Глава 1

Начало сентября, наше время

Часто бывает, что вспоминая уже свершившиеся события, их участники поражаются, насколько синхронно происходили в жизни изменения, неумолимо подталкивающие к участию в этих событиях. Казалось бы, человек живет своей привычной жизнью, ест, спит, встречается с друзьями и не знает, что неумолимая судьба уже включила его в свои планы, и с каждым шагом он, не ведая этого, приближается к моменту, после которого его жизнь никогда не станет такой, как прежде.

Первый осенний день в Иоаннесбурге и области выдался на редкость ненастным и дождливым. И рано утром, когда все порядочные граждане еще видели сладкие сны, нашим героям не спалось, правда, по разным причинам.

Рано встала наследница рудложского престола принцесса Ангелина. Сегодня был первый учебный день, и она привычно разжигала печь и готовила завтрак и обед для большой семьи, испытывая смутное волнение, будто это она была первоклассницей, идущей первый раз в школу. Нет, она, конечно, подготовилась, выучила программу, сделала план занятий и даже отрепетировала свой первый урок с младшей сестрой, но врожденная ответственность и, чего греха таить, присущий ей перфекционизм не давали ей нормально поспать. И теперь она, нарезая овощи для супа, бормотала себе под нос темы уроков своего первого рабочего дня. Со времени ее налета на кабинет директора школы прошла неделя, тревога, вызванная начавшимися по всем СМИ восхвалениями и раскаяниями в адрес королевского семейства, утихла, и Ангелина была готова вступить в новую жизнь.

Не спала в студенческом общежитии Полина. Сегодня они с группой выдвигались к проснувшемуся вулкану, и она перепроверяла рюкзак, болтала с одногруппницами и пила крепкий чай. До отправки ей нужно было посетить еще одно место, и она очень боялась опоздать.

Рано встала и Алина, поступившая в Магический университет. Ей было одновременно немного страшно и любопытно, и она убивала время до утреннего сбора первокурсников, просматривая взятые накануне в университетской библиотеке учебники. Чтобы не разбудить соседок по комнате, Алина вышла в холл и сидела за столом, периодически бросая взгляд за окно. На улице постепенно светлело, уже начинали ездить редкие машины, а непрекращающийся дождь рисовал на подзапотевшем стекле прозрачные узоры.

Не спалось в гостиничном номере Иоаннесбурга и Владыке драконов Нории Валлерудиану, накануне прибывшему в город со своим братом Энтери и Мастером клинков Четери на поиски девушки с королевской кровью. До того, как он увидел город – хотя брат и рассказывал ему, как все изменилось, да и энциклопедия, привезенная Энтери, тоже сыграла образовательную роль, – Нории и не подозревал, насколько трудной будет задача найти в этом огромном муравейнике одного человека. Машины, листолеты, светофоры, рекламные огни, телевидение и рестораны поразили Владыку, и он вместе с друзьями как дикарь вертел головой и подпрыгивал от внезапно проносящегося мимо мотоцикла или вспыхивающих огней светофора. К вечеру они попривыкли, хотя и были оглушены разницей между памятным им средневековым городком и нынешней ревущей столицей. Обилие впечатлений сделало сон Владыки беспокойным. Вдобавок ко всему у Нории был очень чуткий слух, и он улавливал смех и разговоры внизу, в баре гостиницы, звуки открываемых дверей номеров, храп соседа с одной стороны, стук кровати и стоны любовников – с другой. Устав мучиться, дракон встал, облокотился на подоконник и сквозь пелену дождя стал наблюдать за жизнью просыпающегося города.

Лорд Люк Кембритч тоже не спал, и причин у него было целых три. Во-первых, сегодня должны были прислать результаты сравнительного анализа крови Марины Богуславской и ответить, является ли она членом королевской семьи. Во-вторых, накануне позвонил отец и сообщил, что вечером навестит его по крайне важному делу. А так как отца Люк не переносил, это не добавляло ему спокойствия. Третья причина, которую он, отчаявшись заснуть, снял в соседнем баре, в данный момент содрогалась в оргазме и постанывала в такт его движениям. Гостиничная кровать, не выдержавшая темперамента виконта, скрипела и угрожающе качалась, постукивая о стену. Да и дама оказалась не крепче – заснула, изнеможенная, прежде чем Люк сумел вымотать себя достаточно, чтобы уснуть самому. С досадой глядя на спящую жрицу любви, мужчина подумал, что вернее было бы напиться. Но было уже поздно – за окном светало. Оставив деньги на кровати, он оделся, закурил и вышел из номера.

Не спала и Марина, но для нее это было нормально. Под утро привезли сразу трех пострадавших в аварии, и она, не успев даже принять столь нужную дозу кофе, отправилась с самым тяжелым в операционную, приготовившись ассистировать дежурному хирургу.

Ворочался в своей постели ректор Магического университета Александр Свидерский. Его постаревшее тело выдавало классические для пожилого человека реакции – ныло, болели кости и громко стучала кровь в истончающихся сосудах. Свидерский очень надеялся, что поимка демонического засланца не доставит им хлопот, и он снова сможет вернуться в привычное ему крепкое мужское тело, полное энергии и желаний.

А вот на другом конце страны, в спальне фамильного поместья Байдек, расположенного посреди северного леса, недалеко от Лосиной заставы, крепко спала вторая принцесса Василина. Здесь дождя не было. Солнце уже вставало над лесом, и редкие лучики осторожно пробивались сквозь закрытые ставни. В комнате царил полумрак.

Муж пришел под утро, когда птицы начали выводить рассветные трели, а слуги принялись за свою работу. Сквозь сон она слышала, как он раздевается, аккуратно складывает одежду в шкаф, принимает душ. Мариан всегда был ужасным чистюлей. Сон у нее, матери троих детей, был очень чутким, потому что младшая ночью стабильно пару раз просыпалась и требовала молочка. Сейчас она благополучно дремала в своей кроватке в соседней комнате.

Капитан Мариан Байдек вышел из ванной, растирая тело полотенцем и разглядывая сладко спящую спиной к нему жену. Это был крепкий, даже мощный мужчина среднего роста, с внимательными синими глазами, немного запавшими из-за ночного дежурства, короткой бородкой и темными аккуратно стрижеными волосами. Растительность покрывала не только его лицо, но и плотное, широкое тело.

Он любовался Василиной – взгляд прошелся от полных красивых плеч по изгибу покрытой простой сорочкой спины с небольшими складочками на боку до – о боги – наполовину выглядывавших из-под сбившейся ночнушки округлых тяжелых ягодиц и длинных крупных ног, одна из которых была согнута в колене и лежала поверх одеяла.

Мужчина аккуратно повесил полотенце на спинку стула, подошел к кровати, наклонился, почти невесомо целуя сладко пахнущий затылок со щекочущими его губы светлыми волосами. Затем скользнул к жене за спину, прислонился и приказал себе спать.

И не смог. Василина была такая теплая, податливая и мягкая, так волнующе пахла, а попка ее так удобно вписалась в угол между его животом и бедрами, что Мариан, как всегда, удивился тому, как идеально они совпадают, как будто боги специально сотворили их друг для друга.

Он прижался к ней, просунул руку под сорочку, чувствуя ладонью тяжелую, увеличенную материнством грудь, погладил мгновенно среагировавший сосок и тихонько прошептал на розовое от сна ушко, целуя в шею, нежно касаясь тонкой кожи плеч по очереди носом, щекой, подбородком:

– Милая, ты такая сладкая…

– М-м-м-м-м, – проворчала Василина сквозь сон и вздрогнула от его прикосновений. Его тело тут же отреагировало, и Мариан в который раз за почти семь лет их семейной жизни поразился силе ощущений, которая только увеличивалась со временем. – М-м-м-м-м, как хорошо… Только я сплю…

– Вот и спи, василек, – хрипло прошептал он, опуская руку вниз, одновременно под тихий стон Василины вошел в нее сзади и начал размеренно двигаться. – Я все сделаю сам.

Конечно, он разбудил ее своей страстью, и она лежала спиной к нему с закрытыми глазами, в томном мареве, разморенная, сонная и разгоряченная, чувствуя крепкое тело мужа сзади и движения, отзывающиеся почти болезненным и острым удовольствием во всех уголках и клеточках своего организма. Его поцелуи, прикусывания и касания языком на плечах и затылке и сильные руки именно там, где нужно было нажать, погладить, ущипнуть или шлепнуть, чтобы ей было приятно.

Василине нравился его свежий мужской запах, нравилось, когда он внезапно загорался страстью и брал ее так – во сне, или на кухне, или в саду, прижав спиной к старой яблоне, шепча, как сейчас, слова любви, нежности и верности и при этом доминируя таким образом, как это может делать только уверенный в себе мужчина. Ей нравилось, как волосы на его теле щекочут ее нежную кожу, нравилось, как он сквозь зубы постанывает и тяжело дышит, нравилось после ощущать на себе его запах и остро осознавать, что она его жена, а он ее муж в самом полном, первобытном смысле этого слова.

Байдек же буквально благоговел перед ее телом, давшим жизнь троим их детям и с такой охотой принимающим его. После каждой беременности оно менялось – полнело и наливалось, но Мариану казалось, что с каждым разом оно становится еще красивее и желаннее.

После любовной игры, закончившейся умопомрачительным головокружительным полетом для обоих, капитан егерских войск, закаленный и опытный борец с браконьерами, лесными разбойниками и преступниками всех мастей, дважды раненый и дважды кавалер ордена Доблести, наконец-то уснул на плече своей жены, уткнувшись носом в мягкую грудь, вкусно пахнущую молоком, и обхватив Василину за талию, как подушку.

Они встретились десять лет назад, когда принцессе Василине-Иоанне было шестнадцать, а молодому дворянину, только-только получившему место в Егерском Северном полку – двадцать четыре. Королевская семья совершала ежегодный объезд войсковых подразделений и не пропускала их даже тогда, когда ее величество была беременна. Ирина-Иоанна накрепко впитала наставления отца о том, что армия – это мускулы государства, и эти мускулы надо тренировать, хорошо питать и выказывать им уважение. Несмотря на свою любовь к алкоголю, покойный король никогда не забывал об этом правиле, и традицию семейных поездок по военным частям ввел именно он.

В поездках королева посещала учебные части, проводила смотры солдат, навещала раненых и болящих, вручала награды за верную службу, осматривала укрепления. И принцессы с младых ногтей сопровождали ее, обучаясь важному искусству вызывать у суровых офицеров и простых солдат желание защищать их до последней капли крови.

Егерский Северный полк располагался у подножия Северных пиков, покрытых густыми лесами и россыпью озер, между которыми и располагались заставы – Лосиная, Медвежья, Беличья и так далее. Летом температура здесь не поднималась выше двадцати градусов, хвойные леса, выросшие на светло-желтом озерном песке, были богаты ягодами, грибами и дичью. Множество старых магов сделало эти леса своими местами силы. Они постоянно жили где-то в чащобе, всегда имея под рукой по крайней мере три мощные природные стихии: землю из нависающих гор, воду из холодных ключевых озер, таких прозрачных, что дно было видно даже на глубине в несколько десятков метров, и жизнь – выдерживающие лютые зимние морозы высокие леса, уходящие в горы так высоко, насколько позволяла почва.

И люди, родившиеся и выросшие на Севере, были совершенно особенными, будто сделанными из чистейшего льда и твердого несокрушимого камня. Таким Василина увидела и своего будущего мужа.

Мариан Байдек, сын северного барона, был одним из лейтенантов, которым поручили заменить личную охрану королевы и принцесс. Не то чтобы королева не доверяла своим охранникам. Здесь она руководствовалась двумя соображениями – во-первых, местные всегда лучше знают, откуда ждать опасности, а во-вторых, это лишняя возможность повысить лояльность войск, оказав лучшим честь охранять королевскую семью.

В подчинении Байдека находилось двадцать солдат и три сержанта, и все они были крепкими, невысокими, но мощными, как молодые дубки, с темными волосами и синими, как небо, глазами – такой цвет характерен именно для уроженцев Севера. Их одежда тоже была более традиционной, чем современная военная форма.

Они относились к принцессам и королеве с искренней почтительностью, безо всякой лести или заигрывания. Эти мощные мужчины трогательно заботились об удобстве своих гостий, смущались, но прямо и без особой изысканности отвечали, когда с ними заговаривали, не навязывали свое общество, не поигрывали мускулами и не пытались демонстрировать свою доблесть, как многие столичные офицеры, с которыми девушкам приходилось общаться. Это были люди, исполненные достоинства и верности.

Впервые за много лет было решено, что королева не будет лично посещать все заставы – это сделают старшие принцессы. И теперь Василина ехала на приземистом внедорожнике по лесной дороге, медленно поднимаясь в горы, в сопровождении отряда лейтенанта Байдека.

Проблема была в том, что листолеты, будучи аппаратами магическими, не летали выше тридцати метров над уровнем моря. И поэтому принцессе пришлось трястись на лесных ухабах несколько часов, чтобы потом еще переночевать на берегу горного озера и с утра на лодке переправиться на тот берег.

Они периодически останавливались, чтобы размяться и, чего греха таить, позволить сопровождаемой ими принцессе сходить в кустики. Василине в такие моменты было крайне неловко – когда почти три десятка мужчин знают, куда она удалилась, и охраняют ее по периметру во время процесса. Если бы не присущее ей чувство юмора, девушка бы краснела каждый раз, как только выходила из своего убежища. Но мужчины носились с ней как с хрустальной, и принцесса благодарила богов, что во время путешествия у нее не случилось расстройство желудка или не начался цикл. И так по ее милости остановки были слишком частыми.

Василина ехала только со своей горничной Лусией – это была принципиальная позиция королевы. Василина вспомнила разговор, свидетелем которому стала.

– Мама, – скривив губы, требовательно спрашивала Ангелина, – почему я не могу взять с собой Яна и Дмитрия? Мне было бы спокойнее со своими телохранителями, нежели находиться в обществе совершенно незнакомых людей.

Королева строго взглянула на дочь.

– Ани, северяне – гордые и верные люди. И я не хочу пошатнуть их верность, нанеся им оскорбление намеком на то, что они не могут самостоятельно защитить своих сюзеренов.

Да, это была политика. И да, Василина была крайне далека от нее, тогда как старшая сестра впитывала эти тонкости словно губка. По праву рождения вторая принцесса обязана была учиться тому же, что и наследница, – вдруг произойдет несчастный случай или отречение, и право наследования перейдет к ней?

Однако Василина молилась всем богам, желая сестре долгой жизни на престоле. Нет, она, конечно, исправно училась, но сказать, что ей было скучно – значит, не сказать ничего. Иногда она ощущала настоящую ненависть к бесконечному потоку информации, который в них вливали.

Ангелинка же наслаждалась этим. Она была как рыба в воде во всех дворцовых интригах, выглядела как настоящая королева и вела себя так же. «Снежный Ангел» – вот как называли сестру. А ее, Василину, величали «Молодой матушкой». Она любила общаться с простыми людьми, слушать их рассказы, любила готовить и не боялась сплетен о своей «невеличественности» за спиной. Вторая принцесса обожала возиться с детьми в те моменты, когда старшие Рудлоги посещали детские сады и школы, отлично шила, вязала и вышивала. Сама ухаживала за больными в госпитале, который поддерживал королевский фонд, тогда как Ангелина просто удостаивала их своим сияющим посещением и величественно удалялась. Кстати, впечатление старшая сестра даже одним посещением производила больше, чем многочасовые заботы второй принцессы. Такова была Ангелина.

Теперь из окна внедорожника Василина любовалась летней северной природой и периодически вовлекала в разговор расположившегося на переднем сиденье лейтенанта Байдека. Горничная ехала рядом и поначалу сидела, чопорно сложив руки на коленях и уставившись вперед. Впрочем, надолго ее не хватило, и она задремала, откинувшись на спинку сиденья и издавая при этом посвистывающие звуки. Принцессе же спать не хотелось, ей было интересно все – от обычаев северян до особенностей несения военной службы. Лейтенант отвечал спокойно, без подобострастия, но и без фамильярности, да и вообще его манеры были полны достоинства и осознания собственной силы.

– Я обратила внимание, что все ваши солдаты северяне, – говорила Василина, глядя наискосок на профиль барона. – Неужели здесь нет служащих из других частей страны?

– Есть, но очень мало, ваше высочество, – голос у мужчины был низкий, звучный – по нему сразу можно было узнать военного, привыкшего отдавать приказы и проводить строевую подготовку. И фразы были отрывистые, рубленые, грубоватые для ее уха, хоть он и старался смягчать свою речь. – Тем, кто не родился и не вырос на Севере, очень трудно переносить наши зимы и жизнь на заставах. Теплое лето, каким вы его видите, длится не больше месяца, а зелень держится около пяти месяцев. В остальное время приходится нести службу под проливными дождями или метелями. Мы с детства встаем на лыжи, знаем, как укрыться от непогоды, как остаться в живых, если вдруг заблудился в лесах. Южане этого не могут.

Для них южанами были все те, кто проживал южнее хвойных лесов Севера. Говорил Байдек это без всякой гордыни или самодовольства – просто озвучивал существующий факт.

– А как же справляются ваши женщины, пока вы на заставах? Ваша жена, наверное, очень скучает?

Лейтенант немного помедлил с ответом.

– Я еще не женат, ваше высочество, хотя у нас к моему возрасту почти все мужчины уже женятся. Женщины в основном живут в городах или поместьях, но при необходимости они и на лыжах могут, и на охоту ходят наравне с мужчинами. Женщины у нас крепкие, выносливые, на них полностью лежит управление домом, забота о детях, о стариках.

«Не то, что я, – подумала про себя Василина. – Везут, в кустики провожают, чуть ли не опахалом от мух и комаров защищают».

Наконец они приехали на берег озера. Смеркалось, небо и озеро были глубокого синего цвета. Принцесса устала от долгой дороги и, оставив мужчин разбивать лагерь на ночлег, отправилась побродить по берегу озера. Охранники неотступно следовали за ней, находясь в некотором отдалении.

Волны с мягким шелестом набегали на светлый песок, сосны подступали к воде, усеивая берег иголками и шишками. В воде играла рыба, а солнечная дорожка, дрожа и краснея, бежала прямо к начинавшему садиться солнцу.

Было так тихо, непривычно тихо после шумного, наполненного индустриальными звуками города.

Василина присела и потрогала ладошкой воду. Она оказалась теплой, как парное молоко. Была середина лета, и вода у пологого берега нагрелась и теперь медленно отдавала тепло остывающему воздуху.

– Очень хочется искупаться, – сказала она подошедшему по ее знаку сержанту.

Он кивнул и ушел, вернувшись через некоторое время с лейтенантом и горничной, несущей пакет с бельем.

– Ваше высочество, – почтительно обратился к Василине Байдек, ни словом, ни взглядом не выказывая неудовольствия или удивления от ее желания, – здесь буквально в нескольких метрах есть безопасная заводь, без омутов и течения. Я приказал своим людям не беспокоить вас. Прошу, не заплывайте далеко. Если вдруг почувствуете судорогу или замерзнете, пожалуйста, кричите, я хорошо плаваю.

– Я тоже хорошо плаваю, барон, – сказала принцесса вежливо, и он склонил голову и ушел. Впрочем, ушел недалеко, остановившись в нескольких метрах от Василины. Отвернулся и встал спиной к ней, как и двое сержантов, пока она переодевалась с помощью напряженно поглядывающей на мужчин горничной и заходила в озеро.

Все-таки северная вода была довольно прохладной, но при этом очень мягкой. Принцесса медленно шла по песчаному дну, чувствуя пальчиками нагретый песок и редкие острые камушки. У ее ног суетились мальки, щекотно тыкаясь в кожу и тут же отплывая, над водой мерно жужжали стрекозы. Воздух был летний, прогретый, напоенный лесным запахом. Василина решила не растягивать удовольствие: быстро опустилась в воду и решительно поплыла вперед, почти навстречу заходящему солнцу.

Мягкая прозрачная вода, запах хвои и наконец-то вожделенное столь редкое одиночество. Время, когда можно побыть самой собой, забыть, что на тебя сзади внимательно смотрят несколько человек, готовые броситься на помощь. Раствориться в плеске воды, массирующей тело, в синхронных движениях рук и ног, когда в голове не остается ни одной мысли, и уже непонятно, двигаешься ли вперед или висишь над бездной, невесомая, будто сама стала водой. Как же хорошо и как жаль, что нужно плыть назад, иначе сейчас с берега раздастся обеспокоенное: «Ваше высочество, опасно, возвращайтесь». Но как же хочется наплевать на все и проплыть еще немного вперед. И еще. И еще. Ведь когда в будущем удастся так поплавать?

И Василина плыла и плыла дальше, с удовольствием толкая свое юное тело сквозь воду и не желая возвращаться назад. Плыла до тех пор, пока в сознание не проник плеск воды позади нее. Принцесса обернулась – к ней быстро, сильными гребками приближался барон Байдек. Берег вдруг оказался слишком далеко, и люди, стоявшие на нем, показались крошечными. Стало как-то неуютно – так далеко она еще никогда не заплывала.

Нагнавший девушку лейтенант подплыл ближе.

– Моя госпожа, прошу прощения, но вам лучше повернуть. Дальше пойдут полосы холодной воды, это только ближе к берегу она прогретая. Озеро глубокое, рискуете попасть в ключевой колокол и схватить судорогу.

Он уговаривал ее, как будто она была несмышленой маленькой девочкой! Хотя, возможно, принцесса в свои шестнадцать лет и казалась ему девочкой.

– Да, вы правы, – сокрушенно сказала Василина и медленно поплыла обратно. Байдек плыл рядом с ней, будто боялся, что сейчас она уйдет под воду, словно какая-то неженка, и, как ей казалось, постоянно сдерживался, чтобы не двигаться слишком быстро. «Похоже, – думала принцесса, – он может несколько раз обогнуть меня по кругу, пока я проплываю несколько метров».

На берег Василина вышла, игнорируя нахмуренные лица обеспокоенных этим заплывом военных, которые, впрочем, быстро отвернулись. «Они, наверное, думают, что я совсем безголовая и неуправляемая, – решила вторая Рудлог. – Знали бы эти ребята, какая правильная и добропорядочная у меня жизнь».

Лусия ожидала госпожу на берегу – подбежала, укутала ее в большое теплое полотенце. Лейтенант шел сзади, и принцесса несколько раз посмотрела на него сквозь ресницы, пряча свой интерес, чтобы не смущать. Мариан снял рубашку и обувь, чтобы доплыть до нее, но остался в своих длинных «охотничьих» коричневых штанах, которые теперь были пропитаны водой. Василина снова почувствовала себя виноватой и понадеялась, что Байдеку есть во что переодеться.

А вообще, конечно, на лейтенанта приятно было посмотреть. Широкие плечи, плотные мускулы на руках, развитая мужская фигура, кричащая о том, что это тело ежедневно подвергается физическим нагрузкам. На плече – татуировка с гербом егерских войск – оскаленной волчьей мордой на синем фоне. По телу барона ручейками стекала вода, впитываясь в мгновенно темнеющий песок, прилипающий к ступням. Прозрачные капли застревали в густой поросли на груди и животе. Темная дорожка мокрых курчавых волос обвивалась вокруг пупка и уходила по влажному животу стрелой под ремень брюк.

Да, определенно, барон Мариан Байдек был очень привлекательным мужчиной. И Василина могла бы поклясться, что пару раз в его взглядах, брошенных на нее, она видела не только верноподданническое почтение к своей госпоже. И даже, кажется, барон на мгновение задержал взгляд на ее… месте пониже спины, не оставлявшее равнодушным ни одного кавалера. Во всяком случае, в альбоме принцессы хранилось под сотню глупейших стихов, в которых ее ягодицам отводилось для восхваления особое место. Иногда они с сестрами перечитывали самые удачные и совсем невоспитанно смеялись взахлеб.

Василине даже показалось, что Мариан смутился своей реакции и именно поэтому быстро ушел в сторону стоянки, приказав подчиненным проводить принцессу к лагерю, когда она будет готова. Но вполне возможно, что она ошиблась. Дворцовые кавалеры совсем не стеснялись демонстрировать свой интерес и флиртовать.

Флирт был любимой светской забавой, и хотя все знали, что их высочеств готовят к удачным политическим бракам и, если что, королева лично оторвет покусившемуся все выступающее, это не мешало кавалерам ухаживать за принцессами и надеяться урвать хотя бы поцелуй.

Если бы она ему понравилась, барон не упустил бы возможности сблизиться. Пошутить, отпустить двусмысленный комплимент, заверить в своем восхищении. Хотя кто их знает, этих северян? Может, они замороженные?

Вечером она выбралась из палатки, стоявшей чуть в отдалении от основного лагеря, чтобы присоединиться к солдатам, сидящим вокруг костра. На самом деле Василина очень стеснялась – в шестнадцать лет трудно находить общий язык со служивыми, значительная часть которых была более чем в два раза старше ее. И для того чтобы выбраться из своего убежища, ей пришлось напомнить себе, что она Рудлог и королевская дочь. И что ее задача – сделать так, чтобы эти люди в сложных ситуациях оставались верными ее семье.

Нацепив на лицо улыбку, Василина с уверенностью, которой не испытывала, подошла к костру. Разговоры стихли, и солдаты почтительно встали, приветствуя ее высочество.

– Садитесь, госпожа, – один из сержантов поднес ей раскладной стульчик, на который она и опустилась, пытаясь двигаться изящно. Не так-то легко сесть с достоинством на сиденье высотой ниже колен и крайне неустойчивое.

Солдаты продолжали стоять и смотреть на нее как на какую-то диковинку.

– Хотите чаю, ваше высочество? – спохватился один из них, пока остальные рассаживались на свои места. – Это наш, северный чай, с медом и ягодами. Витаминный! Вмиг сделает ваши щечки еще розовее!

– С удовольствием, – сказала Василина, улыбаясь простоте говорившего, и тот налил ей в большую раскладную кружку горячего, но не обжигающего вара, и с почтением передал. Василина принюхалась – пахло хвоей, ягодами и какими-то пряностями. И на вкус было необычно, но не противно.

Солдаты продолжали глазеть на нее чуть ли не с умилением, и она чуть расслабилась.

– Как вам служба, тяжело? – спросила девушка, делая глоток.

– Да какое там, – махнул рукой тот, что наливал ей чай. – Тяжело землю пахать да хлеб выращивать, а здесь дисциплину блюди да за оружием ухаживай.

– Не жалуемся, – отозвался второй.

– Да вот, сидим, байки страшные от нечего делать рассказываем, – добавил третий.

– А расскажите и мне, – принцесса снова сделала глоток. – Действительно очень вкусный чай, спасибо!

Солдаты заулыбались. В это время к костру вернулся сержант, за которым шел и лейтенант Байдек. Принцесса отметила, что при появлении начальства солдаты быстро и привычно осмотрели себя – нет ли беспорядка в одежде, но никакой напряженности не возникло.

– Принцесса просит сказку? – усмехнулся лейтенант, оглядывая свое воинство и тоже наливая себе чаю.

– Люблю сказки, – упрямо ответила Василина. Ей при появлении барона Мариана захотелось убежать, а смущение поднялось с новой силой.

– У нас только страшные, – прогудел один из солдат. – Напугаетесь, ночью спать не будете.

– Пусть страшные, но только чтобы с хорошим и счастливым концом, – попросила принцесса.

– Ну, тогда ладно, слушайте. Когда-то давно в деревне, стоявшей у подножия горы, лесные духи похитили ребенка, девочку, и заменили ее…

Мариан Байдек наблюдал за девушкой сквозь парок, поднимающийся от кружки. Совсем еще ребенок, мягкая, изящная – чистый котенок. Прямая спина, кудрявые очень светлые волосы до плеч. Лицо как у куколки – пухлые губки бутоном, большие блестящие глаза, светло-голубые, как небо Севера зимой, по-детски округлое лицо, маленький носик. Сидит на неудобном стульчике как на троне, держа в руках огромную кружку, размером чуть ли не с ее голову, и аккуратно пьет, внимательно слушая рассказчика, ахая или подсмеиваясь в особо интересных местах. За ее спиной уже темно, и свет от костра играет тенями на невероятно красивом лице. Она кажется чужеродной в этом темном лесу, среди солдат – ее место во дворце, на мягких диванах, среди драгоценностей и шелков. Но при этом, несмотря на изнеженность принцессы, она, как опытный дипломат, всего парой слов завоевала расположение его парней, и теперь они ее опекают как родную дочь.

Василина, словно почувствовав внимание лейтенанта, быстро глянула на него, и он поспешно опустил взгляд.

Барон не страдал от отсутствия женщин и не был обделен любовью прекрасных дам, но эта девушка была из высшей, недоступной лиги. Нет, он видел женщин и красивее ее, но этот цветок двора Рудлогов словно светился изнутри, и не ледяным, холодным светом, как ее старшая сестра, а мягким, согревающим, золотистым сиянием. Свет юности, свет только-только начавшего распускаться бутона.

На месте, когда похищенной девушке в зеркале начинает казаться пара следящих за ней багрово-красных глаз, принцесса в очередной раз ахнула и зажмурилась.

Мариан усмехнулся про себя. Никогда он не был поэтом, а тут надо же – «сияние, цветок». Правду говорят, что женщины рода Рудлогов производят парализующее впечатление на мужчин. Но ему остается только восхищаться и любоваться ею, как картинкой в музее. И охранять. Вот это ему, лейтенанту егерских войск, понятно и близко. Барон любил свою службу, любил физические нагрузки и дисциплину, а в военной форме чувствовал себя комфортнее, чем в домашних тапочках. Восемь поколений мужчин семьи Байдек служили короне, после того как его предок получил баронство за особую доблесть во время войны. И дело Мариана сейчас – не млеть и пускать слюни, а защищать высокую гостью.

Он встал, кивнул солдатам, поклонился удивившейся его уходом принцессе и пошел проверять дозорных.

С утра Василину разбудил отдаленный гул лодочного мотора. Она, одевшись, вышла из палатки и увидела вдали на водной глади приближающийся катер.

Солдаты уже встали и под руководством лейтенанта занимались утренней зарядкой. Одеты они все были в тонкие майки и шорты, и зрелище это для ранее не наблюдавшей за физподготовкой армейских частей принцессы было завораживающее. «Отжаться» – и двадцать мужчин падают на песок и дружно считают «Раз, два, три…» до тех пор, пока не раздается следующая команда «На кулаках», и счет начинается снова.

Пока горничная несла ей воду для умывания, принцесса успела понаблюдать и за приседаниями, и за наклонами, и за растяжкой, и понаблюдать, прямо скажем, не без удовольствия. Барон занимался наравне со всеми и стоял лицом к ней, но никак не отреагировал на ее внимание.

Закончилась зарядка криком «На пробежку», и занимающиеся убежали куда-то вправо по берегу озера. В лагере остались только дозорные и принцесса с Лусией, так что завтракала Василина в одиночестве. Было очень тепло, и утренняя дымка над сверкающим озером навевала какое-то расслабленное, мечтательное состояние.

Катер был уже совсем близко, может, пара километров осталась до берега, когда справа раздались шаги, а потом появилась группа бегущих солдат во главе с лейтенантом. Они остановились отдышаться: кто-то положил руки на колени и опустил голову, кто-то, наоборот, ходил по песку, восстанавливая дыхание. Принцесса подошла чуть ближе, наблюдая, как барон Мариан снимает с рук жесткие кожаные перчатки с отрезанными пальцами. Он заметил ее, быстро подошел и склонил голову.

– Доброе утро, ваше высочество. Я могу что-то для вас сделать?

От него пахло свежим и здоровым мужским потом, а кожа на груди и плечах была чуть влажной.

– Доброе утро, лейтенант. Я хотела бы еще раз искупаться, если есть время, – сказала Василина.

Барон оглянулся через плечо на озеро, что-то прикинул.

– Катер будет минут через пятнадцать, затем начнем грузить палатки и машины. Время есть, ваше высочество. Но вода холоднее, чем вчера, плавание может быть опасно.

– Ничего страшного, спасибо, лейтенант, – улыбнулась Василина. – Я не боюсь холодной воды.

– Простите, принцесса, но я обязан беречь вас, – строго сказал Байдек. – Я не могу позволить вам простыть или схватить судорогу.

– А я не могу позволить себе не ополоснуться с утра, лейтенант, – настойчиво произнесла Василина. – И раз здесь нет душа, мне необходимо искупаться. Иначе я буду чувствовать себя некомфортно целый день.

Он поклонился.

– Как скажете, моя госпожа. Но я поплыву с вами.

– Хорошо, – не стала спорить принцесса и ушла в палатку переодеваться.

Холодная вода сняла сонливость и расслабленность, тело с радостью восприняло нагрузку, и Василина жалела только о том, что не разогрелась перед заходом в озеро. Вода, как всегда, принесла ощущение счастья и парения, и девушка двигалась вперед, слыша сзади мерный плеск волн, расходящихся от ее сопровождающего. Барон плыл в нескольких метрах за ней, и Василина периодически ощущала его взгляд на своей спине.

Мимо них медленно, заглушив мотор, прошел грузовой катер, распространяя высокие волны, причалил, и солдаты, громко переговариваясь друг с другом, начали загонять машины в трюм. Василина перевернулась на спину – стало любопытно понаблюдать за погрузкой, и застонала сквозь зубы, неловко барахтаясь и подгибая ногу, – голень от резкого движения свела болезненная судорога. Вот тебе и не разогрелась. Молодец.

Она могла бы продержаться на воде, но движение еще больше скручивало ногу, пока принцесса упорно плыла к берегу, не желая просить о помощи. Ох уж эта хваленая гордость Рудлогов! Василина почти сдалась, когда ее подхватил подплывший Мариан, сообразивший по хаотичным движениям подопечной – что-то неладно.

Через несколько минут лейтенант вынес девушку на берег. Нога противно ныла, простреливая при попытке пошевелиться, поэтому Василина замерла, прижимаясь к теплому надежному телу. Он так ничего и не сказал – ни когда подплыл к ней, обхватил и двинулся к берегу, ни когда вынес ее и усадил на поваленное дерево. А ведь мог и даже имел право указать на то, что был прав.

Слава богам, от места погрузки заводь была отгорожена какими-то кустами и уходила вглубь так, что солдаты не видели, как Байдек опустился перед Василиной на колено и, спросив «Какая нога?», взял лодыжку девушки в руки и стал разминать ее жесткими движениями, сгибая и разгибая стопу и ногу, чтобы восстановить кровоток. Ничего романтичного в этом не было, Мариан действовал профессионально и безжалостно.

Принцесса закусила губу и сдерживала крики, потому что судорога крутила ногу немилосердно и хотелось выть. А выть члену королевской семьи совсем не к лицу.

Голову Байдек упорно не поднимал, один раз только глянул, когда упрямица, не сдержавшись, тихо зашипела – кровь начала болезненно покалывать в стопе, а лодыжку перестало выворачивать. Глянул и тут же отвел глаза.

– Сейчас уже станет легче, моя госпожа, потерпите чуть-чуть.

И пальцы его стали мягче, словно он вспомнил, что не подчиненному своему помогает, а хрупкой девушке с нежной кожей, на которой и синяки от такого усердия могут остаться.

– Спасибо, – робко произнесла Василина, когда боль отступила. И, выдохнув, признала: – Вы были правы, мне не стоило сейчас плавать.

– Я позову вашу горничную, – Мариан отвернулся, но принцессе показалось, что она увидела улыбку, скользнувшую по его губам. – Не благодарите, это мой долг, ваше высочество.

Лейтенант Байдек, наблюдая за погрузкой, поймал себя на том, что сжимает и разжимает кисти рук, будто все еще ощущая под пальцами нежную, чуть прохладную и упругую девичью кожу. Когда Мариан на руках выносил принцессу из воды, ему стоило огромных усилий не опустить глаза на маленькие грудки, прижимающиеся к нему, или не сдвинуть руку, удерживающую ее ноги, чуть выше. Барон был человеком исключительной воли, и голос, подбивающий его на недостойное поведение, был для него внове, выбивая из колеи. Тем более что нашептывал он недостойное по отношению к принцессе крови, его госпоже, которой Мариан дал клятву служить верой и правдой. Но при этом Байдек не сомневался, что справится с этим искушением. Он всегда со всем справлялся.

Погрузились они быстро и отплыли примерно через час после возвращения Василины на берег. Принцессе и ее горничной отвели единственную каюту грузового катера, а военные разместились либо на палубе (те, кто не боялся ветра), либо в трюме, рядом с машинами.

Из-за своей грузоподъемности катер был тихоходным, но прекрасно сопротивлялся качке. Во всяком случае, лейтенант Байдек ее вообще не чувствовал, пока не увидел, как на носу корабля появилась тоненькая фигурка. Она облокотилась на поручни и опустила вниз голову, но через некоторое время подняла ее. Так и стояла, обдуваемая ветром, в тонкой курточке. Байдек нахмурился – принцесса обхватила себя руками явно в попытке согреться.

Он вздохнул, взял теплый плащ, на котором сидел, и пошел к ней.

– Ваше высочество! – Василина обернулась, и барон с тревогой заметил, как она бледна. – Вам не холодно?

– Холодно, – с обезоруживающей простотой призналась девушка, – но, к сожалению, я совершенно не взяла с собой теплых вещей. Не думала, что летом пригодятся.

– Позвольте предложить вам это, – и он накинул теплый подбитый бархатом плащ ей на плечи. Принцесса зябко передернула плечами и благодарно кивнула.

– Не ожидала, что будет такой ветер. На берегу его вообще нет.

– Здесь всегда так, – лейтенант с удовольствием смотрел, как Василина кутается в его плащ. Кажется, она даже принюхалась к нему и чуть улыбнулась. Хотя чем он мог пахнуть? Мариан всегда тщательно следил за чистотой своих вещей, и плащ был стиран и утюжен буквально перед поездкой. Максимум, что она могла унюхать, это запах стирального порошка.

– Сколько нам плыть, лейтенант?

– Не меньше пяти часов, принцесса.

– Так долго, – девушка разочарованно закусила губу. – Почему так долго? Ведь противоположный берег виден, я даже могла бы переплыть озеро… если бы было чуть теплее, – добавила Василина, искоса глянув на собеседника и, видимо, припоминая свой последний заплыв.

«Все-таки она совсем еще девочка, и такой трудный путь не для нее», – в очередной раз подумал Байдек. А вслух ответил:

– Мы плывем к устью озера. Оно называется Полумесяц и полумесяц же напоминает. Дорога привела нас в нижнюю часть его «рога», а мы плывем вверх, к впадающей в озеро реке Дикарке. Там и расположена Форелевая застава.

В этот момент катер несколько раз ощутимо качнуло, и Василина снова побледнела, схватилась за поручни и часто задышала.

– Вас… укачивает? Госпожа, давайте я отведу вас в каюту.

Она подняла руку, останавливая его, несколько раз глубоко вздохнула и подняла глаза.

– В моей каюте тошнит мою горничную, лейтенант, – произнесла принцесса с комичной серьезностью, – и я боюсь, что это слишком для меня. Бедняжка Лусия. Мне ее очень жаль, но, к моему огорчению, ее страдания вызывают у меня позывы к ней присоединиться. А вот на свежем воздухе гораздо легче. Спасибо вам за плащ, и правда очень тепло, – Василина плотнее запахнула на себе его плащ и при этом, кажется, снова принюхалась.

– Рад служить, ваше высочество, – барон понял, что разговор закончен, и решил откланяться, но принцесса посмотрела на него большими голубыми глазами и недоуменно произнесла:

– Ну куда же вы? Не уходите, побудьте со мной. Вдруг я потеряю сознание и вывалюсь за борт, у вас будет возможность спасти меня второй раз за день.

Мариан невольно улыбнулся и взглянул на нее – вторая Рудлог лукаво поблескивала глазами.

– Если причина в этом, то я обязан остаться.

– На самом деле причина в том, что мне скучно, – со вздохом признала Василина. – Поговорите со мной. Например, объясните, почему именно там построена застава? Ведь граница еще дальше. Кого и от кого вы там охраняете?

Лейтенант оперся на поручень. Его ветер не пугал, и простыть он не боялся – бывали дни и похуже этого. А сейчас даже не шторм, не ливень и не грязь по колено. И прелестная девушка рядом, пусть и слегка зеленоватая.

– Речка стекает с гор, и выше по течению – рудники, где преступники, совершившие тяжкие преступления, отрабатывают свой срок, госпожа. Иногда они сбегают, а мы ловим. Пару раз был бунт в колонии, пришлось подавлять.

– Им там, наверное, трудно совсем? – дрогнувшим голосом спросила Василина.

– Не нужно их жалеть, госпожа, – жестко ответил Байдек. – На эти рудники отправляются только последние отморозки – убийцы-рецидивисты, в том числе и детоубийцы, серийные насильники, члены жестоких банд. По мне, так они заслуживают смерти. А на рудники можно отправить и добрых честных рабочих, только платить им побольше.

Принцесса покачала головой. Ни она, ни ее сестры не сталкивались с жестокостью мира, и ей было чудовищно слушать то, о чем говорил лейтенант.

– Я расстроил вас, моя госпожа, – мягко сказал он, – простите.

– Нет, все в порядке, продолжайте, барон. Преступники ведь сбегают не так часто, чтобы держать целый гарнизон?

– Вы правы. Чуть дальше рудников, за полем, образовавшимся после огромного оползня, есть старые каменоломни. В них водится… всякое. Магические академии частенько засылают сюда студентов на практику. Ну и они тоже имеют обыкновение теряться, а мы их ищем. Если какая-то нежить выбредает из каменоломен – уничтожаем, иначе либо в колонии людей порежет, либо до поселений доберется.

– А как же вы с нежитью боретесь без мага? – удивилась Василина. Честно говоря, после слов о нежити ей стало страшновато и очень по-детски захотелось обратно к маме.

– Почему без магов? У меня в отряде их двое – военные маги второй ступени, выпускники военно-магической академии. Да вы с ними знакомы – один из них вам сказку рассказывал, помните?

– Я думала, это простые солдаты. Они совсем не похожи на магов. Ходят в той же форме, что и другие ваши подчиненные…

– Ну, в мантии и с посохом в походе трудновато, что бы ни говорилось в сказках, – усмехнулся Мариан. Разговор начал приносить ему удовольствие. – Естественно, у них те же нагрузки и та же форма, что и у остальных солдат. И нам они очень помогают, хотя, прямо скажу, против огнемета или гранаты мало кто из нечисти выдюжит и без помощи мага, – сказал барон, незаметно любуясь принцессой. Разговор так ее увлек, что про качку она забыла и только несколько раз передернула плечами, как будто отгоняя страх, когда он говорил про старые каменоломни.

– Я поняла, – Василина подняла руку к лицу и стала загибать пальцы. – Вы охраняете колонию, это раз, и отлавливаете нежить, это два. И все?

– Нет конечно, моя госпожа.

Пальчики у нее были тонкие, трогательные, с короткими розовыми ноготками, и Байдек вдруг поймал себя на желании взять ее руку и поцеловать мягкую впадину в центре ладошки. Боги знают, что с ним творится, как околдовала она его! Мариан тряхнул головой, прогоняя искушение, и продолжил:

– Основная задача егерского полка – охрана леса, а у нас еще и озера. От браконьеров в первую очередь. Иногда появляются в лесах банды или шайки разбойников, которые останавливают машины или грабят поместья, вот с ними тоже разбираемся. Следим за старыми кладбищами – если вдруг замечаем, что начинается активность, сообщаем в отдел магконтроля, помогаем уничтожать. Дел хватает, ваше высочество.

– Не сомневаюсь, лейтенант, – мягко сказала Василина и посмотрела прямо ему в глаза. И этот взгляд что-то перевернул и смял в его голове – так, что даже закружилось все вокруг и стало трудно дышать. Цепи воли трещали, пока кто-то изнутри кричал: «Обними ее, дотронься, сделай хоть что-нибудь».

– Простите, ваше высочество, я должен идти, – Мариан резко поклонился, – проверю, как разместились мои парни.

И принцесса с удивлением наблюдала, как в очередной раз этот суровый вояка сбегает от нее. Неужто так трудно поболтать с ней о разных пустяках? Плыть еще так долго и так скучно. Да и ветер усиливается.

Василина снова закуталась в плащ лейтенанта и снова почувствовала свежий запах какого-то порошка, ненавязчивый аромат простой и крепкой туалетной воды, смешанный с приятным, теплым и здоровым запахом мужчины.

В результате принцесса провела эти часы на палубе, изредка переговариваясь с солдатами, выходящими покурить или подышать воздухом. В каюту пришлось пару раз заглянуть по естественным надобностям, но вид постанывающей и извиняющейся за свое состояние Лусии совсем не способствовал здоровым ощущениям, и Василина спешила наверх, предварительно произнося положенные слова сочувствия и утешения.

Барон явно избегал ее, а принцесса была не в том положении, чтобы требовать внимания. Обычно внимания просили у нее. После их разговора Байдек подходил к ней несколько раз – предложил переместиться на корму, где накрыли столик с чаем и закусками, спрашивал, не замерзла ли она и не нужно ли принести одеял. Все это было крайне вежливо и почтительно и крайне же досадно. От Василины еще никогда не бегали, обычно она всем нравилась, а тут принцесса даже почувствовала себя неприятной особой, с которой не хочется проводить время.

* * *

В небольшом, но крепком старом баронском поместье Байдек, расположенном в двухстах километрах от северной столицы Рудлога – Великой Лесовины, баронесса Василина Байдек кормила грудью проснувшуюся малышку, пока ее муж отсыпался в их спальне. Он все равно не будет долго спать, встанет, как обычно, часов в десять, несмотря на ночное дежурство, и будет решать дела поместья, а потом играть со старшими детьми. Мальчиков Мариан обожал, но и держал в строгости, впрочем, без жестокости. А вот недавно рожденная девочка заставляла мужчину дрожать и сюсюкать не хуже престарелой бабушки.

Василина смотрела на малышку, которая, уже насытившись и прикрыв затуманенные глазки, медленно посасывала молочко. У второй принцессы сжималось сердце, будто не способное вместить огромную любовь, испытываемую ею к детям и мужу. А ведь всего этого могло и не быть…