Глава 23

Райнхарт

«Ты нашел Эле?»

Пожелтевшая от времени бумага впитала чернила, стоило поставить точку в своем послании. Они исчезли без следа, но отразились на свитке Зига. Так работали парные артефакты, которые достались мне еще от прапрадеда. Кажется, он выиграл их в шахматы у самого короля. Они представляли собой маленькие свитки, на которых вряд ли бы поместилось целое письмо, только записка. Но большего и не требовалось. Чем писать, было неважно: пером, карандашом, мелом или даже кровью – бумага впитывала все и отправляла дальше. Второй свиток нагревался, начинал едва уловимо светиться зеленоватым светом и делал это до тех пор, пока его владелец не прочитает послание. Уникальность и ценность свитков была настолько велика, что на этот артефакт можно было купить небольшой замок, но сейчас, в нашем общении с Зигвальдом, он был незаменим.

Мне не пришлось долго ждать: через десять минут свернутый свиток принялся рассыпать желто-зеленые искры. Я тут же развернул его.

«Да. Рысь при-ла. Но п-ка не до-ал»

Брат обладал размашистым почерком, но даже здесь проявлялась его практичность: он сокращал слова, чтобы больше влезло в одно послание. Значит, маджер Элеонор все-таки отыскал свою хозяйку, несмотря на то, что сестру надежно спрятали. Настолько надежно, что на ее поиски у Зига ушло несколько дней. И, судя по всему, так просто ее не достать. Или он тянет зачем-то тянет время? Выжидает?

Текст мигнул и исчез, чтобы немедленно проявиться новым.

«К. стража т-ко меш-тся под н-ми»

Я написал ответ:

«У них приказ»

«Сожгу всех к г-дам, к-да ос-жу Эле!»

Зиг писал карандашом и в точке проткнул бумагу. Схема сразу же восстановила артефакт, стирая воспоминания об эмоциях брата.

Я понимал злость Зигвальда. Пока заговорщики тянули время, страдала моя сестра. Они же могли ей навредить во время освобождения ее и Дины.

«Делай это осторожнее и быстрее», – написал я и, дождавшись, когда послание улетит, добавил: – «Мне нужна твоя помощь здесь».

«Я не пр-щу такого в-лья»

Не пропустит он. Конечно.

Можно было не рисковать и подождать, пока действительно закончится основное, как сказал Зиг, «веселье» во дворце, но Райнхарт Барельвийский и так долго искал сестру, наплевав на трон и принцессу. Пора бы ему вернуться в столицу с победой. Это во-первых. А во-вторых, я опасался, что Эле и герцогиню Полинскую просто принесут в жертву политическим интригам, и брат в моих опасениях меня поддерживал.

Этот разговор, точнее переписка, случилась вчера, а сегодня вечером вся знать Барельвицы стекалась во дворец, чтобы увидеть наследницу Гориана. Как мы и договаривались с Жанной, я приехал к ней, чтобы сопровождать на торжество, и, к своему удивлению, застал в доме мачехи герцога Марирского.

Жанна сверкала в темно-синем бархате и в бриллиантах, ничем не напоминая женщину, что рыдала в этой же гостиной и боялась за свою и дочери жизни. Сегодня она улыбалась, и, кажется, была воодушевлена визитом Себа. При моем появлении они одновременно поднялись с дивана, на котором сидели.

Теперь думай, паранойя Зигвальда заразна, или мачеха просто умудряется устраивать личную жизнь даже в такой непростой момент? Жанне я не верил, но Себ… Королевский советник был мне как отец. То, что он ухаживает за красивой женщиной – это один момент, то, что эта женщина связана с королевскими заговорами – уже не очень. Поэтому либо Себ на стороне ее величества, либо ведет собственное расследование. Последнее меня устраивало больше всего, но стоило быть очень острожным.

– Есть какие-то новости от Райнхарта? – этот вопрос уже стал у мачехи дежурным.

– Они вышли на след, но с тех пор он со мной не связывался.

Королевская стража сопровождала их везде, так что я говорил правду. Или полуправду. Да и не было необходимости что-то скрывать. Райнхарт был там, искал Элеонор, а здесь стоял Зиг. Пока я ношу личину брата, с ним все в порядке.

– От Полинского тоже не было вестей со вчерашнего дня, – подтвердил герцог и повернулся к мачехе: – Необходимость присутствовать на королевском балу, наверное, вас сильно обременяет, Жанна. Я мог бы извиниться перед ее величеством за ваше отсутствие, у вас есть причина не появляться сегодня во дворце.

– Нет-нет, Себастиан, – покачала она головой, – этот дом в последние дни мне как тюрьма. Я закрыла себя здесь, но это ничем не помогает моей девочке. Мне нужен этот бал. Нужно хоть немного развеяться.

– По слухам, на празднике будет король, – добавил советник.

– По слухам? – я лениво приподнял бровь и смело встретил пристальный взгляд Себа. За эти дни я хорошо вошел в роль Зигвальда и полностью копировал мимику брата. От настоящего Зига не отличишь. Но удивился я искренне.

Если верить Алисии, а я ей всецело доверял, Гориана намерено травили. Что изменилось сейчас? И какая роль во всем этом должна сыграть принцесса?

– Он будет, – подтвердил герцог.

– Тогда не будем опаздывать, – кивнул я на дверь.

Я должен успеть задолго до первого акта «представления». Пусть даже Алисию защищает маджер и один из сильнейших артефактов в сокровищнице эрцгерцогов Барельвийских – жемчужина гъерда, которую я максимально улучшил, напитав собственной магией. Она способна разрушить любую схему.

Проблема в том, что только одну. А врагов у меня и моей возлюбленной, как выяснилось, гораздо больше.

На декорации для своего «представления» Дориана не пожалела магии: залы и коридоры дворца на одну ночь превратились в благоухающий цветущий сад. Даже я в первое мгновение решил, что попал в оранжерею. Мрамор сменил ярко-зеленый газон, колонны оплели густые плети плюща, с потолков свешивались гирлянды сирени и глицинии, на перилах лестниц расположились корзинки с маргаритками, лютиками, ромашками и прочей флорой, названий которой я не знал.

Даже королевский трон больше напоминал трон какого-то сказочного короля фей, чем правителя Барельвицы: он был украшен мелкими темно-красными, будто выдержанное вино, розами. Трон королевы оформили белыми и нежно-розовыми бутонами, а вот кресло с изящной, будто сотканной из тонких металлических нитей, спинкой по правую руку от Гориана украшали кроваво-красные розы. Их в зале было больше всего, явно намекая на то, ради кого сегодня все собрались.

Придворные и гости восхищались всей этой красотой, и я, пожалуй, один из немногих уловил иронию королевы. Принцесса-цветочница. Именно такой видела Алисию Дориана. Именно такой она хотела, чтобы ее запомнили все.

– Прекрасно, не правда ли? – Жанна коснулась одной из орхидей, и та, подчиняясь ее магии, браслетом перекочевала на ее запястье. Мачеха с наслаждением вдохнула запах цветка. – А какой аромат! Я будто попала в лето. Как тебе, Зигвальд?

– Предпочитаю зиму, – коротко ответил я.

– Наверное, из-за внешности, – хихикнула леви Истрой, подруга Жанны. Жгучая брюнетка даже не пыталась скрывать интереса к Зигвальду и прилипла к нам, стоило появиться во дворце. – Она такая зимняя…

Я не ответил. У меня не было времени на флирт даже ради поддержания образа Зигвальда. Внутри меня скручивалась тугая пружина напряжения и тревоги за Алисию. Не помогали даже мысленные уговоры и убеждения, что за пределами этой залы, до начала бала, моей принцессе ничего не грозит. Не зря же придворные маги истощили почти весь свой ресурс ради этих цветочков! Все должно произойти здесь, а здесь буду я. Буду защищать ее ценой собственной жизни.

Но минуты тянулись, и напряжение только росло. Тем более что королевская чета и обретенная принцесса опаздывали на собственный праздник. Казалось, все во мне обратилось в камень, или я сам превратился в хищника, замершего в засаде, и ждущего единственного сигнала перед смертоносным прыжком. Когда мое напряжение почти достигло апогея, я на ментальном уровне уловил рычание Розы. Скрытая ото всех львица чувствовала мои эмоции и нервно подергивала хвостом.

Уловил – и сжал кулаки, сдерживая себя и ее. Хотя к чему сдерживаться?

Я должен найти Алисию и узнать, что ее задержало.

Игнорируя Жанну и леви Истрой, я стал пробираться к выходу из бального зала. Казалось, здесь собрался весь высший свет Барельвицы, и, скорее всего, так и было – все жаждали увидеть принцессу, и никто не собирался пропускать такое событие. Но Ликровец ни разу мне на глаза не попался. Это тоже заставляло сжимать кулаки.

От закрытых дверей, через которые должны были пройти король и королева, меня отделяло всего несколько метров и двое гвардейцев в парадной форме. Всего ничего, но передо мной внезапно появился Себастиан.

– Что вы собираетесь делать, ваша светлость? – на его губах играла невозмутимая улыбка, но взгляд будто врезался в меня с размаху.

– Узнать, что задержало их величества.

– Разве вы обладаете такими привилегиями? Чтобы беспокоить королеву по пустякам.

Его взгляд не просто в меня врезался, он словно разошелся тремя лезвиями будто восточный катар и пытался провернуть мои внутренности. Я посмотрел в ответ не менее жестко.

– Кто сказал, что я буду беспокоить королеву?

У Зигвальда, в отличие от меня настоящего, такого права, конечно же, не было, но, к счастью, нам не пришлось продолжать этот разговор: двери торжественно распахнулись, и в зал ступил церемониймейстер, дождавшись, пока смолкнет музыка, и усиленным магией голосом объявив:

– Его величество король Гориан Третий и ее величество королева Дориана.

Мы с советником были ближе всего, поэтому немедленно повернулись к королевской чете и почтенно склонили головы. Дориана сияла в серебристо-белом платье будто невеста. Усыпанный бриллиантами наряд словно насмехался над общим весенним стилем сегодняшнего торжества. Ее голову венчала бриллиантовая корона, завершая холодный образ. И, конечно, королева выглядела моложе своих лет, хотя, возможно, дело было в ее супруге.

Пусть даже Гориан вел супругу под руку, ступал он тяжело. Лицо короля расчертили глубокие морщины, а сам он, некогда статный высокий мужчина, словно уменьшился в размере, превратившись в седого немощного старика. Бордовый бархат лишь подчеркивал их с королевой разницу. Она была жизнью, а вот в Гориане… В Гориане будто жизни совсем не осталось.

Придворные склоняли головы перед королем, леви опускались в реверансах, но во взгляде Гориана не было никаких чувств, кроме как желания дойти до трона, на который он грузно опустился. Дориана грациозно заняла свой, и на его столбики тут же слетелись две рожденные магией птицы. Они опустились, и тут же застыли навсегда: иней покрыл их маленькие тельца, они стали хрустальным украшением трона. Изморозь коснулась не только птиц, но и цветов, превращая их в сверкающие камни и в снег.

Публика ахнула и спустя мгновение зааплодировала. Дориана ослепительно улыбнулась. Но стоило залу затихнуть, как к себе снова привлек внимание церемониймейстер. Он объявил:

– Ее высочество принцесса Алисия Леграссийская.

Двери распахнулись, и я неосознанно подался вперед.

Но на пороге никого не было.