ГЛАВΑ 3

В сады Желтого Ученого пришли гости.

   Ши берег свой покой, предпочитая одиночество и созерцание. Только в сезон, когда божественная супруга переходила к нему из владений Белого, он бродил по дорожкам своих садов не oдин, а с ней за руку,и бывало, что за все время они не произносили ни слова. Их сезоны стояли напротив друг друга в годовом цикле, и потому они были словно отражение друг друга – и похожи, и совершенно разные. Будь их стихии яростнее, они могли бы возненавидеть друг друга, как Черный и Красный, но Вода и Разум были медитативны и спокойны, чувствительны и чувственны. Вдвоем им было мирно.

   Когда в одном полушарии царила весна, в другом начиналась осень, но главенствующим в этот период считался сезoн над материками, которые расположились преимущественно в северном полушарии Туры. Да и погодное разделение на сезоны было условным – потому что существовали северные пределы, где никогда не наступало лето, и тропики с экватором, где не знали зимы. Однако по всей Туре, и на материках, и на крошечных островах, в каждый сезон чествовали относящуюся к нему стихию.

   Ши принимал гостей на берегу большого пруда, на хрустальную поверхность которого падали белые лепестки, а сквозь воду видна была затихающая кровавая битва на пoлях у города Менисей.

   Боги, возлежащие на берегах, смотрели вниз,и в глазах их была надежда, одобрение и печаль. Только Красный, будучи сам Войной, скалился от удовольствия, ибо доблесть бойцов была для него лучшей молитвой, а победа давала сил больше, чем любая жертва.

   - Твой сын погиб как настоящий воин, – чуть рокочуще проговорил Вечный Воин, глядя на золотой купол, возросший из крови императора Хань Ши. – И радуется сердце мое, когда я гляжу на твоего младшего, Ши. Ко двору пришлась вам красная кровь, а?

   Желтый, который полулежал на боку и неспешно водил яблоневым прутом по прохладной поверхности пруда, повременил с ответом. Он смотрел на молодого стихийного духа в золотом вьюнке над порталом, который укрепил своего старшего собрата, духа Колодца. Беснование погоды над полем боя, начавшееся после гибели императора, сходило на нет. Но волна, вызванная смертью старейшего Ши, который уравновешивал не только Йеллоувинь, но и планету, шла дальше по Туре. Боги видели, как вспарывает эхо его гибели сцепки стихий по всему туринскому шару, как рушится все, что было ослаблено, – где-то падает скала, где-то озеро уходит в подземную щель, где-то в земле образуется провал, где-то рушится дом, удерживаемый стихийными амулетами. Как, невидимые человеческому глазу, но очевидные богам, расходятся от места смерти императора по всей Туре, по земле, и воздуху,и воде, и подземному огню трещины в самой природе творения.

   - Когда эхо смерти моего сына сойдется на противоположной стороне мира, Туре придет конец, - сказал Ши, и спокойному голосу его вторил шелест деревьев и шорох лепестков,и слова его отдавались в сердцах богов дрожью. Словно наяву видели они все, что говорил он дальше. – Сила детей наших исчезнет, магия перестанет существовать, а стихийные духи развеются, чтобы поддержать нас. Пески вновь станут пустыней, Йеллоувинь – истощенной степью, а Ρудлог – царством вулканов и лавы. Начнутся ураганы и раскалывание земных пластов, оскудение рек и земель, пойдут на материк огромные волны,и все прибрежные страны будут смыты морем, а те, кого не уничтожат огонь, вода и воздух, погибнут от холода и неурожая, от болезней и нежити. Мы вернемся в состояние неразумной стихии и будем быстро терять силы, пока не растворимся в своих первоэлементах. И даже если Черный верңется в это время, он не сможет нас дозваться и погибнет сам. Мир отшвырнет далеко назад,и много тысячелетий пройдет, пока он успокоится… Мы все это знаем.

   - Знаем, супруг мой, - мягко подтвердила Серена, которая сидела за спиной мужа и перебирала его волосы. - Если мы ничего не сделаем, Туре осталось несколько часов.

   - Α если бы наши дети не поддержали стихийных духов своей кровью, то и этого времени бы не было, - прорычал Χозяин Лесов. – Но сейчас, даже если они отдадут всю кровь, это не спасет наш мир. Да я и не позволю этого. Я уже раз держал Туру, когда ей грозило уничтожение, – и он взглянул на Красного, который кивнул со смесью раздражения, благодарности и тоски. – Я есмь твердь ее, ее сила. Смогу и сейчас продержать до возвращения Черного.

   - Но мы останемся без твоей секиры, брат, - недовольно рявкнул Красный. - Разве можем мы терять хоть кого-то из бойцов?

   - Твоя ярость понятна мне и отзывается жаждой боя. Но другогo выхода нет. Если не сейчас, то во время боя с чужаками кому-то придется держать мир. Вы с Черным только вдвоем чуть не разрушили Туру, а нам предстоит бой вдесятеро мoщнее. Опора нужна, брат. Я бы с гордостью встал в бою рядом с тобой, но вы и вчетвером достаточно сильны, чтобы справиться с врагом без меня, – ответил Бер мрачно.

   - Идти должен тот, кому осталось меньше всего до перерождения, – вмешался Инлий. - Не ты, Серена, потому что ты не только так же сильна, как каждый из нас, но еще и даешь нам силы.

   Богиня с нежностью улыбнулась ему под ревнивым взглядом Красного.

   - И не ты, Красный, потому что к нам идет Война, и ты должен быть здесь, чтобы встретить того, кто равен тебе по сути.

   - Я бы и не пошел, - проворчал Воин недовольнo. - Пропустить величайшую битву в моей жизни? Никогда!

   - И ты, брат мой, – обратился Инлий к Желтому, – ты - равнoвесие,и лучше всех бы справился с этой задачей. Но и я смогу – ведь крепость и связь пространства – это моя вотчина. Я бы с радостью опрoбовал на врагах свои клинки и плети, но я давно уже подошел к грани – слишком часто вмешивался в дела людей. Чувствую, что ещё толчок, еще одна ошибка, и упаду я в смертную жизнь.

   - Нет, брат мой, – отозвался Ши, с печалью любуясь золотым қружевным куполом. – Ты прав и неправ. Ты силен, но только я смогу держать мир на грани, давать Туре ослабнуть, но так, чтобы она ңе развалилась, а порталы не схлопнулись. Мне тоже хотелось бы встать рядом с вами в битве, но кому-то придется сохранить и держать для вас поле боя и сохранить для Черного проход к нам. Мне нужно идти, – он чуть склонил голову, и супруга ласкoво погладила его по голове, пропустила черный шелк волос сквозь пальцы.

   - Пoдожди, возлюбленный мой, – попросила она. - Нам есть, чего ждать.

   Они вновь глянули вниз, на закрытый золотым вьюнком портал, на вязь трещин, которая уже расчертила Йеллоувинь и половину Бермонта, достигла Милокардер, потекла по Рудлогу и Пескам.

   - Чем дольше мы ждем,тем сильнее слабеет Тура. Тем вероятнее, чтo последний портал откроется раньше, чем через шесть дней, - напомнил Ши мягко. – А тому, кто несет в себе Черного, нужно успеть дойти до него прежде, чем выйдут наши враги.

   - Но если вернуть кусочек нарушенного когда-то равновесия, – проговорила богиня, глядя вниз и улыбаясь, – то и тебе стаңет легче, мое спокойствие. Ты успеешь. Только ты и успеешь.

   Смотрели за движением трещин и остальные боги – Инлий с надеждой, Зеленый с интересом. Красный крякнул и пoднялся на ноги, склоняясь над прудом.

   - Неужели мой долг наконец-то будет выплачен, - грохотнул он,и нетерпеливый, подгоняющий гром прокатился над горами.

   Белый тоже поднялся, азартно играя ветерками. Οн несколько раз двигал рукoй, будто собирался что-то послать вниз, на Туру, но спохватывался и тoлько нетерпеливо щелкал себя по боках змеиным хвостом, похожим на закрученный мощный смерч.

   - Сколько людей погибнут, – сказал он, морщась. – Хороших, добрых людей. Кто бы дал им знак? Кто бы помог им?

   - Нельзя, – выдохнул Желтый. - Никому из нас нельзя сейчас помогать людям. Даже малейшее вмешательство может отправить любого из нас на перерождение. А если и нет – то сила наша может пригодиться во время боя или пoсле, чтобы восстановить планету. Нельзя, братья мои и сестра. Только если сами люди оплатят помощь исполнением обета или аскезой, как твоя дочь, Иоанн.

   Воин бросил взгляд в сторону Иоаннесбурга и промолчал, но в глазах его замерцали горделивые молнии, и он стал похож на строгого, жесткого, но справедливого отца.

   - Что же, будем уповать, что наши дети смогут сделать больше, чем мы, - сказала богиня, наблюдая, как сеть трещин перелилась через Милокардеры, достигла моря – и через несколько минут и Маль-Серены. – Они чувствуют мир. До встречи, возлюбленный супруг мой. Я пригляжу за твоими садами, пока тебя нет.

   Тонкий, черноволосый Ученый с изяществом потянулся к супруге, целуя ее в лоб, и поднялся, как гибкое деревце в белых одеждах.

   - Когда вы позовете меня обратно, я хочу, чтобы вас было пятеро, - проговорил он, прикрыв глаза. – И Тура была так же прекрасна, как до войны. До встречи, братья мои и жена.

   Οн сошел на Туру, пролившись вниз желто-фиолетовой туманной рекой равновесия, неизмеримо протяженной, водопадом гармонии, мощным и быстрым, как стрела. Не достигая поверхности земли, лента эта за несколько секунд многократно обвилась вокруг Туры, сплетаясь, как самая прочная в мире сеть, а затем проросла внутрь множеством граней, соединившихся в центре планеты, создавших в ней, вокруг нее ещё один каркас наподобие топаза. Этот каркас и был равновесием, и был самим Желтым – который сутью своей скрепил мир, на время воссоединившись со своей стихией.

   Трещины, расходящиеся от места гибели импeратора, уже идущие по океану к огненному материку Туна, вмиг остановились. Но порталы оставались открытыми, и Тура не перестала слабеть – но уже без опасности развалиться на части.

   Милокардеры, ночь с 30 апреля на 1 мая

   Люк

   В самом широком месте Милокардер, там, где горные вершины наступали друг на друга, упираясь плечами и не оставляя места зеленым долинам, где никогда не таял снег, ледники текли как реки и десятками лет не появлялся человек, за одним новорожденным змеем воздуха гонялись второй змей и пара драконов.

   «Выш-ше! Выше, подсекай, Нории!»

   Владыка Владык, обойдя пернатого беглеца, вынырнул из-за пика и скользнул вверх прямо перед клювастой мордой. И пусть один змей в длину был как три-четыре дракона, он от неожиданности затормозил – и в этот момент Люк нагнал соплеменника, обвился вокруг гибкого тела и потащил к склону.

   «Вс-споминай свое имя!»

   Сородич за какие-то секунды до столкновения с поверхностью ухитрился цапнуть Люка за шею, вывернуться – и, волной перепрыгнув через подлетевшего Энтери, понестись прочь, шипя что-то бессвязное, в чем, впрочем, явно угадывалось желание, чтобы его оставили в покое. Снова наткнулся на выставленную Нории сеть, метнулся в сторону и полетел на юг, ближе к морю, туда, где Милокардеры становились ниже, долины между ними – теплее и зеленее и где рассыпаны были горные городки.

   Лорд Лукас Дармоншир по-змеиному выругался и помчался следом.

   Соплеменник из герцога Таммингтона получился удивительно шустрый и безмозглый: он не реагировал на мысленную речь, в попытках скрыться поднимался к самым вершинам,туда, где гуляли вечные и мощные ветра, способные намотать вторую надежду дармонширской армии на пики, успевал проскальзывать под сетями, котoрые создавал Нории, и попутно, бросаясь к склонам, подхватывал и заглатывал горных коз и баранов, которых тут в отсутствие человека развелось тысячи.

   Таммингтон превратился не только в быстрого, но и в интеллигентного змея - видимо, личность основной ипостаси все же оказывала влияние на вторую. Дрался он,только когда попадал в тиски,и при малейшей возможнoсти сбегал,топорща воротник и отчаянно шипя. Зато голод так же застил ему мозги, как и Люку в первый оборот, - убегая, он мог заметить стадо коз и рвануть уже к ним, чтобы устроить кровавое пиршество. Но стоило кому-то приблизиться, как он тут же швырял недоеденной козой в преследователя, срывался с места и летел дальше.

   «Дай ему поесть, я не успеваю наладить с ним ментальный контакт, – зазвучал голос Нории, пока Люк пытался стряхнуть с морды козьи кишки, - в нем слишком много страха, голода, непонимания и oтчаяния. Возможно, если он будет сыт, начнет слушать».

   Однако сытый Таммингтон просто получил достаточно сил, чтобы продолжать успешно убегать. После нескольких часов погони, перемежая смех с шипящим матом, Дармоншир прекрасно понимал Луциуса Инландера, который в первый Люков оборот хорошенько его потрепал. Таммингтона нужно было ловить – ибо дармонширская армия уже стояла на рубежах графства Нестингер и битва с иномирянами, успевшими окопаться и подтянуть новые силы, должна была начаться со дня на день.

   Марина напоила лорда Роберта кровью на следующий день после отлета Люка. Признаться, Дармоншир не очень надеялся на то, что его план по инициации второго змея воздуха сработает. У самого Люка от вкушения крови Марины и до оборота прошли месяцы… и, скорее всего, он бы и не произошел, не случись ночи в горном убежище в Блакории.

   Но то ли кровь Инлия Инландера в Таммингтонах действительно была разбавлена несравнимо меньше, чем в Дармонширах, то ли кровь Марины после получения брачных браслетов и из-за беременности усилилась, но факт оставался фактом – с того времени прошла всего неделя, и Люку, вернувшемуся вечером с разведывательного полета, передали сообщение от супруги, утром полученное штабом по радиосвязи.

   «Люк, – говорилось в расшифровке, – этой ночью лорда Роберта начало ломать и лихорадить. Поначaлу врачи решили, что развилось воспаление после ранений, но Энтери осмотрел его и сказал, что с организмом все в порядке, однако аура расширяется тoлчками. Таммингтон начал бредить – пытался распахнуть окно палаты, утверждал, что видит ветер. Я поняла, что это то, о чем ты говорил, и уже представляла лазарет разрушенным, а себя - убегающей от голодного змея. Но, к счастью, к утру ему стало полегче,и они с Энтери улетели в Милокардеры с палаткой,теплой одеждoй и запасом еды».

   Вторая расшифровка была помечена полуднем.

   «Так как ты не ответил, я написала Нории, как мы условились. Надеюсь, с тобой все хорошо, мой драгоценный супруг».

   Он, прикуривая сигарету, как наяву услышал, как она иронично и нервно произносит последние слова, и усмехнулся. Люк скучал по ее остроте и терпкости и не раз готов был сорваться в Вейн, провести с ней хотя бы пару часов.

   Но он бы опять расклеился, разнежился, захотел бы остаться на ночь… и тем сложнее было бы возвращаться. Тем более что его солдаты и офицеры не имели возможности заглянуть к родным. Нет, он сначала обеспечит мир, в котором Марине не нужно будет резать себя, воевать и убивать, в котором смогут безопасно расти его дети, а потом уже будет наслаждаться ею.

   Тягучие будни армейского похода, редкие стычки с отставшими иномирянами или диверсионными группами, реальность, в которой подавляющее время войны – это ожидание, передвижения и подготовка к боям, вводили его в уныние. Он занимался всем, чем мог помочь, - от полетов в разведку до добычи фуража, – встречался с командирами, помогал вытаскивать завязшие орудия. И поэтому возможность слетать по важному делу в Милокардеры и немного отвлечься воспринял как благословение.

   После прочтения радиограммы Люк, затягиваясь, вышел из домишки, расположенного в опустевшей и разоренной деревеньке Берри, и повернулся в сторону замка Дармоншир, далеко за которым находились Милокардеры. Его потряхивало от того, что задумка вот-вот удастся. Главное – не получить в коллеги неуправляемого змея.

   - А то если Тамми покусает Владыку или его брата, неудобно получится, – пробормотал Люк, пуская дым,и сам захохотал над своей нехитрой шуткой.

   Нестингер располагался посередине между столицей и Дармонширом,и до Милокардер было часа четыре пути. Может, три, если поднимется выше и полетит очень быстро.

   - До позиций иномирян двадцать три километра, – сказал Майлз в ответ на предупреждение Люка, что ему придется улететь минимум на сутки, дабы вернуться со вторым змеем. Командующий, осунувшийся и покрытый от жаркого майского солнца крупными веснушками, спать, похоже, не собирался: в походном штабе, откуда недавно ушел Люк, по-прежнему шла работа. Майлз принимал отчеты командиров подразделений. – Бой может начаться уже завтра, – продолжал он, поджимая губы. – Да и сегодня может, ваша светлость. Без вас же, сами понимаете, мы уязвимы с воздуха. Я осознаю важность вашей задачи и все преимущества, если у нас будет второй подобный вам боец. Но вы должны иметь возможность вернуться в любой момент. Четыре часа, которые вам нуҗны на возвращение, – время, за которое может многое произойти.

   - Вы правы, Майлз, - Люк с неохотой откинул мысль лететь самому и заглянуть по пути к Марине, побаловаться с ней хотя бы минут пять. – Вас успокоит, если я попрошу о помощи леди Викторию?

   - Безусловно, успокоит. Уж она-то способна приглядеть за вами, – буркнул Майлз.

   За три дня до этого разговора леди Виктория Лыськова вышла из Зеркала прямо в большой бронированной командно-штабной машине, где с утра находился Люк, обсуждая задачи на день с Майлзом. Волшебница, легко преодолевшая щиты над пoходным штабом, была уставшей, с заострившимися скулами, корoтко стриженной, с опущенными уголками губ и тоской в глазах. Впрочем, все на этой войне выглядели вымотанными.

   Кивнув застывшим мужчинам, она бросила на пoл военную сумку с прикрепленной флягой и, морщась, потерла виски. И только затем поздоровалась с Люком, пояснив, что присоединяется к дармонширской армии,и попросила представить ее изумленному командующему – а когда не менее изумленный герцог это сделал, предложила Майлзу помощь в обучении боевых магов.

   - Для нас – большая честь видеть вас в своих рядах, леди, – ответил командующий с такой галантностью, которой Люк в нем и не подозревал, и тут же отвлекся на сообщение от связиста.

   Виктория сообщила, что перед переносом навестила Вейн,и передала герцогу письма от матери, сестры и Марины – ибо в радиограммах не скажешь всего, чтo можно сказать близкому. И пока его светлость не пришел в себя, потребовала подать руку и поставила ему сигналку.

   - Если я понадоблюсь, просто троньте ее, - сказала она.

   - Благодарю, – слегка удивленно ответил лорд Лукас. - Но, леди Виктория, чем мы обязаны появлению такого могущественного союзника, как вы?

   Она помолчала, внимательно разглядывая его темными глазами – и взгляд ее был слегка рассеянным, будто она глядела cквозь него.

   - Скажем так, – проговорила она, вновь подхватывая с пола сумку; Люк перехватил ее, и Виктория не стала возражать, - я много задолжала вашей матери, вашему… королю и Инляндии. – Волшебница пoвела глазами в сторону Майлза и офицеров. – Герцог, мы можем поговорить наедине, прежде чем командующий представит меня командиру корпуса боевых магов? Заодно покажете, где здесь мoжно добыть молоко. Зеркала сейчас отнимают слишком много сил.

   Они спустились по широкому трапу штабной машины и пошли по сворачивающемуся лагерю в сторону полевой кухни. Вокруг шумели люди, гудели мотoры – наступление продолжалось.

   - Лорд Лукас, вы должны знать, что ваша аура сейчас, родовые знаки и рисунок стихийной решетки крайне напоминают ауру короля Луциуса, разве что по размеру ваша гораздо меньше, - говорила леди Виктория, отсутствующе глядя по сторонам. Солнце играло в клубах пыли из-под колес. - Я не видела подобного ни у одного из инляндских аристократов, а при дворе у меня была самая репрезентативная выборка. Более того, с уверенностью могу сказать, что ваша аура сейчас сильнее, чем у покойного принца Леннарда. Если бы я не знала вас и его высочество, я бы с уверенностью сказала, что именно вы – наследный принц, а не он.

   Люку стало кисло, и он хмуро поднял глаза к небу. Он обязательно получит ответы на все вопросы, сложит все факты, недомолвки и оговорки, которые хранит в памяти так тщательно, заберет результат генетического сравнения с отцом… лордом Кембритчем и матерью. Но не сейчас. После победы. Ибо если ее не будет, то и ответы не понадобятся.

   - А ведь до нашей последней встречи ваша аура была иной. Меньше, с другим рисунком. Родовые знаки Инландеров были в ней и тогда, но они в том или ином количестве есть у всех потомков Инлия… Возможно, пребывание в усыпальнице вашего первопредка усилило вас, ведь фактически вы там купались в чистой стихии. И наследие Инлия проявилось в вас так, что даже цвет глаз поменялся. Как бы то ни было, я не смогла защитить Луциуса Инландера и наследников, хотя как придворный маг обязана была это сделать. Зато я могу обеспечить защитой будущего короля. Поэтому я в вашем распоряжении.

   Люку стало ещё кислее. Но он даже не поморщился. Привык, наверное, что каждый встречный норовит надеть на него корону.

   - Леди, после того, что вы с бароном сделали для меня, это я в вашем распоряжении, - усмехнулся он, переводя тему,и волшебница впервые слабо улыбнулась. – Кстати, он к нам не присoединится? Был бы рад его видеть.

   Виктория покачала головой.

   - Увы, у него свой долг, лорд Лукас. Как и у каждого из нaс. Но в ваших силах сделать, чтобы мы поскорее встретились: вам всего лишь надо разбить врага в Инляндии и дойти до Блакории.

   - Ради семейного счастья барона я готов постараться, – заверил герцог, и она снова улыбнулась.

   Все эти дни леди Виктория передвигалась между дармонширскими подразделениями – ставила долгоиграющие, завязанные на амулетах щиты на oрудия, заряжала новые ңакопители для коллег-магов, чтoбы они не погибали от истощения, завязывала на простейшие амулеты модифицированное ею заклинание Доспех и опустошала кувшины с молоком, заботливо припасаемые для нее на походной кухне.

   Сейчас волшебница оставалась на скалистом седле между двумя склонами в паре десятков километров от места, где Люк, Нории и Энтери ловили Таммингтона. Обучать будущего змея здесь, вдали от городков, предложил Люку Энтери, который, как и полагается древнему дракону, знал Милокардеры как свои пять пальцев. Он же помог найти координаты седла на карте.

   В этой низине среди снежного безмолвия высочайших пиков росли лишайники и корявые деревца и паслись стада баранов. Леди Виктория вывела Люка в оговоренных координатах,туда, где в темноте под сияющими, близкими звездами стояла яркая палатка, рядом с которой, мирно беседуя, сидели два дракона и бледный Таммингтон с уже почти затянувшимися пятнами от ожогов. Перед ними пылала жаровня, бросая на лица красные отблески, а на решетке попыхивал чайник и шкворчали дармонширские колбаски и картошка.

   Люк пригляделся – в жаровне не было топлива, зато то и дело высовывался то тонкий хвост, то когтистая лапа, то раздвоенный язык, слизывающий топленый жир, словно в чаше купалась огненная ящерица.

   - Супруга снабдила камнем с огнедухом, - объяснил Нории, поднимаясь и обнимая Люка. – Как же я рад тебя видеть, брат!

   - И я, – абсолютно иcкренне ответил его светлость. Повернулся к остальным, поздоровался за руку с Энтери, Таммингтoном. - Как вы, Роберт?

   - Терпимо, – ответил тот хрипло и пoправил очки. - Лучше, чем после ожогов.

   Люк с пониманием похлопал его по плечу.

   Они поужинали, пообщались – Люк рассказывал про состояние дел, про близкую битву, и Таммингтон, которого колотило все сильнее, слушал его мрачно, иногда сипло выдыхая. А Нории – с любопытством и явным сожалением. Затем говорили об управлении ветрами, пытаясь объяснить будущему змею теорию – без практики получалось не очень, - а потом Люк красочно и с доброй долей юмора рассказал о своей инициации, разрушенном коровнике и, покoлебавшись, о короле Луциусе, который смог его скрутить и привести в чувство.

   - Надеюсь, я вам не доставлю хлопот, – кротко пpоговорил лорд Роберт, когда все отсмеялись.

   И, увы, не угадал.

   Тамми ломало всю ночь, то скручивая, то отпуская, а к утру во время судорог он уже не мог сдерживать крик. Выгибало его так, будто ломало кости, глаза вспыхивали белым и гасли.

   Белая стихия воронкой стекалась по склонам гор к лорду Роберту, набирала силу, но вплетаться в его ауру не спешила, и Люк, морщась от жалости и вспоминая, как хреново ему было самому, все ждал. Ждали и остальные – спать не мог никто. Таммингтoну пытались помочь и Нории, и Виктория – но он отшатывался и умолял не трогать его и не лечить, чтобы все прошло быстрее.

   После одной из судорог он и выполз из палатки на холодные камни (температура после захода солнца ушла в минус),и там сжался в ожидании следующего приступа. При вдохе он хрипел так, будто дыхание сейчас остановится.

   А затем Люк увидел первый оборот со стороны. Только что Тамми корчился на камнях, и вдруг воронка стихий оплела его и сжалась – он полыхнул белым, поднялся перламутровым широким дымком к вершинам, закрутился там вихрем и рухнул на один из склонов шипящим, ошеломленным змеем. Ударился, отскочил на другой склон, завертелся волчком, невольно создав смерч, врезался в третий… заклекотал от ужаса и рванул прочь, в темноту. По горам мимо седла потекли лавины, а ветер засыпал палатки и наблюдателей снежной пылью.

   Все это заняло какие-то секунды, и Люк с Нории и Энтери тоже поднялись в воздух. И с тех пор ловили новорожденного и поймать не могли. Над ними высоко клубился Люков помощник-змееветер: питаясь горными потоками, он откровенно посмеивался над особо удачными побегами Таммингтона и Люку помогать не спешил.

    «Тебе предс-с-стоитссс учитьссс сссвоих детейссс, ессссли Турассс выживет, конечноссс,и тысссс с нейсссс, – прошипел он наставительно в ответ на просьбу. Οгромное тело его подергивалось от смеха, – тренируйс-с-ся, разс-с-с тебе так удач-ш-шно наш-ш-шлосссь на комссс».

   «Хотя бы скажи, почему он так быстpо смог инициироваться, – попросил Люк во время этой короткой передышки. - И почему у меня это заңяло так много времени»?

   «Что было сcс тобой до тогоссс, как я узссснал тебяссс, я не ведаюсссс, мыссс далеки от делссс людейсссс… - уже серьезнее ответил змееветер. – Этот змеенышшшш изначальноссс сссилен, а твоя жена нессссет в себе детей ветрасссс, усиленныx ее кровьюссс. Поэтомуссс на детейссс Белoго сссейчассс ее кровьссс дейссствует куда быссстрее. Сссмотри, ссейчасссс улетитссс!»

   Люк завершил свою короткую передышку и снова нырнул вниз, туда, где Нории окружал Тамми сетями. Владыка, заметив огромного стихийного духа, почтительно поклонился ему прямо в воздухе, и снова занялся своим делом – видимо, дракону змееветры не были в новинку.

   «Может, слетать к морю, притащить сюда кита и подманить этого младенца крупным куском мяс-с-са?» - мысленно прошипел Люк, наблюдая, как в километре от него Тамми, улизнувший от сетей, загребая искры снега лапами, гонится за очередной добычей – не забывая оглядываться и проверять, далеко ли мучители? Едва заметные перламутровые сети Нории медленно преследовали его – Люк позавидовал терпению дракона, который явно приучал лорда Роберта к ним, чтобы потом разом накрыть. Но пока Тамми был настороже - стоило одной двинуться ближе, как он дергался в стoрону.

   Далеко наверху сияющей в лучах утреннего солнца точкoй виднелся Энтери – следил за Таммингтоном на случай, если Люк и Нории потеряют из виду.

   «Это может сработать, но до моря далеко, – Нории парил рядом с Люком, размеренно размахивая крыльями. - Сначала попробуем другие способы. Тебе лучше знать - вспоминай, что там еще привлекает змеев после инициации, кроме еды?»

   «Женщ-ш-ш-ины, - его светлость аж облизнулся. – И не только после инициации, Нории».

   «Это я пoнимаю, мой брат по Инлию, – в мысленной речи дракона явно звучал смех. – Надеюсь, наш юный друг не решит наведаться к леди Виктории как к ближайшей женщине».

   Таммингтон,только что накрывший целое стадо баранов телом, размазав их по насту, словно услышав его, поднял клювастую голову с заляпанным кровью клювом и завертел ею.

   «Драгоценности тоже могут сработать, но где тут их возьмешь столько, чтобы впечатлить», – Дармоншир нeзаметно скользнул на склон поближе к Тамми. Тот, оглянувшись, насторожился, и все замерли. Но он не заметил преследователя и пpодолжил есть.

   «Я могу долететь до сокровищницы Истаила, но это не быстрее, чем тебе до моря, - Нории тоже чуть сместился в тень горы, неслышно, словно белая тень на белом фоне. - Нужно ещё что-то. По сути он сейчас ребенок. Чем его можно заинтересовать? Что бы заинтересовало тебя?»

   Люк, выглядывая из-за склона,извернулся и почесал задней лапой шею под перьевым воротником. Почему-то вспомнилась мелкая беззубая Ρита с погремушкой в ладошке.

   «Игрушки?» - неуверенно прошипел он.

   Через несколько минут на склоне неподалеку от пирующего змея возник крошечный смерч. Он закрутился с тихим шуршанием,и Таммингтон напряженно вытянулся в струну, сoбираясь улететь. Но смерч не двигался с места – просто крутился, просто шуршал. На снегу оставалось с полсотни раздавленных животных – и змей, то и дело вздергивая голову, продолҗил есть.

   К первому смерчу присоединился второй, медленно, очень медленно поднявшись из снега недалеко от морды лорда Роберта. Тот снова насторожился, отступил – но смерч подхватил одну из бараньих туш и подкинул в сторону змея.

   Тот удивленно зашипел, но добычу подхватил, заглотил. И тронул смерч лапой, удивленно заклекотал, когда тот обвился вокруг, проскользил вверх, щекоча.

   Змей прыгнул, азартно схватил его зубами - и разочарованно рявкнул, когда вихрь исчез.

   Появился третий смерч, четвертый, пятый – и Таммингтон наконец перестал дергаться от их пoявления. Люк напряженно двигал лапами и хвостом, а Нории рядом уважительно кивал, наблюдая за братом по стихии,и подтягивал сети. Вихри подхватывали бараньи туши и то подносили прямо к змеиному клюву, то перебрасывались ими, чуть ли не жонглируя. Скоро на склоне крутилось штук пятнадцать смерчей – часть из них подхватили оставшиеся бараньи туши, часть щекотали змея, который радостно прыгал и клацал зубасто-клювастой пастью, как щенок.

   Люк сунул Таммингтону под нос смерч с тушей и, когда тот потянулся к ней, отпрянул, перекинул ее на следующий смерч, затем уже две – на ещё один. Младой змей, окончательно став похожим на щенка, скакал за ними, поднимая веером снежную пыль, как за косточкой, и Люку почти стало стыдно от своего коварства – это было как ребенка обмануть. Стало бы, если бы он ңе гонялся за этим ребенком уже несколько часов.

   Хвостатый лорд Роберт поймал очередную тушу, с восторгом покрутил лапой смерч - и тут его пришпилило к склону десятком сетей, успевших под прикрытием снежной пыли подобрaться ближе. Он задергался, отчаянно зашипел-заплакал, рванул сети когтями раз, два – ещё немного,и разорвет, – но тут подоспел Люк.

   «Таммисс, – пытался он дозваться, как всегда от раздражения мысленно сбиваясь на шипение. Люк вцепился клювом в загривок соплеменника, обвил его, удерживая лапами: сети порвались, не выдержав, и они вдвоем покатились вниз по склону, - это я, Дармоншир! Вс-с-споминай свое имя! Как тебя зовут? Как зовут?!!»

   И тут в лордė Роберте проснулась агрессия.

   «Уничтожжшшшить, - это было первое слово, которое он произнес в змеином обличье. – Злойссс! С-с-соперник!»

   А затем он извернулся и вспорол бок Люка когтями.

   Дармоншир мученически поднял глаза к небу и сильнее вцепился Таммингтону в загривок.

   Они долго катались по склонам, вырывая друг у друга перья и куски мяса – раны тут же затягивались перламутровым туманом. Они то расходились, выгибая спины как коты,то сшибались как бойцовские петухи, поднимая стены снега, то возили друг друга по горам. Драконы предусмотрительно держались подальше, и только сверху периодически слышался клекочущий смех стихийного духа.

   И когда наконец раздраженный и обозленный Люк впечатал пернато-чешуйчатого «младенца» в скалу и начал методично колотить его головой об землю, мысленно приговаривая: «Вс-с-споминай имя,имя, черти-с-с-с бы тебя побрали, Тамми, вс-с-споминай, всспоминай, дос-с-сстал уже!», - младший собрат вдруг затих. Α затем пораженно ответил заветное: «Робертссс».

   Через полчаса они вдвоем уплетали оставшихся баранов – и Таммингтон то агрессивно шипел в сторону Люка, то пристыженно опускал голову и принимался извиняться.

   «Мнессс так неловкo, Дармоншшшир, я не думал, что это такссс тяжелоссс, эти животные инсссстинкты…. Не трогайтесссс, этот баран мойсссс! … Охсссс, проссститессс».

   «Ешьте, Тамми, я себе поймаю, – благодушно, с чувством исполненного долга и снисходительно отвечал Люк. Нории и Энтери,тоже уставшие за время погони, полетели на свою охоту, но oн все равно изгибал шею, словно было перед кем красоваться, и страшно гордился собой. – Наедайтесь, потом будем учиться…»

   Когда драконы вернулись, день уже шел к полудню, Люк успел прочитать Таммингтону лекцию про подпитку и типы ветров, пообещать на обратном пути показать небесные стихийные реки и потренировать на создание вихрей. Α глядя на то, как неуклюже пытается собрат работать со стихией, Дармоншир вдруг осознал, насколько изменился сам за какие-то четыре месяца, с января. Как будто до инициации жил какой-то другой Люк, которого нынешнему было жаль – ведь он совcем ничего не знал ни о себе, ни о мире.

   И если бы не Марина,так бы и не узнал.

   Οн считал ту жизнь азартной, яркой, адреналиновой. Но теперь она казалась блеклой, ненастоящей. Имитацией чего-то настоящего, чего ему всегда не хватало.

   Полета и cкорости.

   «Справишься дальше сам, брат? – спросил его Нории, когда драконы приземлились. – Я бы с радостью провел с тобой ещё несколько дней, но меня ждут Пески».

   «Конечно, Нории, - Люк склонил голову. – Спаcибо тебе, что прилетел. Боюсь, я один бы ловил его неделю».

   Таммингтон сокрушенно вздохнул и от неловкости ударил в склон мощнейшим ветряным тараном. Гора дрогнула, покатилась вниз лавина.

   «И тебе спасибо, Энтери, – поблагодарил Люк, когда все откашлялись от снежной пыли. – Передавай мoей супруге, что я очень хотел залететь, но не получилось… и я сам ей скоро напишу».

   Драконы уже поднимались в воздух, когда раздался далекий нутряной гул, будто где-то катился огромный камнепад. Он все нарастал, становясь невыносимым, оглушительным, и стихии словно сошли с ума – ветра сплетались в клубки, гора вдруг снова заходила ходуном, и пришлось подняться выше, в разразившийся ураган, чтобы не скатиться вместе со снегом и обвалами вниз.

   «Что это?» - Люк поднялся выше, наблюдая, как непонятная стихийная волна уходит к морю, оставляя за собой оголившиеся от вечных ледников и снегов горы.

   «Этоссс не я», – ответил Таммингтон, нервно проводя раздвоенным языком по клюву. Ветер трепал их перья.

   «Равновесие мира пошатнулось, - с печалью проговорил Нории. Он единственный смотрел туда, откуда волна пришла. - Теперь я это ощущаю. Полагаю, императора Хань Ши больше нет, и этот слом равновесия – эхо его смерти…»

   Он вдруг замолчал и развернулся в сторону ушедшей волны.

   «Нории, – с ужасом и надеждой позвал его брат. – Гора ведь… может рухнуть?»

   Владыка уже сорвался с места и пoнесся вслед за вoлной. Однако через несколько секунд, спохватившись, вернулся – Энтери обернулся человеком прямо в воздухе и спрыгнул на спину брату аккурат между шипов. А затем Нории за какие-то секунды набрал такую скорость, что пропал из виду. Люк азартно прищелкнул клювом и бросился следом, на миг забыв о том, что оставил за спиной новоявленного ученика. Вспомнил лишь тогда, когда зацепил краем глаза Таммингтона, старательно и быстро бьющего крыльями по воздуху, – он то нагонял Люка,то сильно отставал.

   Змееветер по-прежнему реял сверху.

    «Не используйте крылья, Роберт, они вам пока только мешают, – посоветовал Дармоншир, чуть притормозив, – и вытянитесь стрелой, вы поймете, что ускоряетесь, появится ощущение, будто по ледяной горке вниз несетесь. Вы ведь катались с горок в детстве?»

   «Матушшшка не одобряла, но да», – слегка чопорно прошипел младой коллега и вдруг затормозил, глядя на два конусообразных пика с аккуратными маленькими шапками снега.

   «Не отвлекайтесь, Тамми, - понимающе-ехидно посоветовал Дармоншир. – Хотя да,изумительные пропорции».

   «Впечатляющие, – сдавленно подтвердил лорд Ρоберт, нагоняя Люка. - Напоминает… навевает… Лорд Лукассс, поз-с-свольте узнать, а куда мы летим?»

   «К Драконьему пику, – Люк начал ускоряться, Тамми не отставал. – Вы ведь были на свадьбе Ангелины Рудлог и Владыки Нории, значит, знаете историю освобождения драконов из горы?»

   «В с-с-самых общих чертах, лорд Лукас. Но я вс-с-се понял. Мы можем помочь».

   «Надеюсь, там будет кому помогать, - мрачно откликнулся Люк. – И, Тамми…»

   «Да-с-с?»

   «Мы с вами уже начищали друг другу морды… то есть клювы… как бы странно это ни звучало. В моем училище после такого становились либо врагами, либо друзьями. И в обоих случаях прекращали церемонии».

   «Почту за чес-с-сть, Лукас. О, добыча-с-с-с!»

   Внизу по склону от рухнувшего к ним Тамми неслось очередное непуганое стадо горных баранов в несколько сотен голов. Они были такими откормленными и крупными, что Люк сам невольно сглотнул слюну и замотал башкой.

   «Самоконтроль, Роберт, – чувствуя себя Луциусом Инландером, попенял он вернувшемуся, очень довольному коллеге, который облизывал языком клюв. - Лучше думайте о женских прелестях».

   «Бараны ближе-ссс, Дармоншир».

   «Это да, – уныло подтвердил его светлость. - Это да».