Глава 4. Столица

Спустя три дня они приехали в столицу. Искра, которая бывала здесь давным-давно, еще в детстве, выглядывала из окошка экипажа, не в силах отвести глаз от бесчисленных дворцов, изящных мостов, переброшенных через реку, словно серебряные и бронзовые браслеты, пышной зелени парков и по-военному строгих площадей. Она то и дело ловила себя на том, что улыбается какой-то детской, чуть ли не глупой улыбкой.

Обернувшись в сторону Тео, Искра поняла, что сейчас у него такое же растерянное и счастливое лицо. Он поймал ее взгляд, чуть нахмурился и спросил:

— Что-то не так?

— Ты выглядишь взволнованным, — заметила Искра. Тео усмехнулся и ответил:

— Ну еще бы. Я мечтал вернуться и вернулся. Каким мне быть?

— Должно быть, именно таким, — предположила Искра. — А я была в столице совсем маленькой, бабушка привозила всю семью к своей приятельнице. Гертруда ин Хольцтанн ун Берентан, вот так ее звали.

Она вспомнила чопорную тишину беломраморного дворца, похожего на чертоги сказочной Снежной девы, маленькую старушку в черном одеянии и себя с Лили: до смерти испуганных, жмущихся к бабушке, словно птички. «Вот, Герта, — сказала тогда бабушка. — Мои дорогие девочки, Искорка Ивис и Лили». Помнится, отец смертельно обиделся, узнав, что дочь от рабыни представили прежде законной. На все его возмущенные крики бабушка гордо ответила, что представила девочек по праву старшинства. И вообще, она не обязана отчитываться перед Жераром, не нуждается в его разрешениях и не ищет его одобрения.

На всякий случай Искра запомнила эту колкую фразу.

— Надо же! — удивился Тео. — Сама Черная Герта! У твоей бабушки были интересные подруги, ничего не скажешь.

Госпожа Берентан оказалась совсем не страшной — взяв девочек за руки, она отвела их в большую комнату, где были удивительные книги с движущимися картинками, загадочные животные в громадных стеклянных банках, груды разноцветных прозрачных камешков… Как здорово было играть с ними на пушистом восточном ковре, ловя солнечные лучи из высоких окон и глядя, как от них по стенам разбегаются тени дам и рыцарей, пиратских кораблей и волшебников! А потом слуга принес конфеты, пирожные и какао, и можно было пить и есть, сколько тебе захочется, и никто не бросал колких замечаний о том, что девочки, которые берут вторую конфету, становятся похожи на коров и свиней.

Бабушка в это время была с подругой. Когда они покидали дворец, то вид у нее был загадочный и очень довольный. Искра хотела было спросить, что так обрадовало бабушку, но почему-то не стала.

— А кто она? — спросила Искра. — Тогда я не спросила. Да мне никто и не сказал бы!

— Она историк магии, — ответил Тео. — И самая сильная ведьма, которая когда-либо была под надзором моего ведомства.

Искра понимающе кивнула. Экипаж свернул с проспекта на тихую улицу, всю в кружевной тени высоких деревьев, и въехал в гостеприимно распахнувшиеся перед ним ворота. Искра даже рот открыла от удивления, настолько красивым был дворец, возле которого они остановились. От дверей к экипажу уже спешили слуги, и Искра спросила:

— Это… это и есть твой дом?

— Да, — негромко ответил Тео, и его лицо дрогнуло. — Да, это мой дом.

— Добро пожаловать, милорд! — стройно прозвучали голоса слуг. Тео вышел из экипажа, небрежно кивнул им и, предложив Искре руку, спросил — кажется, у самого себя:

— Сколько же я здесь не был…

Искра спустилась на землю, стараясь держаться так, как учила бабушка, с достоинством, но без заносчивости. Настоящая леди ведет себя одинаково и с королями, и с крепостными крестьянами. Бабушка провела много часов, рассказывая Искре о том, как она должна будет себя вести с людьми, когда вырвется из отцовского дома — в том, что внучке предстоит великая судьба, она не сомневалась.

Жаль только, бабушка не рассказала, как себя вести с мужем, который ведет себя, как джентльмен, но не спит с женой в одной постели. Не сказать, чтобы это как-то задевало Искру — напротив, она радовалась тому, что исполнение супружеского долга откладывается на неопределенный срок — ее начинала пугать именно неопределенность.

Искре казалось, что у Тео на нее какие-то планы. Возможно, опасные планы.

Комната госпожи Эссен располагалась на втором этаже, рядом с покоями супруга. Дорогая светлая мебель, пушистый ковер, огромное сверкающее зеркало и множество каких-то прелестных и бесполезных вещиц — должно быть, когда-то здесь жила женщина, которая любила красивую обстановку, которой нравилось украшать свой мир.

Первая жена Тео, конечно же. Спальня сразу же разонравилась Искре. Она прошла к окну и опустилась в маленькое и невероятно удобное кресло — отсюда был виден зеленый сад, вон и садовник возится на клумбе, ухаживая за белоснежными лилиями. А вот срезать бы их все, чтоб ничто не напоминало о сестре! Искра прищурилась, окинула комнату оценивающим взглядом. Выбросить отсюда все эти вазочки и статуэточки, и вон ту картину с какими-то пасторальными идиотами тоже отправить в печку, там ей самое место! Пусть лучше ничего не будет, чем все эти вещи, которые остались тут явно после первой жены Тео.

В дверь постучали, и, не дожидаясь разрешения, в комнату вошел Тео. «Должно быть, по старой привычке», — подумала Искра, и ей сразу же сделалось стыдно. Она вспыхнула там, где вообще не было причин для гнева или обиды.

— Уже устроилась? — поинтересовался Тео, устало опустившись в кресло напротив. Искра кивнула и спросила как можно спокойнее:

— А кто жил здесь раньше?

— Никто, — ответил Тео. — Это гостевая спальня, ее обставляла моя покойная мать.

Значит, просто гостевая. В которую Тео Эссен отселил свою жену. Искре захотелось удариться обо что-нибудь головой, да посильнее, чтобы выбить из себя всю дурь.

Спасая ее от дракона, он всего лишь выполнял свой долг, делал то, чему его учили, то, чем была его жизнь. Не потому, что Искра была ему как-то дорога или важна, вовсе нет. Теперь, когда волнение улеглось, они снова стали самими собой. Не людьми, которые способны полюбить друг друга, вовсе нет. Просто те, кто вступил в вынужденный брак и теперь пытается понять, что вообще с этим делать.

Обида хлестнула Искру по щекам, обожгла глаза.

— Понятно, — кивнула она. — Я хотела спросить, как должна себя вести в новых обстоятельствах.

Тео вопросительно поднял левую бровь — он и в самом деле был удивлен.

— В каких именно? — поинтересовался он, и в его голосе Искра услышала далекое раздражение. Оно только начало зарождаться, но могло в любую минуту вспыхнуть и испепелить.

— Мы поженились, — ответила Искра, стараясь говорить спокойно и миролюбиво. — Но живем в разных комнатах, и это не самое супружеское поведение. Значит, наш брак в определенном смысле фиктивен. Он существует для вида. Я помню, что ты говорил о возвращении в столицу, что на эту должность тебя примут только женатым. Возможно, скоро у тебя… — Искра сделала паузу, собираясь с силами. — У тебя появится любовница или подруга. Вот я и спрашиваю, как мне себя вести. Какой я должна быть, чтоб мы и дальше жили мирно и дружно?

Тео откинулся на спинку кресла и рассмеялся. Искра удивленно посмотрела на него. Он еще и смеется над ней?

— Что мне в тебе нравится, дорогая женушка, так это твое невероятное благоразумие, — произнес Тео, отсмеявшись. — И то, что ты знаешь себе цену и держишься по этой цене.

Искра хотела было ответить что-нибудь особенно язвительное, но потом все же решила промолчать.

— Начну с конца, — продолжал Тео. — Я не собираюсь заводить ни любовницу, ни содержанку. У меня на одну тебя сил и нервов уже не хватает, кто-то еще просто сведет меня с ума. А безумный бокор это зрелище не для слабонервных. Тебе не понравится.

— Будь уверен, это взаимно, — перебила Искра. Все-таки не вытерпела. Тео понимающе кивнул.

— Я брал тебя в жены не за тем, чтобы тебе изменять, — сказал он, порывистым движением дотронулся до лица и опустил руку. — Ты моя жена, Ивис, я буду тебе верен. Я ответил на эту часть твоего монолога?

Искра кивнула. К лицу прилила краска. Она сидела, сцепив руки в замок на колене, и не в силах была поднять глаза на Тео — просто чувствовала, как он смотрит на нее: мягко, насмешливо и тепло.

— Что же до первой части… — Тео вздохнул. Искра ощущала его взгляд, словно огненный отпечаток. — С тобой поступили несправедливо. Отец отдал тебя в мой дом, как вещь. Как рабыню. Потом тебя похитил дракон. Ты никогда не решала свою судьбу — за тебя это делали другие.

Он сделал паузу и добавил:

— Если ты захочешь прийти ко мне, то придешь сама. Не потому, что так велят правила и обычаи. А потому, что ты сама так решила. Так будет правильным. Так будет… — он замялся, подбирая слово. — Лучше. Честнее по отношению к тебе.

Искра кивнула и наконец-то набралась смелости взглянуть Тео в лицо. Спокоен, но это лишь то, что лежит на поверхности. Под этим спокойствием — буря.

Она встала с кресла, сделала несколько шагов по комнате и остановилась. Обернулась. Тео тоже поднялся — теперь он стоял совсем рядом и смотрел на Искру так, словно пытался увидеть ее душу. Потом Тео усмехнулся, приблизился и, осторожно, но крепко взяв Искру за волосы на затылке, резким движением запрокинул ее голову к потолку. Искра взвизгнула от неожиданности, вцепилась в его плечи, чтоб не упасть.

«Дрянь, — только и смогла она подумать. — Ну почему он не может по-хорошему!»

— Другие дамы предпочитают, чтоб их брали вот так и волокли в койку, — услышала она, и хватка ослабла. Искра ойкнула, помотала головой — Тео обнял ее и сказал: — Но теперь выбираешь ты. Только ты.

В следующую минуту он уже целовал ее — настолько осторожно, почти трепетно, что Искре показалось, будто она отрывается от земли. Вот теперь это было как раз таким, как она и представляла, мечтая о любви, свадьбе, семейной жизни. Вот теперь это было…

Искра закрыла глаза и ответила на поцелуй. Все исчезло, больше не было ни дома, ни сада — только два человека и тот огонек, который постепенно разгорался между ними.

Только потом, когда пламя куснуло пальцы, Искра поняла, что оно настоящее.

***

Принц Конрад встретил Тео возле здания департамента инквизиции — его высочество сидел на скамейке, ел круассан из бумажного пакета с темно-красным гербом пекарни и был похож на журналиста или писателя, а не на принца. За время их разлуки Конрад прибавил в весе и отпустил бородку; пожав ему руку, Тео так и сказал:

— А ты потолстел.

Конрад хохотнул и ответил:

— Да, аппетит у меня хороший, во всех смыслах. Как ты, дружище?

Тео сел на скамейку, принц протянул ему пакет с круассанами — на дне было еще три штуки. Чуть поодаль стоял потертый хлыщ, почитывал газету, изредка бросал слишком уж острые и внимательные взгляды по сторонам.

— Жив-здоров, — коротко ответил Тео. — Рад, что наконец-то вернулся, ну да ты и без меня это понимаешь. Что нового, во что я должен влиться?

Он прекрасно понимал, что его вернули не просто так. Если бы Тео Эссен не стал значимой фигурой в каких-то планах, то так бы и сидел на болотах с крокодилами. Оставалось узнать, что это за планы, и как ему в них выжить.

Он подумал об Искре — губы до сих пор горели от поцелуя, и Тео с отчаянной жаждой любви и тепла вдруг поверил, что еще может быть счастлив. И еще ему казалось, что он совершил ошибку, когда собрал вещи и вернулся в столицу.

Надо было остаться на юге. Дрессировать крокодила, любить свою жену и наслаждаться званием победителя драконов и всеобщим уважением, которое сопутствует этому славному званию.

— Что там, кстати, за история с драконом? — тотчас же полюбопытствовал Конрад, словно прочитал его мысли. — Пресса просто кипит.

— Он напал на мою жену, а я надрал ему зад, — усмехнулся Тео. — Ты же знаешь, я не любитель хвастаться подвигами. Дело сделано, все живы. Из всех разрушений только домик паломников.

Конрад улыбнулся, задумчиво дернул бородку.

— Ты совсем не изменился, дружище, — произнес он. — Ну что, готов послужить своей стране? Нам нужны как раз такие парни.

— Что нужно сделать? — спросил Тео. Когда начинали звучать пафосные слова о службе Родине, он всегда настораживался — потому что благодарность за такую службу всегда имеет очень определенный цвет, консистенцию и запах. Тео успел в этом убедиться на собственном опыте.

— Послезавтра примешь участие в одном рейде, — ответил Конрад. — Тут у нас в разработке группа из трех злонамеренных магов. Очень сильные сволочи, крепко спутаны с криминалом, но пока мы не могли схватить их за руку. Так вот… — Конрад покосился на читателя газеты, тот едва заметно прикрыл глаза. — Их будет брать большая совместная группа инквизиции и полиции. Твоя задача — сделать так, чтобы все остались живы.

Тео откинулся на спинку скамейки. Интересная заваривается кашка. Даже очень интересная. Целая акция, чтоб доказать: старый конь не застоялся в конюшне, Тео Эссен остался героем и должен получить все, что причитается герою в подобных случаях.

Хотелось надеяться, что это деньги и чины, а не голова с плеч. С героями такое, увы, случается.

— Давно ты связан с инквизицией? — полюбопытствовал он. Конрад, помнится, всегда двигался в сторону юриспруденции. Король видел в нем законотворца.

— Полтора года, — ответил Конрад и, запустив руку в пакет, вынул круассан. Ветерок подхватил крошки и сахарную пыльцу, понес на другую сторону улицы к парку святой Магды, покровительницы неудачников. — Заинтересовался законотворчеством в магии и артефакторике, так вот и остался.

Тео понимающе кивнул. Что-то ему во всем этом не нравилось. Очень сильно не нравилось.

— Его величество хочет уравнять в правах магов и обычных людей? — предположил Тео. Вспомнились убористые строки Уголовного кодекса: непредумышленное убийство — три года лишения свободы, непредумышленное убийство, совершенное магом или ведьмой — восемь лет. Люди и маги давно приспособились друг к другу, мирно жили бок о бок, инквизиция разводила их по углам в случае проблем — но страх перед людьми, которые одарены чудесными способностями, никуда не делся.

Ведьма или колдун? В тебя никто не тычет пальцем, но без разрешения ты даже из города не выедешь. Тебя держит невидимая петля, наброшенная на шею — стоит оступиться, и она затянется.

— Совершенно верно, дружище, — ответил Конрад. — Мне это, честно говоря, не нравится. Но сам понимаешь, против воли его величества я не пойду.

Тео кивнул. Хлыщ сложил газету и неторопливо зашагал в сторону набережной. Конрад бросил в урну пустой пакет из-под круассанов и сказал:

— Так что я очень на тебя рассчитываю. Все должны остаться в живых. Особенно эта несвятая троица. Зайди сейчас по старой памяти к Говарду, он даст тебе все разработки по этому делу.

— Понятно, — кивнул Тео, и Конрад добавил:

— Следующий номер программы — твое министерское кресло. Мне нужен друг и сподвижник, которому я могу доверять, как самому себе, — он бросил в сторону Тео цепкий, пробирающий до костей взгляд и спросил: — Я ведь могу?

— Разумеется, дружище, — откликнулся Тео, и Конрад, которого вполне удовлетворил такой ответ, пошел по улице, держась в отдалении от хлыща с газетой.

Тео вдруг обнаружил, что по-прежнему держит в руке ненадкусанный круассан. Он скривился, швырнул его в урну — почему-то на душе сделалось тоскливо и холодно.

Его вернули в столицу не защищать людей от зла, а быть верным принцевым холуем. Может, со временем Тео точно так же станет ходить за ним с газетой, кланяться и целовать ручку. Ему сделалось удивительно противно, словно тухлого отведал.

«Ты вернулся, — напомнил себе Тео. — Больше всего ты хотел вернуться сюда и сидеть вот так в центре города, чтоб перед тобой лежали все пути. Так чем конкретно ты настолько недоволен?»

Он поднялся со скамьи и угрюмо двинулся в сторону департамента. Почти в эту же минуту его весело окликнули:

— Тео! Тео Эссен!

Тео обернулся и какое-то время стоял неподвижно — мир изменился, наполнившись солнечным светом и яркими красками, и ему показалось, что он провалился в прошлое, в десять лет назад, когда вот точно так же стоял на тротуаре, а девушка в легком сиреневом платье окликнула его и улыбнулась.

— Анна, — сказал он. — Надо же! Какими судьбами?

Экипаж — легкий, современный, стоивший целое состояние — остановился рядом с ним, и девушка, придерживая край платья, спустилась и встала рядом с Тео. Она почти не изменилась, лишь удивительные медовые глаза потемнели, а волосы наоборот, обрели густой цвет старого золота. Вырез платья был достаточно глубок, чтоб открыть томную белизну плеч и таинственную ложбинку между грудей, в которой загадочно искрился маленький грушевидный бриллиант.

— Тео, — белозубая улыбка Анны была настолько ласковой, что в груди Тео что-то заныло, словно кто-то натянул невидимую струну. — Не знала, что ты вернулся.

— Меня вернули, — ответил Тео. — Как твои дела?

Когда-то у них был роман. Бурный, бешеный — так падает талая вода с обрыва, так вулкан выплескивает лаву. Конечно, это не могло кончиться добром. Родители Анны сочли, что какой-то инквизитор не пара для девушки из богатейшего и древнейшего семейства и выдали ее замуж за перспективного генерала, который при помощи денег и связей тестя очень скоро стал министром обороны. Спустя год после их свадьбы Тео сделал предложение Жюли. Ему казалось, что он выдержал траур и теперь может жить дальше.

А теперь все исчезло. Был только взгляд Анны, от которого по спине бежали мурашки, и что-то темное поднималось из глубины души.

Это было сладко — почти до боли. Такими сладкими бывают тьма и грех — прежде чем обрушиться и смести, прежде чем уничтожить.

— Очень скучно, — призналась Анна, — если ты не любишь парады, военных и бравурные марши. Ты их любишь?

— Ни в коем случае, — улыбнулся Тео. Анна махнула, отпуская кучера, и, когда экипаж скрылся за углом, взяла Тео под руку. Невинное прикосновение отдалось по всему телу настолько томительно и влекуще, что Тео на мгновение прикрыл глаза.

— Тогда пойдем гулять, — сказала Анна и добавила с почти детской небрежностью: — Я ужасно по тебе скучала.

***

В парке было свежо и тихо, ветер лениво бродил по ветвям, а упитанные, почти ручные белки выбегали на дорожку и нетерпеливо цокали, требуя угощение. Где-то далеко-далеко покрикивала птица. Неторопливо бредя рядом с Анной, Тео чувствовал странную тяжесть в груди — он провалился в прошлое, где они любили друг друга, и все еще было хорошо. Он еще не узнал ни предательства любимой женщины, ни боли от ссылки — ничего.

— У вас есть дети? — спросил он, хотя с трудом представлял Анну матерью. Такие, как она — нежные, воздушные, невесомые — никогда не опускаются к земле и каким-то привычным женским занятиям вроде материнства, домашних хлопот и сплетен с кумушками о том, как повыгоднее выдать дочерей замуж.

— Нет, — беззаботно ответила Анна. Ее пальцы, лежавшие на руке Тео, были теплыми и нежными — он ощущал это тепло через ткань рукава, и в душе возилось что-то странное, незнакомое. — Я бы хотела родить ребенка, но мой доблестный супруг предпочитает маневры и плац: там он успешнее, чем в постели. Причем намного успешнее.

Тео вдруг понял, что прошлое никогда не умирает и не уходит до конца. Оно похоже на золотую монету, которую обронили в траву — зима заметет ее снегом, но однажды поднимется солнце, снег растает, и то, что ты считал утраченным, вдруг появится и скажет: вот я, ты ведь ждал?

Он ждал, потом устал ждать, потом забыл. А теперь вдруг вспомнил.

— Как ты? — спросила Анна. — Я слышала о тебе просто невероятные вещи. Ты женился, потом снова развелся, потом спас прелестную девушку от дракона и взял ее в жены. Есть ли доля правды в этой сказочной истории?

Тео вспомнил слова куратора группы в академиуме, господина Моше, который частенько приговаривал: «Ребятки, если будете в каком обществе без жены — дай-то Бог! — мните себя холостыми». Супруга господина Моше не разделяла такого совета и не оставляла мужа ни на минуту.

Он и сам не знал, почему вдруг вспомнил доброго старика.

— Здесь все правда, — ответил Тео. — Дракон действительно украл мою жену, а я ее спас. Для этого пришлось спускаться в его пещеру и опутывать змея заклинанием. Но я справился, как видишь.

Анна смотрела на него настолько восторженно и светло, что Тео сделалось не по себе. Он не считал, что совершил какой-то невероятный подвиг — просто делал свою работу, как и всегда. Он все равно бросился бы в драконью пещеру. Человек попал в беду, и его надо спасти — так его учили, так он жил.

— Это потрясающе, — искренне сказала Анна. — Да, ты всегда был такой. Поэтому я тебя и полюбила.

Они свернули на боковую дорожку и сели на скамейку в тени вяза. Когда-то давным-давно, в той юности, которая сегодня вдруг ожила во всей красе и свежести, Тео и Анна точно так же сидели в парке и разговаривали о том, какими будут их дети, и какими станут они сами, когда состарятся. Анна тоже вспомнила о том разговоре и сказала:

— Помнишь, мы болтали о том, какими станем в старости? Ты собирался быть главой департамента, а я достойной матерью и бабушкой…

Тео покосился в ее сторону: по лицу Анны пробежала тень. Они могли быть счастливы, если бы между ними не встало слишком многое.

— Все еще может быть, — негромко сказал Тео. — Я все-таки возглавлю департамент, затем меня и вынули с болот. И у тебя еще будут дети.

Анна усмехнулась. Тео вдруг подумал, что рядом с ее воздушной свежестью выглядит неотесанным мужланом. Правда что, достали водяного из болота да засунули в бальный зал. И от этого плохо всем: и залу, и водяному.

— Мой муж как раз тебя вчера вспоминал, — сообщила Анна.

— Это почему же? — удивился Тео. Анна улыбнулась.

— Сказал, что ты та еще выскочка, но он тебя поддержит.

Тео подумал, что Анна встретила его не просто так. Возможно, Конрад направил ее туда, куда нужно. А что? Подсунуть ему светскую красавицу, сыграть на воспоминаниях о былой любви, сделать все, чтоб у них начался роман, а потом втянуть главу департамента инквизиции в интригу погрязнее. Схлестнуть инквизицию и военных, например. Славная будет забава, особенно, если в нее быстро подтянутся господа из-за рубежа, охочие до чужих ресурсов и территорий. А тут еще его величество уравняет волшебников и ведьм в правах с обычными людьми, и заварится такая каша, что ее внукам расхлебывать придется.

— Приятно слышать, — улыбнулся Тео, и Анна улыбнулась в ответ. Интересно, о чем она думала все это время? О том, что нужно выполнять задание его высочества и поскорее тащить Тео куда-нибудь в дорогую гостиницу, где вышколенный персонал никогда не открывает рта? Или о том, что любовь все-таки бывает, и живет долго, и никогда не уходит до конца?

Он не знал. И не хотел узнавать.

— Приходите к нам в гости, — предложил Тео. — Сегодня мы еще обустраиваемся на новом месте и отдыхаем с дороги, а завтра будем рады вас видеть.

Улыбка Анны стала глубже. На щеках обозначились ямочки — те самые ямочки, которые Тео когда-то целовал так исступленно, что голова начинала плыть, а Анна заливалась смехом и прижимала его к себе все крепче и крепче…

— Прекрасная мысль! — обрадовалась она. — Я очень хочу познакомиться с девушкой, ради которой можно броситься на дракона!

«Да, — подумал Тео, — Искра сможет произвести впечатление». Гордая, дерзкая, упрямая и за словом в карман не лезет. Плюс ни следа благородной утонченности манер, как у Анны. Пожалуй, нельзя вообразить большего контраста.

— Вы подружитесь, — уверенно сказал Тео, — я в этом не сомневаюсь. А я с удовольствием побеседую с твоим мужем.

В глазах Анны под привычным теплом мелькнуло что-то странное, словно рыба проплыла в глубине. Ну о чем им можно беседовать, обсуждать, какова Анна в постели? Анна улыбнулась и ответила:

— Если ты готов обсуждать маневры и попойки после этих маневров, то вы, пожалуй, найдете общий язык с моим Никосом.

— Насчет маневров я предпочту просто послушать, — улыбнулся ей Тео. Отличная, в общем-то, идея — подослать к нему первую любовь, которая, по мнению господина Моше, никогда не заржавеет. Осталось только разобраться, зачем все это закручивается. — А вот в попойках я знаю толк.

Анна поднялась со скамьи. Улыбка не покидала ее губ — искренняя, добрая улыбка. Она в самом деле была рада увидеть Тео, он это понимал.

— Тогда до завтра, — сказала Анна, и улыбка изменилась: теперь в ней мелькнуло что-то очень страстное, обжигающее, влекущее. — Я была очень рада с тобой повидаться.

***

Тео вернулся домой поздно вечером — Искра успела поужинать в огромной столовой, где звон столовых приборов разлетался чуть ли не громче колокольного. Еда оказалась выше всяких похвал — наслаждаясь цыпленком в красном вине, Искра представляла лица отца и мачехи, когда они увидели третью страницу «Ежедневного зеркала», где сообщалось о том, как героический Тео Эссен с супругой наконец-то почтил своим приездом столицу. С учетом того, что героя уверенно прочили на должность главы департамента инквизиции, отец и мачеха наверняка рвали на себе волосы от невыносимой досады, жалея о том, что поспешили избавиться от Искры. Вот ведь незадача! А могли бы иметь в зятьях министра и народного героя! А к министру и герою прилагаются деньги и связи, так что можно было представить, в каком горе сейчас пребывает семья Латто!

Поужинав, Искра отправилась в свою комнату. Дом, слишком просторный и слишком пустой, пугал ее. Должно быть, архитектор видел в нем место, в котором будет жить большая семья, а по этой широкой лестнице станут бегать дети — но сейчас дом казался Искре местом, где обитают привидения. Войдя в комнату, она села в кресло и, глядя в окно, подумала: а ведь у них с Тео действительно могут родиться дети…

Почему-то эта мысль заставила ее вздрогнуть от неожиданности.

Искра поежилась и принялась растирать ладони. Когда Тео целовал ее, то ей показалось, что огонь вернулся — маленький, робкий, едва теплящийся, но он был с ней.

Она закрыла глаза и позвала — всегда, когда хотела, чтобы на кончиках пальцев засветилось пламя. Все жизнь огонь был для Искры игрушкой, забавой — теперь, потеряв его, она чувствовала, что Золотой отобрал у нее что-то очень важное, нечто большее, чем просто колдовство.

Огня не было. Искра позвала еще, но пальцы остались холодными. Обычная девичья рука, обычная девушка. В ней больше нет волшебства, и наконец-то можно жить, как все.

К воротам подъехал экипаж, и Искра увидела, как Тео неторопливо бредет по дороге к дому. Сейчас в нем было что-то очень легкое и счастливое, словно он узнал какие-то хорошие новости или побывал в приятном месте. Искре стало не по себе. У Тео была своя жизнь и занятия, а у нее ничего не было, и она не знала, что именно может делать.

Быть хозяйкой большого дома, женой, матерью? Почему-то это никогда не привлекало Искру.

Какое-то время она сидела у окна, глядя в сад: сгущались сумерки, делая мир непривычным и таинственным. Потом Искра услышала, как хлопнула соседняя дверь и встала. Незачем бегать от себя, надо просто взять и сделать то, что ты считаешь нужным.

Бабушка всегда говорила, что это правильно.

Она вышла из своей комнаты — коридор был пуст, и маленькая лампа у дверей не могла развеять нарастающий мрак. Искре казалось, что она угодила в то таинственное место, которое, как говорят сказки, лежит между мирами, и теперь идет в какую-то новую, неизвестную жизнь.

Искра постучала и, услышав негромкое «войдите», толкнула дверь. Тео стоял перед зеркалом, развязывал галстук, и вид у него был настолько добродушный и мечтательный, что Искра удивленно спросила:

— Кто ты и что ты сделал с моим мужем?

— Как мило, — улыбнулся Тео. — Что именно тебе не по душе?

— Никогда бы не подумала, что ты можешь выглядеть вот так, — сказала Искра и добавила: — Слишком добрый.

Тео рассмеялся. Бросил ленту галстука на кровать и принялся расстегивать пуговицы рубашки. Искра смотрела, как медленно и аккуратно движутся его пальцы, и чувствовала, как в животе очень неторопливо и очень уверенно начинает распускаться огненный бутон.

Это был не тот огонь, который был в ней до встречи с драконом. Это было незнакомое, пугающее ощущение.

— Завтра к нам придут гости, — сообщил Тео. Рубашка соскользнула с его плеч, опустилась рядом с галстуком. Искра смотрела, как он раздевается, и понимала, что у нее немеют руки, а сердце колотится настолько быстро, что становится страшно. — Министр обороны Никос Онтбрунн с супругой. Как тебе компания?

Искра не знала, что ответить. Во рту сделалось сухо, и, когда Тео приблизился к ней и осторожно потянул за поясок, она наконец-то смогла издать облегченный вздох.

— Не знаю, — ответила Искра, и она действительно не знала: то ли оттолкнуть руки Тео, то ли наоборот, приблизиться к нему. Вся ее решимость мгновенно улетучилась, она никогда прежде не чувствовала себя настолько растерянной. — Я никогда не ужинала с министрами.

Огонь возвращался. Искре казалось, что он наполняет легкие, не давая дышать — огонь дурманил разум и лишал чувств. Когда Тео поцеловал ее, и Ивис откликнулась на поцелуй, то над их головами закружились первые робкие искры.

Если бы Тео не обнял ее, то Искра не удержалась бы на ногах. Теперь он был другим — человек, который встретил Искру в Эссенвилле, исчез безвозвратно. Теперь она купалась в чужой нежности, теперь она была уязвимой и открытой и хотела лишь одного — полностью отдаться Тео, который снимал с нее платье.

Гудение огня в ушах все нарастало и нарастало. Погруженная в какой-то жаркий туман, Искра вдруг обнаружила, что уже лежит на кровати, что ладони Тео мягко опустились на ее колени, что огненный бутон в низу живота пульсирует, набираясь сил.

— Да, — прошептала Искра, — да, да, да…

Тео закрыл ей рот поцелуем — уже другим, грубым и властным. Сейчас он не ласкал ее, а брал то, что принадлежало ему по праву, и Искре это нравилось сильнее любой нежности. Она подалась навстречу мужу, и, когда он овладел ею, то огонь поднялся до небес. Каждое движение Тео, сначала неторопливое и плавное, а потом резкое, порывистое и властное, заставляло Искру дрожать от сладкого опаляющего безумия. Ей казалось, что она отрывается от сбитых простыней и поднимается куда-то вверх, к самому потолку — маленькая, беспомощная, подхваченная водоворотом нарастающего наслаждения.

Судорога удовольствия, которая молнией прошла сквозь тело Искры, выбила из нее дух — Искра расслабленно обмякла в объятиях Тео, не в силах убрать руки с его плеч. Огонь затихал, терял силу, становился послушным и почти ручным, пока не исчез вовсе. Тео опустился рядом, обнял Искру и поцеловал ее в висок — она вдруг поймала себя на том, что не понимает, где находится, и что с ней.

Неужели любовь на самом деле такая? Не горечь и обида, которые так пугали ее прежде, а взаимная игра на тончайшем музыкальном инструменте? Не страдание, а тепло?

— Это… невероятно, — только и смогла выдохнуть Искра. Тео негромко рассмеялся и погладил ее по лицу: легонько, кончиками пальцев, словно хотел обрисовать ее черты и запомнить навсегда.

— Да, — так же тихо откликнулся он. — Невероятно. Я думал, ты меня спалишь.

— Спалю? — воскликнула Искра. Вывернувшись из объятий Тео, она села на кровати и удивленно посмотрела на него. — То есть, ты тоже это видел? Ты видел мой огонь?

У нее все замерло внутри. Тео взял Искру за руку и произнес так, словно понимал ее волнение и пытался успокоить:

— Вокруг тебя летали искры. Такое густое золотое облако. Я боялся, что вспыхну с тобой на пару, но обошлось, — он скользнул пальцами по ее ладони, и Искра замерла, узнав это движение. Так инквизиторы считывали ведьм, узнавая, каковы их силы и способности.

— Что там? — спросила она. Тео нахмурился, пожал плечами.

— Странно, — признался он. — Очень странно. Сейчас в тебе нет огня, и ты не ведьма. Самая обычная девушка, — Тео поцеловал раскрытую ладонь Искры и продолжал: — Но огонь точно был. Я знаю, что я видел.

— Что же это? — спросила Искра. Ей вдруг сделалось очень страшно, словно появление и исчезновение огня могло ее уничтожить. Тео ободряюще улыбнулся, и от этой улыбки страх ушел. Искре сделалось спокойно и легко.

— Мы разберемся, — пообещал Тео и снова привлек Искру к себе. — А пока спи. Утром все будет иначе.