Глава 19

Райнхарт

– Надеюсь ты отдаешь себе отчет, насколько это противозаконно? – лениво поинтересовался Зиг, стоило мне посвятить его в собственные планы. Точнее, теперь уже наши совместные.

Я приподнял брови:

– Опасаешься правосудия?

– Боюсь, тебя после совесть замучает, братец.

– Не замучает. Тех, кто играет против нас, вообще ничего не мучает. Для спасения королевства я могу немного пренебречь правилами и нарушить парочку законов.

– И для спасения одной маленькой принцессы.

– Ради нее особенно.

Мы вернулись к холсту на столе, на котором была начертана схема.

– Говоришь, создал ее за неделю? – уточнил Зигвальд.

– Пришлось поторопиться. Как ты понимаешь, проверить ее не было времени. Придется делать это «в полях».

Я соединил множество частей древних схем, которые отыскал в родовой библиотеке, добавил свои, но требовалась подгонка под определенного мага. В этом заключалась сложность алых схем – каждая из них была исключительной и буквально неповторимой, направленной на определенного человека или, как выяснилось, маджера.

– Почему ты решил, что я на твоей стороне?

– Во-первых, потому что ты и Элеонор – моя семья, – объяснил я, не раздумывая. Я видел взгляд Зига, за младшую он был готов убивать, возможно, даже буквально. – Во-вторых, я видел, как ты смотришь на Алисию. Ты не причинишь ей вреда.

Глаза Зигвальда потемнели до вишневого цвета.

– Если она снова из-за тебя пострадает, Райн, я закопаю тебя в королевском парке.

Я сам себя закопаю!

– Я этого не допущу.

Зиг серьезно кивает и вдруг усмехается:

– Жаль я не увижу, как Алисия тебя раскусит.

– Почему ты уверен, что она меня раскусит?

Сводный брат не ответил, но его слова прочно засели в голове. Потому что алая схема на столе меняла лишь внешность. Магия, мимика, привычки оставались теми же. Как только мы, а для создания этого заклинания требовалась сила двоих магов, начертим схему, на время станем друг другом.

Зигвальда не пришлось долго убеждать: он согласился с тем, что похищение Эле сильно смахивает на то, что меня пытаются убрать из Барельвицы. Наш обмен спутает все карты заговорщикам. Потому что королевская магия есть только у меня и у Алисии.

Брат еще ночью отправился на поиски Эле, а я на следующий день прямо с утра прибыл во дворец. Передал письмо матери и принялся ждать, расхаживая из одного конца зала для аудиенций в другой. Судя по тому, что меня пропустили во дворец, магический маскарад работал.

Я остановился перед зеркалом и снова придирчиво себе осмотрел. В отражении был молодой мужчина с белыми волосами, тонкими чертами лица и белесыми бровями. Я выглядел в точности как Зиг.

Время тянулось медленно, а мысли скакали с одной на другую. То о том, что Зигвальд успеет выдрать из лап похитителей сестренку, то об Алисии, которая где-то здесь, во дворце, то о Дориане. Уверен, меня, Райнхарта она бы к принцессе не подпустила, но подпустит ли Зига?

– Ваше величество, – склоняюсь я в поклоне перед королевой, когда она появляется в зале. – Благодарю за то, что смогли уделить мне время.

– Я не могла поступить иначе, Зигвальд, – привычно холодно улыбается королева. – Как твоя мать?

– Держится. Вся надежда на моего брата и герцога Полинского.

– Райнхарт искусный маг, я верю они найдут девочек, и конечно, немедленно прикажу отправить своих людей им в помощь.

К нам присоединяется Ликровец. Это не тот спаситель для Эле, которого мне хотелось бы видеть, но доказательств, что он заодно с заговорщиками, у меня нет. Дориана же ему доверяет и приказывает именно ему выбрать гвардейцев для поисков маленьких герцогинь. К тому же, если там засада, то численный перевес точно не помешает. Я рассказываю все, что я знаю, но умалчиваю о том, что маджер Элеонор выжил.

Ликровец уходит, а я благодарю королеву:

– Вы очень великодушны, ваше величество. Но я прошу еще об одном. Об аудиенции с ее высочеством.

Дориана прищурилась, как хищная кошка перед прыжком.

– С принцессой? Зачем?

– Хочу узнать, как ее высочество устроилась во дворце.

– Это просьба вашего брата?

Любопытно, чем я вообще ей не угодил.

– Нет, целиком моя инициатива. Которую Райнхарт точно не оценит.

– Почему же?

– Потому что мы оба претендуем на роль друга принцессы.

Дориане импонирует моя откровенность: ее подозрительность сменяется саркастичной улыбкой.

– То есть, пока ваш брат спасает сестру, вы решили укрепить свои позиции рядом с Алисией? Умно. Но дело в том, что наша новообретенная принцесса уже умудрилась оказаться в центре скандала.

– Скандала? – я по привычке сдвинул брови к переносице, но тут же заставил себя расслабиться. Потому что Зиг в отличие от меня почти не хмурился.

– Видишь ли, – заметила королева, – Алисия выросла вдали от двора, и ее манеры далеки от идеала. Она нагрубила Гориану. Конечно, у него характер не сахар, но могла бы проявить снисхождение к больному отцу. Но видимо они похожи больше, чем я предполагала.

Нагрубила? Я помню, как Алисия плакала в поезде. Как держал ее в своих объятиях, и у меня разрывалось сердце от ее боли. Она ждала встречи с ним, хотела ее. Так что случилось?

Как Райнхарт я бы попросил у королевы подробностей, но как Зигвальд сказал:

– Ваше величество – образец манер, такта и женственности. Уверен, своим примером вы сможете сделать из Алисии настоящую принцессу.

– Льстец, – чуть ли не промурлыкала королева. – Хорошо. Можешь с ней увидеться.

Мысленно себя поздравив, я поцеловал Дориане руку и поблагодарил:

– Спасибо, ваше величество.

Пришлось ждать еще час или около того, но после меня проводили в гостиную в зеленом цвете – небольшую по меркам дворца. И оставили. Первое, что я проверил – наличие схем. Только это сделать и успел. Почти тут же открылись двери, и я наконец-то увидел Алисию. Не видел ее неделю, а ощущение, что целую вечность. Прекрасная в голубом шелке. Манящая. Любимая. Моя.

Непроизвольно, движимый лишь инстинктами, я шагнул вперед, раскрывая ей свои объятия.

– Зигвальд! – воскликнула она и бросилась ко мне.

Зигвальд?!

Ну конечно, я сейчас Зигвальд, но тогда почему она так меня обнимает? Прижимается щекой к моей груди. Будто не видела сотню лет и безумно соскучилась. По Зигу.

Держать Алисию в объятиях было приятно, вдыхать аромат цветов, ее аромат, но вот это «Зигвальд» мешало в полной мере насладиться моментом. Поэтому я отстранился, всматриваясь в лицо Алисии. В ее взгляде сейчас плескалось беспокойство.

– Что случилось с твоей сестрой?

– Ее похитили. Ее и герцогиню Полинскую.

Алисия побледнела.

– Какой кошмар! Жанна, наверное, места себе не находит.

– Она справляется, благодарю.

– А ты?

Они на ты? Мне же она постоянно выкала.

– Для этих мерзавцев лучше, если они не тронули Эле. Тогда они умрут быстро.

Зиг их пожалеет. А если не пожалеет, ходить им со зверомордами. С его творческим подходом к созданию маджеров, убежден, он придумает что-нибудь для тех, кто хотя бы пальцем прикоснулся к сестре.

– Тогда почему ты не отправился ее искать? Прости, если вопрос бестактный.

– Я здесь для того, чтобы защищать тебя.

Ее глаза округляются.

– От кого?

Мне не хочется ее пугать, тем более у меня пока нет никаких доказательств, поэтому отвечаю:

– От кого угодно.

Спроси про меня!

Ты спросила про всех, кроме меня.

Но Алисия сплетает пальцы и отходит к окну, выходящему на королевский парк.

– У меня есть Эдер.

– Маджеры – преданные стражи, но даже они смертны.

– И магия. Я сама смогла защитить Эдера.

– Это было храбро, но безрассудно. Ты могла погибнуть или лишиться магии.

Она резко оборачивается:

– Говоришь, как твой брат.

Я и есть он!

– В этом мы солидарны.

– Тогда я рада, что именно ты будешь меня защищать, – внезапно улыбается Алисия.

И все? В смысле, «именно ты»?

– Разве ты не хотела бы в роли защитника Райнхарта?

– Нет, – припечатывает принцесса. – Я предпочитаю в защитники того, кто держит свое слово.

Я умудряюсь даже воздухом поперхнуться.

– Райнхарт держит слово.

– Не заметила.

– О каком слове речь, Алисия?

– Это неважно. Не будем о нем. Главное, что ты здесь.

Неважно? Еще как важно!

Я сжал кулаки и тут же разжал, потому что Зигвальд так не делал. Он вообще большую часть времени был расслабленным, как ленивый кот, греющий на солнышке свою пушистую задницу.

Мне надоело изображать Зигвальда почти сразу, но, прежде чем признаться Алисии в том, кто я, нужно проверить прослушивающие схемы. В том, что они есть, я совершенно не сомневался. Проверить это просто, сложнее сделать это незаметно для их создателя и принцессы. Особенно для принцессы!

Алисия подошла к дивану и опустилась на него, разгладив голубой шелк юбки. С улыбкой протянула мне раскрытую ладонь, приглашая к ней присоединиться. Жест получился безыскусный, но какой-то королевский: спокойный, уверенный. В ней всегда это было: королевское достоинство. Как я раньше этого не замечал? А может, наоборот, еще как замечал. Иначе не предложил бы ей стать моей арэнэ, чем оскорбил ее в лучших чувствах.

Но о каком слове вообще речь?!

– Хорошо, – согласился я, располагаясь на диване. – Не будем о Райнхарте. Лучше поговорим о нас.

– О нас?

– В Гризе вы позволили мне ухаживать за вами.

За это «ухаживать» я чуть голову Зигу не оторвал, но он уже выглядел как я, а еще должен был спасать Эле, поэтому Зигвальда и его голову я пощадил. Пока.

– Да, – кивнула Алисия, и ее щеки очаровательно порозовели.

Я же снова представил Зига без головы, и, отведя руку за спинку дивана, начертил поисковую схему. Миниатюрная искра вспыхнула и бабочкой полетела по кругу комнаты.

– Ты единственный, кто вообще обо мне вспомнил.

– Тебя еще не представили двору?

– Королева говорит, что это потому, что меня пытались убить. Но я думаю, что двор не готов увидеть скандальную принцессу-цветочницу.

Я опять сжал кулаки и теперь на месте Зигвальда представил Дориану.

– А ты готова? Ко всему этому?

Алисия грустно улыбнулась, и мне захотелось коснуться уголков ее губ кончиками пальцев, но вместо этого я просто накрыл ее ладонь своей.

– Я хотела увидеть отца. Но я ему не понравилась. Не представляю, кто ему вообще может понравиться. Он совершенно не такой, как рассказывал… – Она осеклась и поправилась: – Вовсе не такой, каким я его представляла. Я хотела встретить отца, а встретила короля.

«Бабочка» завершила свой осмотр и вернулась ко мне. Теперь я знал, что на окне следящая схема, которую легко можно перекрыть другой. И это все? Слишком просто. Здесь должно быть что-то еще. Что-то незаметное даже для меня, искусно спрятанное.

– Что произошло?

– Он разозлился, сказал, что я такая же, как мать. Я тоже много всего наговорила. – На этот раз Алисия покраснела еще больше. – Переволновалась и не сдержалась.

– Не похоже на тебя, – нахмурился я.

– Что?

– Мне казалось, ты умеешь держать себя в руках.

– Мне тоже так казалось, – усмехнулась принцесса и сжала мою ладонь в ответ. – Спасибо, что ты рядом. Для меня это очень важно.

Она так на меня посмотрела: со смесью нежности и благодарности, что мне захотелось оторвать голову уже себе. Потому что, глядя на нее, на этот румянец, на это тепло в ее взгляде, на закушенную от волнения губу, чувствуя под пальцами ее шелковую кожу, я совершенно забыл, зачем я здесь, и что должен делать.

– Я всегда буду рядом, – пообещал я, а затем склонился к ней, накрывая губами ее нежные, чувственные губы.

Алисия широко распахивает глаза, ладонями упирается в мою грудь, чтобы оттолкнуть… Но вдруг передумывает, расслабляется, не подается навстречу, но позволяет себя целовать. Позволяет моим ладоням лечь на ее талию, притянуть к себе.

Она позволяет все это Зигу.

Гъерд его забери!

А я даже разозлиться не могу. Гъерд забери меня!

Я отстраняюсь так резко, что Алисия смотрит на меня удивленно, хлопает своими прекрасными ресницами, горит румянцем, приоткрыла манящий рот… И все это для Зига!

Мне даже сказать ничего нельзя – к гъердам конспирация. Оставалось ругаться молча. Хотя зачем молча? Искра-бабочка как раз села на один из камней на платье Алисии. С каким-то злорадным удовольствием я быстро начертил схему тишины, раздвоил ее: одну набросил на артефакт на ее лифе, другую на окно.

– Как ты можешь его целовать? После всего, что было между нами!

Алисия отшатывается, глядя на меня, как на безумца.

– Зигвальд?

– Не угадала, – мрачно заявляю я.

Она всматривается в мое лицо, вскидывает брови, а после в ее взгляде вспыхивает осознание.

– Р-р-р-райнхарт! – не то выдыхает, не то рычит Алисия.

И бросается на меня.