Глава 24

Алисия

– Какая вы красивая, ваше высочество! – выдохнула Тия, одна из помощниц эрины Нерелль.

Эту девушку я видела в первый раз, но, насколько я успела уловить в разговорах во время примерок, помощниц у нее становилось все больше и больше. Эрина Нерелль в самом деле пользовалась популярностью при дворе и, чтобы обеспечить всех придворных красавиц и красавцев роскошными нарядами, действительно требовался большой штат помощниц. Конечно, больше всего заказов было именно перед балами или какими-нибудь громкими столичными премьерами, но даже в более-менее спокойные времена она никогда без работы не сидела.

– Гардероб всегда требуется обновлять, – шептались между собой девушки на примерках. – Ты слышала про леви Нейсси? Она никогда не наденет дважды одно платье – если утром спустилась к завтраку в таком, к обеду ей нужно уже другое.

– Благо, кошелек супруга позволяет…

– Девушки! Мы не обсуждаем клиентов! – прикрикнула эрина Нерелль, едва вошла в комнату и услышала, о чем они говорят.

Девушки покраснели, наперебой начали извиняться, а я тогда думала – это какой же нужен гардероб, если на обед надеваешь одно платье, к ужину – другое, на завтрак – третье, и так каждый день. С ума сойти!

Правда, сейчас мне было не до размышлений о том, как и кто одевается, и какой кому нужен гардероб, потому что я была почти готова к выходу. Почти – потому что вот-вот должны были принести тиару, а все остальное было готово. Роскошное платье. Драгоценности – подарок от ее величества. Прическа, над которой трудились сразу несколько девушек: волосы мне красиво собрали на затылке, закрепили крохотными сверкающими шпильками-искрами, а длину уложили легкими волнами. В таком виде мне и предстояло идти на бал, и я чувствовала покалывающую дрожь во всем теле.

Кажется, никогда в жизни я так не волновалось. Несмотря на то, что за обедом я почти ничего не смогла съесть и отказалась даже от легкого перекуса перед приготовлениями к балу, желудок сейчас скручивался и поднимался к горлу. От волнения.

Совсем другие чувства вызывали мысли о том, что сегодня снова увижусь с Райнхартом. От этого еще и сердце начинало колотиться как сумасшедшее, и румянец на щеках в итоге был натуральный, придающий моему лицу совершенно не аристократичную не бледность.

– Тиара для ее высочества! – раздалось за дверями, и лакеи, дежурившие в моей гостиной, распахнули двери.

Я вздрогнула и замерла: но не потому, что вошедший лакей, несущий на ярко-алой бархатной подушке ослепительную тиару, склонил голову, а потому, что бусина в декольте нагрелась. Не просто нагрелась, она обожгла кожу, и чем ближе он подходил, тем более раскаленной она становилась.

– Благодарю вас, – произнесла ничего не подозревающая мама, и шагнула к нему.

– Нет! – невольно вскрикнула я.

Теперь уже замерли все.

Надо было срочно что-то придумывать.

– Мне… мне дурно, – прошептала я.

– Ее высочеству дурно…

– Что случилось?

– Позвать лекаря…

Все эти голоса заметались вокруг меня, но тут на выручку пришла мама:

– Воды! – скомандовала она. – Тиару положите на столик. И веер. Срочно подайте веер!

Веер тут же оказался у нее руках, одна из помощниц эрины Нерелль бросилась к графину с водой, а лакей сделал то, что просила мама. Водрузил тиару на столик рядом со мной, из-за чего бусина, кажется, впаялась в меня, а голова закружилась уже отнюдь не от волнения. Какой же силы магия в этом предмете? И что произойдет, если я ее надену?

От всех этих мыслей мне действительно стало дурно, к счастью, мама, изо всех сил обмахивая меня веером, скомандовала лакею:

– Оставьте нас! – и тот подчинился мгновенно.

В руки мне сунули стакан воды, а я, не отрываясь, смотрела за заключительную деталь своего туалета. Выходит, все дело было именно в ней… и не надеть ее я не могу, потому что иначе заговорщики обо всем догадаются. Надеть не могу тоже, потому что… потому что если бусина сработает, и схема будет разрушена, им сразу станет обо всем известно.

– Алисия, ты бледная как полотно, – прошептала мама. – Иди сюда. Да, сюда, – она подвела меня к оттоманке и заставила сесть. – Оставьте нас ненадолго, эрина Нерелль. Пожалуйста. Вы тоже.

Служанки, которые делали мне прическу, вышли вслед за эриной Нерелль и ее помощницами, а мама вопросительно посмотрела на меня. Вместо ответа я просто кивнула на тиару. Мама знала обо всем: и о бусине, что дал мне Райнхарт, и о схемах, через которые могут мне навредить, поэтому сейчас глаза ее расширились. Следом лицо исказилось от гнева, а потом она метнулась к тиаре, явно собираясь сделать с ней что-то, что она явно не переживет. Например, вышвырнуть в окно.

– Нет! – я вскочила так резко, что чудом не расплескала на себя всю воду.

Мама вонзила в меня гневный взгляд.

Я снова покачала головой, неотрывно глядя на то, что должно было… что? Убить меня? Нет, вряд ли. Тем, кто за всем этим стоит, мало просто от меня избавиться – по крайней мере, теперь, иначе я бы вряд ли дожила до бала. Получается, что выход только один: схема должна сработать, иначе мы опять ничего не узнаем. Больше того, дадим заговорщикам понять, что нам известно об их планах. К чему это может привести…

К тому, что они снова затаятся, а ударят тогда, когда мы будем меньше всего готовы. И кто знает, сколько времени осталось у моего отца.

Я сделала несколько шагов к тиаре, под изумленным, встревоженным взглядом мамы, и остановилась. Бусина раскалилась настолько, что каждый мой шаг мог запросто разрушить опасную для меня схему.

– Ослабь корсет, – попросила я. – Не могу дышать.

Мама замотала головой, как будто поняла, что я хочу сделать.

– Мама, – повторила я. – Ослабь корсет. Сейчас же!

В ее глазах заблестели слезы. Мама сжала губы и отступила, даже руки сложила на груди.

– Мамочка… – попросила я. – Не заставляй меня звать кого-то еще. Мне нужна твоя помощь, чтобы я могла пойти на бал. Я должна туда пойти! Понимаешь?

Я очень надеялась, что она понимает. Мне действительно нужна была ее помощь. Именно ее, а еще именно ее я хотела сейчас обнять – перед тем, как шагну в неизвестность. И, кажется, она прочла это в моих глазах, потому что неуверенно шагнула ко мне. Ее руки дрожали, когда она помогала мне расстегивать плотно застегнутый лиф и расшнуровать корсет.

Когда я вытащила бусину и вложила в ее ладони, они, кажется, задрожали еще сильнее. Впрочем, мои дрожали не меньше – я не знала, что меня ждет, и каким станет для меня этот вечер, но я знала одно: там будет Райнхарт. Поэтому мне не стоит бояться.

Мне не стоит бояться.

Я повторяла это про себя, сжимая мамины ладони и зажатую между ними бусину, глядя в ее глаза и надеясь, что она может слышать мои мысли, читать их отражение в моих глазах. В тот момент, когда я об этом подумала, двери в спальню приоткрылись:

– Ваше высочество! – пискнула Тия, которую с дороги просто смел Ликровец и шагнул ко мне в спальню, гневно сверкнув глазами.

– Ваше высочество! Мы опоздаем!

Глаза мамы мгновенно высохли, она развернулась к нему и рявкнула так громко, будто сама была унтом на плацу:

– Что вы себе позволяете?! – Ликровец даже опомниться не успел, как она уже подлетела к нему. – Ее высочеству стало дурно – об этом вас не оповестили?! Мне даже пришлось расшнуровать ей корсет! Хотите, чтобы об этом стало известно ее величеству и остальным?! Что вы ворвались сюда, когда принцесса Леграссийская переодевалась?! Нарушив все мыслимые и немыслимые правила этикета! Пренебрегая своими основными обязанностями!

Похоже, раньше ему не приходилось выслушивать такое, потому что бескровное лицо Ликровеца пошло красными пятнышками, явно стремящимися слиться в одно большущее красное пятно. Прежде чем он открыл рот и рявкнул в ответ, я вскинула руку.

– Мама. Пожалуйста, помоги мне одеться. Я уже чувствую себя лучше.

Мама повернулась ко мне.

– А вас, унт Ликровец, я бы очень попросила подождать за дверью. В противном случае я не могу гарантировать того, что не задам ее величеству вопрос о вашей компетентности.

Второй выговор заставил Ликровеца измениться в лице: его скулы заострились, а взгляд стал колючим, как раньше времени вытряхнутый из зимней спячки еж.

– У вас есть две минуты, – процедил он. Резко развернулся, покинул спальню, но, судя по всему, из моих комнат не вышел: шагов в гостиной мы не услышали.

– Все хорошо, мама, – тихо произнесла я. – Все хорошо. Помоги мне, пожалуйста.

Кажется, мы обе устали бояться, потому что зашнуровывала мой корсет мама уже более твердыми руками. Я же смотрела на тиару и думала про Райнхарта. Не просто думала…

Увела маму подальше от окна и обняла. Крепко-крепко.

– Найди способ объяснить ему, что происходит, – прошептала маме так тихо, как только могла, касаясь губами ее уха. Потом так же быстро ее отпустила и кивнула на двери. Мама попятилась. Ей нужно было унести горячую бусину, прежде чем я надену тиару, но она, казалось, не могла сдвинуться с места.

– Мама. Увидимся после бала, – я улыбнулась. В тот же миг снова постучали и в комнате возник Ликровец. Я проводила взглядом скользнувшую за двери маму и решительно шагнула к тиаре. Со стороны, без бусины, это была просто самая красивая вещь, которую мне когда-либо доводилось видеть. Изящное сплетение узоров драгоценных камней, тонкие нити драгоценного металла, ослепительная, сверкающая, прекрасная. Совершенно невесомая на первый взгляд: тем не менее, когда я взяла ее в руки, мне показалось, что она весит больше меня.

Тем тяжелее было ее надеть, но я сделала это быстро. Настолько быстро, чтобы не успеть передумать, особенно под испытующим взглядом Ликровеца.

Тиара коснулась моих волос…

Обожгла жаром.

Вспышка боли в висках заставила пошатнуться, а после – перед глазами промелькнула вся моя жизнь – и все затянула густая непроглядная пелена.