Глава 21

Райнхарт

Покидать Алисию, оставлять ее во дворце, безумно не хотелось. Что там говорить, все во мне противилось этому. Но и забрать ее с собой я не мог. Пока не мог. Даже если бы Алисия этого захотела, Ликровец и многочисленная королевская стража просто не отпустит принцессу, а я окажусь в соседней камере с матерью и больше ничем не смогу помочь ни моей цветочнице, ни сестре, ни Леграссии.

Необходимо доиграть роль до конца и надеяться на благоразумие моей любимой женщины.

Несмотря на раздражение от невозможности быть рядом с Алисией, я покидал дворец с отпечатком ее нежного поцелуя на губах и с надеждой в сердце. Потому что Алисия сказала, что я ей безумно дорог. В то, что все это в прошлом, не верила даже она, а значит, я ей безумно дорог.

Эти слова превращали меня чуть ли не в крылатого маджера и придавали мне столько сил, что я готов был смести любую преграду на своем пути. Любое препятствие. Раскрыть любой заговор и уничтожить каждого заговорщика, но для начала было необходимо их вычислить, и я решил начать с той зацепки, которая у меня появилась благодаря матери.

С Жанны.

В отличие от Зигвальда, ее родного сына, я никогда не был по-настоящему близок с мачехой. Она не заменила мне мать, между нами всегда была граница, которую ни я, ни Жанна не пересекали. Но сейчас я собой не был и мог узнать, насколько она откровенна с сыном.

Вернувшись в городской дом мачехи, я обнаружил ее в слезах и в отчаянии. Жанна возлежала на кушетке в любимой зеленой гостиной и прижимала кружевной платочек к лицу. Прическа у нее растрепалась, глаза покраснели и опухли, а губы подрагивали. Даже во время траура по отцу, на его похоронах и после, она выглядела лучше. Рядом на столике стояло несколько склянок, судя по характерному сладковатому запаху, с успокоительными зельями, фарфоровый чайничек и остывший в чашке чай.

Я понимал, что своим визитом к ней здорово рискую. Потому что никто так не знает своих детей как мать, но когда еще выпадет шанс поговорить с Жанной начистоту?

При моем появлении мачеха села и впилась в меня полным надежды взглядом:

– Что сказала ее величество?

– Отправила магов из личной гвардии на помощь Райнхарту.

– И что? Он нашел мою крошку Эле?

Мне жаль ее разочаровывать, но Зигвальд еще не связывался со мной, хотя пообещал это сделать, когда Элеонор будет с ним.

– Он него еще не было вестей.

Мачеха издала рычание, достойное раненой львицы, и резко поднялась.

– Это все из-за него! – вскричала она и буквально заметалась по гостиной.

– Мама? – я приподнял бровь, оставаясь в невозмутимом образе Зига.

– Это все из-за Райнхарта и его увлечения новоявленной принцессой.

Вот теперь вся моя выдержка чуть не улетела ко всем гъердам. Но я заставил себя расслабить руку, сжимающую набалдашник трости, и спокойно поинтересовался:

– Что ты имеешь в виду?

– Что тут непонятного, Зигвальд? – она смяла ни в чем неповинный платок так, словно хотела уничтожить его. – Райнхарт нашел принцессу и решил ее себе присвоить. Между прочим, хороший ход. Это позволило бы ему взойти на престол сейчас, а не когда наш король отправится на тот свет.

Как иногда полезно побыть в другой шкуре. Первое удивление прошло, и теперь я, почувствовав себя гончей, взявшей след, шагнул навстречу мачехе.

– Ты считаешь, что Райн с самого начала знал про Алисию? Что она наследница Гориана?

– Да конечно он знал! – всплеснула руками Жанна, и платок улетел куда-то за диван. Впрочем, в нем уже не было надобности – мачеха увлеклась рассказом. – Она красавица, скромна и неглупа, но это же Райнхарт. Мужчину расчетливее я не встречала, даже его отец был подвержен романтическим чувствам, но мой дорогой пасынок гораздо больше увлечен магией и короной.

«Дорогой» она выделила особенно, таким тоном, что любому было бы понятно, что никакой ценности я для нее не представляю, а я несколько философски задумался: это Жанна хорошая актриса, или меня так просто обвели вокруг пальца? Не говоря уже о том, что мои так называемые близкие настолько «хорошо» меня знают, что считают расчетливым мерзавцем, любящим исключительно власть и магию.

– Удивлена, что он вообще отправился на поиски моей Эле.

Последнее как удар под дых, потому что я всегда был предан не только Леграссии, но в первую очередь своей семье, своим близким. Я бы сейчас искал сестру лично, если бы не Алисия. Ей требовалась моя помощь, как никому.

– Ты несправедлива, мама. Райн любит Элеонор.

– Недостаточно любит, раз подставил ее. Подставил всех нас!

Жанна снова рухнула на кушетку и обхватила себя руками, а я опустился в ближайшее кресло.

– Что это значит? Ты что-нибудь знаешь о похищении Эле и Дины?

– Я не знала. Я думала, что наша семья неприкосновенна. Но Райнхарт нашел принцессу, привез ее ко двору, назвал своей невестой. Естественно, это не понравилось… – Она осеклась, и испуганно посмотрела на меня.

– Кому это не понравилось, мама? – с нажимом уточнил я. – Сейчас любая информация пригодится Райнхарту в поиске Элеонор. Все, что угодно.

– Ее величеству, – голос Жанны звучал глухо, но она выпрямилась и повторила более уверенно: – Ее величеству.

Вот теперь я не мог разобраться: стали ли ее слова для меня новостью или нет? Потому что сам однажды вычеркнул королеву из списка заговорщиков и желающих мне гибели только потому, что ее пытались убить на том балу, на котором мы с Алисией ее спасли. Лишь поэтому.

– Зачем это Дориане?

– Затем, что она не готова расставаться с короной и властью.

Она все равно с ней расстанется после смерти Гориана. Или нет?

– Как же нападение на королеву во дворце?

– Она всегда любила театр и хорошие представления, – фыркнула Жанна. – Всегда любила публику. Дориану бы спасли, а вот принцессу и Райнхарта ждала бы плаха. Учитывая, что алая схема оказалась в сумочке ее высочества.

Как много Жанна знает о деталях. Только откуда? Захотелось податься к ней и вытрясти все из мачехи, но я надежно врос в образ Зигвальда, буквально стал им, заперев собственные эмоции под замок. Оставил их Райнхарту, которого одна мысль, что он оставил Алисию рядом с таким могущественным врагом, толкала немедленно вернуться во дворец.

– Ты как-то в этом замешана? – поинтересовался я и добавил уже мягче: – Мама.

Правда, помогло не сильно, потому что она рассерженно поджала губы и прошипела:

– Как тебе даже в голову могло прийти, что я желаю зла своей крошке?

– Я не про Элеонор. Про принцессу.

Жанна покачала головой.

– Я не желаю зла Алисии, она не виновата в своем происхождении. Но я знаю Дориану. Принцесса ей мешает. Райнхарт ей мешает. Не сомневаюсь, что она решила таким образом разделить их, и избавиться от них поодиночке.

Все во мне вспыхнуло яростным протестом.

– Избавиться?

– Теперь понимаешь, почему я места себе не нахожу? Почему беспокоюсь об Эле?

Она снова разрыдалась, и, кажется, абсолютно искренне.

Впрочем, слезы мачехи или же их искренность меня трогали сейчас меньше всего. Потому что Жанна плакала об Эле, но при этом даже ни словом не обмолвилась, когда «Райнхарт» вместе с Киром и герцогом Полинским отправлялись на поиски сестры. На пасынка ей было плевать, на остальных тоже. Будь ей плевать и на дочь, я бы вообще всего этого не услышал и не узнал, кто наш с Алисией враг.

Опять же, призналась она в этом не Райнхарту, а Зигвальду, и понятно почему. Учитывая, что Жанна долгое время была королевской фрейлиной и тесно общалась с королевой, неудивительно, что она знала многое. Не просто знала, участвовала в придворных играх Дорианы. Догадаться об остальном несложно. Не только Жанна знает многое о королеве, королева знает многое о Жанне. Сейчас мачеха тряслась не только за жизнь Эле, она переживала за себя, потому что, похитив Элеонор, Дориана тем самым показала, что отныне их королевское величество в такой союзнице не заинтересовано.

Пока, а там может и передумать.

Мать, моя настоящая мать, заточенная в самой страшной тюрьме, оказалась права насчет Жанны. Я все детство чувствовал себя изгоем, выродком, но мачеха не делала ничего, чтобы я стал считать иначе. Я ей мешал. Напоминал о том, чей я сын. Зигвальда она тоже не сказать что любила – в нем не текла королевская кровь Барельвийских. А вот Элеонор, маленькая куколка Элеонор, коснулась ее сердца. Но даже ради нее Жанна не решилась раскрыть все карты. Она все еще выбирала, чью сторону принять. Держалась за свою репутацию идеальной герцогини.

Огонь ярости я затушил еще во всполохе, не позволив пожару разгореться в груди. Сейчас не время поддаваться эмоциям и думать, что, вероятнее всего, королева стоит и за первым покушением, связавшим нас с Алисией. За алой схемой, которая совершила обмен магий. Если бы не появление принцессы, я бы лишился магии, а человек принявший мою силу, погиб бы на месте.

У нее не получилось. Как не получилось отравить Алисию в моем городском доме. Так появился заговор с участием моей матери. Новая алая схема. И попытка одолеть сразу двух маджеров: меня и принцессу.

Не получилось.

Мы не только объединили силы и создали золотую королевскую схему, мы спасли ее величество от гибели, но главное, весь двор, а позже – вся Барельвица узнали, что Алисия принцесса и единственная дочь Гориана. Дочь, которая как кость в горле для королевы. Королевы, которая сама настояла на том, чтобы привезти Алисию во дворец. Поближе к себе, подальше от меня и желательно без защиты Эдера. С последним вышла промашка, но вряд ли королева унывает.

Она что-то готовит.

Представление, как сказала Жанна. Осталось выяснить, когда спектакль.

– Я предупрежу Райна о том, что ты сказала, – пообещал я, поднимаясь.

У мачехи слезы высохли в мгновение ока.

– Нет, сын. Если она узнает о том, что рассказала я… Это слишком большой риск!

Кажется, во мне перегорели все чувства. Их выжгло схемой разочарования.

– Для кого, мама? Для жизни Элеонор? Или для твоей репутации? Понимаю, ты не любишь Райна, но из-за всех этих игр может пострадать моя сестра. Может пострадать наша Эле.

Жанна раскрыла рот и закрыла, а потом все-таки продолжила:

– Если Райнхарт узнает, что принцесса в опасности, он бросит поиски Элеонор и примчится спасать свою корону.

– Они не могут прятать ее вечно, – замечаю я.

– А вечно и не надо…

Жанна снова осекается и смотрит на меня как-то обреченно.

– Я на твоей стороне, мама. Обещаю, что Райнхарт узнает только самое необходимое, и это не помешает поискам сестры.

Ни капли лжи. Через специальный артефакт я предупрежу Зигвальда, чтобы особо не рассчитывал на гвардейцев ее величества и не доверял им спину, хотя у Зига склонность к паранойе больше моего.

Очевидно, срабатывает мой взгляд, искренность или уверенность в собственных словах, потому что Жанна сдается:

– Я не знаю подробностей, но в конце недели Дориана готовит бал в честь принцессы. Ее наконец-то официально представят придворным. Если королева что-то и планирует, то это идеальный момент.

Идеальнее не придумаешь, мрачно думаю я. Королеве нужны зрители. Много зрителей. К тому же, если план Алисии про «нестабильную» магию сработает, они могут подстроить все что угодно.

А значит, я должен быть там.

– Ты приглашена?

– Да, – кивает Жанна.

– Тогда я буду тебя сопровождать.

Больше я не мог находиться рядом с ней. Особенно из-за слов о том, что жизнь Эле ценнее жизни Алисии, для меня они равноценны. Элеонор – моя сестра, а Алисия – она и есть моя жизнь. Та, для кого я живу.

Поэтому я поднимаюсь и собираюсь уйти. Вопрос Жанны настигает меня в дверях гостиной:

– Зигвальд, неужели ты надеешься завоевать сердце принцессы?

Мачеха вернулась к привычной выдержке и равнодушию: не поймешь, то ли это забота, то ли насмешка. Раньше я считал, что брат ее копия, теперь понимаю, что Зиг гораздо человечнее. В отличие от нее он настоящий, не фальшивый.

– Не веришь в то, что это возможно?

– Не верю, что оно того стоит.

Я предпочитаю уйти без ответа. Да он и не требуется. Я докажу мачехе, что своему сыну она может доверять: «Райнхарт» продолжит поиски. А Ликровец, или кто там еще участвует в заговоре королевы, дали мне подсказку, как проследить за Жанной с помощью прослушивающих схем.

Алисия для меня все. И я сделаю все, чтобы защитить ее на этом балу.