Глава 5. Ужин с министром
Значит, министр с супругой. Наверняка солдафон и матрона, которая боком входит в двери, такая у нее грудь, живот и зад от хорошей сытой жизни. Искра прекрасно понимала, как будет выглядеть на фоне благородных господ — как служанка, которую из милости или смеха ради допустили к столу. Да что Искра, тут и прекрасная Лили казалась бы провинциалкой — пусть хорошенькой, но все-таки деревенщиной. Столичные манеры есть столичные манеры.
Поэтому за завтраком Искра сказала:
— Я бы хотела купить новое платье для вечера.
Тео понимающе кивнул, и Искра вдруг рассмеялась.
— Вспомнила нашего соседа. Страшный был скряга, жена и дочери у него ходили в обносках, — ответила она на его вопросительный взгляд. — И на все просьбы купить новые вещи, он отвечал, — Искра нахмурилась, надула щеки и важно сказала: — Дорогие мои, вы так прекрасны, что вам не нужны дополнительные украшательства!
Тео расхохотался так, что из-за приоткрытой двери выглянула испуганная служанка. Должно быть, в прежние времена он не был настолько эмоционален. Отсмеявшись, Тео провел ладонью по лицу и произнес:
— Ты великолепна, Искра, — потом он помолчал и добавил уже серьезнее: — Такую жену мне и надо. Веселую, смелую, которая не боится делать то, что запрещает светский этикет.
Искра понимающе кивнула, вспомнила мачеху, которая всегда говорила: «Благородные дамы не смеются, они лишь улыбаются, слегка изогнув губы. Смех — пагубная страсть и удел плебеев».
— Да, моя мачеха такого не потерпела бы, — призналась Искра и опустила ложку в вазочку с фруктовым желе. — Равно как и сладостей за столом. Знаешь, я очень рада, что ты не скряга.
Тео вздохнул.
— А смысл быть скрягой? — спросил он и, сунув руку во внутренний карман сюртука, вынул чековую книжку с серебряным гербом на тонкой алой коже обложки. — В гробу, как говорят, карманов не предусмотрено.
После завтрака он отправился по делам, и Искра заметила, что Тео выглядит очень хмурым, словно возвращение в столицу, о котором он так мечтал все эти годы, внезапно перестало его радовать. У Искры появилось какое-то неприятное, тянущее ощущение — она смотрела, как Тео садится в экипаж и думала о том, что они, возможно, зря покинули юг. Крокодилы и болота иногда не так страшны, как люди.
Ладно, они еще успеют с этим разобраться. Минувшая ночь успокоила Искру и уверила ее в том, что теперь все будет хорошо. Они с Тео стали по-настоящему близки, и сейчас это казалось ей самым главным. Искра улыбнулась своим мыслям и какое-то время стояла просто так, глядя, как экипаж Тео выворачивает на улицу, и вспоминая, как тело охватывало огнем от нарастающего наслаждения.
От одного воспоминания делалось сладко, щеки вспыхивали румянцем, а глаза наполняло томной поволокой. Искра улыбнулась и рассмеялась: что бы ни случилось, что бы ни готовила столичная жизнь, они справятся!
А пока — готовиться к вечеру с министром.
Как и все девушки, Искра читала модные журналы и знала, где в столице находятся самые модные магазины, в которых закупаются светские красавицы — квартал Дорнет. Именно туда она и отправилась, а когда экипаж приехал на улицу, которая состояла из одних только модных лавок и лавочек, немедленно ощутила себя мухой, попавшей в сметану.
Здесь все было чересчур: слишком ярко, слишком дорого, слишком изысканно. Искре казалось, что она слышит сладкий аромат золота — если золото может пахнуть, то именно так: густо, тяжко, выбивая дух и не позволяя опомниться. Выйдя из экипажа, Искра зачарованно побрела вдоль витрин. Платья, как крылья тропических птиц, цепи, подвески, многоярусные жемчужные бусы на черном бархате подставок, отрезы тканей, шляпки, похожие на корабли, туфельки, сделанные, кажется, не из бархата, а из крыльев бабочек — а вот раскрытые купола пестрых зонтиков, вот изящные перчатки, которые обнимают руку, словно вторая кожа, вот шарфики и косынки из такого нежного шелка, что страшно дышать, не то, что завязывать на шею. А вот… А вот там… А это…
Искра почувствовала, что сейчас упадет в обморок от всего этого сверкающего великолепия: оно сбивало с толку и кружило голову. По счастью среди магазинчиков обнаружилась небольшая кондитерская, такая же яркая и дорогая — Искра вошла в прохладный зал, проскользнула мимо высоких столиков к витрине с пирожными и чуть не захлебнулась слюной от сказочного обилия всевозможных сладостей. Такого богатства не было даже у восточных принцесс в сказках, а уж они-то известные лакомки. Увидела бы это мачеха! Ни за что не позволила бы ничего отведать. Сама не ела сладкого, берегла фигуру, и другим не позволяла, но лопнула бы от зависти и злости!
Засмотревшись на многоярусное пирожное с шоколадом и ягодами под хрустальным колпаком витрины, Искра не сразу поняла, что ее о чем-то спрашивают.
Она обернулась и увидела мужчину в военной форме. Искра не разбиралась в знаках отличия и золотых звездочках на воротнике его мундира, но по возрасту незнакомец выглядел ровесником Тео, а это значило, что служил он с юности и дослужился минимум до полковника.
— Простите, — улыбнулась Искра. — Я засмотрелась на эту красоту. Вы о чем-то спросили?
Мужчина в форме улыбнулся в ответ. Он был похож на тех военных, которых рисуют в книгах, когда хотят показать мужество и доблесть. Красивое волевое лицо, умный взгляд темно-серых глаз, идеальная осанка — Искра невольно залюбовалась им, глядя на него, как на античную статую.
— Хотел угостить вас, — ответил незнакомец и признался: — Испытываю, знаете ли, глубокое уважение к красивым девушкам с хорошим аппетитом.
Он хотел было сказать еще что-то, но тут из-за витрин появился официант и с поклоном сообщил:
— Все готово, господин министр!
Искра смогла лишь удивленно ахнуть. Какое совпадение!
— Так вы министр обороны? — заинтересованно спросила она. — Вы Никос Онтбрунн?
Министр чуть ли не смущенно улыбнулся, кивнул. Они прошли к одному из столиков, где генерала уже ждал высокий бокал ароматного кофе, а громадное пирожное из белого шоколада с персиковыми дольками и розовыми потеками варенья, должно быть, предназначалось Искре.
— Да, это именно я, — ответил Онтбрунн. — Жена совершает рейд по магазинам, у нас сегодня вечер в гостях. А я не люблю все эти тряпки и решил выпить кофе. Она выбирает платье, так что это надолго.
— Удивительно! — сказала Искра, взяв серебряную ложечку и осторожно погрузив ее в сладкую массу: — Меня зовут Ивис Эссен, это к нам с Тео вы должны прийти на ужин. Бывают же совпадения!
Во взгляде министра проплыла тень, которой Искра не поняла. Может быть, он просто хотел поволочиться за первой попавшейся девушкой и теперь, когда выяснилось, кто она, ему сделалось не по себе. А может, их случайная встреча была совсем не случайной.
Искра уже успела понять, что в столице все намного сложнее — и страшнее! — чем кажется на первый взгляд. Надо было держать ухо востро.
— Рад с вами познакомиться, Ивис, — улыбнулся Онтбрунн. — Примите дружеский совет, не покупайте нарядов у Сангльвуффа и Леопольда. Моя Анна сейчас как раз там, если вы будете в похожем платье, она просто умрет от разлития желчи.
Пирожное казалось облаком, которое растворялось во рту, оставляя даже не послевкусие — едва уловимые сладкие тающие следы. Искра отправила в рот еще один кусочек и заметила:
— Вы вникаете в такие тонкости?
— А что делать? — развел руками Онтбрунн. — Анна как маленькая птичка кривоклюйка: постоянно кому-то клюет голову, рассказывая, чем и как ей не угодили. Как правило, это моя голова.
Искра улыбнулась — тонко, едва раздвинув губы, как и полагается леди, когда при ней отпускают шпильку в адрес другой леди.
— Но вы остаетесь любящим мужем, — сказала она, и Онтбрунн кивнул:
— Только это мне и остается. Как вам столица? Здесь все газеты кричали о деве, похищенной драконом. Древние легенды ожили на наших глазах!
— Здесь удивительно красиво, — призналась Искра. — И непривычно. Я всю жизнь провела в провинции, так что теперь пытаюсь освоиться. Надеюсь, у меня это получится.
Во взгляде министра читался искренний интерес и к самой Искре, и ко всему, что она говорит. Искре показалось, что он понимает и разделяет ее чувства — или же, во всяком случае, делает вид.
— Прекрасно вас понимаю, — кивнул Онтбрунн. — Жизнь военного такова, что на месте не посидишь. Возвращаюсь с маневров или инспекций по округам и чувствую себя чужим. Этакой неотесаной деревенщиной, на которую только что пальцем не показывают. Странно, правда?
Искра только плечами пожала.
— Даже и не знаю, что сказать. Но вы служите родине и защищаете ее от врагов. Вы заслоняете нас от беды. Главное это, а не то, кто и как на вас смотрит.
Министр улыбнулся, и его взгляд потеплел, словно Искра неожиданно дотронулась до того, что он считал самым важным.
— Рад был с вами познакомиться, Ивис, — произнес он. — До встречи вечером!
— До встречи, — улыбнулась Искра и вдруг подумала, что совершенно не хочет встречаться ни с министром, ни с его супругой-мозгоклюйкой. Онтбрунн производил приятное впечатление, он казался хорошим и правильным человеком, но в Искре крепла уверенность, что министр втянет Тео в неприятности.
И хорошо, если они сумеют выбраться из них живыми!
***
— Нет, миледи, это, конечно, великолепный мастер, и платья у него удивительные, но такое кружево уже не носят. Разве что служанки, но вы-то не из их числа.
Ассистентка — легкая, воздушная, похожая на яркую тропическую бабочку, была категорична: платье выбранное Искрой, больше не наденет ни одна светская модница. Вздохнув, Искра показала на вешалку, где висело платье, похожее на те, которые она носила в родительском доме и надевала на праздники.
Ассистентка сразу же нахмурилась и надула губки. Даже бриллиант в ее кулончике потемнел, словно тоже обиделся от такого выбора.
— Нет, миледи, это слишком просто. Вы же не хотите быть похожей на пейзанку, прости Господи? К такому платью полагается корзинка с яблоками, багет и корова.
Третье платье было похоже на то, которое Искра видела на дагерротипическом снимке королевы-матери — и стоило, должно быть, столько, что только королева смогла бы его купить.
— Нет, миледи, это слишком чопорно. Вы же не хотите быть похожей на старуху-графиню? Только табакерки не хватает!
— А это?
— Слишком глубокий вырез. Прошу меня простить, миледи, но ваш тип груди просит о другом фасоне.
— А вот это?
— Нет, миледи…
— Нет, миледи…
Когда Искра прокляла все на свете, то нужное платье наконец-то нашлось. Серебристо-розовое, с изящной кружевной дымкой по вырезу, тонким пояском под грудью по античной моде и маленькими рукавами, оно сделало Искру кем-то вроде феи. Искра смотрела на свое отражение в прозрачной глади огромного зеркала и не узнавала себя. Должно быть, именно так и выглядит сказочная принцесса, которую рыцарь спас от дракона.
— Хорошо, — кивнула Искра. — Я возьму его.
Платье, белье и туфельки упаковали в шуршащие белые пакеты с гербом магазина, и администратор, который хлопотал, следя, чтобы драгоценная покупательница ничего не забыла, поинтересовался:
— Прошу миледи простить мой вопрос, но помните ли вы о прическе?
— А что с прической? — нахмурилась Искра. Она всегда сама заботилась о своих волосах, в отличие от Лили, которой мачеха купила рабыню-парикмахершу. Искра знала несколько красивых причесок, умела смешивать зелья для очищения и роста волос и не собиралась ничего менять. Ее все устраивало.
— Еще раз прошу меня простить, — администратор понизил голос. — Но ваша прическа очень провинциальна. Волосы лучше не подобрать к затылку, а распустить, так они украсят ваше очаровательное лицо.
И он звонко воскликнул:
— Минь Ян! Сюда!
Открылась неприметная дверь возле кассы, и послышался энергичный стук деревянных сандаль: в зал выскользнула маленькая черноволосая южанка в алом кимоно и, не переставая кланяться, повлекла Искру куда-то в сторону, мимо примерочной, в просторный зал с высокими зеркалами и мягкими креслами. Усадив Искру, Минь Ян выдвинула ящик с бесчисленным количеством пузырьков и баночек и приготовилась колдовать.
— Послушайте, я бы лучше… — начала было Искра, но Минь Ян улыбнулась и ответила с невероятным скрипучим акцентом.
— Я не есть понимат ваш язик.
Искра тяжело вздохнула и откинулась на спинку кресла. Оставалось надеяться на лучшее.
Минь Ян вымыла ее волосы в трех разных ароматных составах, нанесла какую-то густую масляную смесь, пронзительно пахнувшую травами, и четверть часа массировала голову — когда она закончила массаж, то Искра ощутила необыкновенную легкость и непонятный восторг. Все мысли словно в порядок привели и разложили по полочкам.
— Спасибо, — с искренним теплом сказала она, и Минь Ян улыбнулась в ответ. Должно быть, это слово было ей знакомо.
Потом Минь Ян вооружилась доброй дюжиной гребней, гребешков и шпилек и принялась хозяйничать на голове Искры. Ей невольно вспомнилось, как Лили готовили к праздникам, балам и торжественным выездам: рабыня-парикмахерша колдовала над ней, а мачеха кривила губы, держа наготове стек, которым проходилась по ее спине, если волосы любимой дочери ложились не так, как надо. Когда прическа барышни наконец-то радовала и саму барышню, и ее матушку, то несчастная рабыня с трудом сдерживала слезы от боли.
— Вас тоже причесать, барышня? — как-то спросила она у Искры.
— Я сама, — ответила Ивис. — Спасибо вам, но я сама.
Искра не знала, почему сейчас вспомнила ту девушку, ее антрацитово-черные глаза, пестрый тюрбан на голове. Интересно, жива ли она? Или до сих пор причесывает свою прелестную хозяйку и терпит удары?
Минь Ян опустила руки и что-то прочирикала, удовлетворенно глядя в зеркало. Искра смущенно улыбнулась. Волосы спускались на спину изящными завитыми волнами, локоны, выпущенные у лица, придавали Искре романтический и в то же время строгий вид. Такую прическу она сделала бы себе в день своей свадьбы. Такой девушкой, которая сейчас смотрела из зеркала, она всегда была в своих мечтах.
Минь Ян снова улыбнулась, подхватила со столика модный журнал и сначала указала на Искру, а потом на девушку в ярко-алом платье на обложке.
— Спасибо, — ответила Искра, отчего-то страшно смутившись. — Огромное вам спасибо.
Когда она вернулась домой, то молодой дворецкий, ничем не напоминавший доброго господина Лотара, с поклоном подал Искре серебряный поднос с конвертом.
— Вам письмо, госпожа Ивис.
Она взяла конверт, прочла свое имя и адрес, написанные знакомым мачехиным почерком, и вдруг левую часть груди сдавило так, что Искра сделала несколько шагов по гостиной и почти рухнула в кресло. Должно быть, кто-то умер — отец либо Лили — иначе зачем бы ей писать?
— Госпожа Ивис? — тотчас же обеспокоенно окликнул ее дворецкий. — Что с вами? Вам дурно?
— Нет-нет, — Искра смогла справиться с волнением, села ровнее и сжала письмо в пальцах. Что за змея в конверте? Зачем? — Все хорошо, спасибо.
Когда дворецкий покинул гостиную, встревоженно оглядываясь на госпожу, Искра рванула конверт и вынула письмо.
«Здравствуй, Ивис!
Мы все были очень удивлены тем, что с тобой случилось. Насколько же ловко ты устроилась в жизни! Тебе, впрочем, всегда была свойственна эта крестьянская цепкость и умение ухватиться за то, что тебе нравится. Недаром ты так рвалась к Эссену из родительского дома!»
Ивис осторожно опустила письмо на колени и обхватила голову ладонями. Мелькнула мысль о том, что она может повредить прическу, и все старания Минь Ян пойдут прахом.
Это Искра рвалась к колдуну на болота? Да она готова была умереть, лишь бы никогда с ним не встретиться! Но ее просто выбросили из дома и запретили возвращаться! Или мачеха думает, что Искра ничего не помнит? Господи Боже, почему она все переворачивает с ног на голову? Почему она лжет? Или думает, что побывав в драконьей пещере и став женой Тео Эссена, Искра забыла о том, как и с чего все началось?
Невообразимо. Выставить все так, словно Искра помчалась к Тео, очертя голову и забыв обо всем на свете!
Или она просто хочет сбить ненавистную падчерицу с толку, запутать ее, а потом использовать? Чем выше ты поднимаешься, чем богаче и сильнее ты становишься, тем больше у тебя появляется родственников и друзей — Искра вычитала эту мысль в одной из своих книг. Отец и мачеха не любили просить — значит, будут требовать.
«Твое поведение было настолько вызывающим, что опозорило нашу семью в глазах света. Господин Каньянти отказался от помолвки с Лили», — прочла Искра и не сдержала глумливой усмешки. Все правильно! Кто захочет породниться с семейством, глава которого отдает дочерей колдунам в качестве награды!
Искра ощутила пронзительное злое торжество. Все, что с ней случилось, стоило того. Отец и мачеха считали, что сбросили со своей шеи невыразимый груз, вышвырнув Искру, которая за всю жизнь не сказала им ни единого дурного слова — вот вам, получите!
«Я надеюсь, что раз ты достаточно умна, чтоб окрутить министра департамента инквизиции, то будешь достаточно умна, чтоб исправить все те обиды, которые твоя семья вынуждена стойко переносить по твоей милости, — продолжала мачеха. — У твоего мужа, разумеется, есть влиятельные холостые друзья, которые с удовольствием возьмут в жены нашу Лили. Из-за тебя девочка плачет день и ночь, так что как можно скорее найди возможность ее утешить».
На том письмо заканчивалось. Искра сложила его, убрала в конверт и, откинувшись на спинку кресла, подумала, что в прежние времена обязательно расплакалась бы. Мачеха умела настолько изощренно вывернуть любую ситуацию, что Искра начинала сомневаться в своем рассудке. Обычно все заканчивалось тем, что целенаправленными методичными издевками и подколами она доводила Искру до слез, а потом обвиняла в том, что падчерица истеричка, которая не понимает и не заслуживает хорошего отношения.
Как-то после одного особенно забористого скандала бабушка, которая практически не лезла в отношения сына и невестки, сказала: «Жерар, ты женился на самой поганой суке отсюда до Черногорья». Помнится, мачеха картинно потеряла сознание.
— Ивис?
Она вздрогнула, обернулась и увидела Тео. Тот обеспокоенно смотрел на нее и сказал:
— Что с тобой? Как ты себя чувствуешь?
Искра рассмеялась, помахала в воздухе письмом. Тео нахмурился.
— Кто-то умер? — предположил он.
— Я тоже так подумала, — ответила Искра, поднявшись из кресла навстречу мужу. — Но оказалось, что мою сестру бросил жених. И теперь мачеха требует, чтобы я нашла ей нового из числа твоих друзей, — она вздохнула и добавила: — раз уж умудрилась настолько ловко захомутать министра департамента инквизиции.
Тео обнял ее, и Искра почувствовала, как та волна раздирающих болезненных чувств, что поднялась в ее душе, почти сразу же улеглась под воздействием чужой воли. Искра уткнулась носом в грудь Тео и едва слышно выдохнула:
— Спасибо…
Он мягко погладил ее по голове — прощай, прическа, прощайте, труды Минь Ян! — и сказал:
— Ну а что? Вот хоть любую газету открыть.
Выпустив Искру, Тео прошел к столику, на котором уже лежала ежедневная стопка свежей прессы, и, взяв верхнюю газету, сказал:
— Давай посмотрим, кто тут у нас. Климен Лоранс, заместитель министра финансов. Знаю его по прежним временам, женат, трое детей, семь любовниц. Подойдет?
Искра рассмеялась. Тео держался настолько непринужденно и спокойно, при этом разделяя и понимая все ее чувства, что ей сделалось легко-легко.
— Вряд ли, — ответила она. — Моей мачехе нужен законный муж для дочери, а не любовник.
Тео перевернул страницу и предложил:
— О, вот еще прекрасный вариант. Контр-адмирал Готье Дитрих. Богач, красавец, только предпочитает исключительно мужчин, причем с пассивной позиции.
Искра ахнула от удивления, рассмеялась и зажала рот ладонью. Вот так контр-адмирал!
— Но если его убедительно попросить, то думаю, он не откажет, — ухмыльнулся Тео. — Правда, придется найти того, кто поможет им обоим провести первую ночь.
Он отложил газету, обнял Искру и сказал:
— Забудь о них. Просто забудь, пусть теперь барахтаются сами. Я прикажу дворецкому возвращать их письма.
Искра шмыгнула носом. Кивнула.
— Хорошо, — ответила она. — Мне ведь некому писать, кроме них.
Несколько минут они стояли просто так, в обнимку, а потом Искра сказала:
— Ты никогда не догадаешься, с кем я познакомилась сегодня.
Тео посмотрел на нее, улыбнулся, но в улыбке так и звенела тревога.
— С кем же? — поинтересовался он так, словно собирался бежать, искать и убивать того, кто, возможно, имел глупость обидеть Искру. Примерно с таким же лицом Тео стоял возле собора, когда дракон держал ее в золотых объятиях.
— Министр Никос Онтбрунн, — ответила Искра. — Я зашла в кафе и замечталась над витриной. А он подошел и предложил мне пирожное. Познакомились, побеседовали. Его жена выбирала платье в соседнем магазине.
Тео усмехнулся — Искре показалось, что он долгое время о чем-то мучительно размышлял, и его догадки наконец-то подтвердились.
— Лихо же они нас обложили, — сказал он. Искра удивленно посмотрела на него, и Тео дотронулся до лица и добавил: — Наверно, надо тебе все рассказать. Просто чтобы ты была в курсе.
Тревога, которая как-то исподволь, незаметно подтачивала Искру, теперь развернулась во всю силу. Они сели на диван, и Тео сказал:
— Его величество хочет уравнять в правах ведьм и остальных граждан королевства. Понимаешь, что это значит?
Несколько мгновений Искра не могла понять, о чем он говорит — а потом поняла, ахнула и уткнулась лицом в ладони, стараясь не расплакаться от счастья. Больше не быть человеком второго сорта, стать такой, как и все, вести обычную жизнь без оглядки на сотню постановлений и правил — да она и мечтать не могла о том, что это возможно.
— То есть… — прошептала Искра. — То есть, я буду, как все люди?
— Совершенно верно, — кивнул Тео. — Мое ведомство расформируют за ненадобностью, людей распределят в полицию или армию. Кого-то просто отправят в отставку. Разумеется, есть те, кто этим очень недоволен. Принц Конрад, например, мой старый товарищ. Он нас сюда и вытащил.
Искра понимающе кивнула. Сквозь ее радость пробивалось очень неприятное предчувствие.
— Вчера после разговора с ним я будто бы случайно встретил Анну Онтбрунн, жену министра, — продолжал Тео. — Скажи, как тебе показался ее муж? Тупой солдафон? Созвездие маневров и мазурки? Одна извилина в мозгу — след от фуражки?
Искра пожала плечами.
— Нет. Вполне располагающий. Я бы даже сказала, приятный и хорошо воспитанный. И далеко не дурак… во всяком случае, мне так показалось.
Тео снова усмехнулся, и Искра вдруг испугалась, что дала маху, нахваливая министра.
— Еще интереснее, — произнес он. — Ко мне внезапно выразила интерес его жена. К тебе — он сам. Не думаю, что министр Онтбрунн имеет устойчивую привычку волочиться за барышнями в кофейнях.
Искре отчего-то сделалось неудобно. Она тотчас же напомнила себе, что не стоит вот так ревновать с пуста места, но беспокойство никуда не делось.
— Как ты думаешь, почему она с тобой встретилась? — осторожно предположила Искра, чувствуя, как где-то в глубине груди начинает возиться что-то очень неприятное, словно там зарождался не огонь, а что-то намного хуже огня.
— Нас с тобой взяли в очень плотное кольцо, — ответил Тео. — Когда-то очень давно мы с Анной любили друг друга. Возможно, кому-то надо, чтоб наши отношения возобновились. А к тебе с той же целью направили ее мужа. Располагающего, приятного и хорошо воспитанного. Который, несомненно, сможет очаровать провинциалочку.
Искра смотрела на Тео, и в голове у нее толпились самые разные мысли, начиная с горького «Они любили друг друга» и заканчивая вопросом, стоит ли ревновать. Но вслух Искра сказала только:
— Неприятно. Все это очень неприятно.
Тео кивнул, и Искра почувствовала, что впервые за долгое время он смог расслабиться и отпустить что-то туго натянутое в душе.
— Я забыл Анну, — признался он так, словно хотел убедить в этом Искру. — Все, что между нами было, уже в прошлом, и оно не воскреснет.
Искра не знала, что на это ответить. Ей было не по себе.
— Ты не должен оправдываться, — сказала она. — Я не ревную.
Жены не имеют права на ревность: мужья не станут разводиться, но смогут сделать их жизнь невыносимой. Искра прекрасно выучила это правило, глядя на свою семью и семьи соседей. Какие бы чувства ни терзали жену, она должна была молчать и улыбаться.
— А тут и не к чему ревновать, — заметил Тео. — Я женился на тебе не для того, чтобы изменять.
— А почему ты вообще на мне женился? — спросила Искра, обнаружив, что преувеличенно внимательно рассматривает собственные руки. Вот белая черточка шрама на указательном пальце, это соскочил нож, когда она точила карандаши в первом классе. Вот родинка на запястье. Вот… — Потому что хотел вернуться в столицу, потому что спас меня от дракона, а рыцарь всегда женится на спасенной, так полагается. Потому что…
— Молчи, — сказал Тео так, что Искра сразу же закрыла рот и опустила голову еще ниже. Ей казалось, что над ней витают призраки прошлого, призраки былой любви, и власть их так велика, что она не сумеет с ними бороться.
Да и зачем эта борьба? Она ведь не любит Тео. Он просто занял собой весь ее мир, когда вынес из пещеры Золотого — а теперь волнение улеглось.
— Искра, — негромко сказал Тео. — Я на тебе женился потому, что я тебя люблю. Какие еще могут быть причины?
Искра испуганно посмотрела на него — ей с трудом удалось подавить желание зажать ему рот ладонью, чтоб он замолчал, чтобы он не говорил такого. Сердце стучало так, словно готово было разорваться, все тело покрылось потом.
— Я понимаю, что причинил тебе много боли, — продолжал Тео. — И не прошу, чтоб ты тоже меня любила, это вряд ли возможно. Просто давай тянуть эту жизнь вместе. Я обещаю быть для тебя защитником и опорой, и хочу, чтобы ты была для меня тем же. Потому что мне кажется, мы зря уехали из Эссенвилля.
Искра сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, пытаясь успокоиться.
— Конечно, Тео, — негромко сказала она. В носу защипало. — Конечно, я буду.
***
— А где именно вы жили, господин Эссен?
Искра боялась, что званый ужин будет чопорным и мрачным, а настроение на нем — натянуто вежливым, как всегда бывает, когда кто-то замышляет недоброе и скрывает свои замыслы. Однако министр и его жена держались очень свободно, атмосфера была непринужденной, и Искра сама не заметила, как стала вести себя вольнее и легче.
Анна Онтбрунн казалась ей невесомой феей, которая по внезапному велению души или просто смеха ради снизошла до простых смертных. Светло-сиреневое платье, которое продавщицы магазина непременно сошли бы слишком фривольным, с таким-то глубоким вырезом, удивительно шло ей. Никос иногда едва заметно хмурился, посматривая на супругу, и Искра изредка ловила на себе его заинтересованный взгляд, который сразу же исчезал, стоило Тео обернуться к министру. Искре делалось от этого не по себе, и она начинала чувствовать себя неловко и двусмысленно, словно ее хотели как-то использовать, а она не могла догадаться, как именно.
— В своем родовом поместье на Дальнем Юге, — ответил Тео, невозмутимо нарезая стейк. — Кругом болота и орхидеи, магия, которую замешивают на крови и муке, и еще драконы, как оказалось.
— Удивительно! — голос Анны был нежным и звонким, как тонкий фарфоровый колокольчик. Когда она говорила, то Искра начинала чувствовать себя провинциалкой, в которой нет ни тонкости, ни нежности. — Никос дарит мне орхидеи, хотя я ему запрещаю. Они ведь стоят целое состояние! А в ваших краях растут просто так. Даже не верится!
— Вам бы понравилось, как они растут, — сказала Искра. — Лепятся к корням, веткам и стволам, стекают по ним разноцветной волной. Красивое зрелище.
— Да, я видел такое, когда был на южных маневрах, — поддакнул министр, и Анна тотчас же скорчила гримаску и обернулась к Тео.
— Таков мой муж! — весело сказала она. — Любую беседу сведет к своим драгоценным скучным маневрам.
Онтбрунн только глаза завел и улыбнулся краем рта. Похоже, он успел привыкнуть к подобным сценам.
После ужина компания разделилась: мужчины пошли в библиотеку выпить по бокалу коньяка, а Искра и Анна отправились в гостиную. Когда они сели в кресла, то Искра поняла, что не знает, о чем нужно говорить с этой женщиной.
Вести обычную светскую болтовню про платья и прически? Или спросить о том, как долго продолжался роман Анны с Тео? Искра понимала, что ей следует быть доброй, милой и сердечной, но не знала, как этого добиться.
— У вас оригинальный цвет волос, — заметила Анна и добавила: — Но все столичные дамы сейчас красятся в блондинок, даже принцессы.
Искра улыбнулась и коротко ответила:
— Боюсь сжечь волосы.
Анна понимающе кивнула.
— Вы ведь ведьма огня? Поэтому вас и похитил дракон?
«Разумеется, ты не могла не спросить об этом», — подумала Искра и ответила:
— Да, я ведьма огня. Теперь уже бывшая, дракон выпил мое пламя. Если бы не Тео, я бы умерла в драконьей пещере.
Во взгляде Анны был искренний интерес — должно быть, именно так энтомолог рассматривает редкую бабочку, попавшую ему в руки. И это был очень необычный взгляд для светской дамы, которой положено интересоваться только платьями, цветом обоев в гостиной и детьми, если они есть.
Похоже, Тео был прав, когда говорил, что за их семью взялись всерьез.
— Тео всегда был смельчаком, — с уважением призналась Анна. — Очень благородным смельчаком, который не боится опасности и отважно идет туда, где он нужен. Я очень давно его знаю, мы когда-то были влюблены друг в друга и хотели пожениться. Даже собирались сбежать на острова Меонийского союза.
Она бросила в сторону Искры быстрый оценивающий взгляд — пыталась понять, какое впечатление произвела ее откровенность на хозяйку дома. Интересно, какую реакцию Анна хотела увидеть? Чего ждала от Искры? Скандала, слез?
— Да, он мне рассказывал, — улыбнулась Искра, и яркие огоньки в глазах Анны померкли, словно она услышала совсем не то, что ожидала. — Почему же вы не поженились?
— Мои родители были против, — с искренним сожалением ответила Анна. — Тео был для них не слишком родовит и беден. У паренька с юга были только амбиции, а мой отец предпочитал чины и крупные счета в банках. Если бы он знал, что потом Тео поднимется настолько высоко, то сделал бы выбор в его пользу.
Да, если бы папенька этой Анны разрешил Тео взять ее в жены, то все могло бы быть иначе. Кто-нибудь другой лечил бы Лили, а Искра не покинула бы родительского дома в настолько тяжелых и мучительных обстоятельствах. Ее выдали бы замуж за приказчика или мельника, и жизнь была бы совсем иной.
— Зато теперь он, должно быть, жалеет о своем решении, — предположила Искра. Анна смерила ее очень неприятным, оценивающим взглядом, давая понять, что какая-то Ивис из провинции ей не ровня, и об этом не следует забывать.
— Он не жалеет, Никос в качестве зятя его вполне устраивает, — ответила Анна. — Зато жалею я.
«Все понятно, — подумала Искра, — ты в очередной раз пытаешься вывести меня из себя». Должно быть, Анна хотела, чтоб Искра устроила скандал — верный способ представить жену ненормальной истеричкой перед мужем, а себя наоборот, показать в выигрышном свете. Либо настоящая леди, которая не опускается до ругани и выдирания лохм у соперницы — либо несчастная жертва скандалистки, которая не обучена вести себя в приличном обществе. Это оттолкнет Тео от жены и приблизит к Анне.
— Да, Тео хороший человек, — улыбнулась Искра. — Мне повезло, что я за ним замужем, что мы любим друг друга, — она сделала паузу и спросила: — Вы ведь знаете, конечно, какой именно фасон дневного платья сейчас в моде?
Глаза Анны потемнели, но улыбка по-прежнему была теплой и ласковой. Она поняла, что разговор окончен, и Искра вышла победительницей.
— Разумеется, знаю, — ответила она. — Пришлю вам мою личную модистку. Уверена, вы потрясете все достойное общество.
***
Конечно, Искра пересказала Тео свой разговор с Анной — поздним вечером, когда они легли в кровать, и свет маленькой, но яркой лампы, которая светлячком парила возле стены, потихоньку принялся угасать, погружая комнату в таинственный и уютный полумрак. Тео выслушал ее и рассмеялся.
— Ну конечно! Прекрасная проверка! И ты прошла ее просто отлично, дорогая супруга.
Искра нахмурилась.
— Что за проверка? — спросила она. Тео погладил ее по виску согнутым указательным пальцем и ответил:
— Для начала Анна хотела посмотреть, как ты будешь себя вести в неприятной и щекотливой ситуации. Узнать, что вот эта леди — бывшая великая любовь твоего мужа, все-таки довольно неприятно, я полагаю. Будь я женщиной, взбеленился бы, это точно. Наверняка ты не знала об этом. Мужья, как правило, не рассказывают женам, с кем они спали до венчания.
Искра поежилась. В комнате было тепло, но ей вдруг почудилось, что в воздухе протекла ледяная струйка зимнего сквозняка.
— Ты правильно сделал, что обо всем мне рассказал, — промолвила она. — И я была готова к неприятностям. Чего она добивалась, скандала? Она сказала, что жалеет о том, что вы не поженились. До сих пор жалеет.
Тео пожал плечами.
— Скандал? Вполне возможно. Но ты показала себя стабильным и уверенным человеком. Не какой-нибудь ревнивой истеричкой, которая бросается на людей.
— И что это значит? — спросила Искра. В объятиях Тео было уютно и спокойно, и меньше всего ей хотелось думать о том, кто и почему плетет интриги. Вот бы лежать так всю жизнь, не разделяясь, словно мифические андрогины…
— Это значит, что ты сильная женщина, ты моя поддержка и опора. Ты не подведешь меня и не опозоришь, — ответил Тео. — Это значит, что мы вместе, и ты не предашь меня, и я тебя тоже.
Некоторое время они лежали молча, и Искра потихоньку начала засыпать, но потом все-таки встрепенулась и спросила:
— А о чем ты говорил с министром?
Она вдруг почувствовала, что Тео напряжен — так, что у него, должно быть, все тело болит.
— О том, что будет после уравнивания ведьм с остальными гражданами, — произнес Тео. — О том, что частично мое ведомство перейдет к военным. Им это очень сильно не нравится. Так, что ни спать, ни есть не могут. И министр Онтбрунн думает, как бы так повлиять на его величество, чтобы все осталось, как есть. Дескать, система работает — ну и не лезьте в нее руками, а то эту кашу наши внуки не расхлебают.
Искра поджала губы. В груди заворочалась обида и злость. Она прекрасно знала, как работает эта система. Так, что тебя не возьмут в хорошую школу просто потому, что ты ведьма — хватит с тебя классов при местной церкви, где кое-как обучат чтению и письму. Бабушке пришлось надавить на отца, чтобы тот дал директору крупную взятку, и Искра могла бы сидеть на партой в соседнем с Лили классе. Так, что тебя будут обвинять во всех проблемах — от падежа скота до повального пьянства. А если ты заболеешь, то врач к тебе не поедет, презрительно бросив: «Ну ты же ведьма, вот и лечись своей магией».
— Мне бы, конечно, хотелось перемен, — призналась Искра, чувствуя, как отступает сон, и тело наполняется какой-то лихорадочной неприятной бодростью. Тео удивленно посмотрел на нее.
— Зачем? — поинтересовался он. — Тебе чего-то не хватает?
Искра понимала, почему Тео настолько удивлен: она была женой влиятельного человека, который в скором времени станет главой своего ведомства. Чего ей бояться? Все, кто мог бы плюнуть ведьме в спину, теперь будут состязаться в том, кто ниже ей поклонится и лучше поцелует ее туфли.
— Мне всего хватает, — ответила Искра. Она чувствовала: еще немного — и они могут крупно поссориться. Пока ведьме и инквизитору удавалось уживаться, но не факт, что так будет вечно. — Но я сейчас думаю не только о себе, а обо всех ведьмах. Прости, Тео, но ты не очень хорошо представляешь, какая у них жизнь.
Тео усмехнулся.
— Не слишком сладкая, разумеется. Моя была бы такой же, если бы моя магия была бы немного другой, — ответил он. — Я все понимаю, Искра. Действительно понимаю.
Способности инквизиторов помогают им обуздывать ведьм. Тео смог побыть и инквизитором, и колдуном, и во всех своих видах сумел добиться успеха. Люди уважали господина Эссена, который рубил злонамеренное колдовство своим мечом, люди любили бокора с южных болот, который истреблял зиматонскую тлю.
Но несмотря на это, Искра знала, что он не сможет понять ее до конца. Хотя бы потому, что ему не лепили на спину бумажки с ругательствами, а инквизитор, курирующий школу, не клал ему тяжелую руку на колено.
Искра сама не знала, почему вдруг подумала об этом.
— А что именно не нравится Онтбрунну? — спросила Искра, желая поскорее перевести разговор на другое. Тео снова погладил ее пальцем по виску и ответил:
— Представь, что в твое ведомство перевели множество талантливых, опасных, умных и амбициозных людей. Тех, которые не привыкли подчиняться кому-либо со стороны. Тех, кто неизменно будет бунтовать, добиваться авторитета у новых коллег и оспаривать авторитет руководства. Тех, кого явно понизили в чине. Как думаешь, будет ли спокойно?
Он помедлил и добавил:
— Армия — это задачи, которые надо выполнять. А когда она становится бурлящим котлом, то делается уязвимой. И мы все вместе с ней. Сама видишь, хорошего мало.
Искра кивнула. Это будет бомба замедленного действия, которая рванет в самый неподходящий момент. Например, тогда, когда начнется война.
Ей снова стало холодно. Она прижалась к Тео и спросила:
— А ты? Что будешь делать ты?
Улыбка Тео стала грустной.
— Пока я не вижу картину целиком, — признался он. — И пока я не знаю, на какую сторону встать. Но в любом случае буду делать то, что важно для страны. Хотя бы кто-то должен об этом подумать. Потому что пока я вижу только, как все думают о собственной выгоде.
На следующий день Искра проснулась одна. Тео поднялся раньше, бесшумно покинул спальню, и, увидев, что его нет, Искра испуганно дотронулась до груди, ощутив, как болезненно сжалось сердце.
Она нахмурилась и какое-то время сидела в кровати, пытаясь понять, что с ней происходит. Искра чувствовала, как в ней очень медленно, очень осторожно и пугливо начинает вызревать что-то новое, живое, сильное.
«Я беременна?» — подумала Искра, и в тот же миг у нее вспыхнули руки.
Искра взвизгнула, соскочила с кровати и бросилась в уборную, примыкавшую к спальне. Тугая струя ледяной воды с шумом и брызгами ударила в фаянс раковины, Искра сунула руки в воду и вздохнула с облегчением. Уборную наполнило паром.
Все было, как всегда. Это не было видением или сном — Искра чувствовала себя точно так же, как до встречи с Золотым. Пламя угасло, кожа на руках Искры осталась чистой и светлой. Некоторое время Искра оторопело рассматривала себя в зеркало. Она прекрасно знала, что Золотой иссушил ее, выпив все пламя, она всем своим естеством ощущала эту потерю, и теперь огонь вернулся по-настоящему.
Искра подумала, что на этом вполне можно заработать. Золотой выпивает ее огонь и платит за это рубинами наподобие того, который Тео вынес из его пещеры. Искра восстанавливает силы и снова продает огонь Золотому. Со всех сторон выгода!
Она нервно рассмеялась и провела мокрыми руками по лицу, пытаясь успокоиться.
Но магия не может быть восполняемым ресурсом — Искра выучила эту немудреную истину еще до школы. Ты можешь утратить свое волшебство, и оно больше не вернется. В определенном смысле магия была частью организма: разве у тебя отрастет новая нога или рука? Конечно, нет. И то, что огонь все-таки вернулся, одновременно обрадовало Искру и напугало чуть ли не до колик.
Искра стала уникумом. Человеком, который как-то сумел вернуть отнятое волшебство. Искра понятия не имела, как это произошло, но понимала: лучше об этом молчать. И попросить Тео, чтобы он молчал тоже.
Те люди, которые кружили над ними, словно стая хищных птиц, не должны были ничего узнать об этом.
***
Операция, о которой говорил Конрад, началась ранним утром, когда еще не развиднелось. Город спал, накинув на плечи легкое одеяло тумана. Осведомители рассказали о том, что на рассвете в соседний Антверн будут отправлять крупную партию наркотиков — те злонамеренные маги, которые были в личной разработке его высочества Конрада, обработали партию особыми артефактами.
— Нюхнешь — и сразу на небеса, — сообщил один из осведомителей, сокрушаясь от того, что ему-то нюхнуть никто не предложит. — Усиленный эффект и без побочек. Смекаете? Деньги такие, какие нам всем и не снились, в Антверне уже кошельки открыли и ждут с нетерпением.
Братья Вессены, думал Тео, бесшумно двигаясь среди покосившихся зданий полузаброшенных складов в сторону причала: оттуда доносился прохладный шум воды, там, несмотря на раннее время, двигались люди и слышались тихие голоса. Под прикрытием тумана шла погрузка — со своего места Тео видел, как маленькие человеческие фигурки выныривают из тумана и снова исчезают в сером мареве. Сделав несколько шагов вперед, Тео увидел, как туман раскрылся, словно занавес — ага, вот люди поднимают на борт корабля большие темные ящики.
Братья Вессены, талантливые, как бесы, жестокие, как бесы. Старший Артур, боевой маг, который способен испепелить все отсюда до королевского дворца. Тупая сила, охрана, мясо. Сильный боец. Средний Массимо, умница, отчисленный из академиума — мозг всей троицы, организатор, обладатель выдающихся способностей в магии и артефакторике. Можно сказать, гений. Жаль только, что он направил свою гениальность в криминальную сторону. Младший Эрик — просто младший, который попал сюда за компанию. Братья ввязались в криминал и взяли его с собой, а он не стал отказываться, потому что с детства привык таскаться за ними. Тео жалел его.
Между складами тянулись длинные серые ленты тумана. Вот впереди среди этих лент мелькнула знакомая голова: офицер Шмитт, за которым шел Тео. Он еще раз напомнил себе инструкцию, которую Конрад выдал ему лично перед началом операции: сделать так, чтобы все остались живы. Не допустить применения боевых артефактов. Обработанный груз — уничтожить на месте.
Тео не знал, что именно сейчас причиняет ему неудобство. Обычная полицейская операция совместно с инквизицией — их всегда так проводят, если в преступлении замешаны маги и артефакторы. Но что-то было не так, и Тео ежился от неприятного предчувствия не то беды, не то какой-то липкой гадости.
Все началось неожиданно — уже потом, когда операцию анализировали в спокойной обстановке, выяснилось, что один из полицейских проявил усердие не по разуму. Где-то впереди грохнуло, воздух наполнился горьким дымом, и Тео узнал Ракушку — артефакт, который оставил от всей партии наркотиков только горстку пепла на воде.
Он побежал.
— Полиция! — проревели впереди. — Все на пол, руки за голову!
Бахнули двери — их просто снесли с петель. Вместе с остальными участниками операции Тео вбежал в здание склада, залитое светом. Всю обстановку составляли несколько мешков с большим штампом Онтзейской чайной компании, стол и несколько грубо сколоченных табуретов. За столом сидела троица Вессенов — до появления полиции они изучали какие-то бумаги.
— Не стреляйте! — звонко сказал один из братьев, судя по тонкому интеллигентному лицу, это был как раз талантливый Массимо. — Не стреляйте, мы сдаемся!
Громадный рыжий тип и угрюмый толстячок, Артур и Эрик, подняли руки, всем своим видом выражая готовность к сотрудничеству для снижения срока. Полицейские направились к ним, снимая с поясов заговоренные кольца наручников, как вдруг Тео понял, в чем именно было предупреждение Конрада.
Онтзейская чайная компания никогда не отправляла свой чай от этой пристани. Их склады были на другом конце города, так что мешкам просто нечего было тут делать.
Тео хотел заорать «Ложись» — и не успел. По мешкам пробежали зеленоватые мелкие искры, и время вдруг замедлило свой бег. Тео видел, как по губам Массимо поползла язвительная улыбка, как ухмыльнулся здоровяк Артур, как полицейские, которые уже закрывали наручники на запястьях арестованных, оборачиваются, чтобы увидеть, как…
Лягушка. Судя по зеленым искрам, это была именно Лягушка — взрывной артефакт, который разметал бы в пыль и склад, и весь причал. Физиономии братьев были глумливыми и довольными: наверняка умница Массимо придумал, как им уцелеть во время взрыва, а потом убраться отсюда живыми и здоровыми.
«Я успею», — подумал Тео. А дальше тело сработало само — выбросив в сторону мешков сетку заклинания, отдаленно похожую на ту, которой он запечатал Золотого. В какой-то момент Тео испугался, что у него ничего не выйдет, он давно не практиковался — но сетка опустилась на мешки, и искры закружились, медленно втягиваясь под темно-серую грубую ткань.
Смертоносные силы, ожившие по приказу Массимо Вессена, вновь погружались в сон. Тео рухнул на колени, чувствуя, как из него по капельке утекает жизнь, как он слабеет, отдавая свою мощь, как… Мир пришел в движение: Тео услышал тонкий змеиный шелест, который доносился из мешков, всей своей душой ощутил злобу и ярость Массимо, уловил щелканье наручников, которые закрылись на запястьях братьев, и рухнул на пол уже без сил.
Он очнулся после того, как в лицо ему бросили пригоршню речной воды, вонявшей тиной, а затем энергично похлопали по щекам. Тео открыл глаза и увидел одного из полицейских, который зачерпнул еще воды и вознамерился вылить на Тео.
— Хватит… — выдохнул Тео, и полицейский вздохнул с облегчением.
— Живы, хвала Господу! Как вы, ваша светлость?
Тео не чувствовал ничего, кроме слабости и тошноты. Пожалуй, ему действительно пора заниматься бумажной работой, а не бегать по задержаниям артефакторов. Сеточка выхлебала из него все силы, и Тео подумал, что имеет все основания гордиться собой. Все живы, преступники задержаны, он смог справиться с одним из самых сложных и опасных заклинаний — такая сеточка не всякому под силу…
— Ваша светлость!
В лицо снова ударила вода. Тео сел, провел ладонями по лицу. Открытые двери склада вдруг сделались близко-близко, потом отодвинулись, и он увидел, как полицейские тащат братьев Вессенов в сторону экипажей.
— Эй! — Массимо обернулся в сторону Тео и осклабился в неприятной ухмылке. — Эй, бокор!
Слово было как удар. Тео едва сумел сохранить равнодушное выражение лица — Массимо не должен был понять, что смог зацепить его.
Откуда он мог узнать о том, как именно Тео зарабатывал на жизнь среди южных болот? В газетах этого не было. Или нашелся тот, кто подсказал ему?
— Знаешь, что делает победитель, отпраздновав победу? — спросил Массимо и сам ответил на свой вопрос: — Устраняет сподвижников. Не забудь.
Полицейский практически втолкнул его в экипаж. Тео усмехнулся.
— Разумеется, устраняет, — негромко сказал он. Массимо не сообщил ему ничего нового. — Я это прекрасно понимаю.