Глава 2. Тео исповедуется

Церковь святой Катрины была единственным храмом на всю округу, и Тео искренне удивился, когда обнаружил, что все скамейки пустуют. Обычно тут всегда кто-то был. Фермеры приходили помолиться об урожае, женщины просили святую о том, чтоб мужья бросили пить, на паперти сидели нищие, а сегодня надо же, никого. Даже собаки, которые всегда валялись рядом с побирушками, куда-то смылись.

Ну и славно. Значит, Эжен свободен.

Тео неторопливо подошел к огромной мраморной чаше, наполненной святой водой, и, смочив пальцы, дотронулся до лба. Ему сразу же стало легче, словно невидимая рука сделала мир прозрачным и ярким. Тео помнил это ощущение из детства. Как бы трудно и больно ни было, приходи в храм, и тебе поможет та бескрайняя сила, в которой нет ничего, кроме любви. Храм был пронизан солнечным светом, в нем было свежо и прохладно, и влажная жара, царившая на улице, не проникала за эти белые высокие стены. Стараясь ступать как можно тише, не нарушая благоговейной тишины, Тео прошел к исповедальне и, сев в кабинку, убедился, что Эжен на месте. Сквозь тонкую частую решетку он видел склоненную голову священника, растрепанный вихор волос на макушке и красную шелковую ленту на шее — значит, священник готов к исповеди.

— Простите меня, святой отец, ибо я грешен.

Его будто бы погладили по голове: не бойся, все хорошо. Ты там, где тебя поддержат, что бы ты ни сделал. Тео помнил это чувство — оно всегда охватывало его, когда он уничтожал очередного злонамеренного колдуна или ведьму. Это было похоже на освобождение и спасение.

— А, Тео! — судя по голосу, Эжен был крайне рад его услышать. — Что случилось, старый грешник?

Тео подумал о нем с теплом. Эжен ему искренне нравился. Он не знал, как можно в двадцать лет уйти от мира и приехать на другой конец страны, чтоб укрепляться в вере самому и помогать другим. Но Эжен покинул северный замок своей семьи, уже десять лет был настоятелем храма, и Тео мог с уверенностью сказать, что его товарищ настоящий святой в миру. И настоящий друг, что еще важнее.

— Ты уже слышал, что я заработал девушку? — поинтересовался Тео. Вопрос был напрасным: вся округа была в курсе. Ивис Бувье пользовалась всеобщим сочувствием — такая юная, нежная и в лапах колдуна, который уж точно своего не упустит и всесторонне надругается над девицей.

Он и не упустил. Тео всегда делал именно то, чего от него и ждали. Это и привело его на болота с орхидеями.

Дьявольщина, почему он напился! Будь он трезв, просто отправил бы девчонку спать.

— Конечно, — ответил Эжен. — Когда собираешься венчаться?

Тео презрительно фыркнул. Ивис была совершенно не в его вкусе. Рыжая ведьма с конопатыми плечами и дерзким нравом, который почти не скрывала — да уж, из нее получится прекрасная жена. Конечно. Он слишком долго воевал с ведьмами, чтоб переносить сражения еще и в семейную жизнь.

Да, только этого ему и надо. Рыжую строптивицу.

Он смотрел на нее и удивлялся тому, как смог лечь с ней в постель. Надо завязывать с выпивкой, это точно.

— Я рассчитывал на ее сестру, — признался Тео и спросил: — Эжен, вот что мне теперь делать?

Некоторое время Эжен молчал, а потом спросил:

— Тебя восстановят в инквизиции, только если ты женишься?

Тео скорчил презрительную рожу и тотчас же подумал, что находится в храме Господнем. Но видит Бог, ему и без того пришлось вынести слишком много. Сперва он, не имея никаких нареканий за все годы службы, умудрился перейти дорожку новому начальнику отдела — да так, что потом у него появилось всего два варианта дальнейшей жизни, отставка или тюрьма. Затем три долгих года на этих болотах, будь они неладны, — и наконец-то забрезжила надежда. Старые знакомые очень осторожно ему намекнули на возможное возвращение в столицу и работу уже на совсем другом уровне.

Проблема была в том, что на такой уровень допускались только женатые сотрудники. Их считали более осмотрительными, уверенными и устойчивыми к любым неприятностям и сложностям.

— Мне не на ком жениться, — угрюмо сказал Тео. — Во-первых, она ведьма, к тому же незаконнорожденная от рабыни. Во-вторых, она мне просто не нравится. А с женой надо не просто жить под одной крышей, сам понимаешь. Ну и в-третьих, я уже нашел ей занятие. Будет моей ассистенткой, и довольно с нее.

Он подумал, что слегка кривит душой. Вчера, когда Ивис обрабатывала его раны, Тео в какой-то момент захотел, чтобы она не убирала рук. У нее были очень нежные пальцы — наполненные внутренним огнем, они могли бы убивать и исцелять с одинаковым успехом.

Дьявольщина, он почти не помнил то, что случилось в крошечной комнатке для прислуги! Вот он подталкивает Ивис к дверям — и в следующий миг уже выходит, в чем мать родила, и с окровавленным покрывалом в руке.

Будь он трезв, никогда не поступил бы так. Сейчас Тео ощущал глубокий обжигающий стыд и такое же глубокое сочувствие. Несчастная девушка, которая потеряла дом и семью — будь он трезв, отправил бы отдыхать с дороги.

А он все испортил.

— Не так уж она тебе и неприятна, — Эжен словно мысли прочитал, Тео не раз замечал за своим другом такое умение. — Свободомыслие сейчас ценится, я уверен, что именно такой брак пойдет тебе на пользу. Ну а нравится или не нравится… Ты ведь можешь вести себя с ней так, как подобает джентльмену, не обижая и не задевая? Со временем вы вполне сумеете приспособиться друг к другу. Можно подумать, наши родители вступили в брак по великой любви — а все-таки жили вполне счастливо.

Тео снова ухмыльнулся. Эжен принял свою судьбу, не познав женских объятий, но в том, что касалось семьи и отношений, рассуждал на удивление здраво. Тео никогда бы не подумал, что сумеет обсуждать подобные вещи с девственником.

— И все-таки она мне не нравится, — искренне сказал Тео.

— Ты ей тоже, — заметил Эжен. — Это уж можешь быть уверен, она тебя боится и презирает.

— Да, — кивнул Тео, вспомнив, как Ивис смотрела на него. Ненависть, отчаяние и безмолвный крик: за что? Конечно, она не испытывает к нему никаких теплых чувств.

Тео некоторое время задумчиво рассматривал старый шрам на запястье, потом спросил:

— Ты уверен, что она хорошая?

— Все люди хорошие, у Господа нет плохих, — твердо сказал Эжен. — И эта несчастная девочка тоже. Будь с ней помягче, Тео, ей в самом деле страшно и плохо.

— Попробую, — вздохнул Тео, — хотя я уже наворотил дел.

И он кратко рассказал о том, как поступил с Ивис в первый же ее день в Эссенвилле, как потом сделал прозрачным ее платье, а затем заставил пойти с ним на болота. Она видела его ритуал изгнания тли, а потом обрабатывала его раны — выговорившись, Тео почувствовал облегчение, словно его рану очистили от яда. Некоторое время Эжен молчал, обдумывая услышанное, а затем произнес:

— Пост начинается только завтра, так что я с удовольствием у тебя поужинаю. А заодно познакомлюсь с твоей неожиданной госпожой Ивис. Если ты, конечно, не против.

— Мясной пирог и красное вино, — улыбнулся Тео. Он всегда любил, когда Эжен приезжал в Эссенвилль: его присутствие будто бы озаряло все вокруг ярким светом. Вот и сейчас Тео почувствовал облегчение.

Возможно, все еще устроится, как надо. Ему хотелось в это верить.

***

Ивис обнаружилась у пруда. Несколько минут Тео стоял, глядя, как она обрезает увядшие цветки орхидей, то и дело отбрасывая с плеча на спину непослушную рыжую косу. Солнечные лучи падали сквозь листву кипарисов и будто бы окутывали девушку мягкой вуалью. Мир вокруг был сонным и тихим, как и всегда в послеобеденную пору, когда кругом царит лишь жара, и все живое погружается в ленивую дремоту.

Тео запоздало понял, что солгал на исповеди. Ивис была недурна собой, она вполне могла бы составить партию хорошему человеку. Вспомнилось ее тело в прозрачном платье — Ивис была настолько тоненькой и хрупкой, что ее можно было сломать неосторожным движением. Возможно, Эжен прав, и им надо просто притереться друг к другу.

Ивис обернулась и доброжелательно взглянула на Тео, но потом поймала его взгляд, поняла, о чем он думал в эту минуту, и тотчас же стала серьезной.

— Добрый день, господин Эссен, — сказала она и снова защелкала ножницами.

— Добрый день, Ивис, — Тео улыбнулся, подошел к девушке и сел рядом на траву. Она не отодвинулась, никак не выказала своего неудовольствия, но Тео чувствовал, что Ивис предпочла бы остаться одна.

Эжен был прав: бокор смущал свою добычу. Смущал и пугал — хотя бы потому, что девушка не знала, чего от него ждать, и как он поведет себя в следующую минуту.

— Я почти закончила с орхидеями, — сказала Ивис. Тео кивнул. Все-таки девчонка слишком упряма — а Тео терпеть не мог, когда ему противоречили. Постоянно с кем-то бодаться — увольте. Ее сестра наверняка знала свое место.

— У вас прекрасно получилось, — заметил Тео. — Сегодня у меня будут гости, отец Эжен, настоятель храма святой Катрины, и Ульрих Леклер, глава здешнего управления полиции. Если пожелаете, то можете к нам присоединиться.

По лицу Ивис скользнула тень, словно Тео предложил ей что-то непотребное. Он невольно стал чувствовать раздражение. Можно подумать, тут никто никогда не видел женщин!

— А в качестве кого вы меня приглашаете? — поинтересовалась Ивис. — Или в здешних краях господа садятся с рабами за один стол?

Тео усмехнулся. Ивис была похожа на маленькую сердитую птичку. Синичка, которая готова заклевать орла.

— В качестве моей гостьи, разумеется, — ответил он. — Если бы я считал вас своей рабыней, то отправил бы на ферму, а не делал помощницей. Согласны?

Узкие плечи Ивис дрогнули под рубашкой.

— Откровенно говоря, я уже давно не знаю, чему можно верить, — призналась она и, сунув руку в карман, протянула Тео скомканный листок бумаги. — Вот, взгляните.

Тео разгладил листок и прочел аккуратные строчки, написанные почти каллиграфическим почерком:

«Здравствуй, Искра!

Даже и думать не смей ни о каком возвращении домой! Ты должна понимать, что твой отец никогда не нарушит данного слова и не примет тебя, если ты наберешься глупости сбежать или сделать что-то еще, настолько же неподобающее. Тео Эссен спас Лили от неминуемой смерти, и выполнение его требования — самое малое, что мы можем сделать в знак благодарности за жизнь дочери. Будь покорна и послушна, не позорь своего семейства и прими свою судьбу. И я от всей души прошу тебя больше не тревожить нас какими-то глупыми письмами и просьбами. Прощай».

Некоторое время Тео молчал, а потом произнес:

— Как интересно. Семья отрекается от вас, но в то же время вы не должны ее срамить. Откуда письмо?

Ивис шмыгнула носом, на какое-то мгновение став испуганным ребенком, потерявшимся в лесу, а не храброй девушкой.

— Я написала его по пути сюда, — негромко ответила она. — И сегодня получила ответ. Это моя мачеха.

— Понятно, — кивнул Тео. Ему вдруг отчаянно захотелось сделать для этой несчастной девчонки что-то хорошее — вот только он понятия не имел, что именно. — А Искра это вы?

— Да. Так меня называли дома.

Тео снова улыбнулся — прозвище оказалось очень уместным. Рыжие волосы, ведьма огня — Ивис в самом деле была Искрой.

— Вы расстроены, полагаю, — сказал он. Ивис горько улыбнулась и, подобрав срезанную увядшую орхидею, принялась вертеть ее в пальцах, просто ради того, чтоб чем-то заняться.

— Расстроена? Нет. Я ожидала чего-то в этом роде. Просто… — Ивис сделала небольшую паузу, а затем сказала: — Просто теперь я действительно одна. Все кончено. Я в полной вашей власти, господин Эссен, и вы действительно можете сделать со мной, что захотите. Теперь это ясно.

Тео задумчиво подумал, что Ивис считает его чудовищем. Эжен был прав — впрочем, если выслушать столько исповедей, сколько пришлось на его долю, то невольно станешь понимать жизнь.

Он осторожно, словно не желая спугнуть, дотронулся до ее щеки. Ивис вздрогнула, но не отпрянула — теперь она полностью приняла свою судьбу. Сейчас она была мягкой и покорной — бери, делай, что хочешь.

— Я обещал не обижать вас, Ивис, — произнес Тео. — И я не имею привычки нарушать данное слово. Вы моя гостья и ассистентка, и бояться вам… — он задумался и продолжил: — Пожалуй, в самом деле, нечего. Разве что ваше упрямство доведет вас до беды, если вы не будете меня слушаться во время работы. Но для этого вы слишком умны.

Ивис посмотрела на него со страхом и надеждой.

— Правда?

Если ее обманули родители, то может ли она верить колдуну? Бывшему инквизитору, к тому же. Который, вдобавок ко всему, надругался над ней, как только она переступила порог его дома.

— Правда, — кивнул Тео.

— И вы больше никогда… — начала было Искра и осеклась. Тео почувствовал жгучее прикосновение стыда. Бедная девушка, видит в нем только пьяную сволочь.

— Никогда. Только если вы сами этого захотите, — твердо сказал Тео. — Идите чистить перышки, жду вас на ужине.

***

Ульрих пил так, что мог бы перепить дьявола и всех его дьяволят.

Когда он заезжал в гости, а это было каждую неделю по субботам, Тео доставал из погреба ящик дорогого красного вина, и полицмейстер уговаривал его в течение вечера, нисколько при этом не пьянея — только в глазах появлялся блеск, а голос становился чуть громче, вот и все.

Сегодня Тео решил проверить, справится ли Ульрих с двумя ящиками красного крепленого, недавно привезенного с оказией из столицы. Просто так, из любви к искусству.

Помимо обещанного мясного пирога на столе было множество закусок, жареный сом, рис с черной фасолью и огромные красные раки, что свешивали с блюда клешни и усища. С кухни доносился запах персиков в карамели. Повариха Тео, старая чернокожая Эвельда, славилась своим мастерством по всей округе, и за ее креветок в белом соусе в самом деле можно было продать душу.

Тео купил ее на невольничьем рынке и дал свободу, едва отведав ее чечевичного супа. Помнится, бедная старушка расплакалась, сказав, что теперь ей некуда идти.

…Эжен приехал первым и сразу же наткнулся на крокодила, который снова умудрился отвязаться, выбрался из кустов и широко раскрыл пасть, выпрашивая угощение. Зверюга обожала Эжена всеми фибрами своей холоднокровной души, и Эжен никогда не забывал привезти крокодилу что-нибудь вкусное. Вот и сейчас он вынул из сетчатой сумки крупную рыбину и забросил в распахнутую пасть, не боясь зубов. Довольный крокодил важно удалился в кусты расправляться с добычей, а Эжен пошел к дому.

— Когда же он лопнет, — улыбнулся священник, пожав руку Тео, который ждал его на ступенях. — Добрый вечер, дружище, рад тебя видеть.

Тео уже не в первый раз подумал, что, может быть, ему и не стоит уезжать из этих мест. Тут у него есть настоящие друзья, и кто знает, сможет ли он снова завести с кем-то такую же крепкую и бескорыстную дружбу. Он прекрасно знал, как именно заводятся отношения в столице, и ему не нравилось приятельствовать с кем-то на базе одной лишь выгоды. Ты мне, я тебе — на его взгляд слишком пошло.

Они прошли в столовую, где слуги ставили на стол последние тарелки с креветками, и Эжен, заняв свое привычное место, поинтересовался:

— Где же твоя гостья?

— Я велел ей спуститься в семь, — сказал Тео и добавил: — Она сегодня получила письмо от родных и очень расстроена.

Эжен поднял левую бровь — не задавая вопросов, он мягко предлагал Тео рассказать все до конца.

— Семья окончательно от нее отреклась, — ответил Тео. — Она ведьма. Незаконная дочь, ну да ты и сам все это знаешь. Мачеха ее ненавидит. Как-то так, Эжен.

Эжен понимающе качнул головой.

— Вспомни свою работу, — посоветовал он. — Ты всегда помогал тем, кто нуждался в твоей помощи, защищал несчастных и протягивал руку тому, кто попал в беду. А твоя гостья сейчас в беде, и ей не на кого опереться, кроме тебя.

Тео кивнул. Служанка внесла еще одно блюдо с рисом и скрылась на кухне. Снаружи донесся стук колес — подъехал экипаж полицмейстера. Ульрих никогда не опаздывал на ужин.

— Иногда я думаю о том, что мне не стоит куда-то уезжать, — признался Тео. — Что лучше остаться здесь и не искать новых приключений.

Эжен улыбнулся.

— Меня это радует, — искренне ответил он. — Я не хотел бы потерять такого друга, как ты.

Ивис и полицмейстер вошли в столовую одновременно, и Ульрих, увидев ее, даже споткнулся, за что-то зацепившись каблуком. Девушка действительно была хороша, невероятно хороша — Тео, который смотрел на нее так, словно увидел впервые, не мог не признавать ее очарования. Рыжие волосы были подобраны в высокую прическу, которая больше подходила для замужней дамы, чем для юной леди, жемчужно-серое платье скромного покроя нежно и мягко облегало девичью фигуру, и Тео неожиданно для себя самого решил, что сегодня он снимет это платье, захочет этого Ивис или нет.

— Друзья, позвольте вам представить Ивис Бувье, мою гостью, — сдержанно произнес он. — Ивис, это отец Эжен, настоятель храма святой Катрины, и Ульрих Леклер, полицмейстер.

Ивис улыбнулась, и в столовой будто бы на миг стало светлее. «Дьявольщина, — с какой-то растерянностью подумал Тео, — уж не влюбляюсь ли я снова?»

После своего скандального развода он решил больше никогда не попадаться в любовные сети. Куртизанки, которые получали плату за свою любовь, казались ему намного честнее законной жены, которую он однажды обнаружил в объятиях своего коллеги. И ладно бы это был только Ив Сен-Джон, который имел все, что шевелится — Жанна одарила своей любовью чуть ли не всех столичных инквизиторов первого ранга. Ну что поделать, нравились ей статные мужчины в форме.

После развода его жизнь окончательно покатилась кувырком под горку. Рогоносец по определению жалок и слаб, даже если до этого уничтожал злонамеренное колдовство лучше всех остальных. И ничего уже не доказать и не оправдаться…

В висках заломило от злости. Дьявол с ним, с прошлым, но как же иногда больно о нем вспоминать! Откинувшись на спинку стула, Тео указал Ивис на свободное место рядом с собой и взял хрустальный бокал за ножку. Слуга бесшумно наполнил его вином, и Тео произнес:

— Что ж, друзья, давайте ужинать!

Ни Эжена, ни Ульриха не надо было приглашать дважды.

***

Гости разъехались поздно вечером. Когда экипаж Эжена скрылся в тумане, то Ивис, стоявшая рядом с Тео, негромко сказала:

— В моей семье всегда так провожали гостей. Мы тоже выходили к воротам… впрочем, сейчас это уже не имеет значения.

Тео вспомнилось, как Ульрих смотрел на девушку во время ужина — если дело пойдет дальше такими же темпами, то полицмейстер скоро приедет свататься. Ульрих не был щепетилен в вопросах отношений и семейного древа. Подумаешь, ведьма и дочь рабыни. Мы и сами не баре.

Ему представилось, как Ивис и Лили стоят у ворот, провожая гостей — и на Лили смотрят, словно на дивный цветок. А Ивис — ну что Ивис? Постоянное напоминание того, что ее папенька в свое время был очень неразборчив в связях.

Должно быть, его взгляд изменился, потому что Ивис посмотрела на Тео, и по ее лицу скользнула тень.

— Вам сегодня потребуется моя помощь? — спросила Ивис. Тео неопределенно пожал плечами. Лягушки на болоте заголосили так, словно кто-то огромный шел среди деревьев, мешая им спать.

— Пожалуй, нет, — ответил Тео. — Сети от болотника уже установлены.

Ивис удивленно подняла левую бровь.

— Болотника? Кто это?

— Люди тонут на этих болотах испокон веков, — сказал Тео. — Тут их тысячи, я уверен. И вот из всех этих мертвецов и складываются болотники. В такие ночи, как эта, они выбираются из трясины и идут к человеческим домам. Смотрят в окна, тоскуют по живому теплу — но не дай вам Бог поддаться на их стоны и открыть окно!

Ивис смотрела на него с ужасом ребенка, который слушает страшную сказку и верит в нее всем сердцем. И вроде бы рядом родные, которым можно доверять, но что будет, когда они уйдут, а ночник погаснет? Вдруг сказка оживет?

— Вы все это выдумали, — уверенно сказала Ивис, но не разжала руки — когда Тео заговорил о болотниках, она вцепилась в его запястье, и тонкие девичьи пальцы были обжигающими, готовыми вспыхнуть. — Вам просто нравится меня пугать, вот и все.

— Обернитесь, — сказал Тео.

Ивис послушно обернулась в сторону сада — там, склонив голову над кипарисами, стоял болотник. Он не двигался, просто смотрел на дом и сад, с безжизненно опущенных рук, состоявших из множества перекрученных канатов мышц, стекала вода. Тьма на месте лица была непроницаемо густой, и от всей фигуры болотника веяло каким-то запредельным, невыносимым одиночеством.

Тео думал, что Ивис закричит. Но девушка побледнела и начала медленно заваливаться на дорожку, лишившись чувств. Тео успел подхватить ее на руки — Ивис оказалась неожиданно легкой. От ее шеи и волос едва заметно пахло духами с ландышем, дыхание Ивис было легким, едва уловимым.

— Я же сказал, что поставил сетки, — устало выдохнул Тео. — Он не пройдет.

В гостевой комнате было темно и тихо. Тео осторожно опустил Ивис на кровать и хлопнул в ладоши — тотчас же зажглась лампа, расплескав по бледному девичьему лицу золотые мазки света. Тео закрыл окно, попутно выглянув в сад: болотник стоял на прежнем месте, но отсюда его не было видно.

Потом ему хватило одного легкого движения, чтоб развязать тонкий шелковый поясок. У Ивис не было служанок, платье расстегивалось спереди, и мелкие жемчужные пуговки так и выскакивали из прорезей. Когда Тео аккуратно спустил фонарики рукавов с веснушчатых плеч Ивис, то девушка открыла глаза и первым же делом залепила ему пощечину — крепкую такую пощечину, по всему дому отдалось.

— Не смейте, — горячий разгневанный шепот обжег лицо Тео. — Я в вашей власти, но… Не смейте.

Тео подумалось, что Ивис вполне способна испепелить и себя, и его. Он набросил на девушку сетку заклинания, которая не позволяла ей сопротивляться, и, расстегнув последнюю пуговицу, сказал:

— Пытаюсь привести вас в чувство, Ивис. Дать доступ воздуху.

К щекам Ивис прилил румянец, а глаза сверкнули набегающими слезами, сделав девушку действительно очаровательной. Она дернула рукой в напрасной попытке освободиться и вновь обернулась к Тео и проговорила уже громче и злее:

— Не смейте! И отпустите меня!

Да, похоже, Искра Ивис была из того сорта женщин, которым гнев только добавляет прелести.

— Ну раз уж вам не нравится такой способ приведения в чувство… — Тео посмотрел на прикроватный столик, и графин воды, повинуясь его взгляду, поднялся в воздух. Ивис и ахнуть не успела, как поток воды рухнул ей на голову.

— …то есть еще один вариант: побрызгать водой в лицо, — улыбнулся Тео и поднялся с кровати: пожалуй, девушку следовало оставить одну.

— Негодяй! — Ивис закричала так, что в саду проснулись и встревоженно заголосили птицы. — Вы… Бессовестный! Бесстыжая морда!

Тео довольно рассмеялся и вышел из комнаты.

***

Письмо, которое он так долго ждал, принесли ранним утром. Тео взял конверт с серебряного подноса в руках верного Лотара, взвесил на ладони и негромко сказал:

— Что ж, вот и оно.

Лотар уважительно кивнул. Домоправитель был в курсе проблем хозяина, искренне ему сочувствовал и никогда не задавал лишних вопросов.

Конверт был из дорогой белоснежной бумаги, тяжелая темно-красная печать на сургуче принадлежала его высочеству Конраду Саттенвильду, старинному другу и покровителю Тео. Они учились на одном факультете столичного академиума, и в тот мрачный день, когда Тео покидал родной город и отправлялся в отставку, в глушь, на болота, Конрад сказал:

«Я напишу тебе, дружище. Сразу же, как только можно будет все исправить, я тебе напишу».

Это «сразу же» затянулось на несколько лет. Тео полагал, что принц забыл о своем друге — стоит ли, в конце концов, помнить о тех, кто больше тебе не пригодится. Но письмо все-таки пришло. Тео сломал печать, вынул лист бумаги и прочел несколько строчек, написанных прихотливым бисерным почерком:

«Тео, дорогой мой!

Не гневайся на меня, очень прошу. Я не забыл о нашей дружбе и своем обещании, и наконец-то все мои труды сложились в твою пользу. Если тебя устроит место внештатного консультанта при твоем министерстве с быстрой перспективой роста до, собственно, министерского кресла, то я жду тебя и твою очаровательную супругу в столице. Сам понимаешь, без этого никак. Напиши о своем решении.

Искренне твой, Конрад».

Тео откинулся на спинку кресла и долго сидел с закрытыми глазами — до тех пор, пока Лотар не спросил:

— Милорд? Что с вами?

В голосе домоправителя была искренняя тревога. Тео вздохнул и ответил:

— Меня возвращают в столицу. Назначают внештатным консультантом.

— Не уверен, что понимаю, что это значит, милорд, — уважительно произнес Лотар. Тео вздохнул, отложил письмо на стол и ответил:

— То, что нынешний министр инквизиции где-то прокололся и скоро слетит со своего поста. А я займу его место.

Он поднялся и, подойдя к окну, выглянул в сад. Отсюда было видно, как Искра, оседлав толстенную ветку, обрезает розовые фаленопсисы. Крокодил, который сидел в траве, то и дело разевал пасть: требовал угощения.

— Да уйди ты уже! — услышал Тео возмущенный девичий возглас. — Ну тебя!

Прощай, сад с орхидеями, прощай, добрый глупый крокодил, прощайте, болота и болотники… На мгновение Тео сделалось грустно. Он привык к этим местам, таинственным туманам и особенной магии, в которой птичий череп, раскрашенный особым образом, способен наслать лихорадку на человека с другой стороны мира.

— Я уезжаю, Лотар, — негромко сказал Тео. — Начинайте собирать мои вещи.

Он спустился в сад, невольно отметив, что стал по-другому смотреть на дом — это место почти мгновенно сделалось для него чем-то неважным и далеким. Скоро они уедут и никогда сюда не вернутся.

Это было грустно. Очень грустно. Тео привык относиться к этим краям с определенным ленивым презрением — и вдруг, когда появилась возможность наконец-то вернуться домой, ему внезапно сделалось тоскливо.

Поди знай, что на самом деле нужно человеку, и что именно сделает его счастливым.

Тео прошел в сад — заметив его, крокодил незамедлительно захлопнул пасть и убрался в кусты. Ивис обернулась, и ее взгляд снова стал холодным и строгим. Не девушка — ледяная статуя, какие делают на севере зимой и ставят у ворот, чтоб отогнать злых духов.

Иногда случается, что статуи оживают и идут в дом, к теплу. Хорошо, если успевают растаять.

— Доброе утро, Ивис, — улыбнулся Тео. — Смотрю, вам не спится?

Ивис отвернулась и снова взялась за работу. Срезанные листья и цветы падали вниз, в траву, и в этом было что-то очень грустное. В столице этого не будет, в столице за каждый срезанный цветок орхидеи платят золотом.

— Я рано встаю, — ответила она. — Привычка.

— Простите меня, — Тео приложил руку к сердцу и склонил голову, надеясь, что у него сейчас достаточно виноватый вид. — Тот кувшин воды был лишним, признаю.

Снова щелкнули ножницы.

— Я уже говорила, что вы бессовестный бесстыдник? — спросила Ивис, и в ее голосе прозвучала искренняя обида.

— Говорили. Можете повторить. И сделайте милость, поверьте, я не собирался вновь воспользоваться вами.

Искра шмыгнула носом и ничего не ответила. Поверила или нет? Поди разбери.

— Да, я бессовестный бесстыдник, — признал Тео. — А вы невероятная гордячка. Выходите за меня замуж.

От такого внезапного предложения девушка ахнула и не удержалась — соскользнула с ветки, неловко взмахнув руками, и свалилась с дерева в траву. Тео успел бросить в нее заклинание, и Искра зависла в нескольких дюймах от травинок. Тео подхватил ее, поставил на ноги и в очередной раз заметил, что эта Ивис действительно хорошенькая. Ее не портила ни простая полосатая рубашка садовницы, ни растрепанная рыжая коса, ни травинка, прилипшая к скуле.

У нее была светлая кожа, щедро украшенная россыпью мелких веснушек. Тео подумал, что это выглядит очень трогательно. Такая хрупкая красота, которую очень легко разрушить.

Он не хотел разрушать. Сейчас Тео искренне сожалел обо всем, что случилось.

Они неправильно начали, но, возможно, у них еще был шанс.

— Что вы сказали? — спросила Ивис. Красивое гордое лицо дрогнуло так, словно Тео умудрился в очередной раз обидеть ее.

— Выходите за меня замуж, Ивис, — повторил он, не выпуская ее рук — маленьких, сильных, горячих. Тео почувствовал, как в ладонях девушки поплыли огненные ручейки — волнуется. Она так взволнована, что может вспыхнуть.

— Я не моя сестра, — ответила Искра, вложив в эти слова всю свою обиду. — Вы не раз говорили, что я вас недостойна, в отличие от нее. С чего бы вдруг такая щедрость?

— Меня возвращают в столицу, — ответил Тео. Сейчас следовало быть максимально честным и ничего не скрывать. — Через несколько месяцев я гарантированно стану министром инквизиционного департамента. Для этого мне нужна жена, и я предлагаю вам стать ею.

Он подумал, что начинает сердиться. Ивис была в той ситуации, в которой такие предложения принимают, не ломаясь и не набивая себе цену. О чем тут вообще можно думать?

— Вот оно что. Вынужденный брак, — усмехнулась Ивис и добавила, явно пародируя слова Тео: — Вот, значит, насколько низко вы меня цените. В этих краях нет хорошеньких дурочек, которые побегут за вами?

Тео наконец-то выпустил ее руки. Эжен сейчас сказал бы, что обида Искры никуда не делась, что Тео нанес ей глубокую рану своим пьяным поступком, что нужно быть спокойным и терпеливым.

Но Тео не стал бы его слушать.

— Напишите моему отцу? — предложила Ивис, и в ее глазах вспыхнули злые искры. Тео подумал, что сейчас, давая ему от ворот поворот, она испытывает неслыханное удовольствие. — Он сразу же отдаст за вас Лили. Вы же теперь не просто колдун на болотах, вы же теперь большая шишка! Куда там всем остальным, правда?

Над рыжими волосами девушки вспыхнула щепотка искр. Тео сжал зубы — сильно, так, что челюсти заныли.

— Знаете, что? — сказал он. — Пожалуй, я так и сделаю. Мне нужна спокойная и милая супруга, а не такая несносная гордячка. Воевать с вашим упрямством каждый божий день? Увольте.

Искра презрительно фыркнула.

— Да на здоровье! — воскликнула она. — Что вы о себе возомнили, господин Эссен? Вы надругались надо мной, вы глумились надо мной… — она задохнулась от обиды и, схватившись за голову, отвернулась в сторону дома. — А теперь решили, что я побегу за вас замуж? Что это все исправит?

— Я был пьян, — хмуро ответил Тео. Конечно, она ничего не забыла и не простила. Просто заперла чувства в душе, чтоб не умереть от обиды рядом со своим мучителем. — Это меня не оправдывает, Ивис. Я уже просил у вас прощения и думал, что вы меня простили. Так каков ваш ответ?

Искра посмотрела ему в глаза и довольно сказала, словно припечатала:

— Нет.

Тео кивнул. Нет, так нет.

— Хорошо, — ответил он. — Тогда сегодня же вы отправляетесь на ферму. Мне вы больше не нужны.