Глава 3. В золотом плену

Довыделывалась.

Именно так сказала бы бабушка, если бы увидела Искру и узнала о том, как она отвергла щедрое предложение господина Тео Эссена. Довыделывалась, доломалась, и вот тебе, получай по заслугам. Впредь будешь умнее.

Искра плакала, сидя под деревом — Тео гневно развернулся и ушел, а она почти без сил опустилась на траву, не чувствуя ничего, кроме слабости и обиды на собственную глупость. Крокодил вылез из кустов, посмотрел на нее и, прихрюкнув, пошел куда-то по своим делам.

Искра привыкла считать себя разумной девушкой, которая принимает спокойные взвешенные решения. И что надо было ответить на предложение Тео при таком здравомыслящем отношении к жизни? «Я согласна, господин Эссен, я буду вам хорошей женой». Все. Через несколько месяцев, а может, и дней она жила бы в столице, была бы законной супругой министра.

Ничего себе прыжок из практически рабского состояния, правда?

Мачеха бы удавилась от досады. Точно удавилась бы — Искра даже представила, как мачеха закрепляет веревку и сует голову в петлю. Была падчерица-дрянь, вечное напоминание об измене мужа с рабыней, которую свекровище-чудовище, вечно желавшее подгадить невестке, сажало за один стол с законными детьми — и вдруг эта дрянь поднялась на такую высоту, что не достать, как ни прыгай.

Надо было просто согласиться на предложение Тео. Да — что такого страшного в этом слове?

Любая разумная девушка так бы и поступила. И жила бы потом спокойной жизнью, красовалась в высшем свете, имела бы все, что пожелает. Тео мог бы стать неплохим мужем. С учетом того, что Искра всегда держала уши открытыми, она была в курсе всех соседских дел и знала, что верных и хороших мужей не существует. Один запойный пьяница, второй колошматит жену и детей, отводя душеньку после рабочего дня, третий ни одной юбки не пропускает, у четвертого вечно битая жена и семья на стороне.

А тут всего лишь муж-инквизитор. Живи с ним, оттирай спину от ран да горя не знай.

Но ведь нет!

Искра оказалась настолько набитой дурой, что пошла на поводу у сиюминутного дурацкого желания наконец-то подгадить своему мучителю. Причем этак крупно подгадить. Тебе нужна жена, чтоб вернуться в столицу? Вот тебе, кукиш под нос! Сиди на болотах, гоняй крокодилов! Плавай на лодке по бучилу, а не гуляй по столичным улицам! Никуда ты не вернешься.

Удовольствие от мелочной мести продолжалось ровно минуту. Отказала — ну и что? Можно подумать, такой влиятельный, богатый и солидный человек, как Тео, не найдет себе жену — да он только свистнет, как в Эссенвилль сбежится толпа желающих со всей округи, знай себе выбирай.

И не из ведьм и незаконных дочерей.

Искра всхлипнула, смахнула слезинку. Куда там девают рабынь, которых обесчестил хозяин дома? Отправляют на трудные работы. Должно быть, ее мачеха и не сомневалась, что так и будет. Тео не обесчестил Искру, хоть в этом ей повезло, но трудные работы не заставили себя долго ждать.

«Дура, — сокрушенно подумала Искра. — Господи, какая же я дура».

Из-за деревьев вышла служанка с чемоданом Ивис в руках. Надо же, как тут все быстро — уже и вещи собрали.

— Миледи, хозяин велел проводить вас, — сказала девушка, и в ее голосе прозвучало искреннее сочувствие. Ивис тут по-прежнему жалели, и от этой жалости ей захотелось зарыдать во весь голос.

Дело сделано. Ничего уже не исправить, как ни бейся. Можно, конечно, пойти к Тео и просить прощения, и соглашаться на все — да только это не поможет. Он сейчас кипит от ярости и не станет ее слушать.

Маленькая повозка стояла возле ворот. Никто не вышел проводить Искру, и она невольно вспомнила о том, как покидала родительский дом. Мачеха запретила проводы, и, садясь в экипаж, Искра слышала, как в доме стали играть веселую танцевальную мелодию — праздновали ссылку незаконнорожденной ведьмы.

Горло сжало спазмом. Искра опустилась на скамейку и уставилась на кончики своих туфель. Даже переодеться ей не позволили — сунули вещи и дали пинка. Крепко же она задела Тео своим отказом. До глубины души зацепила. Впрочем, гордые люди всегда очень обидчивы — так говорила бабушка, и чего бы Искре вовремя не вспомнить эти слова!

Искра шмыгнула носом и подумала, что надо прекращать плакать. Слезами горю не поможешь. Подумаешь, ферма! Что она, фермы не видела? Кто там такой может быть, чтоб его бояться? Куры, коровы, свиньи, да хоть крокодилы — все они будут гораздо лучше господина Эссена, чтоб ему болотник приснился!

Кучер хлестнул лошадку, и повозка быстро покатилась от ворот. Искра устало закрыла глаза. Хотелось надеяться, что она никогда больше не увидит Тео.

Хватит с нее и бокоров, и инквизиторов.

Прошел час, потом другой. Повозка ехала по краю леса, потом дорога побежала возле болота, где тонконогие белые цапли танцевали какой-то загадочный ритуальный танец. Лягушки голосили так, что голову наполнило болью. Мелькнули вдали кипарисы — странные, с толстыми конусовидными стволами. Потом дорога потянулась через поля. Чернокожие рабы опускали серпы, смотрели вслед повозке, приложив руку козырьком ко лбу. Скоро и Искра будет вот так же работать в поле, умирая от душной жары и плетей надсмотрщиков.

Довыделывалась. Заварила кашу — теперь расхлебывай.

Потом вдали возник поселок — разноцветные домишки казались ожерельем, которое красавица сняла и небрежно бросила на зеленое платье. Искра всмотрелась: от поселка ехал всадник, и его силуэт показался смутно знакомым. Потом она различила темную ткань тяжелого ритуального одеяния и обрадовалась: это же отец Эжен, настоятель храма святой Катрины!

Впервые у Искры появилась настоящая надежда.

— Добрый день! — улыбнулся отец Эжен и обвел Искру и кучера кругом благословения. — Куда это вы, Ивис?

— Добрый день, — улыбнулась Искра в ответ, хотя меньше всего ей сейчас хотелось улыбаться. Слишком гадко было на душе. — Еду на ферму, господин Эссен сослал меня.

Священник ахнул и рассмеялся. Искра удивленно уставилась на него — что он тут увидел смешного?

— Ну, старый грешник! — сказал отец Эжен. — Вот так учудил! Что случилось? Только вчера мы ужинали вместе, и все было спокойно.

— Он предложил мне руку и сердце, — ответила Искра, стараясь, чтоб в голосе не звучала предательская дрожь. — Я отказала. Он сослал меня на ферму.

Отец Эжен вздохнул, покачал головой и задумчиво потер лоб.

— Надо же, какие дела тут творятся, — сказал он. — Нет, конечно, ни о каких фермах не может быть и речи, это не место для юной девушки. Чем он думал, отправляя вас туда одну?

— Мне велено ее на ферму отвезти, — подал голос кучер. Отец Эжен посмотрел на него так, что парень счел за лучшее закрыть рот. Искра никогда бы не подумала, что у доброго молодого священника может быть такой тяжелый пронизывающий взгляд.

— Поедем в храм, — решил отец Эжен. — Если Тео хочет отправить вас на трудную работу, то она там найдется. Равно как и защита, и крыша над головой. Но в храме намного безопаснее, чем на ферме.

Кучер кивнул и хлестнул лошадку.

— А что может быть опасного на ферме? — спросила Искра. Отец Эжен, который ехал рядом с повозкой, посмотрел с искренним сочувствием.

— Молодые и сильные работники, — ответил он. — Плоть слаба, а юная девушка, которую некому защитить, для них лакомый кусочек. Перед таким искушением трудно устоять. Так что не надо вам ни на какую ферму, госпожа Ивис. Поживете пару дней при храме, поможете мне с ремонтом. А там и Тео опомнится, и вы вернетесь в Эссенвилль.

Значит, Тео прекрасно понимал, что ждет Искру на ферме. Понимал и нисколько не жалел ее. Искра прищурилась, чувствуя, как под кожей рук зарождается огонь.

Она все сделала правильно. Пусть ищет себе невесту, где захочет. К такому, как он, не будут ломиться гурьбой — хотя, конечно, господин Эссен уверен в обратном.

— Спасибо вам, — с искренним теплом сказала Искра. — Получается, вы спасли меня.

Отец Эжен улыбнулся.

— Такова моя работа, — ответил он. — Таков мой долг. Все будет хорошо, Ивис, даже не сомневайтесь.

Если бы только она могла ему поверить!

***

Храм святой Катрины, который расположился в стороне от поселка, среди полей, был похож на белую свечу, которая стояла на этих болотистых землях словно напоминание: что бы с тобой ни случалось, какую бы тебе ни причинили боль, в этом мире все равно есть свет и красота — и они созданы для тебя. Просто поверь в это и прими то, что мир приносит тебе с такой щедростью. Когда повозка подъехала к храму, и Искра спрыгнула на землю, то на сердце у нее было почти спокойно.

Она всей душой чувствовала, что справится. Она сможет сохранить себя — для себя. Это понимание было похоже на теплые объятия старого друга или на руки матери, которой Искра не знала.

— Я скажу милорду, что вы при храме, — произнес кучер. Все это время он сохранял мрачный вид, должно быть, предчувствуя наказание, но перечить отцу Эжену не осмеливался. Девицу до фермы не довез, значит, Тео задаст ему за это такую взбучку, что мало не покажется. — И скажу, что это вы, отец Эжен, так велели. А то не сносить мне головы, хозяин сегодня очень зол. Чуть огнем не плюет, как тот дракон.

— Разумеется! — кивнул отец Эжен и, спешившись, в очередной раз обвел кучера кругом благословения. — Пусть господин Эссен заезжает в любое время, я всегда его жду. Счастливого пути, и ни о чем не волнуйся, Господь тебя защитит.

— Господь-то защитит, — хмуро сказал кучер, — да только свою спину под плетку не подставит. Влетит мне от хозяина.

Отец Эжен кивнул.

— Все верно, не подставит, — произнес он. — Зато Господь не даст твоему хозяину взять в руку плеть.

Кучер вздохнул, хлестнул лошадку, и повозка покатилась по дороге.

— Видите сараюшку? — отец Эжен указал на покосившееся строение, которое выглядывало из-за храма. — Неказисто, конечно, но зато уютно. Крыша не течет, сквозняков нет. Там останавливаются паломники, но сейчас никого нет, они приедут ближе к осени. Проходите, обустраивайтесь, здесь вы в полной безопасности. Скоро у меня служба, а потом будем ужинать. Сейчас идет малый пост, так что без разносолов, уж не обессудьте.

Искре захотелось расплакаться от этой заботы и доброты. Не так уж был плох этот жестокий мир, если в нем нашлось место таким светлым людям, как отец Эжен.

— Спасибо вам, — искренне промолвила Ивис. — А что потом? Вы что-то упоминали про ремонт?

Улыбнувшись, отец Эжен посмотрел на маленькое здание без окон неподалеку от храма, увенчанное голубой крышей с золотыми звездами, словно беретом с причудливой вышивкой.

— Там я обычно совершаю обряд Принесения младенцев к Господу, — объяснил отец Эжен. — Напольную плитку там уже положили, но нужно побелить стены. Побелку и кисти я вам дам. Справитесь?

— Справлюсь! — весело ответила Искра. — Могу взяться прямо сейчас. Я не боюсь никакой работы.

Отец Эжен кивнул.

— Не спешите, отдышитесь с дороги. У вас был трудный день, я вижу.

Конечно, в сравнении с Эссенвиллем домик для паломников напоминал хлев — Искра открыла тоскливо заскрипевшую дверь и опасливо заглянула внутрь. Несколько коек, застеленных домоткаными пестрыми покрывалами, стопки тощих серых подушек да пара стульев — вот и вся обстановка. Но Искра с каким-то воодушевлением подумала, что ничего лучше ей не надо. Здесь не было наглой сволочи Тео Эссена — поэтому место могло считаться идеальным. Пусть окно грязное, в его стекле трещина, небрежно заклеенная бумагой, а сквозняк мотает по полу пыльный клок какого-то мусора — Искра все вымоет, наведет здесь порядок и никогда больше не вернется в Эссенвилль, даже если Тео приедет за ней.

Он не приедет, конечно. Но она все равно не вернется.

После солнечного дня домик напоминал пещеру — темную пещеру с распахнутой пастью, на самом дне которой ютится что-то живое, холодное, влажное. Искра остановилась на пороге, не зная, откуда к ней вдруг пришло это неприятное чувство — в какой-то момент она почти увидела толстое и гибкое змеиное тело, покрытое золотистыми пластинами чешуи. Земля возле храма свята, на ней не может гнездиться никакое зло. Сила, которая наполняет слова Писания, испепеляет все порождения тьмы — так говорила бабушка, так утверждали учителя, так и было.

Она просто вымоталась за день. Голова болит с дороги, только и всего. Отец Эжен прав, ей просто нужно отдохнуть.

Искра осторожно переступила растрескавшийся порог, закрыла дверь, и что-то горячее и тяжелое тотчас же ударило ее по спине между лопаток. Искра не удержалась на ногах и кубарем покатилась по полу, сбив один из стульев и ударившись плечом о ножку кровати. Почти сразу же ее настиг второй удар, и чья-то невидимая рука вздернула Искру за шиворот так, что она повисла в воздухе посреди комнаты, беспомощно барахтаясь, словно лягушка в руках натуралиста.

«Надо было мне все-таки поехать на ферму», — подумала Искра, захлебываясь от ужаса. Комната была пуста, она не видела того, кто бил ее, и страх, который накрыл ее с головой, был таким, что Искра даже кричать не могла.

Прежде свежий прохладный воздух комнаты постепенно наполняло зловоние. Откуда-то издалека донесся сухой шелест и потрескивание, словно кто-то неспешно шел к Искре по опавшим листьям. Идущий не торопился. Он знал, что Искра в полной его власти, и рассматривал ее с определенным любопытством. Искра чувствовала этот взгляд, словно прикосновение паутины к лицу.

Кем бы ни был обитатель домика для паломников, он был голоден. Искра всем своим избитым телом ощущала это желание насытиться.

— Помо… гите… — только и смогла прошептать она, и ее ударило снова и снова. Уже соскальзывая в блаженную тьму обморока, Искра услышала истошный женский вопль:

— Отец Эжен! На помощь! Скорее! Там… там в домике! Оно ее схватило!

— Господи, помоги нам! — а это уже другая женщина. Снаружи послышался грохот, затопали ноги, рассыпались испуганные голоса, и кто-то заплакал.

Значит, сейчас к ней придут. Значит, сейчас ее спасут от невидимого истязателя, кем бы он ни был. Отец Эжен сможет его укротить, он смо…

Потом Искру ударили в затылок, и она погрузилась в густой непроницаемый мрак.

***

— Отпусти ее.

Голос был смутно знаком Искре, и пока его обладатель говорил по-хорошему. Он еще не угрожал и не пугал — это все было впереди. Хотя, возможно, ему и не надо было угрожать: его боялись и без этого.

Кто он? Где она? Кругом была лишь тьма, и Искра висела в ней, окутанная чем-то плотным и давящим, не чувствуя опоры. Ребра сжимало до хруста, все тело онемело и сделалось каким-то чужим, ненастоящим, и Искра подумала, что это, наверно, и есть смерть.

Мачеха обрадуется. И отец тоже. Все эти годы Искра была для него обузой, напоминанием о том, что когда-то он был настолько глуп, что положил рабыню в свою постель, а потом пошел на поводу у матери и признал ее своей дочерью.

Как же несправедливо умирать вот так, во мраке…

— Нет, — услышала Искра негромкий мягкий голос, который — вот так дела! — показался ей приятным. Бархатные нотки обволакивали, расслабляли, и уже не так страшно было растворяться во тьме и бессилии. — Нет. Это мое. Она — моя законная добыча, и я заберу ее.

— Я не знал, — услышала Искра голос отца Эжена, наполненный искренней горечью и признанием вины. — Господом клянусь, я не знал, что тут может быть что-то такое.

Отец Эжен здесь! Значит, возможно, она еще жива и сможет спастись! Искра дернула плечом, попытавшись освободить руку, и тело тотчас же, словно в наказание, пронзило болью, и Искра обмякла без сил.

— Отпусти ее! — а теперь Искра узнала говорившего: Тео Эссен! Это был он, но как он сюда попал? — Оставь девушку и возвращайся в свои глубины. И тогда я не трону тебя, даю слово.

Тео здесь! Но как? Неужели он примчался к домику паломников выручать Искру из беды?

Невозможно! Человек, который отправил Искру на ферму, никогда не пришел бы ее спасать.

«Все это мне мерещится, — тоскливо подумала Искра. — Отец Эжен, Тео — их на самом деле тут нет. Я просто умерла, и это мои последние угасающие мысли. Тео Эссену незачем спешить мне на помощь. Я задела его гордость, и он будет пестовать свою обиду, а не спасать обидчицу».

— Нет, — вновь прошелестел шепот, и Искра почувствовала, как тугие гибкие кольца еще сильнее охватывают ее тело. Мучительное объятие выбивало дух, но теперь Искра окончательно убедилась в том, что пока еще жива. Жива, и ее держит какое-то существо, которое считает ее своей добычей.

Кто он? Гигантский крокодил с дюжиной лап? Какой-нибудь болотник? Какие еще чудовища таятся в этих краях?

— Обратись, — глухо произнес Эссен, и Искра невольно ощутила пронизывающий холод. Если бы таким тоном говорили с ней, то она сделала бы все, что ей приказывают. Слишком уж было страшно представлять, что может с тобой сотворить человек, который может говорить вот так, тяжело и властно. — Обратись, и мы поговорим.

Тьма вокруг Искры наполнилась звонким шелестом. Откуда-то подул прохладный ветер, мягко скользнувший по горячим щекам, и Искра услышала смех. Легкий звонкий смех, который просто не мог принадлежать чудовищу. Так смеются только люди, которые молоды и счастливы.

— Ну что ж, пусть так. Опусти меч, рыцарь, а то порежешься.

В ту же минуту тьма развеялась, и Искра на мгновение ослепла от яркого солнца и свежего воздуха, которые нахлынули на нее и опьянили. Жива, она была жива! Искре хотелось кричать от счастья — даже боль куда-то отступила. Чужие руки держали ее запястья, огонь, который бродил под кожей, казался осторожным и ласковым. Искре казалось, что он пытается вырваться, покинуть ее тело и никогда не вернуться.

Что-то пыталось вытянуть из нее пламя.

Искра зажмурилась, потом открыла глаза, и первым, что она увидела, было золото. Тонкая золотая завеса парила над ней, и сквозь сверкающее марево Искра увидела белую свечу собора святой Катрины, отца Эжена и Тео Эссена. Мужчины держали в руках мечи, и было видно, что они готовы пустить их в ход. Вряд ли отцу Эжену когда-либо приходилось сражаться на мечах, но сейчас он выглядел не менее решительным и смелым, чем Тео.

Поодаль толпились перепуганные прихожане. По их бледным лицам было понятно, что ничего подобного они прежде не видели. Кто-то шептал молитву, кто-то обводил лицо кругом, кто-то просто стоял с разинутым от удивления ртом.

Тео поймал взгляд Искры и некоторое время испытующе смотрел ей в глаза, словно пытался прочесть ее мысли.

Неужели он волновался за нее? Да возможно ли это?

— Все в порядке, — сказали откуда-то сзади. — Я не причиняю вреда своей добыче. Я не за тем летел сюда.

Золотая пелена рассеялась, и Искра увидела, как по земле протянулся длинный хвост, покрытый множеством сверкающих чешуек — он прошелестел в пыли и убрался куда-то в сторону.

Дракон? Искра видела дракона как раз с таким хвостом — картинка в книге старинных народных сказок была настолько пугающей, что Искра и Лили несколько дней боялись спать без зажженной лампы. Помнится, отец не выдержал и кричал на бабушку: мыслимо ли показывать девочкам такие страшные вещи? А бабушка ответила: пусть знают, что мир больше гостиной мамаши и мачехи.

— Она не твоя добыча, — твердо произнес отец Эжен, и обладатель хвоста тотчас же звонко рассмеялся.

— Конечно, она моя! — воскликнул он. — Все живое, в котором есть огонь, по праву принадлежит дракону.

Значит, это все-таки дракон. Значит, страшные сказки стали былью. Бабушка была права.

Лицо Тео заострилось, его выражение было таким, что на месте любой нечисти Искра бежала бы без оглядки. Она осторожно опустила голову, посмотрела на запястья — руки, которые держали ее, были холеными и гладкими, возле костяшек пальцев искрились крошечные золотые чешуйки.

Искра бы ахнула — да голос куда-то потерялся от страха. Она не знала, как до сих пор держится на ногах, не падает в обморок и не лишается рассудка.

Девушки, которые попадали в такие ужасные приключения, жили только на страницах книг. Искра и подумать не могла, что с ней когда-нибудь случится что-то подобное.

— Она принадлежит мне, — слова Тео прозвучали холодно и тяжело. — Я не собираюсь ее отдавать.

Каков наглец, а! «Она принадлежит мне», ну надо же! Не ты ли отправил на ферму ту, что тебе принадлежит? А теперь надо же, посмотрите: «Не собираюсь отдавать». Искра почувствовала, как огонь в руках набирает силу и яркость. Дракон за ее спиной негромко усмехнулся.

— Все живое, хранящее пламя, принадлежит дракону, — ответил он. — Таков закон, на котором стоит этот мир, и он возник задолго до вас, людей. Она пришла, я ее услышал и забрал. Ее появление разбудило меня в моем доме. Что-то не так, бокор?

— Я не знал, что здесь есть дракон, — едва слышно повторил отец Эжен, а Тео шагнул вперед, не опуская меча, и спросил:

— Давно ты спишь?

— Давно, — беспечно ответил дракон. — Этой церкви тогда не было. Болота были другими, почти без людей. Небо пахло иначе, и облака в нем плыли по-другому. Хочешь сказать, что теперь все сильно изменилось?

Искра подумала, что Тео, должно быть, никогда не сталкивался с драконами. А ведь бросился ее спасать, открыл ларец и достал свой боевой меч, которым сокрушал злонамеренное колдовство…

Он всегда выручал тех, кто нуждался в помощи, или хотел спасти именно ее, Искру? Девушку, которая отвергла его предложение, девушку, которую ему навязали?

— Сразимся, — твердо произнес Тео. — Победитель ее заберет.

Он плавно провел мечом по воздуху, очерчивая круг, и лезвие вдруг ожило, наполнилось серебристым сиянием. Кто-то из прихожан ахнул и забормотал молитву. Кто-то всхлипнул.

— Я с тобой, — с такой же решимостью сказал отец Эжен и тоже очертил круг своим мечом. — Не убоюсь я зла и сокрушу его, Господь со мной, и кто против меня?

— Нет! — голос наконец-то вернулся к Искре, и она испугалась так, что у нее похолодело в животе. — Нет, он убьет вас!

Дракон рассмеялся и разжал руки — Искра отшатнулась, обернулась к нему, и на мгновение глаза наполнило резью от золотого сияния. Она проморгалась, всмотрелась в него: молодое красивое лицо с острыми скулами и темными глазами, тонкогубый улыбчивый рот, рыжие волнистые волосы, вольно рассыпанные по плечам — дракон совсем не выглядел страшным, и вот это казалось Искре самым жутким.

Люди с такими светлыми лицами не могут быть злыми и совершать что-то плохое. А от дракона не приходилось ждать ничего хорошего.

— Убью, — кивнул дракон, рассматривая Искру с тем обжигающим алчным интересом, с которым коллекционер любуется новым предметом в коллекции — тем, за которым охотился много лет и наконец-то смог раздобыть и положить в нужный ящик. — Просто дохну пламенем, и останется только пепел. Вы даже не поймете, что уже умерли.

— Ивис, отойди, — в голосе Тео сейчас была настоящая тревога. Даже нет — Искра удивленно замерла, услышав в его словах страх потери. — Шаг в сторону.

— Что ты хочешь со мной сделать? — спросила она, не сводя взгляда с дракона. В темных глазах, смотревших на нее, проплыли золотые искры. Дракон шагнул к Искре, поднял руки, и она почувствовала, как ее мягко окутывает уже знакомая сверкающая завеса.

Или это были его крылья?

— Просто возьму к себе, — негромко сказал дракон, — и погружу в сон. Ни страха, ни боли. Просто сон без сновидений. Или я навею тебе сны, какие ты захочешь. Это нетрудно.

— Искра! — крикнул Тео. Что сейчас звучало в его голосе? Отчаяние? — Искра, да отойди же ты от него!

— Не сжигай их, — попросила Искра, не отводя взгляда от дракона. — Пообещай, что ты никому не причинишь вреда. Дай мне слово и забирай с собой. Только никого не убивай.

Губы дракона тронула улыбка. Он кивнул, и золотая завеса стала еще гуще — теперь она обретала плотность и превращалась в огромные крылья. Искра вдруг поняла, что уже не стоит, а медленно поднимается в воздух, и драконьи когти, которые сжимают ее тело, почти не дают дышать.

Огромная чашка неба наклонилась, расплескивая синее варево, и в какой-то миг Искра увидела крошечный собор, который вдруг стал похож на детскую игрушку. Человеческие фигурки казались соринками — махни метлой, и их не станет.

Дракон поднимался все выше и выше. Золотая завеса разрасталась и крепла.

Вскоре она стала настолько густой, что Искра перестала дышать.

***

Твой огонь, сказал дракон, мне нужен твой огонь. Только он, ничего больше. Не надо меня бояться, я не сделаю тебе ничего плохого.

Откуда ты вообще взялся, откликнулась Искра. Дракон не обманул — она спала в золотых объятиях, и в ее сне не было ни страха, ни боли.

Она была, как мушка в плену янтаря.

Мои собратья давно уже спят, настолько глубоко, что не замечают, что творится в мире, ответил дракон, и в сон Искры ворвалась прохлада — ее аккуратно опустили на что-то твердое. Спят и видят сны о далеких затерянных островах, где в зелени деревьев скрываются ступенчатые пирамиды, о городах, которые затонули в океане в те дни, когда люди еще были обезьянами на деревьях и о том, что таится в подвалах этих городов, что до сих пор живет в недостижимой глубине. Иногда я думаю, что они умерли. Что я последний дракон. Но потом я услышал твой огонь и проснулся.

Дракон помолчал, а потом сказал:

— Открой глаза!

Искра подчинилась и сначала не увидела ничего, кроме мрака. Но потом чуть поодаль засветился огонек, затем второй, и Искра увидела, что находится в пещере. Из тьмы проступили очертания колонн и каменных статуй, что изображали жутких невиданных существ — нет, это была не просто пещера, а подземный храм. Должно быть, когда-то давным-давно люди, которые обитали в этих краях, считали дракона своим божеством и приносили ему жертвы.

Вопреки ее ожиданиям здесь пахло не затхлостью давно забытого места, а чем-то похожим на море.

Искра перевела взгляд и увидела, что лежит на огромной каменной плите. Она попробовала сесть — и, к ее удивлению, у нее это получилось. Золотая тень бесшумно скользнула в сторону, и дракон негромко произнес:

— Здесь я и живу. На человеческий взгляд уюта мало, но драконам много и не надо. Мы не слишком привязаны к роскоши.

Дракон похитил девушку и принес ее в свое логово. Так только в сказках бывает. Что там потом делают с этими девушками? Когда-то давно Искра читала сказку о принцессе, украденной драконом, и рыцаре, который вызволял ее из горной пещеры. Но сейчас она не могла вспомнить, чем все закончилось. Победил ли рыцарь — или дракон пыхнул огнем и поджарил его живьем?

— Как тебя зовут? — спросила Искра. Откуда-то издалека до нее донесся шелест ткани. Должно быть, дракон переодевался перед сном — эта мысль показалась Искре настолько нелепой, что она едва сдержала нервное хихиканье.

Что она знала о драконах? Не верить же страшным сказкам и легендам, в которых крылатый ящер падает с неба в клубах черного дыма и пламени, чтоб испепелить людские города и забрать прекрасную принцессу, свою добычу.

— Я незаконнорожденная ведьма, — вдруг сказала Искра. — Никакая я не принцесса. Я вообще никто.

Дракон рассмеялся. Осторожно прикрыл плечи Искры покрывалом — тонкое, но теплое, оно мягко окутало ее, приглашая спать и ни о чем не думать. Но Искра чувствовала, как все в ней словно бы превратилось в туго натянутые звенящие нити — какой уж тут сон.

— Это имеет значение? — спросил дракон. — То, что ты не принцесса?

— Драконы ведь похищают принцесс, — ответила Искра. — У нас есть такие сказки.

Думала ли она, покидая отцовский дом, что дорога в конце концов приведет ее в драконье логово?

— Мы похищаем принцесс не только, — произнес дракон, и Искре вдруг подумалось, что она его забавляет. Этакая милая игрушка, с которой можно скоротать время. — Нам нужно все живое, что содержит огонь. Оно питает наше собственное пламя. Если огонь есть в принцессе, то дракон возьмет ее. Но он возьмет и незаконнорожденную ведьму, которая хранит пламя. Нам неинтересны ваши сословия, как вам неинтересны шерстинки на кошачьей спине.

— Так как тебя зовут? — снова спросила Искра, невольно отметив, что дракон старается держаться позади и не попадаться ей на глаза.

— У нас нет имен, — ответил он. — Но ты можешь звать меня Золотой.

— Хорошо, — кивнула Искра, невольно удивившись такой странности. Надо же, драконы без имен. Кто бы мог подумать. — А меня зовут Ивис Бувье.

До нее вновь донесся шелест. Золотой сел на каменную плиту сзади, и Искра почувствовала, как от него веет теплом. Это было настолько странное, пугающее чувство, что у нее волоски на руках поднялись.

— Тот рыцарь твой муж? — поинтересовался дракон. Желание расплакаться, которое внезапно навалилось на Искру, было настолько горьким и обжигающим, что она с трудом сумела подавить его. Если бы утром Искра ответила согласием на предложение Тео, то сейчас сидела бы в гостиной Эссенвилля, а не на камнях в драконьей пещере.

Ей казалось, что утро в саду было тысячи лет назад. Не вернуться, не добраться, ничего уже не исправить.

Если бы только у Искры хватило ума и силы духа, чтобы пойти навстречу Тео! Но нет, не хватило. Она оказалась слишком глупой и дерзкой для этого.

А Тео бросился спасать ее. Он стоял с мечом и с отчаянной свирепостью смотрел на дракона, готовясь броситься и ударить. Искре вдруг подумалось, что она в самом деле была ему небезразлична. Тео Эссен спасал бы любого человека, попавшего в лапы чудовища — но на Искру в объятиях дракона он смотрел по-особенному.

Так, словно боялся потерять. Так, словно она была нужна ему. Так, словно его мир рухнул бы без нее.

— Он мне не муж, — ответила Искра. — Он хотел на мне жениться, но я ему отказала.

Золотой мягко положил руку на ее плечо и осторожно заставил опуститься на плиту. Искра свернулась калачиком под покрывалом и уткнулась лицом в ладони. Если бы она не отправилась с драконом, то он сжег бы и Тео с отцом Эженом, и собор, и всех прихожан.

Искра спасла их. Тео будет жить. Отец Эжен будет жить. Это ведь главное, правда?

Она могла бы гордиться собой — но на душе было горько и тоскливо.

Искре стоило только сказать «да» на предложение Тео — и ничего не случилось бы. А теперь ее жизнь окончательно разрушена, и ничего уже не исправишь. Оказалось, что ее судьба — стать мухой в янтаре и питанием для дракона, который опутает Искру своими чарами и примется поглощать чужой огонь.

Что он сделает, когда пламя иссякнет? Сожрет или сожжет? Или она просто умрет во сне? Ведь мухи в янтаре мертвы.

— Он придет за тобой, я чувствую, — Золотой мягко погладил Искру по плечу, провел ладонью по руке и остановил ее на бедре. Искра подумала, что сейчас самое время расплакаться — да только сил уже не осталось. Ни сил, ни надежды. Тео не пойдет за ней в эту пещеру — пожалуй, он успокоится и только обрадуется тому, что дракон так вовремя появился и снял с его шеи такую неприятность, как Ивис Бувье. Мир велик, Тео Эссен найдет в нем ту невесту, которая будет счастлива сказать ему столь желанное и радостное «Да, я согласна».

Пройдет совсем немного времени, и он обо всем забудет. Если его спросят об Искре, незаконнорожденной ведьме огня, садовнице, которая боялась крокодила и приводила в порядок розовые королевские орхидеи, то Тео ответит что-нибудь вроде «Это было какое-то недоразумение. Хорошо, что закончилось почти сразу и не успело мне надоесть».

— Он не придет, — всхлипнула Искра. Золотой усмехнулся так, словно сочувствовал ей.

— Спи, — негромко сказал он. Снова зашуршала ткань — дракон лег сзади, осторожно привлек Искру к себе, и она почувствовала, как соскальзывает в темные и тихие глубины сна. Теплое дыхание Золотого щекотало ухо.

Последним, что уловила Искра перед тем, как заснуть, были ручейки огня, которые ожили под кожей и поплыли по рукам к ладоням — дракон вытягивал из Искры ее пламя.

Потом исчезли и они.

***

Когда в небе, с той стороны, где стоял собор святой Катрины, вспыхнула ослепительно красная стрелка-цветонос, увенчанная кровавым лохматым шаром, то Тео среагировал так, как и в прежние времена — меньше, чем за минуту вооружился и выбежал из дома.

Кто-то подал сигнал, что нуждается в помощи, и Тео бросился на помощь.

— Милорд! — Лотар бежал за ним с сундучком в руках, и Тео запоздало подумал, что забыл самое главное. Раньше такие вещи он хранил в карманах, а теперь в них давно не было нужды.

— Спасибо, Лотар, — он открыл сундук, вынул кругляш артефакта перемещения и вдруг поймал себя на давно забытом возбуждении, которое в былые времена охватывало его в тот момент, когда начиналась работа. Тео начинал чувствовать себя не человеком, а разумным оружием, которое готово сокрушать силы тьмы, где бы они ни прятались.

Он мог сразить любое порождение мрака, независимо от его могущества и власти. Тео знал это — и нечисть тоже знала.

— Кто-то напал на собор? Нечисть? Ведьмы? — растерянно предположил Лотар. Всегда вышколенный и подтянутый, сейчас дворецкий выглядел так, словно у него выбили почву из-под ног. — Ведь святая земля…

— Посмотрим, — сказал Тео и швырнул под ноги артефакт, который открывал провал в пространстве, перетягивая в то место, откуда пришел сигнал о помощи.

На мгновение стало темно, а потом в ноги ударила земля, и первым, что увидел Тео, было смертельно бледное лицо Эжена. Священник был жив и держал в руке меч — уже хорошо; перед тем, как бросить артефакт, Тео вдруг с ужасом подумал, что его друга могли убить. Чуть поодаль нервно поскуливала его паства, которая сбилась испуганной цыплячьей стайкой — люди нервно обводили лица кругами и не сводили взглядов с того, что сейчас было у Тео за спиной.

— Я не знал, дружище, — каким-то чужим, мертвым голосом произнес Эжен. — Я не знал, что он может быть здесь.

Тео обернулся и на мгновение застыл, пораженный открывшимся перед ним зрелищем. Воздух наполняла золотая пыльца, повисшая, словно складки театрального занавеса. «Огромный», — только и смог подумать Тео, глядя на золотого дракона, который занял собой почти всю площадь перед собором. От домика паломников осталась лишь груда бревен — должно быть, дракон ударил по нему хвостом. Вон, лежит на земле: жирный, тяжелый. Хлопнет, и от рыцаря останется только отбивная.

Дракон давно улетел бы, но Эжен преградил ему путь, и ящер решил задержаться. Может быть, он успел забыть, как выглядят те, кто вызывает его на бой. Может, его удивило то, что кто-то вообще может вызывать на битву дракона. Храмовый меч в руках, который был для этой громадины, словно зубочистка, не дрожал — Эжен был готов сражаться. Пусть ему было страшно, но он подавил свой страх. Тео всмотрелся и увидел, что в лапах дракона едва заметно дергается женская фигурка. Рыжие волосы, простенькая рубашка садовницы…

Искра. Тео почувствовал, как все в нем похолодело и на мгновение умерло.

Он не стал дознаваться, как сюда попала Искра, которую отправили на ферму. Он просто встал рядом с Эженом, торопливо перебирая в памяти заклинания. Что способно обуздать дракона? На лекциях в академиуме драконы упоминались как полумифические существа, которые владели миром до появления людей. Последнего живого дракона видели семь веков назад, да и то ученые в этом сомневались.

Может, это и был тот золотой ящер, который схватил Искру?

— Я дурак, — выдохнул Тео, когда дракон растворился в небе. Эжен провел его в собор, Тео рухнул на ближайшую скамью и закрыл лицо ладонями. — Какой же я дурак, Господи.

Кто-то из прихожан дотронулся до его плеча, словно пытался ободрить, и сразу же отдернул руку. Голоса шумели, наполняя собор, поднимаясь выше и выше, за драконом. Если бы он, Тео Эссен, не был такой заносчивой сволочью, то с Искрой ничего бы не случилось. Дракон не почуял бы ее огненную суть и не покинул своего логова.

Она хотела задеть его побольнее, глупая несчастная девчонка. А он поступил, как идиот, дерьмом набитый, а не как разумный взрослый человек. Бог с ней, пусть осталась бы в Эссенвилле, ухаживала бы за орхидеями. Потом привыкла бы к нему, и он повторил бы свое предложение. Столица подождала бы пару недель, не рухнула.

Тео захотелось удариться головой о что-нибудь твердое. Покрепче удариться, чтоб всю дурь выбить.

— Драконы, Эжен! — сказал он так, что все люди в храме смолкли. Тишина стала такой плотной, что ее можно было бы резать на лоскутки. — Что в Писании сказано о драконах?

— Они создания Господа, а не нечистая сила, — ответил Эжен. Пройдя к кафедре, откуда читались проповеди, он открыл старинный том и принялся осторожно перелистывать пожелтевшие хрупкие страницы в поисках информации о драконах. — Поэтому ни святые дары, ни молитвы им не вредят. У них особая магия, которая позволяет им оборачиваться, но это не злое волшебство.

— Их можно заковать, — вдруг подал голос паренек, который сидел на скамейке возле кафедры и нервными движениями теребил прыщ на шее. Тео покосился в его сторону: белобрысый, долговязый, с широким ртом и глазами, почти сведенными к переносице, парень производил впечатление душевнобольного.

— Ты это о чем? — поинтересовался Эжен.

— Мамка рассказывала сказку, — ответил парень и еще раз дернул прыщ. — Один волшебник наложил оковы на спящего дракона и спер его сокровища.

Высокая крупная женщина с отпечатком какой-то привычной усталости на хмуром лице, дала парню знатный подзатыльник. Тот потер голову, заныл — тоже привычно, похоже, такие вещи в их семействе были в порядке вещей.

— Чего ты несешь-то, Жан-Пьер! — воскликнула женщина. — Какие тут тебе сказки? Здоровый парень, а все сказки на уме! Тут горе великое, дракон девушку уволок, а ты все о сказках!

— Подожди, Этель, не ругай его, — Эжен предупредительно вскинул руку, и женщина нахмурилась, поджав губы, а Жан-Пьер ободрился, заулыбался и забыл про свою расчесанную шею. — Есть ли какое-то заклинание пут? Оков?

— Есть, — кивнул Тео. Помнится, на первом курсе академиума он набросил такое заклинание на одну из девиц, обитательниц соседнего пансиона. Девица сочла это прелюдией к акту любви и потом осталась очень довольна. Да и Искру он вчера привязал к кровати похожими путами.

Но Тео не был уверен в том, что заклинание, которое сковало хрупкую девушку, смогло бы удержать дракона. Даже спящего. Он смотрел на Эжена за кафедрой и испуганных людей на скамьях и видел лишь золотую комету, которая устремлялась вверх и уносила с собой Искру. Бедную, глупую, добрую Искру.

Тео только сейчас понял, что она пожертвовала собой ради него, Эжена и всех этих людей. Дракону хватило бы одного дуновения, чтоб от собора и всех собравшихся остался лишь пепел да обгорелые камни — и Тео видел, что змей готов был дышать. Драконы не выпускают свою добычу и уничтожают всех, кто осмелится встать у них на пути, Тео помнил сказки о принцессах, похищенных чудовищами.

За ними оставались только сгоревшие города и черепа героев, белевшие сквозь горы пепла.

И Искра согласилась пойти с драконом, чтобы он никому не причинил вреда.

— В твоих сказках было что-нибудь про то, как драконы отбирают огонь? — спросил Тео, стараясь говорить как можно спокойнее. Волнение, которое нарастало у него в груди, заставляло дрожать.

Жан-Пьер пожал плечами и, шмыгнув носом, ответил:

— Не помню, ваша милость.

— Была одна сказка, — по-прежнему хмуро сказала Этель. Кажется, ей не нравилось, что сын привлек к ним внимание всех людей в соборе. — Там дракон похитил огненную принцессу и погрузил ее в спячку в пещере. Сам лег с ней и тоже спал, и потихоньку пил ее огонь. Ну там такая сказка, ваша милость, не для детских ушей, это мы на вечерках рассказывали. Мужик и баба в одной кровати, сами знаете, чем занимаются. Так он с ней и жил, то развлекался, то огонь пил. А потом сожрал бы, как все выпил.

Что-то кольнуло Тео под ребро слева. Он даже дотронулся до груди и только потом понял, что это было внутреннее неприятное чувство, очень похожее на то, которое он испытал в тот день, когда застал жену в постели со своим коллегой.

Ревность? Злость? Досаду?

Искра не принадлежала ему. Как он может ревновать?

В прохладном соборе почему-то сделалось очень душно. Прихожане встревоженно смотрели на Тео.

— Ваша милость, — негромко сказал кто-то из женщин. — Вы пойдете девушку спасать?

Тео кивнул. Почему-то ему не хотелось спрашивать, чем закончилась сказка о драконе и принцессе. И так было понятно, что ничем хорошим.

И этот дракон выпьет огонь, который наполняет Искру, а потом сожжет ее за ненадобностью.

Вот только дракон не думал, что рядом с Искрой будет Тео Эссен, которому она нужна. Не как вынужденная жена, а сама по себе — сейчас Тео с невероятной ясностью понимал это.

— Пойду, — коротко сказал Тео. — Осталось только выяснить, где ее искать.

***

Поиск пропавшего человека — довольно простое дело, если вам есть, за что зацепиться. Но сейчас Тео сидел в комнатушке Эжена при соборе, и в голове у него царила звонкая пустота. Поисковый артефакт, маленький серебристый колобок, крутился у него на ладони, изредка издавая недовольное потрескивание. Артефакту не терпелось отправиться в дорогу, ему надоело топтаться здесь просто так, но Тео не мог задать ему направления.

Что она любит? Что для нее важно? За какую из тоненьких нитей, что составляют пряди души Искры, сможет зацепиться его артефакт? Тео смотрел, как колобок крутится, стремясь сорваться с его ладони и двинуться в путь, и не знал, за что можно ухватиться в отчаянной надежде проложить дорогу в драконью пещеру. Он представил Искру: рыжие волосы, яркие глаза, наполненные нетерпеливым любопытством, россыпь солнечных веснушек на скулах, сиреневая тень, что падает в яремную ямку и ключицы. Идиот, он жил с ней под одной крышей и так и не удосужился узнать!

Кто тут еще гордец…

— Самоотверженная девушка, — негромко сказал Эжен. Он сидел чуть поодаль, перелистывал очередную книгу в поисках той информации о драконах, которая могла бы хоть как-то пригодиться Тео. Пока было пусто, и Эжен произнес, чуть ли не извиняясь: — Забрасываю удочку, но ничего не могу выудить. Вокруг драконов слишком много тьмы.

— Что, если это орхидеи? — вдруг предположил Тео и торопливо объяснил, видя, что Эжен не понял, в чем тут дело: — Она же все это время работала в саду с орхидеями. Розовые королевские фаленопсисы. Они ей нравились. А моего крокодила она боялась. А он хотел с ней подружиться. Ходил за ней хвостиком. Но она боялась.

Тео замолчал, чувствуя, что его начинает наполнять ознобом. Дьявольщина, он никогда и ни за кого так не боялся! А если он не успеет? Если дракон уже осушил ее огонь и оставил от Искры только пепел и кости?

— Попробуй орхидеи, — кивнул Эжен и, помедлив, добавил: — Я хочу, чтоб вы вернулись живыми, Тео. Я буду молиться. Надеюсь, меня все-таки услышат.

Тео усмехнулся — у него никогда прежде не было такого странного чувства. Он делал свою работу с энергичным воодушевлением и изредка — с холодной, очень рассудочной ненавистью.

А теперь ему вдруг сделалось не по себе. Тео представлял Искру в золотых объятиях дракона, и ему делалось так холодно, словно он вдруг шагнул из жаркого солнечного дня в новогоднюю полночь с хрустящим студеным ветром.

Он сам не знал, почему так. Еще сегодня утром он не любил Ивис Бувье и не собирался в нее влюбляться.

Но холод не собирался отступать.

— Если мы вернемся живыми, то ты нас обвенчаешь. Сразу же, — твердо сказал Тео. — Что там сказки говорят про спасителей и прекрасных дев?

Эжен понимающе кивнул и улыбнулся. Тео невольно обрадовался тому, что его друг сохраняет твердость духа и может улыбаться. Это давало ему надежду, и холод делал шаг назад, разжимая пальцы.

— Именно это и говорят, — ответил он. — С богом, Тео. Возвращайтесь.

Колобок, который весело подхватил мысль Тео об орхидеях, наполнился низким жужжанием и вибрацией, разрубая пространство и прокладывая дорогу туда, где дракон спрятал свою добычу. Тео успел подумать о том, что в прежние времена такие колобки работали с перебоями, и в этот момент комнатушка Эжена скользнула куда-то в сторону и растворилась в нахлынувшем мраке. Тео летел во тьме, пытаясь не выронить колобка — тот настолько рьяно стремился вперед, что почти выкручивал ему запястье.

Тео оставил меч в храме. Если дракон спит, ему понадобится только заклинание. А если не спит, то меч уже не пригодится.

Тьма сгустилась, ударила его в ноги так, что Тео едва не свалился на каменный пол — холодный, обжигает даже сквозь подошвы ботинок. Он постоял, поморгал — темно. Непроницаемый мрак и тишина.

Подземелье? Похоже на то.

Что, если колобок взял неправильный след и зашвырнул Тео туда, откуда не выбраться? И здесь нет Искры, и надо все начинать сначала.

Тео щелкнул пальцами, поймал вспыхнувшую искорку и, когда она окрепла, увидел прямо перед собой громадную каменную образину. Мускулистое тело горбилось, выбрасывая изогнутые шипы, распахнутая пасть щерилась двумя рядами зубов, вместо третьего глаза тускло сверкнул рубин — забери его, вынеси на поверхность и никогда не узнаешь, что такое жизнь в бедности. Тео сделал осторожный шаг назад, чуть отвел руку вправо, и из мрака проступила еще одна статуя — осьминог с человеческим телом присел так, словно собирался броситься на жертву из засады. Три пары рук украшали тяжелые золотые браслеты, тени дрожали на щупальцах, и казалось, что они движутся в голодном предвкушении. За спиной осьминога виднелось третье изваяние — сплетение копыт и хвостов, три головы, острые клювы.

«Здороваться не будем», — подумал Тео. Он узнал каменных монстров, читал о них — ископаемые чудовища дочеловеческой эпохи, и их статуи могли стоять только в логове дракона, охраняя покой своего владыки. Тео невольно обрадовался тому, что их мир не знал таких существ. Иногда их находили во время археологических раскопок и разбивали, от греха подальше. Мало ли, вдруг оживут?

«Можно подумать, болотники намного лучше», — почти услышал он голос Искры. Обернувшись, Тео увидел легкое золотистое свечение — слабое, робкое, оно пробивалось откуда-то со стороны. Стараясь ступать как можно тише и осторожнее, чтоб не наткнуться на изваяние очередного монстра, Тео сделал несколько шагов в сторону сияния и прикоснулся к каменному выступу.

Холодный. Возможно, дракон вытягивает все тепло из мира и собирает его в себе, создавая то пламя, которое способно уничтожить любого, кто осмелится поднять меч.

Тишина драконьего логова казалась спрессованной несчетными веками. Здесь не могло быть звуков — Тео даже собственных шагов не слышал.

Этот чуждый мир был мертвым.

Тео выглянул из-за выступа. Эта часть пещеры служила дракону чем-то вроде спальни — Тео увидел каменное ложе. Дракон принял человеческий облик, девушка в его объятиях выглядела настолько умиротворенной и расслабленной, что на какое-то мгновение Тео испугался, что она уже умерла. Он шагнул вперед, всмотрелся в спящую Ивис — едва заметно подрагивали веки, на щеках розовел теплый румянец, тонкие пальцы, лежавшие на драконьем плече, были наполнены струйками пламени: Тео видел огненные завитки, которые медленно перетекали из тела Ивис под драконью кожу. Золотая завеса накрывала их, словно одеяло.

Кажется, пришла пора вздохнуть с облегчением. Он успел, Искра была жива. Дракон не сделал с ней ничего такого, чего нельзя было бы исправить.

Тео шагнул к каменному ложу и энергично растер ладони, готовясь к работе. Сквозь глухую тишину подземелья впервые пробился звук: едва слышно жужжал серебристый колобок, прыгая в воздухе возле плеча Тео. Это место ему не нравилось. Он хотел поскорее вернуться домой, и Тео всем сердцем разделял это желание.

Сначала надо было пленить дракона. Он спит в своем человеческом обличье, значит, сковать его заклинанием будет не сложнее, чем связать ту сладострастную девицу из пансиона. Затем Тео поставит Искру на ноги и отправит ее домой. Его меч, оставленный в соборе, будет тем маяком, который выведет их к свету из тьмы.

А потом он придумает, как выбраться отсюда самому.

Тео глубоко вздохнул, энергично растер ладони и начал аккуратно плести невидимую сеть. Слова заклинания были давно забыты, но Тео знал, что в нужный момент он сумеет воскресить их — и сейчас вынимал их из памяти так, словно вытягивал бусы из шкатулки: сперва один цветной шарик, затем второй, и еще один, и еще.

Заклинание читалось почти десять минут, и за это время у Тео успели онеметь руки. Когда сплетенная сеть наконец-то оторвалась от его пальцев и медленно поплыла к спящим, то Тео подумал: что, если дракон проснется прямо сейчас? Дохнет огнем, уничтожит и сеть, и Тео, и снова уснет, держа в руках Искру.

Но он не проснулся. Сеть опустилась на дракона, заключив его в непроницаемый и неразрываемый кокон. Снять это заклинание мог только тот, кто его наложил, а Тео не собирался этого делать. Он щелкнул потерявшими чувствительность пальцами, и сеть отделила Искру от дракона.

Теперь ее можно было забрать. Тео склонился над каменной плитой, подхватил девушку, которая выскользнула ему в руки из-под золотого невесомого покрывала, и удивился тому, какая она оказалась маленькая и легкая. Искра вздохнула во сне и уткнулась лбом в его плечо. Тео отправил сигнал в сторону колобка и подумал, что когда дракон проснется, то его ждет весьма неприятный сюрприз.

Но он ошибался, наивно решив, что все закончилось легко и просто — Тео понял это почти сразу.

***

Тишину разрубил оглушительный грохот. Казалось, все камни пещеры одновременно пришли в движение, повинуясь чьей-то воле, и Тео понял, что это ожили изваяния, которые он видел за выступом. Они караулили покой и сон своего господина и его добычи и теперь шли покарать того, кто дерзнул сюда проникнуть.

«Не думал, что придется сражаться с ископаемыми чудовищами», — Тео поставил спящую Искру на ноги и несколько раз встряхнул и похлопал по щекам. Она не проснулась, хотя могла стоять и не падать. Должно быть, жертва дракона спит, пока похититель не прикажет ей просыпаться. Тео обернулся в сторону ложа — дракон спал, огненные струйки, которые он забрал у Искры, угасали в его теле.

Он насытился, забрав чужой огонь.

Грохот усилился. Должно быть, еще одна статуя спрыгнула с постамента и двинулась к нарушителю спокойствия. Каменные стражи двигались медленно, но все же они шли сюда.

Тео подхватил серебристый шарик и вложил его в вялую ладонь Искры. Хоть бы она смогла его удержать! Тогда колобок доставит ее в собор. Тео снова хлопнул Искру по щеке, и девушка пробормотала что-то невнятное, но так и не открыла глаз. В теплом мерцании, наполнявшем пещеру, она казалась привидением.

— Ивис! — позвал Тео. — Ивис, очнись! Надо убираться отсюда.

Пещеру наполнил низкий рев, и Тео увидел, как из-за каменного выступа медленно выдвигается бугристая осьминожья голова на человеческом теле. Теперь существо не было статуей: чары, создававшие камень, иссякли, и осьминог ожил. Тео видел, как пульсируют присоски на его щупальцах, как тускло блестит темно-зеленая влажная кожа, и почему-то ему совсем не было страшно.

Он сражался с чудовищами всю жизнь, и они были предсказуемы.

Спящая Ивис все-таки сжала пальцы, и артефакт ожил. Он не поднял бы двоих — но одну Ивис колобок доставит по назначению. Тео смотрел на девушку и чувствовал, как в груди вместо холода зарождается пламя.

Лишь бы только она не выронила колобка в дороге!

— Домой, — негромко сказал Тео. Искру окутало серебристое облако, и она исчезла. Тео обернулся к осьминогу и поднял руки, создавая боевые огненные шары.

Должно быть, в эту минуту Искра падает на пол собора, и Эжен подхватывает ее и укладывает на скамью. Искра вернулась в мир людей — а Тео разберется с чудовищами.

Это было его работой. Это было его жизнью.

Шары, которые сорвались с его ладоней, ударили осьминога в голову, туда, где бугрилось нечто вроде правого и левого уха. Осьминог споткнулся и рухнул возле ложа, разбрызгивая зеленоватую липкую жижу. На всякий случай Тео сделал шаг назад и запрыгнул на каменную плиту.

— Извини, — сказал он, не глядя на спящего дракона. — Могу наступить.

Многоногое существо и клыкастая тварь появились одновременно, и в Тео сразу же выплюнули чем-то прозрачным и шипящим. Он успел увернуться, и плевок упал рядом с драконом — послышалось потрескивание, и камень задымился, растворяясь и наполняя воздух подземелья непередаваемой вонью.

«Да уж, — подумал Тео. — Чем глубже попадаешь, тем больше вонь».

Тео швырнул шар, затем еще один, и клювастый страж дракона захлебнулся своей желчью и безжизненно обмяк возле осьминога. Пещеру наполнил такой рев, что Тео невольно захотел упасть на колени и прикрыть руками пах. Рев делал человека маленьким, слабым, всего лишь комочком плоти, а не владельцем мира. Перед ним был хищник из дочеловеческой эпохи — и он откровенно удивлялся тому, что какой-то жалкий червь осмелился дать отпор и погубить его собратьев.

За спиной монстра с влажным хрустом развернулись несколько рук — то ли две, то ли три, Тео не успел сосчитать — и хищник бросился в атаку. Тео смог увернуться и, спрыгнув с драконьего ложа, перемахнул убитых тварей и нырнул во тьму.

Мрак стал для него укрытием и спасением. Тео видел, как монстр топчется на месте в поисках сбежавшей жертвы, и готовил новые боевые шары. Знал бы наставник Клод, который чуть ли не палками гонял своих подопечных по полигону, что однажды один из его учеников будет сражаться с драконьими слугами! С доисторическими тварями!

Тут было, чем гордиться.

Тео потратил три шара на то, чтоб уничтожить последнего врага. Хищник рухнул на плиты пола, и Тео услышал звон — это рубин выпал из оправы и подкатился к носку его ботинка. Он нагнулся, поднял камень, который почему-то был теплым, и убрал в карман. Законная добыча, которой можно было гордиться.

«Подарю Искре, — подумал Тео. — Когда выберусь отсюда, подарю Искре. Свадебный подарок, достойный королевы».

Он подошел к убитым чудовищам и увидел, что он начали каменеть. Кожа теряла цвет и блеск, тела становились грязно-серыми, и, легонько ткнув их ногой, Тео убедился: камень. Остывающий безжизненный камень.

Что ж, он выжил. Он спас Искру. Другое дело, что теперь ему вряд ли удастся вернуться домой.

Почему-то от этой мысли ему не было грустно. Совсем. Перспектива блуждать во мраке не пугала Тео, вот только…

— Подойди, — услышал он доброжелательный драконий голос, и увидел, что дракон проснулся и, приподнявшись на локтях, насколько позволяла сеть, с любопытством рассматривает Тео. Он сделал шаг к ложу и остановился. Незачем приближаться, у дракона наверняка есть неприятные сюрпризы в запасе, а Тео слишком устал, чтобы сражаться.

За все время, проведенное в подземелье, он впервые ощутил усталость и слабость. Бросать боевые шары — тяжелая работа.

— Ловко же ты расправился с моими стражами, — одобрительно сказал дракон. — Новый вид боевой магии? Я такого не видел. В мои времена сражались совсем не так. Маги вообще не воевали, это считалось делом простолюдинов.

— Ты долго спал, — ответил Тео, и дракон кивнул и перевел руку вправо. На светлой коже тотчас же появились алые отпечатки сети: она не давала ему двигаться дальше.

— Да, мир изменился. Очень сильно изменился, — кивнул дракон. Он держался спокойно и добродушно. — И люди тоже. Ты великий волшебник, признаю. Прежде никто не смог бы меня сковать.

Он говорил с достоинством и каким-то внутренним смирением. Тео подумал, что вполне может гордиться собой. Пленить дракона дано не каждому — а он вот справился.

— Ты не сможешь принять драконий облик, — сказал он. — И дышать огнем тоже.

Дракон прикрыл глаза, слегка нахмурился — должно быть, оценивал свое состояние, и эта оценка ему не нравилась.

— Я это уже понял, — наконец, произнес дракон. — Что ты возьмешь за мою свободу? Какова ее цена?

Тео невольно отметил, что его собеседник довольно странный. Он был слишком спокоен. Не угрожал, не пугал, как делал бы любой сказочный монстр — вместо этого он торговался. С другой стороны, что еще делать, если твой противник убил твоих слуг и заковал тебя в цепи?

Торг вполне уместен.

— Вон тот выступающий камень, — дракон мотнул головой в сторону стены, — открывает мою маленькую сокровищницу. Жемчуга королевы Катто, изумруды из страны Озмун, сапфиры синее моря с южных островов. Они твои, если освободишь меня.

— Я не хочу тебя освобождать, — признался Тео. — Видишь ли, я инквизитор, и моя задача — сражаться со злом. Вот только дракона мне не хватало.

— Я выпил огонь из Ивис, — сказал дракон, по-прежнему не сводя с Тео испытующего взгляда, словно хотел прочесть его мысли. — Больше я ее не потревожу.

Значит, Искра больше не ведьма огня? Тео не знал, стоит ли этому радоваться. Ивис Бувье стала обычной девушкой, надо же. Каково ей сейчас? Радуется она или горюет?

— Дело не в ней, — ответил Тео. — Ты вынырнешь где-нибудь еще, похитишь кого-то другого. Ты слишком опасен, и я не выпущу тебя отсюда.

В темных глазах дракона вспыхнули лукавые искорки.

— Ты не сможешь выйти отсюда, — с сожалением сказал он, — если я тебя не выпущу.

Тео лишь усмехнулся. Сейчас все казалось ему неважным. Он спас Искру и уничтожил ожившие статуи — он снова чувствовал себя живым и сильным. Не жертву обстоятельств и интриг, а человека, который мог сражаться за то, что считал важным.

— Однажды, когда будет нужно, — подумав, произнес Тео, — я позову тебя. Тогда заклинание падет, и ты придешь на мой зов, и выполнишь то, что я попрошу. Я освобожу тебя только так. Согласен?

Дракон кивнул и, вольготно вытянувшись на своем ложе, томно прикрыл глаза. Золотая завеса, прикрывавшая его тело, сгустилась и обрела бархатную мягкость. «Оригинальное одеяло, — мысленно усмехнулся Тео, — под таким не замерзнешь».

— Договорились, — откликнулся дракон и добавил: — Просто сделай шаг назад и скажи «Вверх».

Тео улыбнулся и отступил на шаг. Подумалось, что кто-нибудь из его столичных приятелей обязательно ограбил бы дракона — место сокровищницы известно, а дракон при всем желании не сумеет освободиться и помешать.

«Как хорошо, что я — это не они», — подумал Тео и приказал:

— Вверх!

***

Искра открыла глаза и не поняла, где находится. Потолок комнатушки, которую она занимала в Эссенвилле, побелел и уплыл куда-то на недостижимую высоту, туда, где стройные колонны, украшенные изящной каменной резьбой, сходились вершинами деревьев.

«Меня же похитил дракон!» — вспомнила Искра, встрепенулась и села. Она же заснула в драконьем подземелье, и ей снились огненные ручьи, текущие среди черных камней. Кругом была тьма и пламя, которое не рассеивало тьму, и Искра спала и не хотела просыпаться. Отец Эжен придержал Искру за руку и негромко произнес:

— Тише, Ивис, тише. Вы должны лежать.

Искра послушно опустилась на широкую скамью, поспешно накрытую домотканым одеялом. В ушах шумело, сердце стучало так, словно хотело вырваться, и что-то было не так. В мире что-то изменилось — Искре не знала, что именно, но мир казался каким-то неправильным.

— Как вы? — спросил отец Эжен. Он сидел на соседней скамье и размешивал какое-то вонючее варево в аккуратной фарфоровой чашке.

— Тошнит, — призналась Искра. — Как я вернулась?

— Тео отправился за вами. Он использовал артефакт, чтоб вы снова попали сюда, но сам до сих пор не появился, — отец Эжен протянул Искре чашку и сказал: — Вот, выпейте. Это поможет.

Искра послушно села и приняла чашку из его рук. Фарфор был горячим, даже слишком — Искра едва не расплескала вонючее варево себе на ноги и, сделав первый глоток, обожгла рот и язык и заскулила от боли. Отец Эжен смотрел с сочувствием. Осторожно дуя в чашку, Искра выпила ее содержимое и вдруг замерла, поняв, что именно было не так.

Огонь. В ней больше не было тех ручейков пламени, которые Искра чувствовала в себе с раннего детства. Они утекли во тьму и пропали навеки. Искра застыла, окаменевшая от этого понимания — дракон забрал ее огонь, Искра теперь может жить обычной жизнью. Теперь не будет страха загореться от волнения, теперь она станет такой же, как все.

Искра сбросила с себя ту тяжесть, которую волокла всю жизнь. Она теперь может жить спокойно и дышать глубоко.

Она такая же, как все. Тео ей не враг.

— Что с вами? — встревоженно спросил отец Эжен. В памяти мелькнула картинка: он стоит с мечом и смотрит так, словно всю жизнь провел с ним в руках.

— Дракон забрал мой огонь, — шепотом призналась Искра, и вдруг поняла, что готова расплакаться. — Я больше не ведьма, отец Эжен.

Священник посмотрел ей в глаза и таким же шепотом спросил:

— Я должен поздравить вас или посочувствовать?

И Искра не знала, что можно на это ответить.

Несколько минут она сидела молча, держа в ладонях пустую остывающую чашку, а потом спросила:

— Откуда у вас меч?

Отец Эжен улыбнулся так, словно сейчас сам удивлялся тому, что смог взяться за оружие.

— В каждом храме есть меч, — ответил он. — И нас обучают сражаться со злом и невежеством не только словом Господним.

— Вы были… — Искра замялась, пытаясь подобрать слова. — Очень решительны.

Улыбка отца Эжена стала смущенной и какой-то детской.

— Вы не поверите, Ивис, я не сразу понял, что это было безнадежно. Дракону достаточно было одного дуновения, от этого места остался бы только пепел. А вы спасли всех нас.

Искру вдруг охватил какой-то смущенный стыд, словно отец Эжен хвалил ее за то, к чему она не имела отношения, словно она присвоила чужой подвиг.

— Не говорите так, — попросила она. — Прошу вас, не говорите. Ничего особенного я не сделала.

— Нет большей любви, чем отдать жизнь за другого, — с искренним теплом произнес священник. — А вы отдали часть себя и даже не задумались об этом. Вы удивительная девушка, Ивис, и даже не думайте спорить со мной.

Некоторое время они молчали. Искра вдруг поняла, что за окнами храма царит глубокая ночь. Свет лампад тепло озарял собор, и тьма за высокими стеклами казалась еще глуше и чернее. Мир погрузился в сон — лишь болотники бродили по топям, пытаясь найти дорогу к людскому теплу.

Где Тео? Что с ним? Жив ли он?

— Тео до сих пор нет, — едва слышно промолвила Искра. Горькое чувство бескрайнего, мучительного одиночества охватило ее. Она простила Тео, за все простила, едва только увидела его с мечом в руке — что ей делать, если он не вернется, если он погибнет в логове дракона?

Искра с трудом сдерживала слезы.

— Знаете, он попросил меня вас обвенчать, если вы оба вернетесь живыми, — негромко сказал отец Эжен, и слезинка все-таки пробежала по щеке Искры. Господи, если бы она не была такой дурой, они никогда не попали бы в такую беду. И Тео был бы жив, и она сохранила бы свой огонь.

А теперь…

— Вы согласились бы на его предложение? — по-прежнему негромко, словно боясь спугнуть что-то очень важное, спросил отец Эжен. Искра уткнулась лицом в ледяные ладони и заплакала.

Если бы она только могла вернуться в ушедшее солнечное утро! Если бы она только могла!

— Да, — откликнулась Искра. — Конечно, я бы согласилась. Я бы…

Она не договорила. От волнения Искру бросило в пот, все тело сделалось каким-то чужим, словно ее переселили в него из другого места.

И она не сразу смогла поверить в то, что слышит знакомый усталый голос:

— Неси свои вещи, дружище. Она согласна, я согласен. Не будем терять время даром.

Искра ахнула, обернулась к дверям собора. Там, устало привалившись к стене, стоял Тео. Мертвенно бледный, в изодранной одежде и с грязным лицом, он едва держался на ногах, но его взгляд был острым, энергичным и обжигающим.

Человек, который смог вернуться живым из логова дракона, мог выглядеть только так, лихо и отчаянно.

— Тео! — воскликнула Искра и бросилась к нему. Тео обнял ее, прижал к себе — они оба были живы, им выдался редкий шанс взять и начать все заново. Искра уткнулась лицом в его грудь, всхлипнула. От Тео пахло кровью, гарью, чем-то мускусно-душным, Искра слышала, как гулко бьется его сердце, и ей наконец-то стало легко.

— Искра… — негромко выдохнул Тео и, соскользнув по стене, обмяк на полу.

***

Искра и отец Эжен усадили Тео на скамью — его лицо было уже не бледным, а каким-то серым, восковым, с заострившимися чертами, словно у мертвеца. Искра смотрела на Тео и чувствовала, что жизнь утекает из него так же, как из нее вытек огонь.

Сейчас, в ночном соборе, в самый глухой и темный час, Тео был похож не то на демона, не то на ожившего покойника, который поднялся из могилы и пошел к живому теплу. Искра провела пальцами по его щеке, стирая мазок копоти. Она была уверена, что одно из чудовищ, с которыми Тео сражался в логове дракона, пустил в него яд. Если бы только они сейчас могли попасть в хижину среди болот, где было все необходимое для спасения!

— Нужен врач, — твердо сказала Искра, погладила Тео по сбитым костяшкам пальцев на правой руке. — Отец Эжен, венчание подождет. В другой раз. Сейчас надо отвезти Тео в поселок к врачу.

Сухие обветренные губы Тео приоткрылись, и Искра услышала едва различимые слова, почти вздох:

— Эжен, не медли. Ты обещал нас обвенчать, — Тео сглотнул и добавил: — Держи слово, дружище. Пожалуйста…

Скрипнули двери собора. Искра обернулась и увидела полицмейстера. Ульрих выглядел так, словно много часов провел в седле. Сняв фуражку, он почти бегом приблизился к ним и сел на скамью рядом с Тео.

— Только что вернулся из Ганта, — объяснил полицмейстер. — А тут все гудит! Драконы, чудовища, похищенная девушка и Тео с мечом… Как ты, друг?

Тео махнул рукой и попробовал улыбнуться. У него почти получилось, но от его улыбки у Искры заболело в груди.

— Госпожа Ивис снова не хочет за меня замуж, — ответил он и перевел тусклый взгляд на Эжена. Священник отступил к кафедре и принялся раскладывать книги. Хлопнула пробка, в серебряную чашу полилось красное вино для обряда.

Искре казалось, что воздух сделался густым и горьким. От волнения у нее зашумело в ушах, а к лицу прилила кровь. Казалось, еще немного — и она не сможет дышать.

— Его нужно отправить к врачу! — Искра посмотрела на Ульриха и умоляюще добавила: — Ну сделайте же что-нибудь, он ранен! Он умрет!

— Я не ранен, — тотчас же упрямо произнес Тео. — Я просто потерял много сил… Несколько боевых шаров… это тебе не шутки.

Ульрих посмотрел сперва на него, потом на Искру каким-то очень цепким оценивающим взглядом и приказал, покосившись в сторону священника:

— Эжен! Поторопись!

— Ну вот, — довольно улыбнулся Тео. — Зазвучал голос разума. Наконец-то дождались.

Он устало прикрыл глаза и откинулся на спинку скамьи так, словно наконец-то выполнил очень долгую и трудную, но крайне важную работу, и теперь может отдохнуть. Искре казалось, что у нее сейчас остановится сердце — настолько испуганно и гулко оно стучало.

Если бы утром ей сказали, что больше всего на свете она будет бояться того, что Тео Эссен умрет у нее на руках, Искра бы этому не поверила. Еще и рассмеялась бы.

Но теперь между ней и этим утром лежала безмолвная тьма и обжигающий холод драконьей пещеры, золотое марево, потерянный огонь и темный силуэт человека, который пришел ее спасти.

— Послушай меня, рыбонька, — негромко сказал Ульрих неприятным пронизывающим тоном: должно быть, он так говорил с теми, кто угодил за решетку. Искру словно бросили в прорубь — настолько ей сделалось не по себе. — Знаешь, что будет, если он умрет? Имущество пойдет в казну, а рабы поедут на рынок, и ты в том числе. Тебя совершенно законно выставят на продажу. Понимаешь, чем это обернется, — он ткнул пальцем в сторону Искры. — Вот лично для тебя? Понимаешь?

Искра понимала. Не нужно было объяснять. У нее в голове не укладывалось, как полицмейстер может с такой легкостью хоронить своего друга. Или это и был здравый смысл, доведенный до крайности?

Искра не знала. И не хотела знать.

— Я не рабыня, — холодно сказала она, глядя Ульриху в глаза. — Я бастард моего отца, но не рабыня. Мне дали вольную сразу же после рождения и смерти матери. Я свободная женщина, господин полицмейстер.

Ульрих ухмыльнулся.

— Ну и дадут тебе пинка, как свободной женщине. Кто ты есть-то? Приживалка. Начнешь бродяжничать и в итоге все равно окажешься на невольничьем рынке. Знаешь, сколько таких, как ты, в этих краях закончило так же? А так ты станешь его законной женой, — с прежним жестким напором продолжал Ульрих, и Искра мельком подумала, что не хотела бы оказаться перед ним в качестве подозреваемой. Такой выбьет из человека любую правду, какая ему понадобится. — Унаследуешь имя и состояние. Станешь действительно свободной женщиной, и очень обеспеченной. А иначе поедешь на рынок, и тебя купит какая-нибудь старая дрянь, и будет иметь и вдоль и поперек, и как ему захочется. Потому что в своем законном праве. Поняла?

Искра не ответила. Тео был еще жив, она слышала его дыхание, и рука в ее ладонях по-прежнему была теплой.

— Поняла? — повторил Ульрих еще жестче. Искра кивнула.

— Да, — ответила она. — Да, я поняла, господин полицмейстер, и не надо на меня кричать. Но если он умрет, это будет и на вашей совести тоже.

Полицмейстер только отмахнулся.

— Этого добра на мне, знаешь ли… Как блох на псине.

Отец Эжен подошел к ним с книгой и чашей и, вздохнув, признался:

— Похоже, это самое необычное венчание в моей жизни. Что ж… — он сделал паузу, будто решался, а затем его твердый голос звучно взлетел под своды храма с теми словами, которая мечтает услышать каждая девушка: — Мы сегодня собрались здесь пред ликом Господа и в присутствии надежного свидетеля, чтоб сочетать законным браком этого мужчину и эту женщину.

Искра сжала руку Тео. Они вернулись живыми из драконьего логова, и сказка заканчивалась именно так, как и полагается сказкам — свадьбой. Волнение, которое охватило ее, было настолько глубоким, что Искра с трудом могла сидеть. Хотелось двигаться, бежать, танцевать — выплеснуть из себя бурлящее незнакомое ощущение, которое отрывало ее от земли и делало одновременно очень сильной и очень слабой. Тео приоткрыл глаза и посмотрел на нее — Искра улыбнулась и сильнее стиснула его руку, словно боялась, что он исчезнет, и его можно удержать только так.

Ей с трудом удавалось поверить, что она отказала ему утром, а он сослал ее на ферму. Тео шагнул за Искрой в логово дракона и выхватил ее из огненных объятий. Когда Искра думала об этом, то ей хотелось плакать.

Он все-таки не был сволочью, этот Тео Эссен. Он был хорошим человеком и доказал это. Искра чувствовала, как в эту минуту в ней зарождается и крепнет какое-то новое чувство, сильнее потерянного огня. Чувство, которое готово было завладеть всей ее жизнью.

— И я спрашиваю тебя, Тео Эссен, дитя Господне, — отец Эжен старался говорить спокойно и ровно, но в его голосе все равно слышалась тревога и волнение. — Согласен ли ты взять в жены эту женщину, беречь ее от невзгод и горестей, любить ее и защищать, пока вас не разлучит Господь?

Искра испугалась, что Тео не сможет ответить — настолько пугающим сейчас было его лицо. Ей все еще казалось, что из него утекает жизнь — и Искра не могла остановить ее. Старалась — и не могла.

— Согласен, — услышала она, и рука Тео дрогнула в ее ладонях. Отец Эжен поднес к его губам чашу с вином, Тео сделал глоток и добавил уже бодрее: — Вот, с этого и надо было начинать!

У него оставались силы шутить! Отец Эжен покачал головой, Искра обрадовалась: значит, не все так плохо. Тео поправится, они будут жить дальше — в Эссенвилле, в столице, неважно.

Если человек вышел, чтоб закрыть тебя собой от дракона, то ты пойдешь за ним, куда угодно.

— Ага, шутить изволишь, — одобрительно улыбнулся Ульрих. — Будешь жить, дружище, никуда не денешься!

Отец Эжен повернулся к Искре и сказал:

— Ивис Бувье, дитя Господне, теперь я спрашиваю тебя. Согласна ли ты взять в мужья этого мужчину, беречь его от невзгод и горестей, любить его и защищать, пока вас не разлучит Господь?

— Согласна, — выдохнула Искра. Теперь она и думать не могла о каком-то другом ответе.

Вино показалось безвкусным, но после глотка из чаши у Ивис сразу же поплыла голова. Свет в соборе сделался сперва колючим, режущим глаза, но потом смягчился, и Ивис почувствовала, как в груди разливается спокойное тепло. Отец Эжен ободряюще улыбнулся и сказал:

— Тогда перед лицом Господа нашего я объявляю вас мужем и женой. Пусть то, что соединилось сегодня, длится вечно. Любите и берегите друг друга и будьте счастливы.

Тео устало вздохнул, и его рука расслабленно выскользнула из рук Искры. «Я его жена», — растерянно подумала Искра и решительно заявила:

— А теперь везем его к врачу. И если он умрет, то вы оба… — она не договорила, но вид у нее был настолько решительным, что отец Эжен и Ульрих поняли: медлить не стоить.

***

— Покой и сон! Долгий крепкий сон — это самое лучшее лекарство.

Поселковый врач принимал сложные роды и при всем желании не мог заняться победителем дракона — Тео пришлось везти домой. Спешно вызванный доктор, который по счастью жил по соседству с Эссенвиллем, осмотрел Тео и сказал, что господин бокор будет жить. Искра вздохнула с облегчением. Пока они добирались домой — Искра внезапно обнаружила, что стала называть Эссенвилль своим домом — Тео стало немного легче. Тусклые глаза прояснились, на щеках появилась легкая тень румянца, и, пристально глядя на Искру, Тео спросил:

— Ну что, госпожа Эссен… Готова жить с бессовестным бесстыдником?

Искра одарила его таким взглядом, который еще вчера мог бы поджигать.

— Я знала, за кого выхожу замуж, — ответила она. — Ты кого угодно доведешь. Даже дракона.

Тео усмехнулся и устало откинулся на спинку сиденья. Экипаж Ульриха, спешно подогнанный к дверям собора, был маленьким и тряским, и Искру начало тошнить.

— Я его не убил, — негромко ответил Тео. — Я всего лишь набросил на него сеть и пленил. Кстати, вот… — он медленно запустил в карман негнущиеся пальцы и вынул крупный темный камень размером с гусиное яйцо. — Моя законная добыча и твое приданое. Все, как полагается.

Камень тяжко лег в ладонь Искры. Она нахмурилась, покачала его в руке, скользнула подушечкой указательного пальца по граням. Камень поймал свет луны и заиграл винными бликами. Рубин, поняла Искра. Мачеха и Лили обожали рубины, и отец часто покупал им украшения. Но, конечно, их камни казались гречишными зернышками рядом с тем, который подарил Тео.

— Я не могу его взять, — призналась Искра. — Это же безумно дорого.

Тео рассмеялся и тотчас же закашлял.

— Пустяки, — сказал он, когда кашель улегся. — В этих краях так принято — муж должен дать приданое своей жене. Не нарушай традиции, очень тебя прошу.

Он устало прикрыл глаза и заснул.

Обитатели Эссенвилля не спали — всеми владел страх за хозяина и за Искру. Потом Искра узнала, что крокодил в тот день загоревал, ни разу не пытался отвязаться и даже отказывался от еды. Когда экипаж Ульриха подкатил к воротам, то слуги сразу же бросились к господину. Фонарь в руке Лотара разбрасывал во все стороны тревожные золотые блестки, крепкие ребята, которые обычно работали на конюшне, приняли Тео на руки и понесли в дом. Он так и не проснулся.

— Доктор Лотти уже ждет, — Лотар обернулся к Искре, на которую в суете никто не обратил внимания. — Все будет хорошо, я верю.

Он выглядел так, словно с трудом сдерживал свое волнение. Искра кивнула.

— Мы поженились, когда он… — сказала она, когда они быстрым шагом двинулись в сторону дома. — Когда он вернулся из логова дракона. Он спас мне жизнь.

Лотар посмотрел на нее с искренним уважением и теплом — так, словно признал в Искре госпожу и склонился перед ней.

— Я очень этому рад, миледи, — признался он. — Уверен, что вы оба будете счастливы.

…Искру разбудил хриплый возглас красноклювой птицы. Усевшись на ветку под окном, она гаркнула во все горло, а затем улетела по своим делам, раскинув разноцветные крылья. Открыв глаза, Искра долго лежала на боку, подложив руки под щеку и рассматривая кровавый рубин, который оставила на прикроватном столике.

Древний камень из недостижимых глубин, который лежал там с тех пор, когда люди еще жили в пещерах. Трофей, который Тео добыл, сражаясь с чудовищами. Сейчас, в знакомой комнате, в ярком солнечном свете все, что случилось в минувший день, казалось просто долгим страшным сном. Теперь все было каким-то ненастоящим, придуманным — вот только рубин, сверкавший перед Искрой, говорил, что Золотой, каменные статуи в драконьей пещере и утраченный огонь были на самом деле.

И она стала женой Тео Эссена. Это было самым невероятным.

Все изменилось — еще сильнее, чем в тот день, когда отец решил отправить Искру в награду колдуну за спасение любимой дочери. Теперь она стала хозяйкой Эссенвилля. Искра потянулась под одеялом и прикрыла глаза. Интересно, что скажет мачеха и отец, узнав о том, что она вышла замуж за самого могущественного и пугающего волшебника в стране. Сейчас Искра понимала правоту Ульриха, который готов был тащить ее в семейную жизнь за волосы — она стала Ивис Эссен, и больше никто не осмелится корчить гримасы при ее появлении, как это делала мачеха и изредка Лили.

— Ивис Эссен, — сказала Искра вслух. Не верилось. Она жена будущего министра… вернее, нет: человека, который жертвовал собой, чтоб спасти ей жизнь. Это было гораздо больше и важнее любых чинов и званий.

В дверь негромко постучали. Ивис разрешила войти, горничная — та самая, которая записывала покупки под диктовку Лотара — поклонилась и сказала:

— Милорд только что проснулся, миледи.

Искра кивнула и, отпустив девушку, вдруг подумала, что дальше будет спать в одной кровати с Тео. Простая, даже примитивная мысль взволновала ее. Да, муж и жена ложатся в одну постель, да, они занимаются любовью и зачинают детей.

Почему-то Искру охватило холодом.

Вдруг он окажется груб? И Искре придется задыхаться под тяжестью чужого тела, которое вомнет ее в постель, чувствовать себя вещью, а не человеком, вновь сделаться рабыней даже в законном браке — нет, это было слишком страшно.

Искра вздохнула и, поднявшись с кровати, пошла в сторону уборной. Лотар говорил, что все будет хорошо — и Искре хотелось ему верить.

Потом, переодевшись в простое домашнее платье, Искра вышла из комнаты и почти сразу же столкнулась с Тео в коридоре. Сегодня он выглядел намного лучше, чем вчера в соборе — просто казался усталым после тяжелой работы. Лицо, которое вчера в какие-то минуты казалось Искре чужим, теперь выглядело вполне нормально. Увидев Искру, Тео остановился так, словно с разбегу налетел на что-то невидимое.

— Доброе утро, — сказал он. — Как ты?

Искра только руками развела.

— Пока еще не знаю, — призналась она. — Как-то очень непривычно.

— Он полностью выпил твой огонь, — произнес Тео, пристально вглядываясь в лицо Искры, словно оценивая нанесенный драконом ущерб. От этого взгляда мурашки бежали по спине, волоски на руках поднимались дыбом, и хотелось стать маленькой, незаметной, не привлекающей внимания.

— Да, — кивнула Искра. — Выпил. Я больше не ведьма огня.

Взгляд Тео смягчился. Искре вдруг подумалось, что ему не по себе. Он тоже не знает, куда себя деть. Вчера он шагнул наперерез чудовищу, чтоб спасти девушку, которая отказала ему несколько часов назад. Будешь тут растерянным.

— Наш брак, — негромко сказал Тео, — вышел довольно необычным.

Искра кивнула. Подошла ближе, ощутила запах, идущий от Тео — сухие травы вперемешку с дорогим одеколоном. Запах царапал ноздри, заставлял смотреть на Тео, не отводя глаз.

— Да уж, — улыбнулась Искра. — Не каждый день жених вынимает невесту из пасти дракона.

Тео взял ее за руку — так осторожно, словно боялся сломать. Искра замерла — почему-то ей вдруг почудилось, что это прикосновение руки к руке поставило ее на тоненькую нитку, натянутую над пропастью.

Сердце пропустило удар.

— Скоро мы уедем в столицу, — сказал Тео. — Будем потихоньку привыкать друг к другу как супруги. Надеюсь, мы оба не пожалеем о нашем решении.

Он говорил отрывисто, словно отдавал приказы — но Искра по-прежнему чувствовала, что Тео было не по себе. Искра кивнула, снова посмотрела Тео в глаза и увидела в них только тьму, такую, словно он пытался отстраниться от нее, не пускать в свой мир.

— Мы не пожалеем, — откликнулась Искра. — Все это случилось из-за меня, Тео. Я очень виновата.

Тео усмехнулся, сразу же сделавшись прежним — острым, язвительным. И Искра невольно этому обрадовалась.

— А, так значит, ты способна признавать свои ошибки! — воскликнул он. — Ты не безнадежна.

— Да, со мной можно иметь дело, — ответила Искра ему в тон и добавила: — Ну правда же, Тео. Я не дура. Я понимаю, когда не права.

— Ты не безнадежна, — повторил Тео и легонько сжал ее руку. Искра замялась, но потом все-таки задала тот вопрос, который мучил ее со вчерашнего дня.

— Скажи, пожалуйста, ты спас меня потому, что это я? Или потому, что ты просто спасаешь всех, кто попадает к чудовищам?

Тео едва заметно нахмурился, словно Искра заговорила о чем-то неприятном.

— Это тебя тревожит, — уверенно сказал он. — Почему?

Искра неопределенно пожала плечами.

— Ты мог бы от меня избавиться, — сказала она. — Особенно после того, как я тебе отказала, а ты сослал меня на ферму. Просто несчастный случай, никто бы тебя не упрекнул.

Тео усмехнулся. Скользнул по Искре оценивающим взглядом, словно прикидывал, стоило ли ее спасать, или же пускай дракон страдал бы от несварения после того, как сожрал свою добычу. (3303c)

— Я не спасал тебя от дракона, — ответил он и уточнил, легонько стукнув Искру по носу кончиком пальца: — Я спас дракона от тебя. А то умерла бы животинка от такой дерзкой красавицы. Куда бы ему деваться в той пещере? Ты гоняла бы его и его чудовищ так, что только дым валил бы!

— Ты нисколько не изменился! — вскипела Искра. Дернула руку, пытаясь освободиться, но не вышло — Тео держал крепко.

— Думаю, это все-таки хорошо, — рассмеялся он и разжал ладонь. — Ладно, лети. Нас ждет столица.