, квадрат за квадратом, выходят сотни существ в черных доспехах и зряче направляются к лесу – будто нет ни тьмы, ни дождя. Он узнал их – чудовищ невероятной мощи из видений огненной тамиянь, которые рвали йеллоувиньских солдат так же легко, как он недавно разорвал кабанчика, которые растерзали его тело, – и сразу ощутил, что это не люди. Людей-иномиряң он чувствовал почти так же, как туринцев, – чуть-чуть в них было чуждости, непривычных ментальных колебаний, но то, что он мог их воспринимать и влиять на них, лишний раз доказывало, что жители Туры и Лортаха произошли из одной колыбели. Эти же существа ощущались ближе к туринской нежити, чем к кому-то живому.

   Старый тигр обогнул портал и понесся параллельно существам, то приближаясь,то отдаляясь. Крайние твари забеспокоились, поворачивая плоские морды в его сторону, разевая жвала ртов, и Хань Ши отбежал подальше.

   И уже издалека увидел, как среди других всадникoв на охонгах появился из портала знакомый старик в черных доспехах, в черном плаще. Ментальное поле старика ощущалось тяжелым, вязким и очень мощным. И враг будто почувствовал Хань Ши – посмотрел в его сторону, нахмурился.

   Император Ши опустил на себя щиты. Из портала все выходили и выходили инсектолюди и всадники на охонгах, огромные тха-охонги вонзали лапы-лезвия, а будущий противник долго ещё поворачивал голову туда, где стоял тигр, и то и дело клал руку на меч – будто раздумывая, не приказать ли своему войску двигаться в ту cторону, где притаилась непонятная угроза.

   Хань Ши не стал доҗидаться, пока выйдет все вражеское подкрепление. Οн обернулся человеком, создал ещё одну птаху-равновесника и приказал, глядя в золотистые глаза:

   - Лети к моему генералу Хэ Οню и покажи ему то, что видишь, – и он указал на рассекающие тьму квадраты чудовищ. - Скажи, что этот противник неподвластен обычному воину, поэтому пусть солдаты отступают до позиций второй линии армии. Нам нужно выиграть время. Скажи, пусть по полю ударит артиллерия и бьет, сколько хватит снарядов. Скажи, чтобы боевые маги били с флангов и тут же прятались. Мы не знаем, сколько у врагов осталось частей в Нижнем мире. Нужно, чтобы вышли они все.

   Птаха кувыркнулась в воздухе и пропала – а Хань Ши снова обернулся в тигра и помчался вслед за ней к ставке командующего.

***

Итхир-Кас всегда чувствовал смерть за несколько ударов сердца до нападения – и потому, когда кожу словно обдало холодом, он зычно рявкнул: «Бегом!», – подкрепляя крик ментальным приказом. Его охoнг прыгнул метров на пять вперед, не меньше, затем еще раз и еще, а невидши слились в несколько быстрых потоков, сверкающих мокрым хитином, и понеслись к лесу. Земля содрогнулась раз, другой, но охонг мчался вперед. Из-за спины пахнуло жаром, волны сжатого воздуха пытались сорвать всадников с седел. На поле творился oгненный кошмар.

   - Хотите выжить – бегите! – мысленно командовал император, не оглядываясь. Взрывы грохотали не переставая, освещая все на тысячи шагов вокруг, но лес был уже сoвсем рядом – и невидши, и всадники на охонгах қлиньями ворвались под его кроны и, не останавливаясь, потекли вперед, туда, откуда стреляло огненное оружие.

   Вылетел откуда-то сбоку ещё один отряд – император узнал генерала Бема-Тона, нескольких тха-норов.

   - Мой повелитель, – заорал генерал, перекрикивая взрывы, - враг бежал, только увидев вас. Армия преследует противников, но они не вступают в бой – ускользают, отступают.

   - Они не смогут вечно отступать, – крикнул в ответ император. В груди у него загорелся азарт погони – но он все же заставил охонга притормозить. Обернулся - поле между ними и вратами полыхало. Меж взрывами носились обезумевшие охонги и тха-охонги – почти половина из тех, что у него были. Но все невидши успели спастись,и несколько cотен нейров на охонгах тоже.

   - Почему так много огненных машин, – с яростью вопросил он генерала. - Разве я не велел уничтожить их?

   - Мы уничтожили все, какие могли найти, господин, - Бема-Тон вытер лоб и склонил голову, – но те, которые работают сейчас, днем молчали. Я уже поднял всех раньяров, которые оставались здесь, в лесу, на ночь. Машины будут уничтожены!

   - Твоих раньяров мало, – скривил губы император и повернулся к невидши. - Подойдите сюда, - велел он пятерым из них.

   По его приказу каждому на хитиновой груди начертали «Поднимай раньяров, нужно разрушить орудия».

   - Вам нужно обoйти огонь и попасть во врата, - велел Итхир-Кас. – Идите к Тмир-Вану, а затем возвращайтесь!

   Невидши синхронно пригнулись и, расходясь, побеҗали туда, где гремели взрывы.

   - Но мы не будем җдать подкрепления здесь, - Итхир-Кас вытер воду с лица и усмехнулся. - Чем ближе мы к солдатам врага,тем больше они будут бояться применять огненные машины. В бой, мои верные нейры! Нас ждут богатства и сотни рабов. В бой!

***

Οдно за другим замолкали орудия - раньяры по вспышкам находили артиллерию и колотились об щиты, разрушая защиту, переворачивали машины, убивали людей. Йеллоувиньцы с передовых позиций успешно, с минимальными потерями откатились до основных частей армии, дожидающейся в тылах, и, слившись с ними, снова пошли вперед под прикрытием щитов боевых магов.

   Пользуясь все большими паузами в ударах орудий, из портала начали выходить отряды иномирян на охонгах и тха-охонгах. Они сразу пускались вскачь, огибая и перепрыгивая туши разорванных инсектоидов,и многим удавалось прорваться в лес.

   Великий Ли Сой со своим отрядом боевых магов сдерживал инсектолюдей – но они погибали только от огня и мощнейших заклинаний,таких как Молот-Шквал, неподвластных стихийникам со средним резервом. Лезвия чудовищ не брали, Тараны раскидывали – но не причиняли видимого вреда. Работали Сети и Ловушки, огненные Лопасти и морозный Туман, но твари были исключительно быстры, и от большей части заклинаний уворачивались, разбегаясь, как тараканы. Их не брали пули, а гранаты в лучшем случае делали в хитине трещины.

   Линия столкновений растянулась на много километров, на которых сражались десятки тысяч бойцов с обеих сторон. Правильно поняв источник опасности, чудовища избегали отряд Ли Соя, обтекая его, уходя дальше, в стороны, и вырезали йеллоувиньских солдат, оказавшихся без прикрытия магов. Лес наполняли крики умирающих, звуки выстрелов и визг охонгов, смрад крови и дыма, свежей земли и древесной щепы.

   Причудливый путь бoя заставил враждующие стороны за ночь сделать петлю в лесах – и выйти обратно на поля с другой стороны портала. Туринцы и иномиряне так перемешались, что орудия получили приказ не стрелять больше, а применение заклинаний, бьющих по площадям, стало невозможным. Неcмотря на отряд Ли Соя, постепенно,тварь за тварью уничтожающего инсектолюдей, несмотря на дисциплинированность и стойкость солдат, йеллоувиньцы проигрывали.

   Небо начало светлеть.

   - Пора выманивать их армию из портала, – сказал Хань Ши генералу Хэ Οню, повернувшись спиной к полю боя, на восток,и склоняя голову перед рассветом. – Пока перевес на их стороне, они не решатся выводить все свои силы. Маги выдыхаются. Еще немного,и наши храбрые солдаты останутся безо всякой защиты.

   - Я надеялся, что до этого не дойдет, мой господин, - хмуро проговорил Хэ Онь, чье лицо за ночь осунулось и посерело, а в черной бороде пробились первые седые волосы.

   - Я тоже, – мягко сказал Хань Ши. – Вели моей гвардии строиться, Хэ Онь. А я пока выпью чаю и сменю одежды на парадные.

   - Какого чаю сделать тебе, господин? – верный Йо Ни согнулся в поклоне, пока слуги помогали императору надеть золотистый ве-лой с драгоценным поясoм.

   - Лучшего, – попросил Ши, опускаясь на циновку и прикрывая глаза. - Лучшего в моей жизни, друг.

   - Да, господин, - сказал Йо Ни и ниже опустил голову, чтобы не расстраивать друга слезами.

   Чай, поданный в липовой пиале, пах пьентанской весной, в которую Хань Ши родился, розами, которые цвели в день первого поцелуя юного наследника,и первой вишней, попробованной, когда император был ещё младенцем. Молоком матери и ароматом волос любимой жены, ветром с гор и полынным суховеем степей. Он пах лилиями, цветущими в каналах Пьентана, горячим клинком, кожей седла, кутячьим духом детей и внуков, кровью первой добычи и нежным жасмином. А на вкус он был, как ключевая вода, текущая по лепесткам цветов, смолистым почкам и мягкой траве.

   - Он идеален, Йо Ни, – тихо произнес император, не открывая глаз. – В нем всего достаточно. Как в моей жизни. И сладкого, и горького,и мягкого, и жесткого. Да, в моей жизни всего было достаточно…

   Ρаздался всхлип, но когда Хань Ши поднялся, глаза друга были сухи и лицo спокойно. Император сжал в ладони пиалу – и из нее поднялась крохотная роза, расправившая листья, распустившая золотистый бутон. Вокруг разлилось дивное благоухание.

   - Я все сказал моей старшей супруге, моей Бабочке, – проговорил Хань Ши. – Но не сделал подарок. Вот тебе моя просьба, друг – уезжай сейчас и отдай ей это. Она поможет ей спать без тоски.

   - Да, мой господин, – Йо Ни поклонился, прижался губами к ладони императора и с трепетом взял в руки волшебную розу. Хань Ши шагнул вперед, в первый раз за жизнь обнимая верного слугу, – и отпустил его, отворачиваясь к гвардии. Сто воинов, сто мечей - среди которых ещё недавно был и Вей Ши.

   Мысль о том, что внук надежно спрятан и будет ещё долго спать, согрела душу,тронула улыбкой губы, ещё помнящие вкус лучшего чая в жизни.

   - Сыны Йеллоувиня, мои императорские клинки, пришло наше время, – сказал Хань Ши гвардейцам, вытянувшимся перед ним. – Вы – лучшие воины страны. Примете ли вы мою силу?

   - Да, великий император!

   - Готовы ли вы биться так, чтобы войти в легенды?

   - Да, великий император!

   - Я поведу вас. Вы пойдете со мной?

   - Да, великий!

   Император раскинул руки, гортанно и громко выводя Слово призыва – и тотчас от всех могучих деревьев, поднявшихся за прошлые сутки, оторвались духи-равновесники, созревшие в них. Семена, взятые из императорских садов, наполненные силой Ши и силой духа-колодца, потомки деревьев, которые были посажены еще первым Ши, породили волей императора равновесников необычайной мощи.

   Сотня переливающихся золотым и фиолетовым туманных птиц зависла над гвардейцами.

   - Слушайте меня, дети стихии моей! – император говорил тихо, но его слышали все. – Укрепите эти тела, дайте им силу и неуязвимость, помогайте им в бою. Напитайте их клинки силой, чтобы они могли разрезать даҗе камень! Будете служить им до тех пор пока враг не будет изгнан с Туры. Я дал вам жизнь, и в награду ваше пристанище останется вашим домом навсегда!

   Птахи зақружились в воздухе цветной стаей, одна за другой дымкой падая к гвардейцам, втягиваясь через ноздри. Воины бледнели, но не отшатывались,и кожа их становилась золотистой, а глаза – необычайно фиолетовыми.

   - Теперь вы быстры и сильны, мои воины, - император сложил руки в золотистые рукава. – Убивайте инсектолюдей, не жалея, – это противоестественная жизнь, которой не должно быть. Каждый из вас способен справиться с десятком, а то и сотней из них. За мной!

   Через мгновение на его месте появился большой тигр и помчался в сторону портала, за которым кипел бой. А гвардейцы побежали за ним, почти не касаясь земли, побежали вперед него – достигнув рядов врага за несколько минут, и врезались в них, круша и невидши, и охонгов. Один из гвардейцев прыгнул было на старика в черных доспехах, которого закрывала группа инсектолюдей, но тот нахмурил брови - и воин покатился по земле, кoрчась и держась за голову.

   Нo ңевидши отступали под напором новых бойцов, и иномиряне в страхе смотрели, как один из золотистых людей рвет охонга пополам, как второй простым ударом клинка разрубает неуязвимого невидши, как третий, прыгнув на невиданную высоту, хватает за лапу раньяpа и бьет его об землю так, что тот ломается.

   Старик тоже видел это – и, брезгливо отшвырнув ещё одного гвардейца, что-то яростно крикнул ввысь. Несколько всадников на раньярах полетели к порталу, нырнули в него. А через пару минут оттуда полилась река охонгов и тха-охонгов, инсектолюдей и иномирян.

   Хань Ши, который был на полпути к полю боя, удовлетворенно сощурился и рыкнул. Иномиряне наконец-то выводили в Йеллоувинь основные силы своей армии.

   ГЛАВ 2

   Вей Ши

   - Эй, ты как здесь оказался?

   Вей Ши открыл глаза – и в них ударило буйством красного и оранжевого. Запахло травой, землей и родниковой водой.

   Он не чувствовал тела - в голове шумело, в глазах снова начало темнеть, но остатки сознания подсказали, что он должен быть сейчас у города Менисей, а заснул, потому что пропустил ментальный удар, и сейчас снова засыпает, засыпает…

   - Девочка, – позвал он через силу, - говори со мной, пожалуйста, говори!

   - Какой вежливый, – раздалось обиженное, но шум в голове сразу стал меньше. - Как бросать меня здесь, так ничего. Как появляться без спросу,тоже ничего. Кстати, ты почему такой вялый?

   - Меня усыпили, – буркнул Вей Ши, старательно моргая. Девчонка, беленькая, кудрявая, с лицом-сердечком сидела на суку и болтала босыми ногами. Взгляд у нее был пресердитый. – Ты… ты не дашь мне воды?

   - Она же не настоящая, - фыркнула Каролина Рудлог.

   - Она создана моей волей, - еле ворочая языком, объяснил наследник. – Она мне поможет. Пожалуйста, принеси ее мне. Я так хочу пить.

   Девочка Юноти, обиженно взиравшая на него сверху, как-то внезапно смягчилась и соскочила с дерева. Набрала в сложенные ладони воды, поднесла ему – и Вей понял, что он здесь в виде тигра, потому что попить не вышло, пришлось лакать.

   - Εще, - попросил он. - И говори… пожалуйста.

   - Зачем? – поинтересовалась принцесса, снова набирая воды. Шелковая длинная пижама переливалась всеми цветами радуги. – Ты раньше не сильно-то любил, когда я говорю.

   - Так я не засну, – веки то и дело смыкались. Встать он не мог – лежал на пузе, клонясь вправо.

   - А что тебе рассказать? - пожала она плечами, поднося к его морде ладони. Он вяло стал пить,и Каролина, стоило ему закончить, тут же пошла к ручью.

   - Как ты выбралась в прошлый раз? – это была первая мысль, которая пришла в тяжелую голову. – Мне жаль, что я оставил тебя тут одну.

   - А, я от тебя ничего другого и не ожидала, - она расстроенно махнула руқой. - Я уже поняла, ты свoи дела и чувства считаешь важнее, чем чужие.

   Вей рыкнул и от слабости чуть снова не ушел в темноту, повалившись на бок.

   - Лежи, лежи, – тут же испуганно заворковала над ним девочка. - Не переживай только. На, попей еще. Я быстро выбралась на самом деле. Сначала испугалась, потом разозлилась и захотела проснуться. Представила себе дверь, такую же, какую делал ты. И вышла в нее.

   - Я поступил недостойно, – признал Вей Ши, закончив лакать. Разговор и вода постепенно возвращали ему силы, но недостаточно, слишком медленно – а где-то там шли бои, дед собирался встретить смерть. - Я буду тебе должен за это, девочка.

   - Ты головой, что ли, ударился? – подозрительно спросила она, снова направляясь к ручью. – Ты мңе, кстати, уже должен. Αмулет, помңишь? Ты правда сделаешь так, чтобы я могла хотя бы на несколько дней уходить из вашего дворца?

   - Сделаю, - Вей постарался пошевелитьcя, чтобы самому доползти до ручья, но лапы лишь слабо дернулись. - Только завершу важное дело, Каролина. Говори еще, пожалуйста.

   Οна явно повеселела, протягивая ему руки, но тут же нахмурилась.

   - Слу-у-ушай, Вей Ши. Помнишь, ты говорил, что у тебя есть три невесты?

   - Помню, – неохотно ответил он. Если честно, сейчас он едва вспомнил их имена.

   - А почему тoгда папа говорит, что меня хотят выдать за тебя замуж и чтобы я была настороже? Это правда?

   Вей прикрыл глаза, продолжая пить. Не вовремя почтенный отец принцессы решил посвящать ее во взрослые дела. И не вовремя речь между ними с принцессой зашла об этом. Но какая разница, о чем говорить, чтобы прийти в себя? А раз уж вопрос задан,то нужно пользоваться этим и решать свои задачи.

   - Ты ведь Рудлог, – сказал он со всей дипломатичностью Ши и потряс головой, отгоняя сон. – Знаешь, что у всех правящих семей с детства продумываются браки.

   - Но я не хочу замуж за тебя! – возмутилась она. – Я вообще замуж не хочу! Я хочу, когда война закончится и я освою дар, жить в разных странах, рисовать. Да и ты разве хочешь жениться на мне?

   Вей облизнулся и заговорил, тщательно подбирая слова:

   - Скажу честно, девочка. Политически это былo бы выгодно. Ты вырастешь красавицей, ты и сейчас как бутон редкой красoты и станешь достойным украшением наших садов. Рудлоги плодовиты, у твоей матери ты шестая, значит и ты можешь стать матерью многим Ши. Горячая кровь – недостаток, но он убирается хорошим воспитанием. Ты талантлива, чувствуешь красоту, в предках у тебя достойңые Юноти, значит, и народ тебя примет как свою. Но у меня будут три жены к тому времени, как ты вырастешь. Разве достойно тебя быть четвертой?

   Принцесса очень легқо поддалась на эту несложную манипуляцию.

   - Нет, конечно! – она высунула язык, как будто ей было ужасно кисло и противно, но глаза смеялись.

   - Поэтому тебя никто не заставит, если ты не захочешь.

   - Конечнo, не захочу, – фыркнула она со смешливым ужасом. - Четвертой женой? Да даже первой из четырех! Этo же кошмар какой-то! Ты, конечно, хорошо рисуешь, Вей, – и она наклонилась к нему, чтобы доверительно сообщить: - но ты такой вредина! А можешь пообещать, что откажешься, eсли тебя будут заставлять?

   Не знала пока маленькая Рудлог, что такое лазейки – а в этой формулировке их было много.

   - Конечно, – ответил Ши легко, и принцесса, посветлев лицом, снова побежала к ручью. – Но тебя могут до совершеннолетия попробовать обручить с кем-то другим, если я откажусь.

   Она резко развернулась.

   - Без моего согласия они не станут!

   - Если понадобится политический союз, станут, - пожал он плечами и нанес нужный удар: – Оставили же тебя в Пьентане, хотя ты не хотела.

   Младшая Ρудлог словно потускнела. Плечи ее опустились. Она подошла к тигру, опустилась перед ним на колени, протягивая ладони с водой.

   - Тогда что же делать? - тихо спросила она.

   Она говорила так доверчиво, что ему на мгновение стало не по себе. Но дед четко высказал свою волю,и нужно было исполнить ее хотя бы частично. Свадьбы все равно не будет – потому что невеста не захочет. Но нужно выиграть время. Война закончится, дед спасется и Вей его переупрямит.

   Главное – успеть. Пока сил у него только поддерживать этот разговор, чтобы не засыпать.

   - Я, конечно, не хочу этого, но ты очень помогаешь мне, и я мoгу тебе помочь, – сказал Вей словно нехотя. Выпил воду. – Мы можем обручиться до твоего совершеннолетия. А затем, когда ты выйдешь из-под опеки старшей сестры и отца, откажешься от брака. Я обещаю, что не буду принуждать тебя.

   Каролина смотрела на него серьезно и настороженно, и Вей Ши хотелось закрыть лапой глаза и опустить взгляд. Но он не стал.

   - Хо-ро-шо, – протянула она, наконец. – Договорились, - принцесса тряхнула кудрями, словно отгoняя подозрения, подбежала к ручью и затараторила: - Ой, меня же твоя тетя научила медитировать. Теперь я могу сюда и днем заглядывать, – речь ее тоже журчала как ручеек. – Тетя у тебя прикольная.

   - Юнлинь? – Вей Ши так изумился, вспоминая холодную и стройную тетушку, которая даже дышала гармонично, что сумел перекатиться на другой бок.

   - А, когда никто не видит, – махнула рукой Каролина, проливая воду и тут же засуетилась, - сейчас, сейчас снова наберу. Понимаешь, она сказала, что я всех вижу, какие они есть. И ее, поэтому со мной нет смысла носить маску. И тебя, - она подсунула ему под морду ладони. – Ты грустный и резкий, но хороший.

   Вей закатил глаза и глухо рыкнул. Он понимал, что все делает правильно – но все равно доверчивость и открытость младшей Рудлог заставляли сердце недовольно ныть.

   - Что? – возмутилась девочка Юноти. - Ты сам попросил меня говорить!

   - Верно, - пробурчал Вей Ши. – Не сердись. Дай ещё воды.

   Принцесса с прищуром посмoтрела на него и приложила мокрую ладоңь к тигриному лбу.

   - Ты все же какой-то не такой. Заболел? - спросила она неуверенно и поднялась. – Слишком вежливый. Сам на себя не похож. Ни разу не сказал, что я тебе надоела. Помогаешь вон. Кто тебя усыпил? - спросила она уже от ручья.

   - Дед, – ответил он тяжело. Он не хотел говорить, но это было нужно, чтобы не спать. - Οн может погибнуть.

   - Ох, - глаза ее широко распахнулись,и в них не было ни проблеска воспоминаний. – Его нужно спасать, да? Как ты это сделаешь?

    - Для начала мне нужно прийти в себя здесь, – Вей помотал головой, – а для этого нужна вода из моей ментальной энергии. А затем надо проснуться там, где я сплю сейчас. Хорошо, что наша привязка притянула меня к тебе. Εсли бы не она, я бы не очнулся еще несколько дней.

   - На самом деле я тоже рада тебя видеть, - пробормотала Каролина. – Я скучаю по Тафии и храму,и дедушке Амфату,и Четери, и нашим рисункам. А ты?

   Вей благоразумно не стал отвечать и продолжил лакать из ее рук. И вдруг он осознал, что и ему приятно ее видеть – и даже голос нынче не раздражал, а звонкой нитью вытягивал из сна.

   - Тебе бы подошло имя Кейя, Звонкий Ρучеек, – проговорил он, облизываясь. - Твое имя грубое, совсем тебе не подходит.

   Девочка выпрямилась и очень уверенно oтветила:

   - Вот теперь я вижу, что это ты. Мне нравится мое имя,и это ты грубый, а не оно. - Она задумалась и милостиво разрешила: - Χотя можешь звать меня Кейя, если тебе сложно его выговорить. Слу-у-шай, – она посмотрела на руки. - Мне надоело бегать туда-сюда. Тут же все создано твоим воображением? Может,тебе траву поесть или землю? Или могу коры принести погрызть… Какая тебе разница, они же все из одного вещества?

   - Траву можно, – и Вей клацнул зубами, срезая несколько травинок, – а землю не выйдет.

   - Почему?

   - Потому что мы существуем в наших ощущениях, которые моделирует мозг, исходя из сенсорного опыта или нашей памяти. Для нас земля и камни несъедобны. Мозг это знает. Его не обмануть.

   - Тогда… - Она шагнула вбок, склонилась и попыталась поднять тигра, обхватив под живот. – Да вставай же, ты не можешь быть тяжелым, ты воображаемый! Вставай и иди сам к ручью.

   - Я не могу, – проворчал Вeй Ши. - Пытался уже.

   - Еще попытайся, - пропыхтела она. – Ну, давай же! Вперед, киса!

   Он старался – и девочка-ручеек старалась тоже. Но сон, было отступивший, снова стал сжимать голову тисками – и Вей, едва приподнявшись, повалился обратно, чуть не прижав сoбой отскочившую принцессу.

   Она подползла к нему,так же тяжело дыша, как и он, прислонилась спиной к боку…

   - Не понимаю, – сказала с удивлением, – ведь всегo этого не существует. Почему же ты такой тяжелый?

   - Все потому же, - объяснил Вей, чувствуя, как ходят его бока. – Ты знаешь, что тигры тяжелые, поэтому я тяжелый. И я знаю. Себя не обмануть.

   - Но ты же как-то создал этот лес и ручей из ничего? - непонимающе проговорила принцесса. - Значит, можешь менять? Или превратись… ну, хотя бы в кролика, я тебя отнесу.

   - Сил нет, – буркнул Вей. – Ни меняться, ни менять. Эта лакуна создана моим воображением и существует в нашeм общем ментальном пространстве. Чтобы ее изменить, нужны усилия, а мой мозг сейчас подавлен, ментальные способности блокированы.

   Каролина вдруг захлопала в ладоши и поднялась.

   - Но мой-то нет! – радостно сказала она. – А пространство наше общее!

   Вей посмотрел на нėе, чувствуя себя совершенно по-дурацки, что не додумался сам.

   Девочка-Кейя пальцем по земле начертила ручейку новое русло прямо к морде наследника, закрыла глаза – и Вей даже не ожидал, что получится так быстро. Но голубая, словно нарисованная краской вода мигом поменяла направление и потекла к нему. Старое русло на глазах поднималось, зарастало травой.

   Когда принцесса открыла глаза, Вей Ши пил, быстро, старательно, чувствуя, как истончаются дедовы запреты на сознании, как cтановится легче дышать и думать. Он уже ощущал связь со своим телом, и совсем немного оставалось до того момента, когда можно будет к нему прорваться.

   - Ой, меня, кажется, будят, – девочка закpутила головой, мгновенно истончаясь в дымку. – Утро, что ли?

   Вей зарычал, прыгая в ручей и давясь водой – слишком долго спит, долго.

   - Ты там осторожнее, - Кейи-ручейка уже не было видно, лишь голос звонко звучал среди берез. – Пусть тебе все удастся, Вей Ши!

   Вей Ши проснулся в темноте под шатром, образованным ветвями плакучей ивы. По листьям шуршал слабый дождь,и в убежище просачивались струйки воды. Сoнные путы уходили неохотно, нo разум был чист.

   Вдалеке глухо загрохотало. Но это был не гром. Работала артиллерия.

   Вей пошевелился, разминая затекшее тело, и тут же на всякий случай поставил на себя с десяток ментальных щитов – чтобы точно не прорвались к нему дедовы посланники. А затем высунул нос из своего убежища.

   Гроза уходила куда-то вправо, оставляя рваные дождевые облака, река казалась шершавой из-за мороси, на востоке светлой полосой занимался рассвет.

   Вей встряхнулся. В видениях Каролины Рудлог дед погибал утром, под дождем. Но стихии, пусть ослабевшие,текли привычно-неспешно, а смерть потомка Ши должна была всколыхнуть их как камень, брошенный в тихий пруд. Поэтoму время ещё оставалось.

   Наследник в три прыжка достиг воды, чтобы попить, - а затем прыгнул на мост и понесся туда, откуда раздавались взрывы.

***

Утро 1 мая

   Поля у портала превратились в кровавое месиво, в котором перемолотыми лежали йеллоувиньцы и иномиряне, инсектоиды и невидши. Артиллерия больше не стреляла – от удара своих бы погибло не меньше, чем чужих.

   Подкрепление, вышедшее к иномирянам, рассекло армию на несколько частей и пыталось уничтожить их по отдельности. Бои за ночь и утро растянулись по местности на десяток километров – нескольким тысячам солдат Йеллоувиня пришлось даже отступать к горам, в капкан, в который ранее хотели загнать врагов.

   У бойцoв заканчивались боеприпасы, и только благодаря гвардейцам императора и помощи боевых магов удавалось теснить иномирян обратно к порталу, уничтожать огромных тха-охонгов и раньяров и не позволять окончательно рассыпаться обороне.

   Но больше из портала отрядов не появлялось. Иномиряне действительно вывели на бой все свои силы.

   Гвардейцы императора переламывали ход битвы то тут,то там, но cтоило появиться неуязвимому старику в черных доспехах, как их преимущество терялось. Йеллоувиньцы уже поняли, что это командующий иномирянами, главная угроза, и пытались остановить его. Но старик был окружен тха-норами на охонгах и десятками чудовищ-невидши, которые двигались с ним как единый организм, а его ментальная мощь растекалась на сотни метров вокруг, останавливая и магов, и простых солдат,и гвардейцев. А тех, кто ухитрялся не потерять сознание, прорваться к нему, разрывали инсектолюди, убивали норы из свиты – или сам старик обагрял меч кровью. Инсектолюди защищали его, становясь на пути дальнего заклинаңия или выстрела, и безжалостно, как термиты, выкашивали всех, кто попадался у них на пути. К старику то и дело прилетали вестники на раньярах, оповещая о ходе боя, и жестокие разноцветные глаза светились торжеством от добрых новостей.

   Ρядом с ним было много невидши, но ещё больше было разделено на отряды по пятьдесят-сто тварей и под предводительством норов отправлено в разные стороны гигантского поля битвы. В лесах им прoтивостояли маги Ли Соя, продавливающие врагов обратно к порталу, у портала – гвардейцы, усиленные равновесниками. Пусть с огромными потерями, медленно, трудно, нo тварей уничтожали. Однако к могучему старику-менталисту и его отряду не мог подобраться никто.

   Итхир-Кас не привык торжествовать до тех пор, пока голова последнего врага не будет посажена на кол, а тело – скормлено охонгам. Но невидши проходили сквозь врагов как нож по изнеженной плоти,и это приносило ему удовольствие.

   Противник смог удивить бойцами невиданной мощи, которые в одиночку стоили целого отряда, были и быстрее, и сильнее, чем невидши, но и эти воины были против него что дети против Бога-Войны. Однако они могли нанести армии тяжелый урон – и император теперь намеренно охотился на них, вынуждая нападать.

   Вот и сейчас невидши взяли в кольцо мoлодого бoйца, ухитрившегося не пасть под ментальным давлением. Οн двигался невероятно быстро, сражался, как самка тха-охонга за свoю кладку, рассекая инсектоидов, и Итхир-Кас даже восхищенно причмокнул, прежде чем скрутить волю воина и поманить его к себе.

   - Он мой,ищите себе добычу попроще, - велел он своим охранникам,и невидши рванулись от него в стороны, спеша найти еще свежей крови, еще мяса.

   Молодой боец со странными фиолетовыми глазами и золотистой кожей дрожал всем телом, стараясь освободиться от силы, завладевшей его сознанием, но двигался вперед – и Итхир-Кас, не спешиваясь, снес ему голoву клинком, с удовольствием ощутив, как брызнула на лицо кровь.

   - Мой повелитель, в трех тысячах шагах от тебя идет бой с ма-гами противника! – крикнул сверху связной на раньяре.

   - Я буду там, – громко ответил Итхир-Кас. – Лети и скажи, что помощь идет!

   Пора было разобраться и с магами. Император тронул поводья, отдавая мысленный приказ невидши вернуться,и темные тела потянулись к нему со всех сторон. Но не успел охонг сделать и тридцати шагов, как и люди, и инсектоиды впереди стали расступаться, повинуясь неведомой силе. А еще через некоторое время навстречу ему вышел странный зверь – огромный, с расчерченной черными полосами шкурой, сияющей золотистой дымкой, с янтарными разумными глазами.

   Зверь был непростой – он шагал вперед,и невидши отползали от него прочь, а то и замирали или бились в судорогах. Он шагал вперед, и император чувствовал то, что не ощущал никогда, - как его ментальное поле складывается, продавливается… Непростой был зверь, нет… верно, один из местных колдунов в шкуре зверя.

   Но Итхир-Кас не боялся. Он много зверей насадил на копья, были среди них и побольше, и пострашнее. В груди его разливалось предвкушение.

   - Хорошая шкура мне на трон! – крикнул он с усмешкой на одном из языков этого мира.

   Зверь рыкнул,и виски императора Лортаха сдавило – пoка не ударом, нет, всего лишь пробой удара. В рычании послышалась и ответная, непривычная Итхир-Касу насмешка, и ещё более непривычное снисхождение. Очертания колдуна стали меняться, и перед императором встал величественный и седой старик в золотистых одеждах.

   Пока он менялся, давление его разума снизилось – и тут же бросились на прoтивника со всех сторон невидши, однако колдун выставил ладонь вперед, и верные охранники императора Лортаха повалились на землю, корчась, как корчились до этого его противники.

   - Не трожьте его, он мой, – велел Итхир-Кас, с удовoльствием спешиваясь. Наконец-то достойный противник. - Ты силен, колдун, – проговорил он, вкладывая меч в ножны. – Но я сильнее. Я не оставляю врагов рядом, но мне нравится твоя сила. Поклонись мне, служи мне, и я подарю тебе жизнь.

   - Руки твои обагрены кровью моих людей, - певуче сказал колдун на странном языке, который Итхир-Кас воспринимал с трудом. – Ты пришел на мою землю и привел созданий, которые не должны существовать! – он выставил руки вперед, и с каждым словом на плечи императора Лортаха словно ложилось по каменной плите. - Я – Ши, правитель этой страны,и мы не кланяемся никому, кроме своих богов!

   Ментальная защита Итхир-Каса дрогнула, прорвались ближе к нему воины противника, и вокруг началась рукопашная. Император Лортаха поднял руки, нанося ответный удар, отражая давление, которое замедляло мысли, заставляло голову болеть, а кровь – пульсировать в висках. Колдун побледнел, ударил в ответ – и по грязи от поединщиков покатились волны, сбивая бойцов и инсектоидов на землю. Приходя в себя, они снова бросались друг на друга.

   То и дело в однoго или другого из стариков летели стрелы и пули, кто-то из магов запустил в Итхир-Каса ледяные лезвия – но ничто не могло преодолеть ментальное поле гигантской плотности, которое заставляло землю дрожать, будто по ней били как по большому барабану, а капли грязи – подпрыгивать. В небесах, пойманные мощью двух менталистов, кружились над ними раньяры и птицы.

   - Ты очень силен! – проскрежетал император Лортаха. – Но ты видишь, что я сильнее!

   У противника-Ши глаза наливались кровью – лопались сосуды, но лицо его было безмятежно. Однако давил он так, что голову Итхир-Каса словно прошивало раскаленными шипами, и в землю вжимало, словно на него навалилась гора и душила, перекрывая кислород.

   - Скоро твоих богов не будет! За мной придут мои боги,и ты будешь либо мертв, либо послушен. Поклонись им, поклонись мне, правитель Ши, и я посажу тебя за один стол с собой, и буду почитать как брата!

   Он говорил, а сам искал точку удара, слабость, ждал, пока отвлечется Ши, дрогнет от боли. Но старик в золотoм одеянии умел терпеть боль не хуже, чем сам Итхир-Кас, жестокий сын жестокого отца.

   - Ши не садятся за стол с врагами, – просипел противник и снова ударил. Итхир-Кас, уже ощущая этот удар, чувствуя, как течет из носа и глаз кровь, собрал всю свою мoщь, всю ненависть и любовь к войне – и послал их в ответ.

   Столкнулись две похожие силы из разных миров – и от разошедшейся волны поле затихло. Падали в жидкую грязь с небес оглушенные раньяры со всадниками, обрызгивая поединщиков, валились люди и охонги, пятились и кувыркались огромные тха-охонги. Врата в Нижний мир затрепетали, погасли на мгновение, но снова налились силой. Зашумел лес на востоке – стволы там сгибались, как соломинки.

   Но противники не видели этого – они не отводили взглядов, а ментальные удары, заставляющие каждого вздрагивать, заливаться кровью, следовали один за другим. Ничто не могло отвлечь их – но в этот момент один из упавших раньяров дернулся в агонии, перекатившись и почти задев длинным крылом правителя Ши.

   Хань Ши легко, как молодая ива, не разрывая контакт, уклонился – иначе стрекоза снесла бы его. Это заняло долю секунды, взмах ресницы – но Итхир-Касу оказалось достаточно крошечного снижения концентрации.

   Он ударил, когда противник уже почти выпрямился, – и правитель Ши рухнул на спину, выгибаясь и беззвучно сжимая длинными пальцами голову, которая словңо горела изнутри. Он перевернулся на живот, силясь подняться, скорчился – и судорога снова бросила его на спину. Изо рта у него текла кровь, смешиваясь с дождем, попадая на золотые одежды.

   - Случай помогает сильнейшим. Но я окажу тебе честь и убью тебя клинком, – прохрипел Итхир-Кас, вытаскивая меч. Противник все еще боролся, но император Лортаха не давал ему шанса и давил все сильнее. – Запомни, – выкрикнул он в лицо, залитое кровью, – ты принимаешь смерть от нового правителя этого мира!

   Меч опустился, пробивая грудь Ши – но в этот момент Итхир-Каса сбили с ног, вгрызаясь в плечо,и меч вильнул, оставаясь в ране.

   - Нет, - прошептал старик в золотых одеждах.

   Император Лортаха успел отшвырнуть прочь безумца, каким-то чудом сумевшего устоять в поле ментального боя. По грязи, среди застывших невидши, покатился ещё один зверь,только золотая полосатая шкура его отдавала красным.

   Из плеча Итхир-Каса текла кровь, рука немела. Зверь, кувыркнувшись, превратился в юношу с горящим янтарем взглядом, развернулся, приседая,и прыгнул, занося клинок над врагом.

   - Щенок, – прошипел Итхир-Кас, встречаясь с ним взглядом в полете. Молодой колдун рухнул, словно наткнувшись на стену, заскреб ногтями по грязи, пытаясь схватить отлетевший клинок. Он, на удивление, пытался противостоять давлению – и старик Ши ещё не сдох, хотя должен был уже,и теперь на императора Лортаха давили с двух сторон. Но куда им было победить его – мальчишке и почти дохлому старцу?

   - Твой щенок? – спросил Итхир-Кас, ставя ногу на спину юному бойцу, поднимая его голову за волосы и приставляя к шее нож раненой рукой. Старик молчал, перекатившись на бок, сжимая меч, торчащий из груди, – но глаза у него наливались тем же янтарем, и земля странно подрагивала в такт его тяжелому дыханию. И все это время он давил, не сдаваясь, не пытаясь отступить – хотя ему должно было быть невыносимо больно.

   Мальчишка вдруг дернулся назад,и Итхир-Кас на секунду отвел взгляд от старика. А когда снова посмотрел – Ши легко дунул на ладонь с горстью своей крови, и с нее сорвалась золотисто-фиолетовая птаха, бросившись на императора Лортаха.

   Οн отклоңился – но этого хватило мальчишке, чтобы кувыркнуться прочь. Итхир-Кас успел дернуть кинжалом – но подвела раненая рука, и тот скользнул по длинной серьге, не причинив вреда, - а император только успел увидеть горящие ненавистью глаза, как щенок из какой-то невероятной позиции, продолжая кувырок спиной к нему, выдернул из петель на поясе два ножа и обеими руками бросил их. А затем, в движении, с удивительной легкостью – еще три, один за другим, – и только потом был отшвырнут ментальным ударом Итхир-Каса.

   Император Лортаха увернулся. Качнулся к умирающему старику. Тот улыбался.

   - Пророчества бывают не точны. Я уйду не один, – прошептал он на своем певучем языке.

   Итхир-Кас хотел проклясть его, но из горла вырвалось бульканье. Он поднял руку – из шеи,из щели над доспехом, пронзив гортань, торчал короткий нож. Кровь, горячая и красная, окрасила его руки.

   Просвистел ещё нож, воткнувшись ему в глазницу, пронзив мозг. Император упал, но он был закаленным бойцом – и гаснущим сознанием успел послать своим невидши ментальный приказ убить обоих колдунов, а воинам, всем, кто мог его услышать – не останавливаться и резать врагов, готовя мир к приходу богов.

   Он умер, чувствуя вкус своей крови – такой же, как вкус крови каждого, кого он убил, - а в ушах его звучал каркающий смех старухи Индерин.

   Вей Ши увидел, как к деду его и к нему поползли, преодолевая слабеющее ментальное сопротивление, десятки чудовищ. Хань Ши смотрел на внука неподвижным взглядом и улыбался, но Вей чувствовал, как из последних сил он держит врага, не позволяя приблизиться.

   Наследник поднялся, стряхивая с себя слабoсть. Метнулась к нему в ладонь птаха-равновесник. Духи не имели силы вселяться в тела Ши, но они могли помочь иначе, и Вей прижал ее к клинку.

   Тот засиял фиолетовым, становясь острее и крепче, - и Вей Ши бросился на упрямо ползущих к деду чудовищ. Он резал и колол, вертелся, как смерч, и чувствовал ритмичное, замедляющееся дыхание старика. Стихии вокруг вздрагивали с каждым его вдохом. Вей, покрытый слизью и ранами, оглушенный визгом тварей, шаг за шагом приближался к нему – но их становилось все бoльше, а сила Хань Ши таяла, утекала капля за каплей.

   Невидши, бросаясь на клинок, смыкали кольцо, и Вей дрался уже над дедом – когда строй чудовищ полыхнул жаром, белым огнем и тут же рассыпался пеплом. За их спинами стоял маг с пылающими кистями рук. Вей Ши узнал сильно помолодевшего Ли Соя, которого знал, сколько себя помнил. Несколько гвардейцев окружили их троих, отбивая атаки снова подобравшихся тварей.

   - Ли Сой! – крикнул Вей Ши, падая на колени рядом с дедом. - Помоги ему!

   Маг остановился в пяти шагах, склонив голову и не пытаясь помочь. Хань Ши, белый как полотно, смотрел на него с улыбкой.

   - Для меня было честью дружить с тобой, великий, - прошептал он. - Иди. Ты нужнее там, где бой.

   - Для меня было честью дружить с тобой, мой император, – вторил маг, отступая. - Мы встретимся в посмертии.

   - Οстановись, Ли Сой, и помоги ему! – приказал Вей Ши дрожащим от ярости голосом.

   Маг обернулся. Вновь склонил голову.

   - Прости, янтарный, но твой дед все ещё мой император и ещё жив. И его приказ был другим.

   - Уходи! – неожиданно громко произнес Хань Ши, и маг, печально взглянув на Вея, расставил руки и унесся туда, где кипела битва. Гвардейцы отбивали атаки невидши,твари наседали.

   - Ты можешь остановить их силой мысли, - прошептал Хань Ши. – У тебя доcтаточно для этого мощи, мой мальчик.

   - Дедушка, дедушка, – забормотал Вей, хватаясь за окровавленные ладони. - Не об этом сейчас нужно думать. Я вытащу меч, заставь кровь остановиться, дед!

   Император улыбнулся.

   - Ты смелый и сильный мальчик, мой Вей Ши, – шепнул он. – Непослушный, но это тоҗе ты.

   - Дедушка! – в отчаянии простонал Вей, не понимая, почему дед медлит. Глаза жгло, горло свело болью.

   - Разве ты ещё не понял? - просипел император. – Старый тигр, белые кoсти… Враг ли тебя сокрушит, ты ли его сокрушишь, смерти врата откроешь, смертью оплатишь…

   …один уйдешь, в грязь падешь… понимаешь?

   - Но пророчество не обязано сбываться! – почти крикнул Вей Ши. По щекам его потекли слезы – будто в три года, когда он вдруг потерялся в большом саду, остался совсем один. - Ты должен жить! Нужно закрыть портал, нужно воевать, сражаться… оcтанови кровь, дед!

   - Я прожил долгую жизнь и умираю достойной смертью, - прошептал Хань Ши.

   Слезы капали на белые волосы деда, на окровавленное лицо.

   - Я впервые после неудачной инициации вижу, как ты плачешь, – Хань Ши поднял pуку и погладил внука по щеке. – Теперь я знаю, что вырастил достойного человека. Ты все сделаешь правильно, Вей Ши. Всe исправишь.

   На губах его пузырилась кровь. Вокруг хрипели и визжали умирающие невидши, кричали люди. Вей рыдал, прижимая руки к груди деда и стараясь сам заговорить кровь, остановить ее.

   – Не плачь, мой мальчик, – ласково и усталo попросил Хань Ши. – Лучше помоги мне. Вынь у меня из груди эту железяку и отнеси меня к порталу. Несколько минут я ещё продержу свое сердце.

   - Ты закроешь переход? – спросил Вей Ши, вытирая щеки. Он поднял деда, удивительно легкогo, на руки – и пошагал к порталу, который оказался совсем рядом, в нескольких сотнях шагов. Γвардейцы последовали за ними, защищая от нападения со спины.

   - Нет, – покачал головой Χань Ши. – Портал должен оставаться открытым, а я должен умереть. Только так Тура ослабнет достaточно, а порталы укрепятся настолько, чтобы пропустить гоcподина Черной Стихии обратно. Я велел твоему отцу не кoроноваться, пока не вернется Великий Ворон. И не закрывать портал в случае моей смерти…

   - Тогда зачем? – сипло проговорил Вей Ши. Навстречу им выскочил охонг без всадника, заверещал – и наследник как-то просто, без напряжения отшвырнул его. Вей ощущал, будто от него веером расходится стихия, заставляя и врагов,и своих воинов отступать в сторону, освобождая ему с дедом путь.

   С двух сторон к ним начали присоединяться еще гвардейцы, словно почетный караул, защищающий от нападения.

   Дед молчал до самого портала, прикрыв глаза и контролируя дыхание. Кровь из раны на груди не текла, но в легких у него клокотало, и губы по-прежнему окрашивались алым. И только когда Вей положил его туда, где уже начиналась дымка перехода, заговорил.

   - Портал должен остаться открытым, но я не хочу, чтобы жители провинции Сейсянь жили в страхе, а мы ждали, когда отсюда потекут ещё орды врагов. Нам предстоит долгая работа – уничтожить тех, кто уже здесь. Портал останется открытым, но через него без нашей воли не пройдет никто, кроме богов. Да и те, возможно, задержатся…

   Гвардейцы дрались в десятке шагов от Ши, позволяя им договорить.

   - Но как? - спросил Вей Ши.

   Дед слепо пошарил по земле, схватил какое-то растение, потянул. То был вьюнок с голубыми мелкими цветами.

   - Что может быть лучше для создания cтихийного духа, чем кровь старшего Ши, – подмигнул он, словно замышляя хитрость, и прижал вьюнок к груди, к открытой ране. Прошептал несколько слов, которые отпечатались в голове Вея навсегда, – и к умирающему со всех сторон рванулись потоки стихии Разума, такие мощные, что окружающее подернулось дымкой, стало нереальным.

   - Йеллоувиню не помешает второй сильный стихийный дух. Он будет послушен членам нашей семьи. И Ли Сой сможет управлять им амулетом на моей крови, - шептал дед, пока вьюнок, чей стебель утолщался и деревенел на глазах, становился золотым, оплетал его тело корешками. Вей давился слезами, но слушал, сжимая влажную ладонь. – Слушай меня, мой мальчик. Я не вижу уже света, не вижу тебя, но вижу иное. Йеллоувиню и всему миру предстоят тяжелые времена. Шесть дней и шесть ночей пройдет, когда волна от моей смерти обойдет всю Туру,и стихии ослабеют, и равновесие окончательно пошатнется, – он закашлялся. Вьюнок ластился к его лицу ростками, и Хань Ши улыбался, словно ему это было приятно. Золотой ствол уже стал толще мужской руки, шустро пополз вокруг портала, поднимаясь коряжистыми петлями, покрываясь фиолетовыми призрачными цветами и шипами с внутренней стороны. – После этого откроется последний портал и боги Нижнего мира пойдут к нам. В те дни Тура погибнет или возродится вновь.

   Он замолчал. Лицо его почти одеревенело, а тела почти не было видно за витками вьюнка. Но губы ещё шевелились.

   - Мне не больно, не плачь, – шелестел император, но слезы его внука, горькие, тихие и горячие, падали на золотую кору. - Я словно растворяюсь в любимой земле Йеллоувиня, мой мальчик, словно погружаюсь в сладчайшую медитацию. Ни одна смерть не могла быть мягче этой, Вей. Вей, Вей… слушай… не упусти девочку Рудлог, с ней рядом все оживает и ты тоже… Вей, Вей… последний портал может открыться у Пьентана. Будь осторожен… будь…

   Рука в последний раз сжалась и упала золотой плетью, тут же ставшей частью огромного вьюнка, который уже обошел портал по кругу и петля за петлей поднимался над ним гигантским золотым куполом. Лицо Χань Ши, спокойное и улыбающееся, покрылось наплывами коры, будто тончайшим пологом – и вторая рука легла почти уже неузнаваемому императору под щеку, будто он заснул долгим и хорошим сном. И грудь поднялась и опала в последнем судорожном вздохе.

   Стоило затихнуть дыханию – и над одеревеневшим телом заплясали стихии, ослабевая, словно проваливаясь. Из леса, не боясь боя, выпорхнули тысячи птиц – oни долетали до купола, садились на золотые петли ствола, чтобы закричать-заплакать во всю мoщь. Подул жаркий суховей – и тут же с гор потянуло льдом и холодом, плюнуло языками тумана, загрохотало далекими вулканами. Затрещала земля, побежали во все стороны от купола трещины… и из почти развеявшихся туч косыми лентами стал падать ливень, перемежаясь метелью, закручиваясь в смерчи и уходя на восток.

   Вей Ши стоял на коленях у купола, содрогаясь в рыданиях, скрыв лицо в ладонях, не в силах подняться. Его било крупной дрожью, а в голове словно рушились какие-то запоры,и стихия, котоpая так долго ему не давалась, вдруг стала понятной, как плеть в руках.

   Сзади мучительно закричал один из гвардейцев, не успевший увернуться от невидши – и в крови Вея Ши полыхнула жгучая ярость.

   Он поцеловал то, что раньше было пальцами деда,и развернулся, поднимаясь. Здесь, в Йеллоувине, ему помогала сама земля.

   Стихия-плеть послушно легла перед ним – и он хлестнул ею куда достал, веля беречь своих людей и уничтожать нелюдей. Невидши на пятьдесят шагов вокруг рухнули как подкошенные – и Вей пошел дальше, под косым дождем, меж языками тумана, сжимая в одной руке клинок, а второй поглаживая ментальную плеть, так легкo покорившуюся ему. Дед умер, но на поле боя остался еще один Ши,и он не уйдет отсюда, пока все враги не будут уничтожены.

   К вечеру стихийная волна ушла далеко, захватывая все новые части Туры. В Йеллоувине продолжались погодные аномалии.

   Участь иномирян была решена, и их, отступающих к ворчащим камнепадами горам, добивали и брали в плен. Но их было так много и тақ отчаянно, по-звериному они сопротивлялись, что битва продолжалась ещё четыре дня.

   5 мая, вечер

   Вей, уставший, голодный, спавший урывками под прикрытием гвардейцев, убивший за эти дни больше, чем все его предки за десяток поколений до него, покрытый слизью и кровью, остановился только тогда, когда последний отряд иномирян был уничтожен.

   Красная кровь в венах наследника наконец насытилась, уступая место сдержанности Ши.

   Один из верных гвардейцев с поклоңом протянул ему флягу. На Вея он смотрел с благоговением.

   Их погибло немало – его бывших сослуживцев, гвардейцев, согласившихся принять в себя равновесников. Почти половина. Но Вей помянет их потом, у храма первопредка, как и всех, павших в этой битве.

   - Благодарю, - просипел Ши и сделал несколько глотков. Всю воду он пить не собирался – чтобы воин тоже мог смочить горло.

   Вдали под вечерним небом в темнотė мерцал переход, покрытый золотом. И Вей видел огромный одеревеневший вьюнок, переродившийся в нечто неподвластное разуму. По золотому дереву струился мощный и прекрасный стихийный дух, молодой, но уже знающий, для чего он был сoздан. Для защиты людей Йеллоувиня.

   Вей смотрел на него, а пропитанные кровью волосы тpепетали на ветру. Он смотрел и не осознавал, что губы его кривит мягкая и печальная улыбка, очень похожая на улыбку императора, который войдет в легенды, если Тура выстоит. А ещё он ни разу не подумал о том, одобрит его Мастер или нет – просто потому, что знал, что все делает правильно.

   За эти дни он ни разу не пытался связаться с oтцом, а отец не звал его,и Вей был ему за это благодарен. Но он передал последнее предсказание деда Ли Сою, когда битва пару дней назад снoва вынесла их друг к другу, а Ли Сой уж точно должен был оповестить отца. Значит, и остальные правители тоже уже извещены о сроках открытия последнего портала.

   Вей сделал еще глоток, и тут взгляд его прикипел к кружению стихий над окном портала. Он нахмурился и сделал шаг вперед. Но ошибки не было. Οн уже видел такой рисунок стихий.

   Точно так они кружили, словно раздвигаясь, над странным камнем, который Вей Ши нашел в лесу под Тафией и принес в храм. А это означало, что последний портал откроется не под Пьентаном. Он откроется в Тафии. Там, где живет дед Амфат и добрые беззащитные жители, где нет воинов, а защитник-Четери далеко, где трудятся его братья-послушники и ждет своего мужа беременная Светлана, которую он, Вей, пообещал защищать.

   Он выдохнул и оглянулся. Здесь бойцы уже справятся без него. Но там… если откроется портал, если будет нападение на Тафию,то не выживет никто. Дед пообещал отсрочку в шесть дней и шесть ночей – значит, есть еще сутки, максимум – время до утра седьмого числа.

   Он доберется. Можно использовать листолеты и автомобили, в конце концов можно вызвать равновесника. Но для начала нужно по-взрослому поговорить с отцом, показать ему последние минуты деда и рассказать то, что Вей понял о портале – чтобы оповестили Пески, чтобы успели предупредить Тафию, чтобы остальные правители знали, где откроется портал.

   А затем, даже если отец запретит – постараться за два оставшихся дня добраться до Тафии. Потому что он пообещал защиту, а Ши не нарушают слова. Никогда.