Глава 9

Начало ноября, четверг

Окрестности городка Мальвы на юге Рудлога

Алина

Принцесса Алина сжала воротник своей куртки, сморщила нос – несмотря на то что они находились на юге страны, ветер был холодным, влажным. Группа первокурсников расположилась метрах в пятидесяти за оцеплением, выставленным у могильника. Рядом с пятой Рудлог стояли Ивар с Олегом, о чем-то негромко переговариваясь. Впереди находились преподаватели – кураторы групп, строго предупредившие: во время показательного урока не орать, не убегать в панике, за оцепление под угрозой исключения не заходить, затычки из ушей не вынимать.

Затычки не очень-то спасали – низкий, вибрирующий рев-вой, от которого слабели ноги, а тело словно прихватывало судорогой, проникал в уши и сквозь защиту, заставляя кривиться и плотнее натягивать шапки и капюшоны.

Давнее захоронение скота после эпидемии коровьей кровянки находилось в заболоченном углублении, успевшем зарасти за прошедшую сотню лет чахлым лесочком, у заброшенной деревеньки в окрестностях Мальвы. Было облачно, над влажной землей могильника стоял плотный туман, в котором иногда мелькали то ли тени, то ли затаившаяся нежить, и из этого тумана торчали верхушки облетевших осин и скрюченных редколапых елочек. Что тут можно будет увидеть?

Хмурые солдаты стояли вокруг захоронения с огнеметами, попарно, на расстоянии шагов тридцати друг от друга – нужно было охватить большую территорию, – и Алине вдруг стало их очень жалко. Понятно, что тренировать будущих боевых магов необходимо. Но холодно же! А они со вчерашнего дня тут ждут студентов. Меняются, наверное, но от этого не легче: она всего пятнадцать минут слушает этот вой, а ей уже хочется сбежать. И такой вот судьбы хочет себе Матвей? Есть приказ – и иди, хоть в болото, хоть в каменоломни, и зимой, в холод, и летом, в зной.

В стороне семикурсники внимательно слушали что-то объясняющего им боевого мага, по всей видимости, командира операции, кивали. Матвей был заметен издалека, большой, сильный, серьезный – что ему какие-то ототоны? Но Алина все равно переживала и хотела, чтобы это поскорее закончилось.

– По позициям! – скомандовал маг, и студенты, разбившись на группы, рассредоточились вокруг могильника. – Очищаем обзор!

Семикурсники зашевелили руками, выплетая какую-то простую формулу, – кураторы и преподаватели внимательно следили за ними, что-то записывали в блокноты. Туман вдруг дрогнул, взметнулся белесыми фонтанчиками, похожими на пики из взбитых сливок; зашумели вершинами деревья, громче и громче, и вдруг белая пелена вздыбилась огромной, с пятиэтажный дом, волной и пронеслась над застывшими от восторга первокурсниками. Обнажилось широкое углубление, заросшее пролеском, – будто кто-то вдавил в землю гигантскую суповую тарелку с широкими краями. Рев из лесочка стал громче, надсаднее, от низких вибраций Алинку стало подташнивать, и она заморгала, сняла очки, потрясла головой.

Среди деревьев что-то хлюпало, билось, и мелькало тускло-желтое, раздутое. На открытое пространство плюхнулась первая тварь, затем вторая, третья… сколько же их? Больше всего они были похожи на омерзительные огромные личинки, наполненные светло-желтым гноем, трясущимся под кожей при движении. Или на искалеченных крокодилов – безглазых, с прозрачно-желтоватой, раздутой изнутри плотью, с узкой пастью, заканчивающейся пульсирующей присоской. Опирались чудища на передние конечности с крюками, которыми они цеплялись за землю и подтягивались вперед судорожными, дергаными движениями. За неживыми, противоестественными созданиями оставался толстый слой слизи, задние лапы волочились за телом, но при необходимости ототоны могли оттолкнуться этими лапами и прыгнуть на жертву.

Алину затошнило еще больше. Судя по бледным лицам однокурсников, им лицезрение нежити тоже не доставляло удовольствия.

– Первая группа пошла! Проверить щиты!

С десяток семикурсников, среди которых был и Матвей, двинулись вперед, сверкая щитами и держа шахматный строй, медленно, внимательно.

– Поляков, Хлопушку на ближайшую!

Первая тварь вдруг разлетелась ошметками дергающейся слизи, словно ее сверху прибили гигантской мухобойкой. Оставшиеся заревели, поплюхали своими жирными телами вперед, вгрызаясь крюками в землю. Из леса выползали все новые и новые «черви», и вой становился невыносимым, до черных пятен в глазах. Как же держатся выпускники, если ей и здесь плохо?

– Терлецкий, Лезвия!

Василий-гитарист пижонски махнул рукой, и вторую «личинку» разрезало на сегменты, извивающиеся лентами и медленно растекающимися по болотистой почве.

– Лоунова, Зажигалку!

Тонкая девушка суетливо зашевелила пальцами – вперед понесся поток огня, и твари лопались с хрустом; занялся лесок, зашумело пламя, взбираясь по мгновенно высушенным деревьям.

– Переборщила! Ситников, повтори Хлопушку!

«Личинки», не обращая внимания на уничтожаемых собратьев, вдруг поменяли движение, потянулись, быстро покатились боком одна к другой, как сливы, слипаясь, увеличиваясь в размерах.

– Что за хрень? – отчетливо прошептал куратор их группы.

– Отступаем! – истерически орал командир. – Огнеметы наизготовку! Из круга не выступать! Отступаем, салаги! Бегом!

Гигантский ревущий червь, собравшийся из ототонов, поднялся на хвост – выше самых высоких деревьев! – и с гулом ударил толстенным телом с множеством отростков-присосок прямо позади убегающих студентов. Затряслась земля, брызнула слизь, попала на спины отступающих, и кто-то заорал, упал на землю, пытаясь содрать с себя куртку, а червь поднялся снова, снова ударил – теперь гораздо ближе.

– Уходим! – скомандовал куратор, и первокурсники зашевелились, побежали назад за руководителем к уже открытому кем-то из преподавателей Зеркалу. Алина дернулась было за всеми – и осталась на месте: от рева стало трудно дышать, от близости нежити кружилась голова, и, если бы сделала шаг – упала бы. Ее охранники, успевшие отбежать, вернулись, потянули ее за собой, но принцесса мотнула головой – ее сильно тошнило. Она тяжело дышала, расстегивая куртку – молния никак не хотела поддаваться, – и смотрела, как Матвей останавливается и пытается поднять упавшего однокурсника, как накрывает его вторым щитом затормозивший Василий. Как швыряет чем-то огненным в снова поднявшегося «червя» еще один семикурсник, отчего желтоватая плоть обугливается, лопается, сворачивается побелевшими лепестками. Как бегут студенты к оцеплению, как синхронно встают в строй боевые маги и начинают поливать высшую нежить огнем – а огромная обугливающаяся «личинка» все двигается, ударяет налево, в строй магов – и там прыскает красным, раздаются крики, – поднимается, ударяет по убегающим студентам – и кого-то задевает. У Алины расплывается в глазах, вернувшийся куратор орет ей на ухо: «Богуславская! Пошла!» – а она не слышит и всматривается за оцепление, ощущая ступнями дрожь земли и всем телом – вибрирующий рев многих глоток червя.

Студенты становятся полукругом вокруг задетых нежитью, ставят щиты, а принцесса вглядывается и не может понять, кого же ранило. Как будто глаза видят, а мозг обработать не может. И в тупом оцепенении наблюдает, как снова раскручивает свое тело высший ототон, сжимаясь, словно готовясь прыгнуть, как открывается перед щитами студентов Зеркало, и оттуда выходит рыжеволосая фигура и застывает на миг от открывшегося зрелища, как рядом с Алиной и трясущим ее куратором открывается второй переход. Из него появляется ректор Свидерский в пижаме, орет, мгновенно сориентировавшись: «Макс, спаренным стазисом!» – и летит во вжимающуюся для прыжка тварь перламутровая дымка, затем другая, полыхает огненный гриб – так, что лицо принцессы опаляет жаром, и высоченный черный треснувший стручок рассыпается вонючим пеплом, разлетающимся по могильнику.

Желудок сжался, Алинка согнулась, давясь горькой желчью и сплевывая ее. Было жутко стыдно, но в глазах сразу же посветлело – и она успела еще увидеть, как лорд Тротт оседает на землю, хватаясь за голову, когда Ивар наконец сгреб ее в охапку и потащил к Зеркалу.

* * *

Ректор Свидерский, ничуть не смущаясь своего экзотического вида, быстро прошел к группе старшекурсников. Его выписали два дня назад, назначив постельный режим и усиленное питание, однако Алекс в первый же день вышел на работу – разгребать завалы. Правда, позволил себе приходить в университет не к первой паре, а ко второй.

Он успел только почистить зубы, когда его вызвал один из кураторов седьмого курса, быстро сообщив по телефону о происходящем и о том, что нужна помощь.

Раненых уже осматривали преподаватели и вызванные виталисты, шагах в пятидесяти от них над телами магов суетились их коллеги – кажется, там были не только раненые, но и убитые.

Открылось Зеркало, оттуда вышли несколько человек в форме безопасников отдела МагКонтроля, направились к командиру операции, хмуро осматриваясь вокруг. Лес горел, солдаты сомкнули круг и держали огнеметы наготове – на случай, если какая-то тварь все-таки уцелела. Хотя что могло уцелеть под Огненным столбом, выжигающим все живое и неживое на десятки метров под землей?

– Химические ожоги, ушибы, один перелом, – сказал Свидерскому университетский виталист. – Ситников вообще чудом уцелел, удар прямо по нему пришелся. Там вон, – мужчина мрачно кивнул в сторону группы магов, – два трупа, кости, черепа в осколки, а этому хоть бы хны. Уникум какой-то.

Бритоголовый уникум сидел на земле и курил: одежда расползлась в лохмотья, на теле розовели ожоги от слизи «червя», уже зарубцевавшиеся – виталисты времени зря не теряли. Терлецкому залечивали спину, еще одному семикурснику накладывали фиксатор на ногу, остальных из первой показательной группы тоже осматривали на предмет ожогов.

– Ну как, господа выпускники? – серьезно спросил у потрепанных студентов Свидерский. – Получили незабываемый опыт?

– Что это было, Александр Данилыч? – хмуро поинтересовался Матвей. – Нам о таких трансформациях не рассказывали…

– Это высший ототон, Ситников. Существует гипотеза, что если масса нежити на единицу площади превышает некий критический предел, то особи могут объединяться в одно функционирующее создание. Гипотеза подтверждения не нашла и была отвергнута. А теперь мы увидели это подтверждение. Я не припомню подобных случаев за всю историю наблюдений за неживым. Так что опыт у вас действительно уникальный…

Ситников невежливо хмыкнул, затянулся, и Александр оставил его в покое – в истерике никто не бьется, все живы. Повернулся к Тротту – тот уже стоял, шатаясь, и видок у него был пострашнее нежити. Бледный, мокрый от пота, с пульсирующими венками на висках, набухшими, раздувшимися.

– Только начал восстанавливаться, – сказал он, морщась – глаза у него были в красных прожилках, зрачки сжаты до размеров точки, – и тут опять сигналка от этого птенчика. Второй раз за неделю. Я нанимался твоих студентов спасать, Алекс?

Курящий «птенчик» покосился на преподавателя снизу вверх.

– Можете убрать сигналку, – буркнул он зло, протянул руку.

– Обязательно, – едко ответил Тротт и не двинулся с места. Скривился, сжал зубы. – Алекс…

– Сейчас, – успокаивающе сказал ректор и открыл Зеркало.

* * *

В университете первокурсников разместили в большом лекционном зале, и куратор прошелся по отставшим у могильника и закатившим истерику – оказывается, не на одну Алину напал ступор, да и девичьи всхлипы до сих пор слышались со всех сторон, – жестко пояснил, что непредвиденные происшествия случаются, вплоть до гибели студентов, и что магия в принципе опасна. И если кто-то понял, что не готов, то лучше освободить место и идти в немагическое заведение. Потому как с шестого курса у них начнется боевая практика, на которой случиться может всё что угодно, несмотря на все меры безопасности.

Удивительным образом суровый выговор подействовал, как лучшее успокоительное, и первокурсники ушли заедать стресс в столовую и обсуждать увиденное, а после разбрелись по парам – занятия никто не отменял.

Алина дергалась весь остаток учебного дня. От переживаний разболелась голова. Каждую перемену она звонила Матвею – трубку никто не брал. Ректора в университете не было, куратор, к которому она подошла в конце дня, поглядел на нее сочувственно и сказал, что информацию озвучат только завтра, когда разберутся, что произошло. И добавил, что старшекурсников перевели в амбулаторию отделения МагКонтроля: лечат пострадавших и опрашивают как свидетелей появления высшей нежити. Погибших среди студентов нет, есть раненые. А ей, Богуславской, будет очень трудно, если она не научится мгновенно реагировать на приказы и справляться со слабостью, потому что иначе военную кафедру она не пройдет. То, что однокурсники вернулись за ней, им в плюс, а ей в минус, так как в реальной боевой обстановке она своим неумением справляться со страхом могла бы привести к гибели группы.

Алина обиделась, буркнула, что справится, и ушла жаловаться каменам. За Матвея было страшно: неужели это на него обрушился удар ототона, и насколько серьезно он должен быть ранен?

Каменные морды охали, переспрашивали, ругали куратора, обидевшего маленькую козочку, и так трогательно переживали за нее, что на душе посветлело.

Но после пар Алина попросила водителя высадить ее у Королевского лазарета. Вдруг Матвея отвезли туда?

Однако дежурная медсестра сказала, что пострадавших сегодня не поступало, в палатах только те, кто не выписан с прошлой пятницы. И, с материнским умилением глядя на расстроенное высочество с косичками, добавила, понизив голос, что из ее знакомых одного готовят к завтрашней выписке, а вот второй из палаты пропал с утра, переполошив персонал. Но вернулся в сопровождении ректора Свидерского, которому самому не мешало бы остаться на укрепляющие процедуры до конца недели, и теперь пропажа лежит под капельницей и ведет себя совершенно несносно.

– Видала я трудных пациентов, – добавила словоохотливая женщина, – но этот уж ни в какие рамки.

Через минуту Алина остановилась у двери в палату Тротта, приоткрыла ее тихонько, посмотрела: инляндец лежал, закрыв глаза. То ли спал, то ли ненавидел весь мир. Она потопталась на пороге, вздохнула чуть слышно. Про Матвея очень нужно узнать, но разговаривать с желчным магом ой как неохота. Так и не решившись, повернулась, чтобы уйти.

– Богуславская, – произнес лорд Максимилиан у нее за спиной, – вы сопите как буйвол. Чем обязан визиту?

Голос у него был сиплый, скрипучий, будто ржавой пилой водили по жестяному листу. И глаз он не открывал. И хорошо, а то увидел бы, как покраснела пятая принцесса дома Рудлог.

– Я х-хотела узнать, что с Матвеем, – сказала Алина, глядя на его бледную руку – пальцы были судорожно сжаты. – Вам очень больно, да?

Он поморщился.

– Нет. Ситников жить будет. До свидания, ваше высочество.

Она шмыгнула носом. От этого «жить будет» стало еще страшнее. Вдруг вспомнились и утренний кошмар, и выговор от куратора.

– Только не говорите, что собираетесь плакать, – недовольно процедил Тротт.

– Не собираюсь, – резко сказала она и сжала зубы – слезы уже были на подходе, но ни за что не станет плакать!

Природник с трудом разлепил веки, повернул голову, посмотрел на нее мутными и тусклыми голубыми глазами – с выражением то ли отвращения, то ли бесконечной усталости. Стало стыдно.

– Извините, пожалуйста, – пробормотала Алина и зачем-то сняла очки.

– У него небольшие ожоги. Ничего страшного. Завтра наверняка будет в университете, – холодно и очень медленно, как неразумному ребенку, пояснил Тротт.

– Спасибо, – произнесла она неуверенно.

Профессор снова закрыл глаза, скривил губы и не ответил. Алина, стараясь не топать громко и почти не дыша – сопит она как буйвол, надо же! – вышла, прикрыла за собой дверь, аккуратно, тихо. И только там, за дверью, в раздражении сжала кулаки и топнула. Подышала глубоко, чтобы успокоиться, и, решительно мотнув головой, пошла проведать Димку Поляну.

У палаты семикурсника ее отвлек телефонный звонок.

– Али, ну где ты пропадаешь? – негодующе кричала Пол в трубку. – У нас же приключение! Мы с Каролинкой ждем только тебя!

Алина прислонилась к стене, вздохнула, потерла ладонью лоб. Приключений больше не хотелось.

– Вы идите без меня, Пол. Я скоро буду дома, но я не очень хорошо себя чувствую.

– Ты что, – изумленно проговорила старшая сестра, – заболела? Когда это ты отказывалась от возможности узнать что-то новое? Что случилось, Алиш?

– Устала на занятиях, – ответила Алина совершенно честно. – Сегодня как-то всего слишком много для меня.

Полина недоверчиво хмыкнула. Она всегда чувствовала, если что-то было не так.

– Вечером поговорим, – пообещала сестренка после многозначительной паузы. – И не надейся, что отвертишься!

Дмитро выглядел вполне здоровым – даже чересчур здоровым и очень-очень тоскливым.

– Я уже весь организм отлежал, – пожаловался он, клацая пультом от телевизора – там шел какой-то ужастик, и Алина с отвращением отвернулась, – со вчерашнего дня прошу выписать, но тут не врачи, а звери. Странно, что Сита не заглянул, он мне обещал зайти развлечь. Как прошел показательный урок?

По мере рассказа Поляна хмурился все больше и глаза его загорались нездоровым азартом.

– Я пропустил самое интересное, – сумрачно подвел он итог. – Да и Матюхе спину некому было прикрыть…

– Поверь мне, – с чувством сказала Алинка, – это совсем не то, что хочется видеть вблизи.

И только потом, когда пятая Рудлог в сопровождении охраны потерянно шла ко дворцу по холодному парку, она вдруг поняла, что слово в слово повторила ответ Полины на свое сожаление по поводу того, что не увидела тха-охонга.

* * *

Тандаджи и Стрелковский стояли у окна кабинета Майло и пили кофе. Вдалеке, понурив голову и чуть ли не шаркая ногами, брела принцесса Алина, за ней не менее грустно тащились охранники.

– Как-то приуныли молодцы, – сурово высказался Тандаджи, – надо бы потренировать их. Для оптимизма.

– Главное, чтоб начальник не унывал, – серьезно кивнул Игорь и сделал глоток кофе, скрывая улыбку. Он присутствовал при утреннем телефонном разговоре Тандаджи со студентами, охраняющими пятую принцессу, и получил неизгладимое впечатление от того, как неподвижное лицо начальника разведуправления становится еще неподвижнее.

– Ты так материться и не научился? – сочувственно спросил он у Майло после того, как тот повесил трубку.

– Я поддерживаю в Управлении высокий культурный уровень, – сухо ответил руководитель и едва заметно покосился на ящик стола, в котором стояла новоприобретенная бутыль коньяка. – Поздравляю тебя, Игорь Иванович. Единственный человек, который может прочитать задержанных – и по делу о нападении на базе отдыха, и по делу заговора, – снова лежит в состоянии овоща. Опять спасал студентов. Подумай, кого еще из специалистов мы можем привлечь.

– Ты же не хотел сливать информацию непроверенным людям, Майло, – сдержанно напомнил Стрелковский.

– А что делать? – монотонно вопросил Тандаджи и посмотрел на телефон, как на врага. – Упускаем время, Игорь Иванович, сам ведь все понимаешь. Сидят у нас в темницах красавцы закупоренные, в голове информация ценой в судьбу континента, а мы ждем. Теряем, теряем время… Раз ты этим занялся, то тебе и искать доброго менталиста, способного нам помочь. Если что, молчать заставим. Заодно собери на него всю подноготную – родные, слабости, увлечения.

– Не учите, господин начальник, – ответил Игорь вежливо. – Все сделаю.

«Господин начальник» еще некоторое время наблюдал за медленно движущейся ко дворцу пятой принцессой и невозмутимо пил кофе. И только когда она уже дошла до входа в Семейное крыло, не спеша отставил кружку на подоконник, подошел к столу и взял трубку телефона. Подождал, пока ответят.

– Ваше величество, – проговорил он ровно, – прошу прощения за беспокойство. Вы просили уведомлять, если с кем-то из семьи происходят… эксцессы. Да, дело касается ее высочества Алины. С ней все в порядке. Происшествие было с утра, сейчас у меня достаточно информации, чтобы доложить, – он помолчал. – Извините за задержку, но я не могу позволить себе сообщать вам непроверенные сведения. Вы сами можете убедиться, что принцесса цела – она только что вошла во дворец…

Стрелковский слушал, глядя в окно. Тандаджи, конечно, прав, что не стал оповещать королеву с самого утра. Пока сестра вернулась бы домой, Василина с ума бы сошла.

И все-таки ему в свое время было поспокойнее. Несмотря на то, чем это спокойствие обернулось.

Не дав додумать про спокойствие, завибрировал уже его телефон.

– Игорь Иванович, – бодро проговорила Полли в трубку, – а мы вас ждем. А вас нет.

– Я сейчас подойду к вашим покоям, ваше высочество, – ответил он, поймав ехидный взгляд Тандаджи – тот только закончил отчитываться. – Извините, что заставил ждать.

– Мы как эстафету друг другу передаем, от высочества к высочеству, – проворчал начальник разведуправления. – Оружие с собой возьми. И пару боевых магов. И… – он глянул на Игоря и качнул головой. – Я в курсе, что все знаешь, Игорь Иванович. Не обижайся. Привык все контролировать.

– Понимаю, – сказал Игорь серьезно. – Все правильно, подполковник. Ты на меня не обращай внимания, делай как привык. Ведь если что – тебе отвечать.

Королева Василина после разговора с Тандаджи посмотрела на терпеливо ожидающего премьера Минкена, вздохнула.

– Ярослав Михайлович, не хочется прерывать наше общение, но нужно. Давайте подведем промежуточный результат: бюджетные выплаты мы в этом месяце выполнили в полном объеме, курс руди устойчив, что позволит пересмотреть бюджет на следующий год с учетом профицита. И в этом случае мы сможем расширить социальные программы, список которых мне предоставят через неделю, с вашими рекомендациями. Правильно?

– Совершенно верно, ваше величество, – почтительно ответил Минкен.

Последний месяц – с момента восшествия Василины-Иоанны на трон – он чувствовал себя отцом-наставником. Хлопотно, отнимает время, но приносит необыкновенное чувство удовлетворения. Да и важность близости к королеве никто не отменял. Молодая правительница ему доверяла, и он мог спокойно продвигать важные для страны проекты, не вступая в споры или дебаты. И не опасаться, что его подсидят дышащие в спину конкуренты из других партий.

Иногда он допускал крамольные мысли, что, стань королевой Ангелина Рудлог, его работа была бы куда труднее.

– Тогда давайте прощаться, – вежливо и мягко произнесла ее величество, и Минкен, поклонившись, ушел.

Василина подождала, пока за премьером закроется дверь, сняла с себя строгий жакет, оставшись в платье жемчужно-сливочного цвета, вытащила ноги из туфель. Мелькнула мысль поговорить с Марианом, но муж отсматривал новобранцев в королевскую гвардию, и не хотелось его отвлекать. Хотя нет, хотелось. Но нельзя же все время все вешать на него. И с Алиной нужно пообщаться. Но пусть сестричка отдохнет, переоденется, а она пока решит важный вопрос.

– Зоя Павловна, – проговорила Василина в коммуникатор ожидавшей за дверью помощнице, – мне необходимо срочно поговорить с ректором МагУниверситета Александром Свидерским. Дозвонитесь до него и соедините. И сделайте мне чай с мятой, пожалуйста.

Ректор ответил, когда чай уже был выпит, заботливо поданные печенья съедены, а помощница раза три отчиталась, что Свидерский недоступен. Но Василина терпеливо ждала, повторно изучая краткий отчет, принесенный премьером.

– Александр Данилович, – сказала она в трубку, когда наконец-то прошло соединение и ректор поздоровался, извинился за ожидание, – мне сообщили, что сегодня на первой паре чуть не случилась беда. Возможно ли как-то на будущее оградить мою сестру от опасности?

Маг помолчал, совсем немного, но выразительно.

– Ваше величество, – тяжело произнес он, – я бы и рад пообещать вам. Но простите меня и позвольте говорить прямо…

– Обязательно, – заверила его Василина. – Я вас слушаю.

– Магия вообще опасна. Не только на боевых практиках, не только из-за возможных встреч с нежитью или чрезвычайных происшествий. Они как раз периодически случаются, и это, увы, неизбежно. Недостаточно иметь талант к управлению стихийными потоками. У будущего мага должны быть особая организация сознания, самодисциплина, отличная память и чутье. И все равно, несмотря на строгий отбор, студенты ежегодно получают ранения, иногда гибнут из-за неосторожности или невнимательности. Это все равно что оперировать множеством емкостей с опасными или взрывчатыми веществами. Чуть не так соединил потоки – и может произойти стихийный выброс.

Он перевел дыхание и продолжил:

– Я разделяю ваше беспокойство за Алину Святославовну. Но даже если бы не было необходимости держать ее статус в тайне, мы никак не могли бы уберечь ее от каждодневного риска. Это то, с чем живут все маги. Такие происшествия – повседневность. Мы даже пары не отменяем в заведении: студенты обязаны привыкать, что подобные ситуации не могут выбивать из колеи. Маг должен уметь справляться и со страхом, и с усталостью, знать, что в любой момент может случиться непредвиденное, уметь реагировать на неожиданности и работать дальше. Иначе он погибнет после окончания университета. Возможно… если диплом для принцессы не принципиален, но присутствует желание просто овладеть магической наукой, есть смысл пригласить к ней наставников по учебным дисциплинам. Но если Алина Святославовна останется в университете, я не смогу выделить ее из остальных учащихся, отстранив от практики. Тогда обучение не будет иметь смысла, да и экзамены она не сдаст. Простите за прямоту, ваше величество.

– Я вас поняла, Александр Данилович, – задумчиво проговорила Василина. – Благодарю за консультацию. До свидания. Надеюсь увидеть вас завтра на церемонии награждения.

В такой же задумчивости королева проследовала до покоев младшей сестры, зашла внутрь. Алина лежала на кровати, обхватив подушку, без очков, с красными глазами. Посмотрела на сестру, шмыгнула носом.

– Доложили уже, да? – спросила она грустно. – Из университета не уйду, Васюш.

Василина покачала головой, присела рядом с сестричкой. Протянула руки и стала расплетать ей косичку – пусть голова отдохнет.

– Испугалась? – сказала она сочувственно.

– Очень, – призналась Алина и потерла ладонью глаза. – Одна радость, что я не собираюсь в боевые маги. В лабораториях чудовищ не водится.

– Все равно опасно, – осторожно возразила королева – в ушах еще звучали слова Свидерского.

– Все профессии опасны, Васюш, – устало ответила Алина. – Ты знаешь, что опаснее всего работать сельхозработником? Я как-то смотрела статистику для интереса. Да и в офисе может током ударить или крыша обвалится. А уж какая у тебя… А знаешь, наверное, врет статистика. Если судить по проценту правителей, умерших не своей смертью, то монархи точно занимают первое место…

Она говорила это так горько и одновременно так увлеченно, что Василина, несмотря на неприятную и вполне актуальную тему, улыбнулась. И не стала уговаривать оставлять обучение. Только попросила быть очень осторожной. И в любой опасной ситуации – использовать амулет-переноску.