Глава 1. Искра едет к хозяину

Болота, крокодилы и ритуальная магия — вот что ждало Искру в родных краях человека, которому ее отдали в вечное пользование неделю тому назад.

Бастард, незаконная дочь от рабыни. Ведьма огня. Чего еще она могла ждать? Что отец пожалеет ее и отдаст собачку или коня?

Этого уж точно не случилось бы.

Искра рыдала всю дорогу. Сперва тряский экипаж, который отец выделил ей для путешествия, катился через Пустынные земли, а потом под колеса легла дорога, бежавшая среди лугов. Постепенно луга сменились деревьями с толстыми стволами и светло-серой корой, воздух стал густым, влажным и сладким, и Искра, которая угрюмо смотрела в окно, в очередной раз думала, что впереди ее не ждет ничего хорошего.

Пару раз черед дорогу вальяжно переходил громадный аллигатор с видом истинного хозяина этих мест, заставляя лошадей вздрагивать от страха и оглашать воздух жалобным ржанием. С ветки на ветку перелетали пестрые горбоносые птицы, воздух звенел от писка насекомых. Искре и в страшном сне не привиделось бы, что однажды она станет жить в этом краю.

…Когда Лили, младшая дочь господина Жерара, подхватила болотную лихорадку и слегла, то доктор осмотрел ее и сокрушенно сказал:

— Без магии тут не обойдешься, господин Жерар. Наука бессильна, ищите колдуна. Я дам разрешение для инквизиции.

Семья схватилась за голову. Нежная и добрая Лили была всеобщей любимицей, и то, что болотная лихорадка сведет ее в могилу, казалось жестоким и несправедливым. В доме плакали и молились, девушке становилось все хуже и хуже, и Искра, которая сидела у постели сестры и пыталась ее подбодрить, с трудом сдерживала слезы.

Колдун, готовый взяться за такое сложное дело, нашелся тогда, когда священник уже исповедовал и причастил Лили, а безутешные родители стояли на коленях возле ее кровати, боясь пропустить последний вздох обожаемой дочери. Мешочек, расшитый золотыми нитками, который прислал колдун, положили под подушку Лили, уже не надеясь на ее выздоровление. Однако спустя всего четверть часа дыхание девушки стало спокойным, глубоким и ровным, а уже через два для Лили полностью выздоровела и выглядела настолько веселой и румяной, словно понятия не имела ни о какой болотной лихорадке.

И для Искры все закончилось.

За окнами потянулись пыльные улочки незнакомого городка, который выглядел так, словно на него с неба пролился разноцветный дождь. Насколько Искра успела узнать, в этих краях считается, что яркие краски отпугивают злых духов. Вот только самый злой дух, который ждет ее впереди, вряд ли испугается красных, зеленых и синих полосок на одежде.

— Барышня, лента! — экипаж остановился возле постоялого двора, и, стоило Искре спуститься на пыльную землю, к ней сразу же подбежала девчонка в цветастом платье. — Возьмите ленту от злого глаза!

Искра и ахнуть не успела, как красно-зеленая шелковая лента оплела ее правое запястье. Ну что ты будешь делать, насколько же проворны эти попрошайки! С усталым вздохом Искра потянулась к кошельку, но девчонка удержала ее руки.

— Нет-нет, барышня, не надо денег! Вам нужна помощь — я помогла.

На поясе девчонки висели какие-то перья, бусинки, мелькнул даже гладкий птичий череп. Искра невольно поежилась. В отличие от волшебства севера, магия юга, густо замешанная на крови и жертвоприношениях, была по-настоящему пугающей.

— Ты разве знаешь, куда я еду? — спросила она. Темно-синие глаза девчонки смотрели с искренним сочувствием и печалью.

— Да, барышня, к господину Тео. Все об этом знают.

Искре захотелось расплакаться. Но она взяла себя в руки, сдержанно поблагодарила девчонку и прошла в таверну.

…Колдун поступил так, как и полагалось: потребовал за свои услуги того, кто первым придет к господину Жерару на следующее утро. Это оказалась Искра, бастард, незаконная дочь хозяина дома от рабыни — мачеха бросилась в пляс, когда узнала об этом. Угрюмо глядя в тарелку супа, которую поставил перед ней хозяин таверны, Искра вспоминала, как кричала, умоляя отца не отдавать ее колдуну.

Он был непоколебим. В конце концов, Искра закричала, захлебываясь слезами от несправедливости:

— Вы бы не поступили так, будь на моем месте ваши законные дети! Вы отдали бы ему кого угодно, но не их!

И отец лишь усмехнулся. Он давно хотел избавиться от Искры, и наконец-то выдался случай. Дочь от рабыни воспитывалась с его законными детьми лишь потому, что так хотела старая мать господина Жерара — но полгода назад она умерла, и Искра потеряла единственную заступницу.

Над кончиками пальцев появились искры — как и всегда, когда она нервничала. Взмахнув рукой, Искра уняла огонь и в очередной раз напомнила себе, что колдун ужасен. Искра понятия не имела, как он выглядит, но даже мысли о господине Тео, ее новом хозяине, внушали ей ужас. Чем ближе было поместье колдуна, тем труднее было удержаться от истерики. Ясное дело, для чего ему Искра — тешить плоть. И заступиться за нее некому.

Снова захотелось плакать. Искра расплатилась за обед и, гордо вскинув голову, направилась к экипажу. Сочувствующие взгляды, которыми ее сопровождали люди в таверне, почему-то раздражали ее.

«Я Ивис Бувье, дочь Жерара Латто, — мысленно сказала себе Искра. — Я незаконная дочь и ведьма огня. И я не сдамся».

Она твердила себе об этом всю дорогу. И нисколько это не помогало.

***

Искра имела все основания полагать, что колдун живет в каком-то исключительно неприятном и пугающем месте — и была очень удивлена, увидев огромный белый особняк в стиле Первой Республики: стройные колонны, большие окна, балконы с причудливым кружевом оград — господин Тео жил в десять раз богаче отца Искры и всех ее знакомых. В наступивших сумерках дом, подсвеченный фонарями, казался мирным и уютным, Искра никогда бы не подумала, что за этими стенами обитает чудовище.

Она вышла из экипажа, и слуги тотчас же принялись разбирать ее вещи, а немолодой господин в темном костюме и с фонарем в руке подошел к ней и, поклонившись, произнес:

— Добрый вечер, госпожа Бувье. Добро пожаловать в Эссенвилль. Меня зовут Лотар, я здешний управляющий.

Значит, вот как называется это место — Эссенвилль. Искра обернулась: ворота поместья были открыты, дорога уходила в наползающий туман, и огромный сад казался темным затаившимся животным. Наступала ночь, но мир не собирался засыпать. Среди деревьев кто-то возился и ухал, и Искра слышала чьи-то осторожные шаги по траве.

Искра невольно поежилась. Жуткое место.

— Добрый вечер, господин Лотар, — сказала она, и управляющий тотчас же произнес:

— Вы ведьма огня, как я вижу. Вам нужно что-то для усмирения сил?

— Нет, — ответила Искра. — Я умею себя контролировать.

— Вот и прекрасно, — улыбнулся Лотар. Здесь, в вечернем сумраке, он казался каким-то ненастоящим. Ну не может обычный столичный домоуправитель появиться среди здешних лесов и болот!

Лотар не успел ничего добавить — из-за дома выбежал слуга и закричал во всю глотку:

— Господин Лотар! Крокодил! Крокодил убежал!

Лотар только глаза завел, словно совершать побег вошло у крокодила в привычку.

— Проходите в дом, госпожа Бувье, — сказал он и устало принялся засучивать рукава. — Господин Тео вас ждет. Ну что ты будешь делать, снова отвязался, этот негодник, гоняйся теперь за ним.

В следующий миг он уже бежал куда-то за дом. Искра угрюмо посмотрела ему вслед и пошла к ступенькам.

Дом колдуна был обставлен настолько изящно и богато, что Искра растерялась. Она не ожидала увидеть ни дорогую мебель, ни пушистые ковры, по которым так приятно ступать, ни картины на стенах. Искра медленно пошла по гостиной: ничего пугающего, никаких колдовских вещиц — просто дом, в котором наверняка живет очень благородная и порядочная семья.

Ее заинтересовал стеклянный ларец на подставке, как в музее — Искра подошла и увидела, что в ларце лежит меч, орден и жалованная грамота с доброй дюжиной алых королевских печатей. Склонившись над стеклом, Искра прочла: «Тео Эссен, инквизитор первого ранга, награждается орденом святого Горго за отвагу и силу в истреблении злонамеренного колдовства и самоотверженную службу отечеству».

Меч был старым, иззубренным, кое-где Искра заметила темные пятна — возможно, засохшие мазки крови. Должно быть, именно с его помощью господин Тео Эссен сокрушал злонамеренное колдовство. Но как же инквизитор может быть колдуном? Причем настолько могущественным, чтоб спасать умирающих от болотной лихорадки?

— Ведьма, — услышала Искра, и слово, упавшее в тихий вечер, было похоже на плевок.

Она обернулась. Мужчина, стоявший на лестнице — высокий, темноволосый, с красивым узким лицом и гибким сильным телом — смотрел на Искру тем цепким оценивающим взглядом, которым ее обычно одаривал инквизитор в школе.

— Ведьма, — повторил он и неторопливо стал спускаться вниз. Искра вдруг с ужасом поняла, что хозяин дома пьян в стельку. — Насколько же ваш отец презирает мое искусство, что прислал мне ведьму в награду за труд?

— Он прислал вам свою дочь, — Искра успела совладать с волнением и теперь смотрела на Тео спокойно и чуть насмешливо — так, как рабыня никогда бы не посмела взглянуть на хозяина, а ведьма на инквизитора. — И во мне нет того злонамеренного колдовства, с которым вы боролись этим мечом.

Тео посмотрел на нее так, что у Искры моментально пропало всякое желание дерзить этому человеку. Ей захотелось лечь на пол, скорчиться и закрыть голову руками в напрасной попытке защититься от ударов. Она лишь смогла подумать: если он настолько подавляет спьяну, то каков он, когда трезв?

— Мало того, что ведьма, еще и дерзкая, — сейчас, когда Тео подошел почти вплотную, Искра чувствовала, чем от него пахнет — кровью, какими-то тропическими цветами и чем-то сухим и горьким, должно быть, здешними травами или крокодильей кожей.

Запах так и кричал: беги. Беги от него. Спасайся, пока можешь. Искра судорожно скомкала шелковый край пояска, чувствуя, как по спине стекают капли пота. Бежать было некуда. Ей просто не позволят убежать. Ею вдруг овладела печальная обреченность, и она задала вопрос для того, чтобы избавиться от этого мучительного чувства:

— А как можно быть одновременно инквизитором и колдуном?

Тео усмехнулся, негромко и грустно. Скользнул по щеке Искры кончиками пальцев — легкое, почти неуловимое прикосновение заставило ее содрогнуться от ужаса. В груди что-то сжалось, а ноги сделались ватными. Она увидела, что глаза Тео — светло-зеленые, по его шее вьется тонкая длинная нитка шрама, а в левое ухо вставлен золотой гвоздик серьги. Он был молод, намного моложе тех инквизиторов, которых Искре доводилось встречать. Тридцать пять, не больше.

Искре было настолько жутко, что у нее заледенели руки.

— Бокор, — негромко сказал Тео. — В здешних краях это называется бокор. А я слишком хорошо изучил искусство магии, чтоб забыть о нем после отставки.

Искра почувствовала, что страх уходит — инквизиторы умели им управлять. Иногда они доводили ведьм до истерики просто ради забавы. Но сейчас ей стало легче, и на том спасибо. Лишь бы он не дотронулся до нее снова, Господи, пусть он ее не трогает, пусть он отпустит ее и пойдет проспится, Господи, пожалуйста…

Тео усмехнулся. Указал на неприметную дверь в конце гостиной.

— Иди.

Мгновенное облегчение, которое нахлынуло на Искру, в какой-то момент почти лишило ее разума. Ее отпускают, ее не будут мучить, ей разрешили уйти! Она выпустила поясок и спросила:

— А что там?

Некоторое время Тео задумчиво смотрел ей в лицо, словно принимал какое-то решение, а затем произнес:

— Твоя спальня. Идем.

***

«Только не плакать, — подумала Искра, переступив порог крошечной комнаты. — Только не плакать, он не должен увидеть мои слезы». Но как бы она ни старалась взять себя в руки, на нее все равно медленно и уверенно наползала густая волна истерики.

Искра думала об этом почти всю дорогу к новому хозяину. Что еще он будет делать со своим приобретением? Конечно, положит в кровать.

Кровать была под стать комнате — узкая, маленькая; когда Искра замешкалась, Тео легонько подтолкнул ее в спину, и она споткнулась и не удержалась на ногах, упала, уткнувшись носом в тонкое покрывало.

— Да будет тебе, — негромко усмехнулся Тео. — Кто из нас двоих сегодня пьян?

— Вы, — едва слышно откликнулась Искра. Она поднялась, стараясь не дрожать и не показывать своего ужаса.

Чего от нее ждут? Страха, криков, мольбы?

Искра сказала себе, что не станет ни кричать, ни умолять, даже если ее парализует от страха. Не доставит господину Эссену такого удовольствия.

В комнате было темно, за открытым окном чернел сад, и Искра невольно обрадовалась тому, что не видит Тео. Пока не видишь в подробностях, можно думать, что это все не по-настоящему. Это снится. Зашелестела ткань, и что-то упало на ковер рядом с Искрой — Тео расстегнул и снял жилет и принялся за рубашку.

— Долго будешь стоять? — негромко осведомился он. — Раздевайся.

Собственные руки казались чужими и непослушными. Повторяя, что она не будет кричать и умолять о пощаде, Искра развязала поясок и потянулась к лентам платья. Господи, насколько же она была глупой, когда мечтала о том, какой будет ее первая ночь с любимым мужчиной, с какой нежной осторожностью он снимет с нее одежду и перенесет на ложе…

Даже мечтая, Искра понимала, что никогда такого не будет. Она незаконная, она дочь рабыни: отец выдаст ее замуж за того, кого сочтет нужным. И не будет между ними ни любви, ни страсти. Ничего, о чем Искра могла бы мечтать.

Будет только страдание.

Чужие тяжелые ладони легли на ее плечи и двинулись вниз, скатывая рукава платья. Искра ахнула, сжалась в отчаянной попытке закрыть грудь, и правая рука Тео тотчас же взяла ее за горло и заставила запрокинуть голову, уткнуться затылком в твердое плечо.

— Давай без глупостей, — шепот обжег ухо, и Искра почувствовала, как обмякает в руках хозяина. Ей хотелось заорать так, чтоб услышали отсюда до родного дома, оттолкнуть его, сопротивляться — но вязкое ощущение покорной беспомощности было таким, что Искра ничего не могла сделать.

— Не зли меня, — произнес Тео и наконец-то выпустил ее шею. Искре казалось, что она больше не может дышать, все в ней вопило от ужаса, и когда пальцы Тео скользнули по ее соскам, Искра не сдержалась и вскрикнула.

— Не зли, — услышала она и поняла, что это последний раз, когда Тео повторяет что-то дважды. Потом Искру толкнули на кровать, и она опомниться не успела, как ее смяло чужое тело и вдавило в ткань покрывала. Искра услышала какой-то неясный клацающий звук и поняла, что это ее зубы стучат от страха. В ладонях стал копиться огонь, и мелькнула мысль: может быть, вспыхнуть и сгореть? И все тогда закончится.

Искра дернулась, попробовав освободиться. Человек, вминавший ее в кровать, был огромным, а она впервые в жизни почувствовала себя настолько маленькой, жалкой, беспомощной. Казалось, ее заживо замуровали в каменном гробу — Искра всхлипнула и все-таки не удержалась:

— Пожалуйста… не надо.

Откуда-то издали донесся негромкий смех. Ему еще и смешно?!

— Не дергайся, — услышала Искра, и Тео слегка отстранился от нее. — Не дергайся, больно будет.

— Я… — прошептала Искра, и Тео провел кончиками пальцев по ее губам, словно запрещал говорить.

Прикосновение было, как ожог.

— Я знаю, — сказал Тео. — Не дергайся.

В следующую минуту он уже целовал ее — властно, жестоко, почти прокусывая губы. Искра зажмурилась, послушно потянувшись к Тео: ладно, он все равно получит то, что хочет, так пусть хотя бы не мучает. Глаза щипало от подступающих слез, поцелуй пах вином и травами, и ей казалось, что она утратила все опоры и летит во мрак.

Потом Тео развел ее ноги, и Искра почувствовала осторожное прикосновение к лону.

Ее снова стало знобить. Еще одно прикосновение и резкий толчок — взрыв боли в низу живота был таким, что Искра вскрикнула и разрыдалась. Балансируя на грани обморока, уже не осознавая, что делает, она подалась навстречу Тео.

Как же больно…

Искре казалось, что она слышит влажное похрустывание собственного рвущегося тела.

— Все, — донеслось до нее из невообразимого далека. — Не кричи, все…

Искра вдруг обнаружила, что в комнате стало светлее — она сама была источником этого света. Под кожей плыли огненные пылинки, боль утихала, и Ивис чувствовала в себе чужую плоть. Это было пугающее и почему-то влекущее ощущение.

Тео нависал над ней — сильное тело воина, каждый мускул проработан. Всю левую сторону безволосой крепкой груди покрывал старый ожог. Руки могли бы сломать Искре все кости и не заметить этого.

Он улыбнулся и начал двигаться — сначала так осторожно, словно понимал, что причиняет боль. Искра снова закрыла глаза, впилась пальцами в скомканное покрывало и лишь повторяла: я должна это вытерпеть. Все скоро закончится. Движения Тео становились все быстрее и резче, боль расплывалась по телу уродливым опаляющим пятном, и Искра была уверена, что никогда не сможет подняться с кровати, так и умрет здесь от боли и обиды.

Поскорее бы. Поскорее. Искра, застывшая в каменном капкане чужих сильных рук, теперь даже молиться не могла. Ее трясло от боли и напряжения так, словно она весь день работала в поле.

Пожалуйста, поскорее.

Пожалуйста…

Последнее движение было таким грубым, словно Тео хотел причинить Искре как можно больше мучений. Он вжался в нее, уткнулся мокрым лбом в ее лоб, и Искра почувствовала, как член пульсирует в ней, выплескивая семя. Вот и все. Вот и все.

Она разрыдалась так, что почти потеряла сознание. Такова была участь рабыни, лишиться невинности в руках хозяина — оставалось принять ее до конца, смириться, стать послушной вещью и жить дальше. Свернувшись калачиком на кровати, Искра оплакивала себя, свои мечты и надежды, которым не суждено было сбыться — и не сразу поняла, что Тео лежит рядом, обнимает ее и негромко повторяет:

— Все прошло. Все уже прошло.

Злость подступила к горлу, выкинула обиду и боль решительным пинком. Сволочь какая, он еще и утешает! Искра дернулась, пытаясь освободиться, и на этот раз у нее получилось. Практически скатившись с кровати, она подхватила с пола белье и платье и выдохнула:

— Уходите. Уходите, оставьте меня.

На этом ярость иссякла — остались только усталость и боль. Тео снова рассмеялся, встал и, сдернув окровавленное покрывало, сложил его в несколько раз и сказал:

— Кровь невинной девы — очень дорогой ингредиент в магии. Спасибо.

Искра схватила себя за запястье, чтоб не закатить пощечину этому мерзавцу. Тео довольно посмотрел на нее, поднял свою одежду, и Искра вдруг ощутила, как боль и обида уползают, оставляя после себя только сонную пустоту. Спать, спать и ни о чем не думать…

Искра шагнула к кровати и заснула, едва ее голова коснулась подушки. Тео набросил на нее простыню и бесшумно вышел из комнаты.

***

Под действием заклинания Искра проспала до полудня, хотя имела устойчивую привычку просыпаться еще до шести утра и заниматься гимнастикой. Мачеха говорила, что порядочным девицам ни к чему махать ногами, но бабушка утверждала, что четверть часа ежедневных занятий помогут Искре до старости сохранить силу и гибкость тела и чистоту разума. Искру даже не разбудило то, что ночью через подоконник перевалил крокодил — тот самый, который отвязался и сбежал. Крокодил величаво осмотрел комнату, счел Искру совершенно неинтересной и, перевалившись через подоконник, отправился дальше по своим делам.

Искру разбудила огромная птица с кривым желтым клювом — усевшись на ветке розового миндаля под окном, она заголосила так, что Искра свалилась с кровати и некоторое время не могла сообразить, где она находится.

Птица, по всей видимости, довольная произведенным эффектом, расправила красные крылья и была такова. Вздохнув, Искра встала с ковра и выглянула в окно — сад почти не отличался от того, который раскинулся возле дома ее отца. Стройные кипарисы и кедры, миндаль, изящные клумбы с ирисами и кустовыми розами — Искра невольно улыбнулась. Поместье не могло не понравиться.

Искре ничего не снилось, но теперь реальность навалилась на нее тяжелым брюхом, не давая дышать. Искра смотрела в окно и видела смеющуюся мачеху — та радовалась, что падчерица наконец-то узнала свое место и получила по заслугам. Хозяева поступают с рабынями именно так, и Искре придется смириться с тем, что она стала постельной игрушкой господина Эссена — такой же, какой когда-то была ее мать.

Теперь Искра окончательно стала рабыней. Оставалось только принять это, и Искра знала, как это сделать.

Она провела ладонями по щекам и запрокинула голову к потолку, чтоб набегающие слезы не полились по лицу. Хватит, она уже плакала, но это никак не изменило ее участь. Тео хочет покорную куклу, которая не перечит и делает, что велено — ну что ж, Искра станет такой куклой.

Ей нужно выжить. Она будет выживать.

Но однажды — Искра это твердо знала — она сможет отомстить. И месть будет тем, что полностью искупит ее боль.

Искра зажмурилась. Огненные ручейки, бродившие в ее теле, стекались к сердцу, неторопливо закручивались в водоворот — еще немного, и они заключат в плен ее обиду и страдание. Она ничего не забудет, но воспоминания не причинят ей муки.

Если бы не это умение, которое Искра постигла почти интуитивно, ей оставалось бы только броситься в болото.

Огонь вспыхнул так, что Искра на мгновение лишилась чувств, а потом угас. Вот и все. Боль ушла, воспоминания о минувшей ночи не ранили и не обжигали, став просто яркими картинками, которые не имели отношение к Искре. Она может жить дальше, может смотреть на своего хозяина и быть с ним вежливой и милой.

Она еще сумеет отомстить ему.

Потом, завернув в уборную, что примыкала к спальне, и приведя себя в порядок, Искра переоделась в легкое платье того покроя, который девушки ее возраста выбирали для дневных прогулок: поясок почти под грудью, нежная ткань с изящным цветочным узором — и, взглянув на себя в зеркало, сочла, что выглядит вполне прилично. Пусть Тео Эссен взял ее силой, пусть она окончательно утратила свободу — Искра не собиралась сдаваться, она знала себе цену и не намерена была превращаться в чью-то вещь.

Господин Лотар, стоявший в центре гостиной, давал какие-то указания маленькой смуглой служанке. Девушка кивала, и карандаш в ее руке так и парил над страничкой записной книжки. Надо же, тут грамотные слуги! Рабы в родных краях Искры не умели ни читать, ни писать. Бабушка рассказывала, что мать Искры так и не научилась грамоте.

— …и новые петли для ловушек. Записала? Доброе утро, госпожа Бувье.

— Записала, — кивнула девушка и, взглянув на Искру, сделала книксен. — Доброе утро, госпожа Бувье.

— Здравствуйте, — улыбнулась Искра и вдруг растерялась, не зная, что делать дальше. Знают ли они о том, что с ней произошло? Как теперь себя вести?

Ей стало очень и очень неловко.

Смуглая девушка еще раз поклонилась и выскользнула из гостиной, а Лотар обернулся к Искре и доброжелательно произнес:

— Господин Тео ждет вас в библиотеке, госпожа Бувье.

Искра кивнула. Ну что ж, возможно, ее дальнейшая судьба определится прямо сейчас.

Когда они поднялись на второй этаж и подошли к высоким дверям из светлого дуба, то Искра вдруг спросила:

— А что же крокодил? Вы его поймали?

По губам Лотара скользнула хитрая улыбка.

— Разумеется, госпожа Бувье. Угодил в ловушку, когда выбирался из вашей комнаты.

Крокодил был в ее комнате? У Искры подкосились ноги, а в животе противно засосало от страха.

Тео сидел за столом и аккуратными движениями нанизывал на длинную алую нить мелкие разноцветные бусины. Чуть поодаль, едва не падая со столешницы, лежала груда каких-то тряпок и перьев, и чем дольше Искра смотрела на нее, тем страшнее ей становилось. Ладони стали тяжелыми и непослушными, наливаясь огнем.

Сегодня он был трезв. И на том спасибо. Искра отстраненно подумала, что если бы не запечатанные воспоминания и чувства, то она сейчас ударилась бы в истерику.

— Доброе утро, госпожа Бувье, — без улыбки сказал Тео, избегая смотреть ей в лицо. Неужели совесть мучила? Да и есть ли совесть у такого, как Тео Эссен? Нанизав последнюю бусину, он сунулся в ящик стола и вынул крошечный птичий череп, украшенный причудливым узором. Искра почувствовала растущую тошноту и опустилась на маленький диванчик, подальше от хозяина дома.

— Доброе утро, господин Эссен, — выдохнула она, стараясь не смотреть, как нить с бусинками опутывает череп. Это было ужасно.

— Я все это время думал над тем, что же теперь мне с вами делать, — хмуро сообщил Тео. — Но так и не придумал.

— А на что вы рассчитывали? — поинтересовалась Искра, стараясь, чтоб вопрос не звучал как издевка. — Вы ведь наверняка что-то планировали, когда вчера насиловали меня.

— Я рассчитывал на то, что Лили придет в себя и пойдет к родителям, — резко оборвал ее Тео. — Я хотел получить именно ее.

Искра ощутила его слова как пощечину. Он хотел принцессу, а ему вручили ведьму и дочь рабыни, которая только на то и годна, что отдать хозяину кровь своей невинности. Ему, видите ли, нужно для зелий.

— Отец никогда не отдал бы вам Лили, — твердо сказала Искра. — К ней сватается председатель Первого Морского банка.

Тео лишь махнул рукой. Искре сразу стало ясно, что отец был бы вынужден отправить Лили в Эссенвилль. И никакой богатый и влиятельный жених не помог бы. Такие, как Тео Эссен, всегда получают то, чего хотят.

— Что ж, мне не повезло, — вздохнул Тео и задумчиво постучал пальцами по столешнице. — Впрочем, ладно. Что вы умеете делать, госпожа Бувье?

Искра испуганно посмотрела на него.

— Что вы имеете в виду?

— Работа по дому. Стряпня. Уборка. Работа в саду, — Тео прикрепил череп к тряпичной груде и задвинул ящик стола. — Потому что Лили стала бы моей супругой. А вы…

Он посмотрел на Искру так, что она почувствовала себя обнаженной. Впрочем, нет, это не было каким-то мимолетным ощущением — платье Искры дрогнуло и затрепетало, теряя цвет и плотность ткани и становясь прозрачным.

Искра ахнула, попробовала прикрыться — и этого тоже не получилось, руки не слушались. К щекам прилила кровь, в висках застучали сотни молоточков, и Искра на миг испугалась, что умрет от стыда. Хозяин Эссенвилля рассматривал ее, словно невольницу на рынке, а она не могла ни защититься, ни прикрыть своей наготы.

Это длилось недолго. Лицо Тео едва заметно дрогнуло, и платье вновь обрело цвет и плотность, скрыв тело Искры. Невидимые оковы на запястьях исчезли — тогда Искра рванулась к столу и прорычала:

— Негодяй! Как вы смеете! Вам вчерашнего мало?!

Тео взмахнул рукой — легкий жест был изящным, почти танцевальным, но Искра отлетела в сторону и рухнула на диван. Руки вновь налились знакомой тяжестью незримых оков, и она разрыдалась от бессилия.

— Как вы смеете… — только и смогла повторить она. Тео усмехнулся.

— Смею, дорогая моя, еще как смею. Вы теперь моя собственность, вы ведьма — а я инквизитор, пусть и бывший. Чем быстрее вы поймете, кто хозяин положения, тем будет лучше для вас, — он сделал паузу и добавил: — Ну и не осмотреть полученный товар при свете дня и трезвым взглядом было бы неразумно.

Значит, она для него всего лишь товар. Только мачеха могла настолько четко указать Искре ее место.

— Так что вы умеете, госпожа Бувье? — спросил Тео так невозмутимо, словно ничего не произошло.

— Я умею все, — выдохнула Искра. Сейчас ей хотелось только одного: чтобы все кончилось как можно скорее. Пусть этот негодяй делает то, что захочет — лишь бы наконец-то оказаться от него подальше. — Могу варить кофе. Печь пироги. Шить. И высаживать цветы тоже могу.

Тео усмехнулся. На мгновение Искре внезапно показалось, что он ее немного жалеет — но только на мгновение. Вряд ли инквизитор, пусть даже и бывший, способен жалеть ведьму, особенно ту, над которой надругался.

— Хорошо, — кивнул он. — Тогда будете заниматься садом. Я давно хотел привести в порядок орхидеи.

Тео вновь одарил Искру цепким взглядом и добавил:

— Пожалуй, ни у кого в этих краях не будет такой прелестной садовницы.

***

Прелестная садовница. Что ж, спасибо и на этом. Пожалуй, с господина Тео сталось бы скормить Искру крокодилу — и немного успокоившись, Искра признала, что предпочла бы крокодила.

Крокодил, как рассказал Лотар, провожавший Искру к пруду, был ручным — конечно, до определенных границ. Он шлялся по саду, привязанный за ногу длинной веревкой, и Искра, в первый раз увидев его с разинутым ртом возле орхидей, заорала от страха.

Крокодил посмотрел на нее так, словно хотел спросить: «Леди, вы припадочная или да?»

Лотар сказал, что крокодил не кусается и никогда ни на кого не нападал, и Искра относительно успокоилась. Переодевшись в рубашку и штаны, которые больше подходили для работы в саду, чем платье, она занялась орхидеями.

Здешний теплый и влажный климат был идеальным для этих цветов. Бродя у темного, заросшего пруда, Искра с искренним удивлением рассматривала все богатство цветов, вольготно разросшихся на стволах и корнях здешних кипарисов. Орхидею называли королевским цветком, за нее на севере платили бешеные деньги, и Искра подумала, что могла бы озолотиться, продав, допустим, дюжину букетов из здешнего дикого и буйного великолепия.

Она просидела у пруда до раннего вечера, обрезая увядшие цветы. Тео все-таки был отпетым мерзавцем, он поступил с ней гнусно, однако Искре уже не было больно. Она была жива, вот и не стоит лишний раз накручивать себя напрасными горькими размышлениями.

Все пройдет. Все забудется.

Если бы она не умела запечатывать чувства, то все было бы намного хуже.

Крокодил выбрался из кустов миндаля и, выразительно взглянув на Искру, потряс задней лапой, приглашая снять с него веревку. Раз уж не хочешь угощать, так освободи!

— Отстань, — сказала Искра. — Я тебя боюсь.

Она готова была поклясться, что на крокодильей морде появилось изумленное выражение. «Боишься меня? — будто хотел спросить крокодил. — Я исключительно мирный и приличный ящер!»

— Его не стоит бояться, — услышала она голос Тео. — В большинстве случаев он ведет себя вполне воспитанно.

Искра обернулась и увидела Тео — хозяин Эссенвилля стоял неподалеку и довольно рассматривал результаты ее сегодняшних трудов. Искра действительно сумела привести в порядок почти половину орхидейного богатства и имела все основания гордиться собой.

— Да, теперь тут вполне прилично, — признал Тео, оглядывая цветы. — Вам приходилось бывать на болотах?

— Ни разу, — хмуро призналась Искра, — и я как-то не собираюсь туда идти.

— И напрасно, — усмехнулся Тео. — Здешние болота просто кладезь интересного и полезного. Бросайте ваши инструменты, пойдем прогуляемся.

— И не подумаю, — хмуро ответила Искра. — На болота на ночь глядя? Я там ничего не забыла.

Голову сразу же прострелило болью, и Искра увидела себя со стороны: вот кукла послушно кладет резак в корзинку и, поднявшись на ноги, идет к Тео. Вот, значит, как. Она должна безоговорочно подчиняться хозяину — иначе он заставит ее быть покорной и делать все, что ему захочется. Должно быть, он всегда добивается, чего хочет — как и любой другой инквизитор.

Ладони и запястья вспыхнули, и наваждение исчезло. Искра снова была собой, ее руки горели, разбрызгивая на траву огненные плевки — боли не было, и, когда пламя иссякнет, кожа будет гладкой и чистой. Тео ухмыльнулся и провел ладонью по воздуху, словно ласково погладил невидимое животное.

Огонь исчез, словно его и не было. «Значит, я все-таки могу сопротивляться, — с удовольствием отметила Искра. — И отбивать его магию. Что ж, господин Эссен, посмотрим, кто кого».

— Я не люблю, когда мне перечат, — признался хозяин Эссенвилля. — Тем более, по таким пустякам. Вас так пугает прогулка со мной?

Искра кивнула. Да, именно так. Все это время она до одури боялась этого человека — а когда узнала, что он бывший инквизитор, то стала бояться еще сильнее. Ведьме не стоит ждать ничего хорошего. Она убедилась в этом вчера вечером.

— Я никуда не пойду, пока вы не извинитесь, — твердо сказала Искра. Пусть она была полностью во власти этого человека — это не значит, что она будет терпеть и молчать. — Вы очень сильно обидели меня. Вы причинили мне много боли.

— Да неужели? — улыбка Тео оказалась вполне доброжелательной. — Джентльмен никогда не обидит леди. Но вы правы, я был пьян и перегнул палку. Мне не следовало так себя вести, простите. Я больше не сделаю вам ничего дурного.

Искра шмыгнула носом. На мгновение ей стало тоскливо.

— Хорошо, я вам верю, — вздохнула Искра. — Не прикасайтесь ко мне больше. И не делайте мое платье прозрачным.

Тео улыбнулся ей настолько светло и обворожительно, что Искра против воли почувствовала, как к щекам снова приливает румянец. Должно быть, ему просто нравилось ее смущать. Просто так, чтоб не забывала, кто тут главный.

— Не буду. Но и вы мне не перечьте.

— Не буду, — кивнула Искра. Если Тео снова нашлет на нее головную боль такой силы, то она наверняка умрет.

Ей вдруг подумалось, что Тео совершенно не умеет вести себя с людьми. Что ему проще надавить и заставить, чем объяснить.

Они неторопливо обошли пруд, вышли на дорогу и вскоре оказались на самой настоящей пристани. Здесь уже успели засветить небольшой фонарь, и по темной воде, на которой медленно покачивалась лодка, бежала золотая дорожка.

— А что там, на болотах? — поинтересовалась Искра. Вполне возможно, что Тео привезет ее к какому-нибудь островку, вновь надругается и бросит в болото. Тео помог ей устроиться на скамье, взял весла, и лодка неторопливо двинулась вперед. Уходящее солнце тепло подсвечивало последними лучами причудливые стволы деревьев, утопающие в воде, где-то наверху, среди прядей мха, что свисали с ветвей, лениво перекликались птицы. Искра вдруг подумала, что на болоте действительно красиво — пусть, конечно, это весьма необычная красота.

— Там много любопытного, — сказал Тео. Искре казалось, что весла в его руках работают сами по себе, загребая воду, а Тео держит их просто для вида. — Например, эндемичные растения. Знаете, что это?

Искра кивнула. Теплый ветерок прошелся по ее спине, скользнул по воде и исчез среди деревьев. Могла ли она подумать, что будет вести почти светскую беседу о растениях с человеком, который вчера надругался над ней?

— Да. Это растения, которые растут в определенном месте, и нигде больше.

Тео одобрительно посмотрел на нее.

— Кто научил вас садоводству, госпожа Бувье?

— Бабушка. Ей бы понравились ваши орхидеи.

Тео задумчиво кивнул. Лодка с неторопливой величавостью выплыла к небольшому островку, и Искра увидела небольшую хижину. Круглая, с колоннами, что поддерживали черепичную крышу, она казалась игрушечной. Тео вновь провел рукой по воздуху, и в одном из окон появился огонь.

— Вот мы и приехали, — сказал он, и лодка ткнулась носом в берег.

***

Вопреки ожиданиям Искры, в домике оказалось вполне уютно и очень чисто. Одна-единственная комната навевала воспоминания о больнице — возможно, потому, что в самом центре стоял сверкающий металлический стол, похожий на тот, который Искра однажды видела у хирурга — однажды ее возили в больницу зашивать ногу после падения с лошади. Впечатления остались непередаваемые.

Искра медленно прошла вдоль стены, рассматривая содержимое аккуратных ящиков — там были черепа птиц и животных, разноцветные камни, перья, завитки ракушек, одним словом, настоящее собрание колдовских диковинок. Похоже, бокор работал и проводил ритуалы именно в этом месте — и действительно, не вести же ему заказчиков в свой дом. Тео тем временем набросил на плечи темный легкий плащ и принялся раскладывать по столу какие-то ножи — возможно, из инструментария с прошлого места работы. Искра ощутила невольную дрожь и вдруг подумала: кто оставил Тео на память тот шрам? Кто подарил ему ожог на груди?

— И что же вы собираетесь делать? — спросила она. Тео выдвинул из-под стола аккуратный ящик и, вынув из него предмет, одновременно похожий на вилку и штопор, произнес:

— Я весь день наблюдал за вами, Ивис. Вы умны, старательны, при этом не боитесь сказать «нет» даже там, где должны молчать.

Он был прав. Искра привыкла стоять за себя — не было и дня, чтобы мачеха не поливала грязью «строптивую девку», которая осмеливалась перечить хозяйке дома. Отец хмурился, зато бабушку это вполне устраивало. «Молодец, Искорка! — говорила она. — За тебя только Господь Бог, помни об этом и не сдавайся. Считаешь, что права — стой на своем».

— Вы так говорите, будто это хорошо, — сказала Искра. — А ведь господа обычно не любят непокорных рабынь.

Тео усмехнулся, словно Искра сморозила невероятную глупость.

— Вы для меня не рабыня, Ивис, — доброжелательно ответил он. — Будем говорить честно — я бы с удовольствием отпустил вас домой, да только боюсь, что семья вас не примет после всего, что случилось. Или все-таки примет?

В носу защипало. Конечно, отец и на порог ее не пустит. Ему надо выдать Лили за крупного финансового воротилу, а Искра бросит тень на всю семью.

— Не примет, — понимающе кивнул Тео. — Мне это стало ясно, когда ваш отец написал мне о том, что вы приедете. Вас просто выбросили, раз выпал случай.

Искре вдруг стало очень холодно и очень грустно. Она окончательно поняла, что никогда не вернется домой. Тео был прав: ее, ненужную, лишнюю, вечную помеху, взяли и выкинули. Обменяли на жизнь и здоровье для прекрасной Лили, законной дочери господина Жерара. То, что об этом говорил такой человек, как Тео Эссен, лишь усиливало боль.

Щеки и ладони стало печь. Искре захотелось заплакать, но глаза были сухими. Тео подошел и, помедлив, словно она могла неправильно истолковать его движение, взял ее за руки.

— Если вы вспыхнете здесь, то все взлетит на воздух, — мягко сказал он, и Искра ощутила, как внутреннее пламя гаснет. — Не надо, Ивис. Возьмите себя в руки. Вчера же вы справились, правда?

— Хорошо, — едва слышно ответила Искра. Тео выпустил ее руки и осторожным движением, будто боялся спугнуть, опустил ладони ей на плечи.

Искра застыла на месте, не зная, что делать и о чем думать. От чужих рук растекался жар, наполнявший тело мягкой покорностью, скуластое лицо Тео было совсем близко, и где-то на окраинах разума мелькнула мысль: я позволю ему сделать все, что он захочет. Даже убить. Это было томительное и жуткое ощущение, и Искра тонула в нем, не делая никаких попыток спастись.

— Увы, семья вас не примет, — негромко повторил Тео, не убирая рук. — Быть садовницей — слишком мелко для ведьмы огня, а стать моей любовницей больше, чем на один раз — нет, это слишком низко для меня. Навязали вас на мою голову, Ивис.

Наваждение медленно ушло, и Тео убрал руки. Некоторое время они с Искрой стояли рядом, а потом Тео зачерпнул из ближайшего ящика горсть камней и вернулся к столу.

Искра вздохнула с облегчением.

— Вы ведь хотели жениться на моей сестре, — напомнила Искра. Тео усмехнулся.

— Хотел. Но вы не она, так что даже не пытайтесь.

Ну конечно. Куда уж такой, как Искра, совать свой нос к господам вроде Тео Эссена.

— Я не об этом, — сказала она, стараясь, чтоб в голосе не звучала обида. Тео махнул рукой: дескать, хватит. Искра вдруг подумала, что он хорош собой. К нему хочется прикоснуться и не убирать руки. Плечи помнили его ладони, а отпечаток пальцев незримо пылал на щеке.

Она закрыла чувства огненной печатью, но тело ничего не забывало. Это было какое-то глубинное, первобытное чувство.

Ей тотчас же стало стыдно. Как она вообще могла о таком думать после всего, что он сделал с ней вчера?

Это было наваждение. Безумие.

— Я имела в виду, что вам, должно быть, очень досадно, что вместо Лили вы получили такую, как я, — сказала Искра. Тео усмехнулся.

— Было, — ответил он. — Но потом я придумал, к чему же вас все-таки можно приспособить.

— И к чему же?

Тео бросил какой-то мелкий предмет в сторону Искры — она поймала его и, открыв ладонь, увидела кусок янтаря с вплавленной в него мошкой.

— Предлагаю вам стать моей ассистенткой, — сказал Тео. — Ничего сложного, но к своим вещам в этом месте я могу допустить только ведьму или колдуна. Будете следить за порядком, делать уборку, ну и, разумеется, пополнять запасы. А самое сложное — помогать мне после обрядов. Сразу скажу, что я невыносим и плохо умею общаться с людьми, но вы это уже успели заметить.

Он сделал паузу и спросил:

— Согласны?

— Согласна, — выдохнула Искра. Что еще ей оставалось?

Тео кивнул.

— Вот и замечательно, — улыбнулся он. — Сегодня вам предстоит серьезно потрудиться.

***

Несмотря на то, что Искра была ведьмой, она никогда не видела ни одного колдовского ритуала. Отец считал, что такие занятия не приведут ни к чему хорошему, мачеха поддакивала, что действующую ведьму никто и никогда не возьмет замуж, и бабушка, которая редко находила с ними общий язык в вопросах воспитания Искры, в этом случае вполне соглашалась с сыном и невесткой.

Тео протянул Искре такой же плащ, как тот, который был накинут на его плечи. Искра послушно нырнула в темную, почти невесомую ткань, и в какой-то миг ей почудилось, что она окончательно оставила за спиной все свое прошлое.

Она будет ведьмой. Она все-таки будет ведьмой. Наверно, от своей сути не убежать, как ты ни старайся.

Теперь, когда Тео, не говоря больше ни слова, готовился к обряду, Искра смотрела на него и не могла отвести глаз. Все его плавные движения были наполнены силой и скрытой властью. Стройный, гибкий, он двигался по комнате, словно танцор по паркету — возможно, это и был танец, Искра слышала, что иногда колдуны танцуют, заклиная свои жертвы и погружая их в транс.

— Не спать! — окликнул ее Тео, и Искра встрепенулась и принялась всем своим видом изображать готовность сделать все, что потребуется. Тео вновь одарил ее оценивающим взглядом и усмехнулся.

— Мои гости уже прибыли, госпожа Бувье. Можете смотреть в окошко.

В следующий миг огонек в лампе угас, погрузив комнату во мрак. Искра растерянно таращилась во тьму — и вдруг в ней вспыхнула полоска света: это открылась дверь. Силуэт Тео скользнул за порог, и Искра, стараясь ни на что не наткнуться в темноте, поспешила к окну.

Теперь, когда глаза привыкли, она ясно видела, что наступившая ночь не была такой уж непроглядной. Выглянув в окно, Искра увидела, что на воде толпятся лодочки, целая дюжина лодок с людьми. Мужчины и женщины, юные и совсем старые, все они смотрели на стоящего на крыльце Тео с ужасом и благоговением, словно в эту минуту он был единственным существом во всем мире, способным решить их общую судьбу. Факелы на носах лодок рассыпали по воде и древесным стволам теплые брызги света.

— Что? — глухо спросил Тео. От него сейчас веяло таким могуществом, что Искра с трудом сдерживала дрожь.

Он ведь живой человек. У него есть свои желания, мечты и страхи, он надеется и, должно быть, кого-то любит. Но сейчас, завороженная темной фигурой в плаще, Искра не верила, что хозяин Эссенвилля имеет хоть какое-то отношение к людям.

Это было запредельное, потустороннее существо.

Это было по-настоящему жутко, невозможно, недопустимо, но Искра понимала, что в эту минуту ее неудержимо влечет к человеку, стоявшему перед лодками.

— Зиматонская тля! — крикнул мужской голос. Тео кивнул, словно ожидал услышать именно это.

— Моя награда? — спросил он. Женщина, которая сидела в ближайшей лодке, протянула руку и осторожно опустила в траву туго набитый мешок. Деньги, разумеется, подумала Искра, и в это время мешок вздрогнул и проворно пополз к дверям.

— Хорошо, — кивнул Тео, и воздух вокруг него вспыхнул, наполненный нестерпимым белым сиянием.

Искра зажмурилась. Кто-то испуганно вскрикнул и тотчас же умолк.

Искра так и не поняла, откуда на острове взялась коза. Только что ее не было — и вот она уже стоит рядом с Тео, испуганно перебирает ногами в напрасной попытке сбежать. Одного взгляда на животное хватало, чтоб понять: оно зачаровано. Тео заломил ее голову, подставив горло козы к небу, и резко взмахнул рукой. Коза задергалась в его руках, из перерезанного горла хлынула кровь, и Тео, обождав несколько секунд, столкнул козу в болото.

Она тотчас же исчезла в воде, и все умолкли. Стало тихо-тихо, и в этой тишине Искра вдруг услышала отчетливое бульканье.

Тео сделал шаг назад.

Болотная вода забурлила, волны качнули лодочки и набежали на берег. Люди дружно ахнули — всмотревшись, Искра увидела, что вода имеет неприятный красноватый оттенок. Неужели кровь? Одна из женщин в лодке пристально посмотрела в воду и вдруг закричала:

— Тля ушла! Ушла!

Искра прищурилась: отсюда, конечно, ничего нельзя было разглядеть, но судя по восторженным воплям людей в лодках, красная вода была наполнена той самой тлей, которая пожирала их урожай. Тео хлопнул в ладоши, и бурлящие волны унялись, а красный оттенок из них исчез.

Все закончилось.

— Уходите, — негромко сказал Тео и шагнул к дверям. Лодки дрогнули, разворачиваясь, а в лампе снова ожил огонь, озаряя комнату. Тео сбросил плащ на пол и, осторожно разминая левое запястье, поинтересовался:

— Ну что, производит впечатление?

— Невероятно! — призналась Искра. — Я никогда не видела ничего подобного. А откуда вы взяли козу?

— С фермы, она на другой стороне болота, — равнодушно сказал Тео и принялся расстегивать рубашку. Пройдя к столу, он повернулся к Искре спиной, и она увидела, что рубашка залита кровью.

— Не надо ахать, — недовольно сказал Тео. Рубашка упала на пол сырой тряпкой, и Искра увидела, что вся спина Тео покрыта мелкими кровоточащими шрамами. — Возьмите губку и порошок… вон та коробка у окна.

Искра подчинилась, хотя ей больше всего хотелось закричать от страха. Она боялась крови, никогда не видела чужих ран и искренне и всеми силами души хотела бы сейчас оказаться как можно дальше от этого места.

Губка была маленькой и темной, а порошок в глиняном горшочке — серебристым.

— Губку — в порошок, — недовольно приказал Тео. Должно быть, ожидал, что Искра будет более расторопной. — И стирайте кровь. 152e1bc

Искра подчинилась.

Губка действовала, как ластик. Когда Искра провела по первому порезу, то он тотчас же затянулся, оставив на коже едва заметную полоску шрама. От Тео веяло теплом, легким, едва уловимым запахом сухих трав, и страх, который обнимал Искру все это время, медленно разжал пальцы.

В груди поднималась волна тепла. Искра убирала кровь и чувствовала, как ладони печет от волнения. Тео сидел, не шевелясь, позволяя ей сделать свою работу, и Искра вспомнила, как он сказал, что она — не ее сестра.

О том, что было вчера, она не хотела думать. Отодвинула мысли на край сознания, сказала себе, что все это было сном.

— Как это получилось? — спросила Искра, пытаясь отвлечься от странного чувства, которое уверенно наполняло ее грудь.

— Магия всегда причиняет боль, — ответил Тео. Искра стерла последний шрам и, отложив губку, сказала:

— Все-таки хорошо, что вам досталась я, а не Лили. Вряд ли бы вы привели ее в это место.

Тео усмехнулся и ничего не ответил.