Глава 20

Алисия

Я бы влетела в этого напыщенного, самоуверенного, совершенно бессердечного эрцгерцога, если бы он меня не перехватил. За запястья.

– Ну нет, Алисия! Бить меня ты больше не будешь!

Не буду?! Еще как буду!

Я извернулась в его руках и тяпнула герцога за «зигвальдово» запястье.

Его рычание совпало с рычанием Эдера, который возник из воздуха, хотя до этого отдыхал в моих покоях.

– Да что ж ты какая дикая!

– Я дикая? Это я дикая?! Это вы творите всякую дичь! В образе Зигвальда! Ваша светлость!

Я снова брыкнулась и, судя по сдавленному «ох» попала в самое нужное место даже сквозь все свои слои ткани и кринолины. Это, к слову, нужное место и спасло, а вот меня развернули и перехватили покрепче. Теперь я прижималась спиной к его груди и чувствовала биение его сердца, которое совершенно некстати! Не биение, разумеется, а то, что я его чувствовала. Я его чувствовать не должна. Его вообще здесь быть не должно.

– Так. Уже лучше, – процедил Райнхарт, основательно меня зафиксировав. На плечо мне упала белая прядь, и в меня снова словно кипяточком плеснули.

– Ненавижу вас!

– На здоровье.

– Ррррррр!

– Мне казалось, это вы учили Эдера говорить. Не наоборот.

– Я сейчас прикажу Эдеру что-нибудь тебе откусить!

– Не прикажешь.

– Это еще почему?!

– Ты для этого слишком добрая, Алисия.

А это точно Райнхарт?

– Вы точно только внешность поменяли? – снова перешла на официальный тон, что сделать довольно сложно, когда тебя так тесно прижимают к себе. Но я справилась. Я вообще молодец, не в пример некоторым.

– С чего бы такие вопросы?

– С того, что настоящий Райнхарт очень умело перечислял мои недостатки и никогда – достоинства.

– Согласен.

Вот как с ним вообще разговаривать? Сложно возражать, когда с тобой соглашаются, поэтому я только возмущенно вздохнула.

– Я вообще вел себя с тобой не лучшим образом.

– Потому что я была не принцессой.

Теперь зарычал он.

– Нет! Твое происхождение не имеет к этому никакого отношения.

– Да неужели?! – я снова дернулась. – Отпусти! Отпусти, посмотри мне в глаза и скажи, что если бы я была простой цветочницей, ты бы сейчас сидел рядом со мной.

Как ни странно, руки он действительно разжал. Эдер, до этого напряженный, расслабился. Даже сел на пол, все же не сводя пристального взгляда с нас двоих. Что касается меня, я наконец-то перестала созерцать салатовые обои с мягким золотом виньеток и развернулась. Теперь я могла созерцать салатовый диван в цветочный узор и еще… Зигвальда. То есть Райнхарта. Это было так странно…

Я так давно хотела его увидеть. Смотреть в другие глаза было странно, но все же… если бы я сразу смотрела внимательнее, я бы увидела в них его. Это был его взгляд. Зигвальд никогда не смотрел так, и уж тем более он так не хмурился.

– К чему весь этот маскарад? – спросила я.

– Я уже думал, не спросишь. Полагаю, Элеонор похитили те же, кто покушался на тебя. Кто хотел уничтожить Эдера.

– Уничтожить Эдера?! Зачем кому-то уничтожать Эдера?!

– Чтобы оставить тебя без защиты. Этот кто-то прекрасно понимает, что пока маджер рядом, подобраться к тебе или зацепить тебя так или иначе сложнее. По той же причине меня хотели убрать из Барельвицы – и именно поэтому выкрали мою сестру.

– Что?!

– Кто бы это ни сделал, они прекрасно знали, как я отношусь к семье и к Элеонор. Похищая ее, они рассчитывали убрать меня как можно дальше от тебя, Алисия. Потому что еще они знали, что я пойду на все, чтобы тебя защитить.

Я моргнула, а он подался ко мне. Так непростительно близко, что я отшатнулась и вскочила с дивана.

– Сколько еще ты будешь от меня бегать?! – Райнхарт поднялся и шагнул ко мне, сжимая кулаки.

Так его брат тоже не делал.

– Я от тебя не бегаю.

– Бегаешь! От себя, от меня, от своих чувств.

– Что-о-о?! – я вдруг разозлилась. – Ты чтобы проверить мои чувства целовал меня, будучи Зигвальдом?

Его светлость знакомо прищурился.

– А ты ответила.

– Да! Я ответила! Потому что думала, что ты меня бросил, что тебе на меня наплевать! Потому что хотела начать новую жизнь, в которой не буду постоянно о тебе думать!

Я выпалила это раньше, чем поняла, что сказала. А когда поняла – на глаза навернулись слезы, и, чтобы скрыть их, я поспешно отвернулась и убежала к окну. Сложно быстро бегать в платье, которое весит больше тебя, поэтому Райнхарт достаточно быстро меня догнал. Еще до того, как я успела вцепиться в салатовую портьеру, не отягощенную ни цветочками, ни виньетками. Он перехватил мою руку, а меня за талию, развернул лицом к себе. Причем сделал это удивительно нежно, без какого-то лишнего напора.

Просто раз – и я уже смотрю ему в глаза. Его рука лежит на моей талии, а наши пальцы переплетены.

– Я действительно говорил тебе много неприятных вещей, Алисия, – мрачно признается он. – Действительно делал все, чтобы ты от меня отдалилась. Наверное, я просто не привык к тому, что увидел в тебе. Не привык к твоей искренности. К такому открытому проявлению чувств. Мне сложно было понять – и тем более поверить, что тебя не интересует мой статус и мои регалии. Поэтому сейчас я прекрасно понимаю, что чувствуешь ты.

Я открыла было рот, но он приложил палец к моим губам. Для этого ему пришлось отпустить мою руку, и она как-то сама собой (честно) легла ему на грудь. Теперь я чувствовала биение его сердца ладонью.

– Просто дай мне закончить. Я сейчас здесь не потому, что ты принцесса. Или цветочница. Или принцесса-цветочница. Я здесь потому, что ты – это ты, и что моя жизнь без тебя совершенно пуста. Я здесь потому, что смотрю в твои глаза и чувствую, как мир расцветает яркими красками. Я здесь потому, что…

Двери распахнулись так резко, что мы едва успели друг от друга отпрянуть. Влетевшие в гостиную Ликровец и гвардейцы уже вскинули руки, готовые вот-вот создавать схемы. Те, кто не был магами, положили ладони на эфесы, чтобы в любой момент выхватить оружие.

Взгляд начальника моей охраны врезался в нас, сначала в меня, потом – в Райнхарта.

– Что здесь происходит? – холодно поинтересовалась я, вскинув голову. – Мне уже нельзя побеседовать со старым другом?

Ликровец кивнул, и гвардейцы опустили руки, расслабились. Тем не менее мужчина шагнул к нам.

– Ваше высочество, – жестко произнес он, – я лично создавал схему, которая должна была вас защищать, и лично проверял ее работоспособность – перед тем, как оставить вас здесь. Сейчас же мне нужно понять, по какой причине и кем… – его взгляд снова впился в Райнхарта, – она была повреждена.

– О, это я! – произнесла я, приложив руки к груди.

– Вы? – взгляд Ликровеца стал еще более ликровецким.

– Я, – кивнула с совершенно невинным видом. – Понимаете, когда Зигвальд… его светлость сказал мне, что его сестра похищена, я так взволновалась, что у меня вырвалась магия. И кажется, я чуть не спалила здесь все. К счастью, его светлость был рядом и сумел все исправить, то есть спасти и меня, и эту комнату.

Я обвела гостиную взглядом.

– Но, возможно, мы как-то повредили схему в процессе спасения меня от магии.

– Эту схему повредить не так уж легко, – нахмурился Ликровец.

– Да? Она настолько сложная? – я приблизилась к нему, оставив совершенно не ожидавшего такого поворота событий Райнхартагвальда за спиной. – А что за схема? Вы мне расскажете?

Я закусила губу и положила руку прямо на мундир Ликровеца. Тот замер. С таким видом, как если бы я на него плюнула или наступила. Или, что еще хуже, укусила или собиралась укусить. Как змея.

– Обычная защитная, – сообщил он под взглядами гвардейцев, приросшими к его груди в том самом месте, где ее касались мои пальцы.

– То есть несложная?

Ликровец шагнул назад, я шагнула за ним.

– Расскажите же мне. Я очень хочу знать, что меня защищает и как. Особенно после того, что случилось в поезде!

Он уже явно не знал, куда деться, потому что я – то есть моя рука – отлипать от него не собиралась, гвардейцы опускали глаза, и в целом ситуация становилась пикантной.

– Обычная! – рявкнул Ликровец, неожиданно бодро отскочив назад, и скомандовал гвардейцам: – На выход! Я буду за дверями, а что касается вас, ваша светлость, хочу напомнить, что вы находитесь наедине с ее высочеством, и что ее репутацией лучше не рисковать. Или, если говорить прямо, ваш разговор – исключительно одолжение ее величества, о котором никто не должен знать.

– Разумеется, – голос Райнхарта звучал как-то странно, тем не менее он продолжил, – вы можете быть уверены, что я ни коим образом не хочу навредить репутации ее высочества. Более того, наш разговор уже почти закончен, и если бы вы не ворвались, я бы вышел отсюда через пару минут.

Ликровец, напоследок зыркнув на нас своим рыбно-прозрачным взглядом с морозной свежестью, коротко кивнул и вышел, а вот Райнхарт, к которому я повернулась… Райнхарт прикрывал рот рукой и изо всех сил старался не расхохотаться. Определенно, внешность Зигвальда пошла ему на пользу.

Ему шла улыбка. Хотя, конечно, сейчас она шла его брату, но я почему-то видела именно его лицо. Как оно преображается, как из его глаз уходит эта бесконечная серьезность, а из черт – напряжение и жесткость.

– Я сказала или сделала что-то смешное? – поинтересовалась, наклонив голову.

– Я тебя недооценил, Алисия, – произнес он, наконец, – во всех смыслах.

– Меня многие недооценивают, – я невольно понизила голос, мало ли какие там есть прослушивающие схемы у Ликровеца и его команды. – Ну а теперь жду объяснений, что это была за схема, и как тебе удалось с ней разделаться, пока ты заговаривал мне зубы.

– Схем было две. Одна – на твоем платье.

– Что?!

– Да, в одном из этих красивых камушков, – Райнхарт почти коснулся моего лифа, но вовремя опомнился. – Вторая – вот там, у окна. Предполагаю, что все они являются прослушивающими с целью отследить все, что ты говоришь и что делаешь.

Я хмыкнула.

– Что? – теперь этот вопрос задал уже он.

– Да так. Думала о том, что за прослушивающую схему может использовать Ликровец за дверями.

– Может, но она сложная, ее за пару минут не создать.

– А ты действительно собрался уходить через пару минут?

Он вздохнул. Вздохнул и шагнул ко мне.

– Мне придется сейчас уйти, Алисия. Придется, чтобы мы могли видеться дальше. Ты спросила, что было бы, если бы ты так и осталась цветочницей? Сейчас я был бы самым счастливым мужчиной на свете, потому что мог бы просто забрать тебя с собой. Увезти в свой дом, сделать тебе предложение.

Мне хотелось ему верить. Мне так отчаянно хотелось ему верить, что впору и правда было что-нибудь поджигать, чтобы не наделать глупостей. Вместо этого я сказала:

– Давай исходить из того, что у нас есть сейчас.

Райнхарт посмотрел мне в глаза.

– Сейчас ты принцесса, а я твой подданный.

– Ты подданный моего отца, если уж на то пошло.

Он прищурился:

– А кто я для тебя?

Вот зачем было все портить!

– Для меня ты мужчина, который был мне безумно дорог, и который разбил мне сердце.

– Был?

Ваша светлость, вот умеете же вы задавать неловкие вопросы! Ну ничего, я тоже умею.

– Чего еще мне стоит ожидать, кроме прослушивающих схем?

– Всего, чего угодно.

Вот спасибо!

– Отравить тебя вряд ли решатся – не во дворце, это слишком рискованно. Убить тоже вряд ли попытаются, а вот что касается твоей магии…

– Что касается моей магии?

– Я думаю, что упор будут делать именно на нее. Поэтому я ценю твою находчивость, но больше не заявляй, что она у тебя может вырваться из-под контроля.

– Или, наоборот, заявлять? – я задумчиво посмотрела в окно, где недавно была прослушивающая схема, а потом снова перевела взгляд на него.

– То есть? – Райнхарт нахмурился.

– Ну не знаю… подпалить им случайно пару балдахинов. Пусть видят, что я не умею с ней управляться, пусть думают, что у них все получится легко.

– А ты умеешь, – это было гораздо больше похоже на его светлость. Скепсис в голосе, неверие во взгляде. Неверие в меня.

– Не скажу, что меня учили, или что я смогу создать какую-то схему, но с некоторых пор то, что внутри меня, больше не хочет меня сжечь, подпалить что-то – как я сказала Ликровецу, и в целом ведет себя достаточно спокойно.

– Разве? – Вот теперь он приподнял брови. – Как давно?

После нашей ночи.

Осознание этого пришло как-то спонтанно, накрыло меня и подбросило в воздух, как малька, чтобы затем накрыть волной, уволочь в соленую глубину и протащить прозрачным пузом по дну. Я ведь действительно «подружилась» с магией после той ночи. Научилась с ней справляться – впервые это произошло в присутствии Эдера у домика мамы под Гризом, да и впоследствии она меня не беспокоила. Эмоции были, но я уже не вспыхивала, как костер путника в ночи.

Значит ли это, что…

Магия улеглась во мне, когда я… полюбила?

– Алисия! – голос Райнхарта, то есть Зигвальда, вернул на меня с небес на землю. – Что случилось? Почему у тебя такое лицо?

Вы не поверите, ваша светлость.

– Я задумалась, – успешно перевела тему, – а что касается магии – так это недавно началось. Ничего важного.

Райнхарт нахмурился еще сильнее, а я сделала то, чего делать вообще не собиралась. Чуть подалась вперед и коснулась губами его щеки:

– Нам пора прощаться.

– Так не терпится от меня избавиться, Алисия?

– Я просто внимательно тебя слушала. Исходя из того, что ты говорил, сейчас нам лучше не привлекать внимания и не вызывать подозрений. Как я уже сказала, буду делать все, чтобы меня считали простоватой цветочницей, которая понятия не имеет, что ей делать со свалившимся на нее титулом. Пусть они в это поверят, а когда поверят, начнут делать ошибки.

Райнхарт открыл рот. Потом его закрыл.

– Это может сработать, – произнес он.

– Вот и хорошо.

– Но тебе не стоит их провоцировать.

– Я никого не стану провоцировать. Просто буду делать вид, что не дружу с магией, и наблюдать.

После свалившегося на меня осознания находиться рядом с ним становилось все сложнее. Просто находиться, не пытаться поцеловать, прикоснуться, наговорить много глупых слов, которые, возможно, ему не нужны. Нет, я не считала, что Райнхарт мне лжет, или что хочет чего-то от меня добиться. Скорее, он лжет себе, потому что в его мире такое нормально – браки не по любви, а равные, в его мире принято жениться на принцессах, а не на цветочницах. В моем теперь тоже принято выходить за принцев и эрцгерцогов, но влюбилась-то я в него не из-за титула.

Как же все сложно!

– Мне действительно пора, Алисия. Но я кое-что тебе оставлю.

С легким щелчком трость Зигвальда, ее набалдашник, открылся, и в руку мне легла капелька, похожая на сорвавшуюся с ожерелья жемчужину.

– Что это?

– На первый взгляд выглядит так, будто у кого-то порвались бусы. На самом деле она поможет тебе определить, когда рядом с тобой активируется схема, чье действие будет направлено против тебя. Стоит магу вдохнуть в схему жизнь, и эта крошка нагреется. После чего разрушит то, что может тебе навредить.

Я посмотрела на лежащую на ладони бусину, которая сейчас была холодная как льдинка. Потом – на него.

– Спасибо, – сказала тихо. – Мне очень приятно знать, что ты обо мне заботишься.

В его глазах мелькнуло что-то такое, что на миг захотелось забыть обо всем и правда наговорить глупых слов, обнять его и больше не отпускать. Вместо этого я отвела руки за спину и посмотрела на картину, занимавшую место над камином. Там смягчающий летний зной закат разогрел верхушки деревьев и плескался в бегущей между невысоких берегов речушке.

– Я всегда буду тебя защищать, Алисия. И я приду снова, как только смогу.

Он защелкнул набалдашник, а я плотнее зажала жемчуг между ладонями. Как раз в тот момент, когда он собирался развернуться и идти к двери, я выдохнула:

– Райнхарт! – и он взглянул на меня.

– Ты думаешь, он… – кивнула на дверь. – Заодно с заговорщиками?

Надежда, которая сверкнула в его глазах, погасла.

– Не знаю. Он мог поставить защитную схему, ее могли заменить, внести в нее прослушивающие штрихи… пока что мне нужно время, чтобы во всем разобраться, и пока я не разберусь, могу сказать только одно, Алисия: не доверяй никому. Кроме эри Лимор. И Эдера, разумеется. Не вздумай что-то предпринимать, тебе с ними не тягаться, и дело не только в магии. Дело в том, что они увязли в интригах, и в этой игре ты проиграешь. Береги себя. – Райнхарт замер, будто собирался сказать что-то совершенно другое, никак не связанное с интригами, но добавил лишь: – Обещаешь?

Он всмотрелся в мое лицо:

– Обещай!

– Обещаю, – кивнула.

Он развернулся и вышел, а я выдохнула невысказанные слова и чувства. Опустилась на диванчик, сжимая в ладони жемчужину и протянула льву руку.

Эдер приблизился, положил голову мне на колени, я запустила пальцы в волшебную гриву. Я не сказала Райнхарту про Ликровеца, в частности, про то, что он назначен моим куратором и будет учить меня магии хотя бы потому, что в этом случае спровоцировать их мог уже его светлость. Зная его эту самую светлость. И при этом сам мог пострадать!

– Хочу снова стать цветочницей, – сказала я. – И несостоявшимся драматургом.

– Р-р-р-р, – на удивление мягко ответил лев. Почти как его создатель сегодня.

Я же посидела несколько минут и поднялась. Ну что, заговорщики сами себя не раскроют, пора действовать! И кажется, я даже знаю, с кого начать.