Глава 8

Алисия

– Спасибо, что назвала меня своим женихом, – сказал Зигвальд, стоило нам остаться наедине.

Вообще-то ее высочеству не полагалось оставаться наедине с мужчинами, но я смутно представляла себя высочеством. Тем более что от моей репутации, как мне кажется, уже должны были остаться одни лохмотья. Во-первых, я жила в Эдельз Грин. Во-вторых, я была невестой старшего его светлости, а потом назвалась невестой младшего. Сомневаюсь, что Барельвица выдержит такое высочество, но по словам мужчины, назвавшимся главным среди тех, кто за мной явился, королева твердо вознамерилась представить меня ко двору.

Поэтому за мной явились гвардейцы-маги, которые превратили скромный маленький домик в самое охраняемое место во всем Гризе. Но это сейчас меня волновало меньше всего. Гораздо больше меня беспокоило мое новое высочайшее положение. И этот мужчина, который был у них главным.

Он вел себя так, словно мы никогда не встречались, но мы встречались. Похвастаться идеальной памятью я не могла, разумеется, но его запомнила. Когда я ждала магобус, именно он предложил меня проводить непонятно куда. Точнее, предлагал он меня проводить на нужную мне остановку, но почему-то доверия не внушил. Сейчас не внушал тоже.

Особенно после того, как ничем не выдал нашей первой встречи.

Но я-то ее помнила!

– Алисия? – переспросил Зигвальд.

– Простите. На меня слишком много всего навалилось, поэтому я часто ухожу в собственные мысли.

Он улыбнулся:

– Простите? Мы снова общаемся официально?

– Не уверена, что ее высочеству положено общаться неофициально, – пытаюсь отшутиться я. Только сейчас замечаю, что у него на скуле ссадина и весь его костюм выглядит… несколько не так, как выглядел, когда он уходил.

Например, подпалин и лохмотьев на нем не было. А еще при Зигвальде всегда была его трость.

– Что с вами случилось?! – ахаю я.

– Думал, уже не спросите. Ураган Райнхарт.

– Что?!

– Я немного побеседовал со своим братом. Справедливости ради, с ним случился ураган Зигвальд, но он наверняка приведет себя в порядок, а потом появится здесь. Так что готовьтесь.

Я вздохнула.

Моя жизнь долгое время была сконцентрирована на моем маленьком уютном мире в стенах этого домика. На моих пьесах. На мечтах о том, что будет, когда Мориц Ларр (со временем, разумеется) сделает по ним постановку. В нем не было никаких эрцгерцогов (только в пьесах) и никаких высочеств и величеств (тоже только в пьесах). Поэтому сейчас я просто вздыхала и смотрела на дверь, за которой скрылась мама.

– Алисия, вам нехорошо? – обеспокоенно произнес Зигвальд, когда я вздохнула в очередной раз.

Судя по тому, что Эдер начал ходить из угла в угол по диагонали (при этом задевая меня и Зигвальда крыльями) – не очень.

– Нет. Я просто думаю о том, что мне делать дальше.

– Насколько я понял, вы очень грамотно всех построили.

Насчет грамотно – не уверена, но, когда на меня свалился этот гвардейский взвод с приказом ее величества срочно ехать в Барельвицу, у меня сдали нервы.

Я поднялась.

Вытряхнула из волос оставшиеся травинки и заявила, что срочно никуда не поеду – потому что мне нужно нормально собраться. Это первое. Вторым условием я выдвинула то, что моя мама обязательно поедет со мной и вместе со мной будет представлена ко двору (из-за чего мама сейчас пребывала в небольшом смятении), и третьим – что мне предоставят все средства, чтобы расследовать случившееся с моей настоящей матерью в прошлом.

Сама не ожидала, что умею так разговаривать, а Эдер, видимо, решил меня поддержать, потому что порыкивал в такт моим словам.

Слегка опешившая от такого напора делегация предложила мне пройти к главному (им оказался не тот, кто сообщил мне новость, а тот, который вел себя очень странно, как будто мы раньше не виделись). Мужчина сначала сделал вид, что я мебель, то есть сообщил ледяным тоном (ледяным и бесцветным, таким же, как его глаза):

– Приказы ее величества не обсуждаются и условиями не дополняются.

– Зато пожелания ее высочества учитываются, – с милой улыбкой ответила я. – Если не хотите везти меня силой, изложите мои требования ее величеству. После ответа продолжим наш разговор.

На этом я развернулась и ушла, уводя маму за собой в нашу временно общую комнату. Мы не успели даже толком поговорить: судя по всему, Бесцветный связался срочной почтовой магсхемой с ее величеством, после чего сообщил мне, что мои условия принимаются. Разве что третье я буду лично обсуждать с Дорианой уже на месте.

Казалось, он вовсе не замечает моих пристальных взглядов, а если и замечал, вида не показывал. Что касается меня, я начинала чувствовать себя очень и очень странно.

– Зигвальд, – шепотом сказала я.

– Что? – так же шепотом спросил он.

Вместо ответа я кивнула на дверь, подошла и осторожно приоткрыла щелочку. Бесцветный никуда не делся, он был в гостиной, в нашем доме, но избегал прикасаться к чему-либо или куда-либо садиться, как будто все здесь было заразное или очень грязное. У него с лица вообще не сходило выражение некоторой брезгливости и надменности.

– Вы его знаете? – Я ткнула пальцем в соляной столб, то есть в главного посланника ее величества.

– Нет. А должен?

Я так же тихонько прикрыла дверь.

– Дело в том, что…

В чем дело, я не успела объяснить, потому что Эдер взрыкнул и исчез. Натурально растворился посреди комнаты!

Я поморгала.

– Это нормальное поведение львов?

– Что есть норма, – философски изрек Зигвальд. Под моим взглядом стал серьезным и добавил: – Серьезно, Алисия. Я не знаю. Этот маджер с самого начала не был нормальным. То есть с того момента, как за него взялись вы, разумеется.

– Вот спасибо.

– Всегда к вашим услугам.

Мы снова не успели договорить: Эдер опять возник в комнате и мотнул головой в сторону садика.

– Что?

Лев рыкнул.

– По-моему, он вас зовет.

– Прогуляться?

– Почему бы и нет. Лично на меня тоже давит местная обстановка.

– У вас с детства было испытание аристократизмом.

– Но не гвардейцами же!

Я хмыкнула, Эдер снова исчез, а Зигвальд подошел к окну, отвел рукой занавеси. Присвистнул, повернулся ко мне.

– Так и я думал.

На этот раз уже он кивнул, призывая меня подойти.

В саду, чуть поодаль от дома, стояли трое: Райнхарт, Эдер и его изрядно подросший маджер. Маджерка. Маджерица? Как там правильно, учитывая современные новомодные веяния?

Присутствие Райнхарта как-то перебивало все мысли, в том числе и о новомодных веяниях. Хотя бы потому, что он успел побриться, привести себя в порядок и выглядел как чистый неразбавленный эрцгерцог. Которого я знала.

И которого знать не хотела!

– Ладно, пусть развлекается, – сказала я и отвернулась от окна.

Зигвальд перехватил меня за локоть.

– Алисия, поговорите с ним.

– Что?!

– Поговорите с ним. Пока вы это откладываете, вы не успокоитесь. Вы так и будете о нем думать. Поговорите и забудьте.

Забыть. Отличная идея!

– А знаете что? Вы правы, – я шагнула к окну. – Поговорю и забуду.

– Вы куда? – поинтересовался Зигвальд, когда я распахнула створки.

– В сад.

Не дожидаясь ответа, влезла на подоконник, перекинула ноги, что легко сделать, когда у тебя простая длинная юбка, но никаких корсетов и кринолинов. Спрыгнула вниз и оглянулась:

– Побудьте здесь. Не хочу, чтобы нам помешали.

Зигвальд не сдержал улыбки.

– Хорошо. Обещаю не подсматривать.

– Можете подсматривать. Все равно ничего интересного не увидите.

Я просто скажу его эрцгерцогству, что между нами осталась только магия, и что верну ее при первой же возможности. В обмен на свою, разумеется! За всеми этими волнениями я как-то забыла, что сама недавно справилась с магией, а значит, все будет хорошо!

Расправила плечи, вскинула голову и уверенно зашагала вперед.

Райнхарт обернулся.

Откуда здесь взялась коряга?!

Я споткнулась об эту мысль в точности так же, как о корягу. Вот так, с гордо расправленными плечами и вскинутой головой.

Я могла упасть куда угодно. На землю. На траву. На цветочки, только что вылупившиеся под теплым весенним солнышком. Но упала на Райнхарта. То есть в Райнхарта.

То есть прямо в его руки.

Это приземление, или, если быть точной, влетание в объятия Райнхарта на миг выбивает из меня все мысли. Потому что сначала меня ударяет запахом какого-то нового одеколона, наверняка безумно дорогого, но сквозь него все равно пробивает ореховый аромат фарха, который он недавно пил. Такой же знакомый, как эти прикосновения, от которых по телу сначала разливается жар и невероятное солнечное тепло, а потом внутри все скручивается в тугой узел.

Я и сама скручиваюсь, вывинчиваюсь из этих объятий и отскакиваю раньше, чем меня добьет его взглядом – глаза в глаза. От этого взгляда спрятаться не получается, но гораздо проще его выдержать, когда не чувствуешь его ладони сквозь ткань.

– Итак? – холодно интересуюсь я, снова расправляя плечи и складывая руки на груди.

– Итак, ты согласилась со мной поговорить, это уже хорошо.

– Я согласилась поговорить исключительно потому, что хочу расставить все точки надо всем, над чем их принято ставить. И поставить последнюю.

У меня какой-то совершенно новый голос, я таким раньше не разговаривала. Он по-прежнему мой, но глубокий и сильный, а еще очень решительный. За эту решительность я сейчас и цепляюсь, потому что мне стоит неимоверных усилий не отмечать темных кругов у него под глазами – несмотря на весь внешний лоск и явно какую-то магию. Потому что в отличие от Зигвальда, на нем нет ни царапины.

– Я не думаю, что тебе стоит решать сгоряча.

– А я не думаю, что тебе стоит решать за меня.

Мы стоим друг напротив друга, я по-прежнему испытываю желание отступить еще дальше, но уже не такое сильное. Может быть, если находиться рядом с ним достаточно долго, я привыкну, и меня больше не будет ничего волновать?

Ничего.

Никто.

Меня не будет волновать он.

– Я за тебя не решаю, – неожиданно произносит Райнхарт. – Просто хочу сказать, что сам наделал безумно много ошибок на горячую голову, и не менее безумно по тебе соскучился.

Соскучился.

Он по мне соскучился?!

Этими словами меня ударяет чуть ли не сильнее, чем падением в его объятия, потому что они кажутся такими искренними, и в них так хочется верить… как там он сказал? До безумия.

– И давно ты это понял? – интересуюсь язвительно. – До или после того, как узнал, что я принцесса?

Ноздри Райнхарта раздуваются.

– Твое происхождение не имеет к этому совершенно никакого отношения.

– Неужели? Это говоришь ты, кто только и делал, что постоянно указывал на мое происхождение? – вспоминать об этом не то что бы горько, гораздо более горько слышать ту ложь, которую он говорит сейчас. – Кто постоянно намекал на то, что цветочнице из Гриза в лучшем случае светит место твоей арэнэ? Ах, да, потом ты еще говорил что-то про титул и про то, что арэнэ может быть благородного происхождения. Даже должна. Так более почетно.

Моя мать была арэнэ его величества.

Почему-то на мысли об этом начинает кружиться голова.

– Я понимаю, что ты мне не веришь, Алисия…

– Ты прав. Не верю. И никогда не поверю, поэтому нам лучше закончить все здесь и сейчас. Я расскажу правду о том, что произошло с твоей магией – сейчас, когда в твоей крови королевская, твоему положению это больше ни коим образом не угрожает. Расскажу о том, что ты приблизил меня к себе ради того, чтобы защитить. Таким образом, твоя репутация тоже не пострадает. На этом наша история закончится, Райнхарт. До того дня, когда ты найдешь способ совершить обратный обмен. Потом она закончится окончательно.

Мой учитель словесности явно подчеркнул бы последнюю фразу и снизил оценку, но я не знала, как еще выразиться. Достаточно сложно подбирать слова, когда каждое причиняет такую боль, которая не идет ни в какое сравнение с действием яда тротуса.

Мне просто хотелось, чтобы все закончилось.

Чтобы он ушел.

Чтобы скрыть чувства, я повернулась ко львам. Львица с умным видом вылизывала лапу, Эдер смотрел на нее.

– И что будет дальше? Твоим женихом станет Зигвальд?! – В его голосе я явственно уловила рычание.

Да, и в этом весь Райнхарт!

– А вот это тебя совершенно не касается. Ты хотел поговорить, я сказала тебе все, что думаю. Твое дело, принимать положение вещей таким, какое оно есть, или продолжать искать со мной встреч. Но предупреждаю сразу: если не хочешь прослыть при дворе эрцгерцогом, которому постоянно отказывают в аудиенции, лучше этого не делать.

Его глаза потемнели, он шагнул ко мне. Я отпрянула.

Так резко, что чудом не влетела в ту же корягу, но мне повезло. Под ногой хрустнула ветка, я вспомнила и остановилась.

Райнхарт тоже остановился.

– Это действительно то, чего ты хочешь, Алисия? Чтобы я ушел? Чтобы оставил тебя в покое?

Нет.

– Да.

Думаю, если я в последний раз солгу, ничего страшного не случится. По крайней мере, страшнее того, что уже случалось.

Какое-то время мы просто смотрели друг на друга. Я сделала каменное лицо, и, судя по тому, что у Райнхарта снова дрогнули крылья носа, а брови сошлись на переносице, он мне явно поверил.

– Хорошо, – сказал он.

Хорошо? Что, все так просто?

Райнхарт шагнул ко мне быстрее, чем я успела опомниться. Схватил меня за локоть и потащил в сторону дома.

– Ты… вы… что ты делаешь?!

Я попыталась вырваться, но меня держали крепко. Я шмякнула его кулаком по руке: безрезультатно, он не остановился и даже шага не сбавил. Львы, видимо, восприняли наши телодвижения как игру, потому что львица тяпнула Эдера за попу, а он взревел и бросился за ней, взметнув волну золотых искр.

Ближе к ступенькам Райнхарт просто подхватил меня на руки и, прежде чем я успела опомниться, пнул дверь так, что она чудом не улетела в дом. Распахнуться, правда, распахнулась, явив совершенно ошарашенные лица гвардейцев, их главного, мамы и Зигвальда.

– У вас ее высочество сбежала, – бесстрастно заявил Райнхарт, поставив меня на пол, – и, судя по тому, сколько времени никто даже не почесался, с ней могло произойти все, что угодно. Я снимаю с вас полномочия, Ликровец, и возлагаю их на себя. До нашего возвращения в Барельвицу безопасность ее высочества, обеспечение ее комфортного пребывания в Гризе и в путешествии на мне. Всем все ясно?

Некоторые открыли рты. Я не оказалась в их числе исключительно потому, что боялась еще больше уронить репутацию принцессы в глазах будущих подданных. А сказать Райнхарту все, что я о нем думаю, мне хотелось. Очень хотелось!

Но он не позволил, рявкнув так, что я подскочила:

– Приказ ясен?!

– Да, ваша светлость, – процедил Бесцветный.

– Замечательно. В таком случае займитесь сборами. До отъезда мы переезжаем в город, в нормальные условия.

Гвардейцы посмотрели на него. На Бесцветного. Снова на Райнхарта.

– Выполнять, – жестко произнес он, и гвардейцы дружно посмотрели на маму. Мама схватилась за сердце.

Я развернулась к нему:

– Вы-ы-ы…

– Поскольку я занимаюсь вашей безопасностью и комфортом, я сделаю все, чтобы вы ни в чем не нуждались до прибытия в Барельвицу. Мне выделить людей, чтобы помогли вам собрать личные вещи?

Я прошла мимо, наступив ему на ногу. Хлопнула дверью. Запустила в нее туфелькой.

Значит, так, ваша светлость?!

Хорошо.

Не хотите по-хорошему, будет по-плохому!

С этой мыслью я развернулась к старенькому, местами затертому уже комоду, и принялась собираться.