Глава 6. Спектакль начинается

Через несколько часов все газеты уже захлебывались в восторгах, описывая операцию по задержанию преступников и шумно прославляя подвиг Тео Эссена. Эксперты, которые прибыли на причал с такой аппаратурой, которую Тео видел только в научных журналах, почти сразу же установили, что в мешках была именно Лягушка в компании со взрывчатым порошком — личной разработкой Массимо. Если бы он все-таки привел заряд в действие, то от половины города остался бы лишь пепел на развалинах, да отвратительная вонь сгоревших тел.

Тео решил не отправляться к врачу — незачем тратить время и тревожить его по таким пустякам, как потеря сил после броска сеточки. Устроившись на диване в спешно выделенном ему кабинете в департаменте инквизиции, он пил восстанавливающий эликсир и думал о том, как же все-таки собирались улизнуть братья Вессены. Очень уж дерзко и невозмутимо они держались — так, словно были уверены в своей неуязвимости. И братьев, и склад тщательно обыскали, но не нашли ничего, хотя бы отдаленно похожего на артефакты для перемещения в пространстве.

Из размышлений Тео вывел бодрый стук в дверь — в кабинет вошел его высочество Конрад собственной персоной. Сейчас, глядя на его довольное лицо, наполненное удовлетворением от хорошо сделанной работы, Тео вдруг подумал, что совсем не знает своего друга. Да и были ли они друзьями теперь?

Он не мог найти ответа, и на мгновение ему сделалось страшно. Тео почувствовал себя мухой, которая вязнет в свежей смоле и понимает, что ей уже не спастись. Как ни дергайся, не выйдешь.

— Ну что, дружище, поздравляю тебя генералом! — сказал Конрад и вынул из-под мышки кожаную папку с золотым гербом. Тео надеялся, что у него сейчас достаточно радостный вид, который не позволит его ни в чем заподозрить. Из папки появился указ с таким количеством красных печатей, что невольно делалось жутко. — А вот и именной указ его величества о назначении тебя главой департамента инквизиции.

— Так быстро… — только и смог сказать Тео. Совсем недавно он мечтал о возвращении в столицу, мечтал о том, как займет то место, к которому стремился много лет, как все те, кто поливал его грязью, навсегда закроют рты — и теперь стоял перед принцем и не знал, что чувствует.

Конрад понял его растерянность по-своему, потому что дружески похлопал Тео по плечу и бодро произнес:

— За любым «быстро» всегда идет большая подготовительная работа. Понимаю твое волнение, но пусть теперь волнуются те, кто будет работать под твоим началом. Поздравляю, дружище, ты все это заслужил! Ты народный герой, заступник и защита.

Они обнялись, и Тео вполне искренне сказал:

— Спасибо, Конрад. Я не подведу тебя.

На какое-то мгновение взгляд принца потемнел, словно Конрад пытался прочесть мысли Тео, но потом вновь сделался беззаботным.

— Именно на это я и рассчитываю, дорогой мой, — улыбнулся Конрад. — Отдохни еще часок и иди принимать новые владения. Тебя все ждут, и тебе все рады.

Но Тео не стал отдыхать. Как только он увидел в окно, что экипаж принца отъезжает от здания департамента, Тео вышел из кабинета и быстрым шагом двинулся на второй подземный этаж — туда, где содержались самые опасные преступники. По пути он заметил, что его назначение уже не для кого не было секретом — все кланялись ему чуть ли не в ноги. Кто-то даже крикнул «Ура!», и по коридору раскатились аплодисменты.

Братьев посадили в отдельные камеры. Грохоча ключами и не переставая кланяться, охранник повел Тео по коридору. Воздух здесь гудел от работы защитных артефактов, и Тео почувствовал, как волоски на руках поднимаются дыбом.

— Ваше высокопревосходительство, которого первым изволите допросить?

— Массимо Вессен, — ответил Тео. Пушечное мясо и юный дурачок ему были не нужны — из них все равно ничего не вытянешь, да и не факт, что они в курсе всех деталей. Пусть ими занимается Конрад. Недаром же он упомянул большую подготовительную работу.

А вот Массимо, который трудился над Лягушкой и взрывчатой смесью, мог рассказать много интересного.

Щелкнул замок, и коридор налился зеленым светом — охранные артефакты разрешили войти. Камера была крошечной — человек мог в ней только сидеть. Лечь, пройти, размяв ноги — это было уже невозможно. Сгорбившись, Тео втиснулся в камеру, и темная густая тень, которая еще утром была дерзким и самоуверенным Массимо, негромко рассмеялась.

— А если я тебя убью, господин министр? — предположил Массимо. — Или возьму в заложники?

Тео презрительно ухмыльнулся.

— Кишка у тебя тонка, да и сил маловато, — ответил он. Лицо Массимо дрогнуло — артефакты давили на него так, что он сейчас с трудом мог двигаться. Зато гонор никуда не делся, хотя Тео вдруг подумал, что это единственная вещь, которая помогает магу держаться.

— Всего один вопрос, — сказал Тео. — Как вы планировали уцелеть после взрыва? Вы ведь собирались, уж больно у вас были довольные рожи. Прямо расписные пряники, глянуть приятно.

Массимо ухмыльнулся и тотчас же скривился в болезненной гримасе.

— Артефакты, конечно, — ответил Массимо, и гонора в его голосе уже не было. Он понимал, что склад обыскали и никаких артефактов перемещения не нашли.

— Ай, не ври, — Тео хотел отмахнуться, но в камере было для этого слишком тесно. — Не было там никаких артефактов. Почему?

— Почему? — тоже спросил Массимо, не отводя от Тео тяжелого испытующего взгляда.

— Потому что все это было инсценировкой, — негромко произнес Тео. Под потолком крутился шарик артефакта, который записывал этот разговор: прежде, чем говорить об инсценировке, Тео бросил в него направленное заклинание, которое вывело его из строя. Массимо это заменил и едва заметно кивнул.

— Лягушка не должна была взорваться, — продолжал Тео. — Вы бы этого не допустили, потому что вам заплатили не за это, а за спектакль. Со мной в главной роли.

Ему вдруг сделалось мерзко. К омерзению примешивалась обида: он выплеснул все силы, чтобы запечатать артефакт и спасти город, а оказалось, что все это было лишь игрой. И Конрад стоял возле сцены, внимательно смотрел за актерами, а потом принялся хлопать в ладоши и кричать «Браво!» Спектакль понравился ему.

Конрад хотел создать народного героя, подвиг которого будет не сплетнями из захолустья, где не разобрать, где магия, а где алкогольные видения. Тео проявит свой героизм на глазах у всей столицы, и Конрад принесет ему заслуженные награды.

Ему нужен был свой человек в департаменте инквизиции. Свой человек в министерстве обороны у Конрада уже был.

— Все верно, — кивнул Массимо и устало добавил: — Быстро же ты догадался…

— Уж такая у меня работа, быстро догадываться, — ответил Тео. — Что вы планировали дальше? Вернее, что для вас запланировали? Расскажи мне все, может, выйдешь отсюда побыстрее.

Лицо Массимо сделалось мрачным и каким-то больным.

— То, что мы повесимся в камерах, — ответил он и лихо щелкнул подтяжками по животу. — Но это снова будет инсценировка. Нам давно пора сменить климат на что-то более жизнерадостное. Выплывем на югах.

— Вы не выплывете, — сказал Тео. Отчего-то ему стало жаль этих незадачливых актеров. Ладно Артур и Эрик, они не великого ума люди. Но как умница Массимо не понимал, что организаторы всегда избавляются от исполнителей? — Вы всплывете где-нибудь в канаве, на этом все и кончится. Кому вы нужны живые?

Массимо ничего не ответил, и было ясно, что дальше он будет молчать.

Тео вышел из камеры и несколько минут просто стоял в коридоре — вдыхал чистый воздух, думал о том, что его все-таки использовали, и пытался понять, что же ему делать дальше.

Конрад хотел власти. Он рвался к ней с упорством одержимого. Он собрал вокруг себя преданных людей и был готов действовать. Вспомнился Эссенвилль, белые и розовые волны орхидей, которые стекали с деревьев возле пруда, крокодил, смешно трясущий ногой в попытке освободиться от веревки и в очередной раз сбежать.

«Напрасно мы уехали, — подумал Тео. — Мне сразу надо было понять, что все кончено, что я никогда не вернусь, что мое прошлое умерло. А я, тщеславный дурак, повелся на предложение Конрада и бросился в столицу».

Он провел ладонями по лицу, пытаясь стряхнуть тягостное чувство потери и досады. Да, Конрад поманил его сладкой морковкой и поймал на крючок. Осталось понять, что теперь с этим делать.

Тео вздохнул и, дав охраннику знак запереть камеру Массимо, поднялся по лестнице к выходу. Его провожали восторженными подобострастными взглядами, на него смотрели так, словно он был величайшим героем. Тео вышел из здания, тоскливо подумав, что всегда мечтал об этом. Вот и сбылась мечта, кушай на здоровье, только не обляпайся.

— Куда, ваше высокопревосходительство? — спросил кучер, когда Тео сел на скамейку маленького открытого экипажа.

«В мое прошлое», — хотел было ответить Тео, но сказал:

— Малая Купеческая улица, пять. Дом министра Онтбрунна.

Он был уверен, что его там ждут с нетерпением.

***

Искра успела одеться, уложить волосы в привычную прическу и сунуть ноги в мягкие домашние туфли, когда в дверь постучали, и служанка со встревоженным видом сказала:

— Миледи, там генерал Никос Онтбрунн пришел. Настаивает на личной встрече с вами.

Это было как минимум неприлично, и министр не мог этого понимать. Вот так приходить в дом и добиваться встречи с женой товарища могло означать только одно — любовное посягательство. Вполне вероятно, Искру и Тео хотят скомпрометировать: если об этом визите узнают в свете, то случится невероятный скандал.

— Конечно, нет, — растерянно сказала Искра, не зная, что делать. Служанка испуганно посмотрела на нее и пролепетала:

— Очень уж они отчаянны. Не приведи Господь, учинят что-нибудь, с них станется. Одно слово, военный! Видит цель, не видит препятствий.

Даже так! Вчера Онтбрунн не произвел впечатления человека, который готов сойти с ума из-за нахлынувшего влечения. Да и Искра не считала себя женщиной, способной кружить мужские головы. Ему было просто незачем вот так врываться в ее дом — особенно с учетом того, что они с Тео завязали приятельские отношения.

— Хорошо, я выйду к нему, — сказала Искра. — Но вы с дворецким, пожалуйста, будьте начеку. Я позову вас, если вдруг что-то случится. Вы будете свидетелями моей порядочности перед мужем и светом.

Девушка кивнула и ответила:

— Да, миледи. Конечно, миледи. Очень уж страшно.

Министр действительно ждал в гостиной — он стоял у окна, заложив руки за спину, и смотрел в сад с таким видом, словно там лежали земли, которые он собирался завоевать. Однако за его решимостью Искра чувствовала с трудом сдерживаемую бурю.

«Только вот с чего бы ей вообще быть?» — подумала она и спросила:

— Вы всегда вот так вламываетесь к дамам? Что думает ваша супруга по поводу такого рвения?

За закрытыми дверями послышалась возня, потом кто-то громко топнул. Искра представила, как дворецкий и служанка вслушиваются в то, что творится в гостиной, и едва сдержала нервный смех. А в руках у них наверняка кочерга или что-нибудь еще такое же неприятное.

— Вы ведьма огня? — спросил министр, не утруждая себя приветствиями.

Искра похолодела. Ему просто неоткуда было узнать об этом. Искра просматривала газеты, в которых писали о том, как Тео спас девушку из логова дракона — о том, что эта девушка ведьма, там не было сказано ни слова.

— Почему вы вдруг об этом спрашиваете? — задыхаясь от возмущения, ответила Искра вопросом на вопрос, решив перейти в нападение. — Как вы смеете? Заявились в мой дом без приглашения, когда я одна, компрометируете меня перед мужем и светом…

— Вы. Ведьма. Огня? — повторил министр вразбивку тем тоном, который сразу же отбивал любое желание сопротивляться и спорить. Взгляд у него стал таким, что Искра едва удержалась на ногах от страха. Ей и помочь-то никто не успеет — открутит голову, и поминай, как звали.

— Как вы смеете? — прошептала Искра. — Кем бы я ни была, это вас не касается. Немедленно уйдите отсюда.

Онтбрунн устало вздохнул, словно Искра вынуждала его браться за очень скучную работу. В следующий миг его сабля бесшумно покинула ножны, воздух гостиной прошил серебряный луч, и Искра почувствовала, как по левой щеке заструилась горячая струйка крови.

Все казалось ненастоящим. Все было, как во сне.

В следующий миг Искра вспыхнула, и мир растворился в белом гудящем пламени. Она успела увидеть, как Онтбрунн шарахнулся в сторону, и почувствовала, как за ее спиной медленно и величаво разворачиваются огромные огненные крылья.

Потом не стало ничего. Огонь был Искрой, и Искра была огнем. А потом пламя иссякло, и Искру обняла тьма.

И сквозь эту тьму едва слышно проникало рычание:

— Паш-шел вон, холоп!

Кажется, это рычал министр Онтбрунн. Наверно, кто-то из слуг пришел на помощь.

Хлопнула дверь. Воцарилась тишина.

Искра открыла глаза и обнаружила, что лежит на диване в гостиной. Сперва она не поняла, на чем это теплом и жестком покоится ее голова, потом попробовала повернуться, и голос министра сказал откуда-то сверху:

— Не двигайтесь, прошу. Сейчас это вредно.

Искра покосилась туда, где стояла несколько минут назад, и увидела огромное выгоревшее пятно на пушистом ковре. Наверняка, очень дорогой. Наверняка, Тео это не понравится.

— Лежите, отдыхайте, — сказал Онтбрунн, и в поле зрения появилась его рука с крошечным флакончиком нюхательной соли — проплыла под носом, исчезла. Обжигающая вонь соли прояснила сознание, и Искра вдруг с ужасом поняла, что лежит головой у министра на коленях, но слабость, которая опутывала ее, словно саван, была такой, что Искра с трудом могла шевелиться.

— Вы спровоцировали меня, — прошептала Искра. Во рту плавала такая горечь, что она с трудом сдерживала тошноту, но постепенно становилось легче дышать.

— Да, — как-то очень беззаботно признался министр. — Простите меня, Ивис. На самом деле я не имею привычки вот так вламываться в дом женщины, когда ее муж на службе. Шторм и натиск — это на войне, а не с дамой. Просто мне нужно было вывести вас из равновесия и сделать так, чтобы вы почувствовали себя в опасности. И, разумеется, ярко проявили бы все ваши таланты.

Искре захотелось рассмеяться. Да, Онтбрунн из тех, кто добивается своего. Она действительно испугалась, особенно когда он вынул саблю — потом страх за свою жизнь сделался таким глубоким, что ожил спасительный огонь. Словно прочитав мысли Искры, министр осторожно дотронулся кончиками пальцев до ее лица — прикосновение было настолько пугающим, что Искра едва сдержала вскрик.

— Простите меня, пожалуйста, за эту проверку, — с искренней горечью и сожалением произнес Онтбрунн. — Я был вынужден причинить вам боль, и мне стыдно, поверьте. Простите меня, Ивис. Если я чем-то могу искупить свою вину, то просто скажите, чем именно.

Искра наконец-то собралась с силами, чтобы подняться — лежать и дальше у министра на коленях было противно до жути. Почти как вываляться в грязи. Онтбрунн помог ей сесть, и Искра спросила:

— Зачем?

— Профессиональный интерес, — сухо ответил Онтбрунн. Взгляд, направленный на Искру, был холодным и цепким. — Вы уникальное оружие, госпожа Эссен. Возобновленная ведьма огня.

На мгновение Искре показалось, что она падает куда-то в пропасть.

— Откуда вы знаете? — спросила она. Министр одарил Искру мягкой дружелюбной улыбкой — так, словно она была его лучшей подругой или любимой женщиной.

— Вот, взгляните, — сказал он и, расстегнув пуговицу на рукаве, продемонстрировал маленькую татуировку на запястье: солнце с волнистыми лучами. — Это детектор магии. Если рядом волшебник или ведьма, то оно начинает нестерпимо зудеть.

«Так тебе и надо!» — злорадно подумала Искра.

— Вчера, когда мы с вами встретились в кондитерской, — продолжал Онтбрунн, — мой детектор ничего не показал. Вы были обычной девушкой. Но вечером, когда мы с женой уходили и прощались с вами, мою руку стало нещадно печь помимо зуда. Это значит, что рядом ведьма огня.

Он вновь скользнул по Искре цепким взглядом — она выпрямила спину, придав себе независимый вид. Онтбрунн довольно прикрыл глаза.

— Я был обязан все проверить и ворвался в ваш дом, — продолжал он. — Как только вы вошли, мое солнышко снова вспыхнуло. А потом вспыхнули вы.

— Негодяй, — процедила Искра. — Вы негодяй и мерзавец, господин Онтбрунн.

Министр понимающе кивнул.

— На вашем месте я выражался бы похлеще, — признался он и вдруг с невероятной, проникновенной искренностью произнес: — Ивис, поверьте, меньше всего я хотел вам зла. Вы мне верите?

— Верю, — хмуро ответила Искра. — Если бы вы хотели зарубить меня вашей саблей, то давно бы сделали это.

Министр кивнул.

— Вы очень сильны, Ивис, — произнес он. — Очень. Мне так пекло руку только тогда, когда я встретил Ателли Круа. Сильнейший маг огня за последние двести лет. Вы ему не уступаете.

— И что? — угрюмо спросила Искра. Разговор стал ей надоедать. Скорее бы пришел Тео! Выставил бы этого солдафона из дома…

— Вы оружие, Ивис. Вы могущественное оружие, — с какой-то торжественностью сказал Онтбрунн. — Сейчас нас ждут большие перемены, и ваши способности обязательно нам послужат.

Еще не легче.

— «Нам»? Это кому?

— Лучшим людям страны, которые думают о ее благе, — уверенно произнес Онтбрунн и добавил, словно предупреждая незаданный вопрос Искры: — Не волнуйтесь так, Ивис. Ваш супруг среди нас.

***

Министра не было дома — Анна встретила Тео в малой гостиной для частных встреч с таким видом, словно знала, что он придет. Тео вспомнил светские правила: такой визит к жене, когда муж отсутствует, значит только одну, очень простую и пошлую вещь.

Ему в очередной раз за сегодняшний день сделалось противно.

— Вот и ты, — Анна улыбнулась, и в ее улыбке было столько тепла и нежности, что у Тео что-то задрожало в душе. И платье у Анны было почти такое же, как в те дни, когда они любили друг друга. Многообещающе глубокий вырез, крошечные рукава, воздушная ткань, мягко обнимающая фигуру — все, чего захочет мужчина, глядя на это платье, лишь сорвать его. Порывистым движением убрать такую ненужную, такую глупую преграду.

— Я к Никосу, — ответил Тео, надеясь, что его голос прозвучал достаточно сухо и официально. Анну, впрочем, это нисколько не смутило, и ее улыбка не растаяла и не утратила своей мягкости. Она сделала несколько шагов навстречу, и Тео почувствовал тонкий аромат ее духов.

Духи явно обрабатывались артефактами. Ощущение, охватившее Тео, было таким, что у него мурашки побежали по спине, а в голове сделалось светло и ясно. Кто-то невидимый схватил его за шкирку и встряхнул, показывая: вот твоя женщина. Та, которую у тебя отобрали. Вот любовь, которой тебя лишили. Та, которую ты не забыл. Снег растаял, и твоя золотая монета лежит там же, где ты ее потерял. Так иди же и возьми свое.

— А его нет, — мягко промолвила Анна и, взяв Тео под руку, повлекла к дивану. Движение было настолько отработанным и плавным, что Тео невольно задумался, сколько мужчин шло с Анной вот так, к этому самому дивану. Ему вдруг стало жаль министра.

— Жаль, — сказал Тео, когда они сели. — Мне нужно с ним поговорить.

— Я не знаю, когда он вернется, — ответила Анна, — но если не торопишься, то можем пообедать вместе. Любишь белорыбицу?

Тео показалось, что аромат духов усилился. Он прекрасно понимал, какой ответ от него ждут: что он предпочитает другие, более интересные и пикантные блюда. Анна была настолько утонченной, настолько изысканной и прекрасной, что отказаться от нее было бы самой большой глупостью в жизни.

Вспомнилась Искра. Дерзкая, острая на язык, с рыжими волосами, которые никогда не хотели послушно лежать в прическе, с веснушками на плечах. Рядом с Анной она выглядела простушкой. Рядом с Анной никто бы не заметил ее. Тео вдруг подумал, что бросился спасать Искру от дракона, чтобы искупить все, чем успел ее обидеть.

— Терпеть не могу рыбу, — сказал Тео и хотел было подняться, но Анна успела схватить его за руку.

— Куда ты? Так скоро?

В ее взгляде впервые появилась растерянность. Должно быть, надевая это платье, нанося особые духи и глядя в свое отражение, Анна не сомневалась, что Тео захочет вернуть то, что когда-то ему принадлежало. Те, кто направлял ее, тоже не сомневались.

Он хотел, да. Анну не захотел бы только мертвый. Но она была его прошлым, которое Тео не собирался воскрешать, тем более, по чужой воле. А Искра — Искра была настоящим и будущим.

— Попробую найти его в министерстве, — ответил Тео. — Приятного дня, Анна, был рад с тобой повидаться.

— Сядь, — сказала Анна: жестко, властно, уверенно. В арсенале этой воздушной феи попросту не могло водиться таких тонов. — Никос у тебя дома, скоро приедет.

«У меня дома, — повторил Тео. — Скоро приедет. И Искра там сейчас одна».

Он напомнил себе, что в доме слуги и дворецкий, что Искра сможет дать отпор любому — и вырвал запястье из руки Анны.

— Что он там делает? — спросил Тео грубее, чем собирался.

— Общается с твоей женой, — ответила Анна, откинувшись на спинку дивана. Теперь ей уже не надо было играть, и вид у нее сделался усталый, словно все это вымотало ее до крайности. — Не бойся, не в постели. Его интересуют исключительно ее способности как ведьмы.

Тео сел. Значит, они в курсе того, что Искра ведьма. Неудивительно — наверняка и у генерала, и у Анны есть артефакты, способные определять ведьмовство. Неудивительно, что это важно для планов принца Конрада: сильная боевая ведьма, которая входит в его команду, может полностью изменить положение дел.

— И зачем она нужна принцу? — спросил Тео в лоб. Лицо Анны дрогнуло, она нахмурилась, но потом снова улыбнулась и сказала:

— А, ты уже в курсе.

— Догадался, — хмуро откликнулся Тео. Одна часть его души сейчас рвалась домой, спасать Искру — но другая понимала, что его жена нужна заговорщикам: значит, ей не причинят вреда. В каком-то смысле Искра сейчас была в безопасности. — Так зачем?

— Никос рассказал, что вчера утром она была обычной женщиной, — ответила Анна. Все соблазнительное очарование куда-то исчезло: теперь рядом с Тео была женщина, которую интересовала только работа. — А вечером вдруг стала ведьмой. Он поднял регистрационные книги, нашел ведьму Ивис Бувье и решил, что она каким-то образом сначала потеряла силы, а потом восстановила их.

Тео прикрыл глаза. Значит, те искры, которые порхали над Ивис, были предвестниками ее возрождения. Страшными, пугающими предвестниками — возрожденная ведьма это настоящий уникум и грозная сила. Конечно, Конрад захочет наложить на нее лапу.

«Вот только я тебе этого не позволю, твое высочество», — подумал Тео и спросил таким тоном, что с Анны мигом слетела вся ее уверенность хозяйки положения — кажется, она даже стала ниже ростом:

— И зачем ты пыталась меня соблазнить? Нужен компромат?

Анна прикрыла глаза и слегка повернула голову вправо — движение, которое Тео прекрасно знал по работе. Оно означало, что подозреваемый сдался и больше не будет сопротивляться.

— Нужен, — ответила она. — Все мы должны верно служить, и не только ради наград.

«Все правильно, — подумал Тео. — Страх держит сильнее выгоды и сильнее благодарности».

Он хотел было спросить еще что-то, но где-то далеко хлопнули двери, и Тео услышал голос Искры. Она была возмущена, но жива и здорова.

Тео вздохнул с облегчением. Анна заметила, как изменилось его лицо и почти обиженно спросила:

— То есть, в тебе и правда ничего не дрогнуло? Твои чувства ко мне действительно остыли?

Тео усмехнулся. Подумал о том, сколько мужчин входило с Анной в эту милую гостиную и укладывало ее на диван. Подумал о том, сколько мужчин когда-то входило в его спальню, к его жене. Нет уж, довольно. Теперь он просто хотел быть подальше от этой мерзости.

— Возможно, для тебя это прозвучит странно, — сказал он. — Но я люблю свою жену. Пожалуй, это все, что я могу ответить на твой вопрос.

Открылась дверь. Тео обернулся, увидел живую и здоровую, хотя и очень рассерженную Искру, и ему наконец-то стало спокойнее. Министр Онтбрунн держал ее за руку, и вид у него был очень разочарованный, словно он ожидал увидеть совсем другую сцену.

Ну разумеется. Муж застал жену в объятиях другого. Чтобы избежать огласки и скандала, которые разрушат их карьеры и будущее, они оба будут молчать, а взаимная ненависть свяжет их сильнее дружбы. Возможно, об этом и говорил Массимо: когда все закончится, Тео и Онтбрунн, допустим, убьют друг друга, а принц избавится от сподвижников и останется с чистыми руками и чистой совестью.

— Тео! — воскликнула Искра и бросилась к нему. Тео обнял ее и шепнул на ухо:

— Все в порядке?

И Искра тоже шепнула:

— Я горела.

— Ну что, дорогой друг, поздравляю вас с назначением, — Онтбрунн моментально сориентировался в обстановке и говорил с искренним уважением. — И особо поздравляю с тем, что удивительные способности вашей жены возродились.

Тео не успел ничего ответить, потому что Искра сказала:

— Да-да, вы их лично возродили. Саблей по моему лицу.

В следующий миг Тео вдруг обнаружил, что держит Онтбрунна за горло, сжав пальцы так, что становилось больно. Не было ни единой мысли, одна только стылая ярость. Где-то в стороне взвизгнула Анна, министр вцепился в его запястье, и Тео опомнился только тогда, когда услышал спокойный и чуть насмешливый голос Конрада:

— Вот и момент истины. Тео, дружище, отпусти его.

Сказано было вроде бы мирно, но пальцы Тео тотчас же разжались. Онтбрунн отшатнулся к стене, едва не сбив столик и вазу с пушистыми пионами. Анна поклонилась принцу, Искра смотрела на него без малейшего интереса и уважения — смотрела, как на равного.

Тео невольно залюбовался ею.

— Ваше величество… — пропела Анна. Оговорка? Вряд ли. «Лучше бы мы остались в Эссенвилле», — угрюмо подумал Тео, а Конрад сказал:

— Друзья, нам пора поговорить в открытую.

Для беседы все переместились в большой кабинет хозяина дома, где слуги уже приготовили кофе, вино и закуски. Искра завладела рукой Тео и не собиралась ее выпускать.

— Как он тебя ударил? — негромко спросил Тео.

— Царапнул по щеке, — ответила Искра и провела пальцем по лицу. — Вот здесь. И я вспыхнула.

Там, где указала Искра, кожа была гладкой и чистой. Чувствуя, как в нем снова начинает подниматься гнев, Тео негромко произнес:

— Я его уничтожу.

— Итак! — Конрад поднялся, держа в руке бокал вина, и Тео подумал, что слишком рано он пьет за свою победу. — Я очень рад, что мы все наконец-то собрались здесь, в непринужденной обстановке. Мой старый добрый друг Тео Эссен сегодня проявил подлинные чудеса героизма во время задержания преступной группы. Я искренне счастлив снова поздравить его с новой должностью и высоким званием.

Тео хотел было сказать о том, что все это было лишь хорошо сыгранным спектаклем, но сразу же подавил этот порыв: сейчас будет умнее молчать и слушать.

— Сейчас мой отец с советниками работает над манифестом, — продолжал Конрад, — который уравняет в правах всех граждан страны. Для закона ведьмы и ведьмаки станут такими же, как и остальные люди. Полагаю, что наша очаровательная Ивис будет счастлива. Не так ли, Ивис?

Тео слегка сжал руку Искры, словно хотел сказать: держи язык за зубами!

— Я и так счастлива, — Искра улыбнулась краем рта. — Любимый муж, семья, что еще нужно женщине? — она покосилась на Онтбрунна и добавила: — Чтобы возле ее лица не махали саблей?

Искра злилась: Тео чувствовал ее злость как легкие уколы по руке. Он мысленно погладил ее по голове, стараясь убрать язвящие чувства, и уколы исчезли. Искра успокоилась.

— Я очень сожалею об этом неудобстве, — произнес Конрад, оценивающе глядя на Искру. — Однако оно было необходимым, чтобы окончательно выявить и оценить ваши способности.

Тео думал, что Искра не сдержится и скажет принцу пару ласковых, но она лишь кивнула и опустила голову.

— Итак, как я уже говорил, мой отец работает над манифестом, — продолжал Конрад. — Но народу не нужно подобное благо, оно опережает человеческую природу. Взять хоть дела братьев Вессенов, которых теперь будут судить по всей строгости закона. Поэтому мы поможем народу выразить его волю.

Тео казалось, что Конрад смотрит на них и видит только тронный зал, алый язык ковра, протянувшийся к ступеням, и самого себя. Он почти слышал, как призрачный оркестр играет королевский гимн.

***

— Я ничего не понимаю.

Они наконец-то ехали домой — и Искра по-прежнему не выпускала руку Тео. Сидя в экипаже, она вспоминала, как когда-то в детстве боялась темноты: тогда служанка Абена приходила, садилась на край кровати, и Искра в точности так же хватала ее за руку. Черная кожа Абены делала ее почти невидимой в темноте, светло-зеленый тюрбан, казалось, парил над плечами, и женщина была похожа на призрака. «Не бойся, лягушонок, не бойся, — приговаривала она. — Все духи давно спят, они сыты и не съедят тебя. И ты спи, мой лягушонок, спи».

— Я его уничтожу, — негромко сказал Тео, и в его голосе была такая решимость, что становилось ясно: он слов на ветер не бросает.

— Мне кажется, именно этого от тебя и ждут, — негромко сказала Искра. — Потом, когда все закончится. Ты убьешь Онтбрунна, за это тебя казнят. Все.

Тео удивленно посмотрел на нее.

— Не думал, что ты настолько хорошо понимаешь свет, — ответил он. — Да, в свете так и делаются дела. Я бы убрал Онтбрунна за то, что он тебя ранил. Онтбрунн убил бы меня за шашни с его женой.

Искра хмуро посмотрела в его сторону. Наверняка, принц Конрад был уверен, что Тео захочет вернуться к былой любви — и организовал все так, чтобы он не устоял перед искушением. Да и кто бы устоял? Когда они с министром вошли в гостиную, то Искра едва не вспыхнула от злости и обиды — настолько яркой, свежей, влекущей выглядела Анна, настолько ласково и соблазнительно она смотрела на Тео.

Но он устоял — Искра это чувствовала.

— Я рада, что их не было, — негромко сказала Искра. Тео вопросительно поднял левую бровь.

— С чего бы им быть, дорогая супруга? — полюбопытствовал он. — Я свой выбор сделал.

А потом, помолчав, он добавил:

— Знаешь, это, возможно, прозвучит по-дурацки… Но быть тебе верным, любить тебя, заботиться — это единственный способ все исправить.

Искра понимала, о чем говорит Тео. Да, пожалуй, он прав.

— Что ты собираешься делать? — спросила она, когда они покинули экипаж и неторопливо побрели по дорожке к дому. Искре вспомнился Эссенвилль: вон в тех кустах наверняка мог бы сидеть сбежавший крокодил, который потом важно вышел бы из укрытия и требовательно открыл пасть в ожидании угощения.

Ей страшно захотелось вернуться на юг. Туда, где были болота, королевские орхидеи, и все казалось простым и понятным.

— Не знаю, — Тео свернул на боковую тропинку, и они пошли в сторону сада. Искра подумала, что это правильно: мало ли, кто из слуг подслушивает и доносит. Если уж Конрад все продумывает до мелочей, то наверняка позаботился и об осведомителях в доме Тео. Они сели на скамеечку под кленами, и Тео продолжал: — Что у нас получается? Принц Конрад решил, что он засиделся в принцах, и решил сидеть уже на троне. Своей опорой он видит армию и инквизицию, которые возглавляют лично преданные ему люди.

Искре сделалось не по себе. Ей вдруг показалось, что она снова попала в драконье логово, в золотые объятия, которые выпивают из нее жизнь — и деваться ей некуда, и никто не придет на помощь.

— При этом он понимает, что и ты, и Онтбрунн можете быть опасны, — добавила Искра. — Поэтому все делает быстро.

Тео кивнул.

— А потом один из нас убьет другого. Тот, кто выживет, будет повешен, например, за государственную измену. После того, как дело сделано, сподвижники уже не нужны.

Искре сделалось так жутко, как никогда не было раньше — словно невидимая рука резко вздернула ее за шиворот и поставила над пропастью, и пальцы могли разжаться в любой момент.

— Что же делать? — спросила Искра, и голос прозвучал жалобно, как у ребенка, который снова лежал в пугающей тьме и цеплялся за руку служанки. — Мы можем все бросить? Уехать отсюда?

Тео усмехнулся.

— Вряд ли нам это позволят, Искра, — ответил он. — Если мы сбежим, с Конрада станется подослать к нам убийц. Просто чтобы отквитаться за то, что мы сорвали его планы. Где еще он найдет отважного героя, которого полюбила вся страна, и очаровательную восстановленную ведьму, которая подпалила нос министру Онтбрунну?

— Пожалуй, что нигде, — сказала Искра, и тут ее осенило: — А что, если обо всем сообщить королю? Он остановит Конрада, и ничего не случится!

Улыбка Тео была полна горечи.

— Наверно, только это мне и остается, — сказал он. — Когда-то я присягал на верность его величеству Дамиану. И не хочу, чтобы собственный сын сверг его и задушил в тюрьме. Но Конрад мой друг, и он всегда был моим другом. Получается так, что я всегда видел от него только добро.

Пару минут они сидели молча. В резной кленовой зелени над ними заливалась трелями птичка. Хорошо ей — никаких страшных проблем и невыносимых решений, просто летай да пой.

— Что бы я ни сделал, я все равно кого-нибудь предам, — вздохнул Тео. — Осталось только выяснить, кого именно нужно предать.

— Тебе не нужно никого предавать! — Искре вдруг стало ясно, как лучше всего поступить. — К его величеству пойду я. Жену министра ведь пропустят? Я не присягала ему, а с Конрадом, слава богу, не дружу. Расскажу, что принц решил втянуть моего мужа в какую-то дрянь и…

— Даже не думай об этом, — сказал Тео так, что по спине у Искры пробежал холодок.

— Но…

— Нет. Я твой муж, Ивис, я запрещаю, — теперь в голосе Тео звучал неприкрытый гнев. Казалось, что если бы он мог взять Искру и посадить в подвал, чтобы не натворила дел, то он так бы и поступил.

Искра бросила в сторону Тео такой обжигающий взгляд, что он на мгновение смутился и добавил уже спокойнее:

— Я не хочу, чтобы ты в это лезла. Это очень опасно, Ивис. И нрав у государя такой, что он может сперва бросить тебя в тюрьму как заговорщицу, а потом уже разбираться. Так что не делай того, о чем потом пожалеешь.

Искра вдруг подумала, что совсем недавно и пальцем не пошевелила бы ради Тео Эссена. Попал в переплет — пусть сам и выбирается. Насколько же все изменилось в их жизни…

— Ну а так он бросит в тюрьму тебя, — сказала Искра. — И я уже ничего не смогу сделать. А ты меня спасешь, если что-то случится.

Тео откинулся на спинку скамьи и расхохотался.

— Ивис Эссен, ты невыносима! — воскликнул он.

— Я просто хочу спасти нас с тобой, — парировала Искра. — И еще множество людей.

Она не стала упоминать о том, что король собирался уравнять в правах всех со всеми. Тео и так об этом помнил.

— Я пойду к нему сам, — сказал Тео и устало закрыл глаза. — Тот, кто мной манипулирует, мне уже не друг.

Искра усмехнулась.

— Таких друзей, знаешь ли… За воротник и на улицу, — сказала она. Тревога царапала сердце. Тео, сидевший рядом, казался призраком. Вроде бы он здесь, но дотронься до него — и исчезнет, и уже никогда не вернется.

Искра взяла его за руку, и Тео сжал ее пальцы. Подумалось, что они начали общую жизнь уродливо и страшно — но теперь это уже не имело значения. Они оба стали другими, и Искре оставалось надеяться, что…

— Обещай мне одну вещь, — негромко сказала она. — Когда все это закончится, давай вернемся в Эссенвилль.

Тео улыбнулся, словно Искра прочла его мысли и откликнулась на них.

— Обещаю. Хватит с нас столицы, — ответил он и добавил: — А сегодня я хотел бы пригласить тебя на свидание.

***

Разумеется, Искра никогда не была на свиданиях. Да и кто бы стал ее приглашать на прогулку? Незаконнорожденная дочь от рабыни на такие радости и рассчитывать не смеет — и Искре оставалось только наблюдать за тем, как молодые люди, которые прошли тщательную инспекцию отца и мачехи, приглашают прекрасную Лили на танцы или в музеи.

— Я не одета для свидания, — смущенно сказала Искра, вспоминая, как долго Лили готовилась к выходу: выбирала и примеряла платья, наносила особый крем для лица, который делал кожу сияющей и бархатистой, размышляла над тем, какие украшения надеть. Но Тео только рукой махнул.

— Все это пустяки, Искра. Я просто хочу провести время с тобой, потому что скоро все может измениться, — сказал он. Поднявшись со скамьи, они побрели в сторону ворот, и Искра призналась:

— Я никогда не была на свидании. Бастардов не положено куда-то приглашать. Потом они просто выйдут замуж за того, кого выберут родители.

Тео ободряюще улыбнулся. Сейчас в нем было что-то настолько светлое и мирное, что Искра никогда бы не поверила, что этот человек — инквизитор и бокор.

— Вот я тебя и приглашаю, — сказал он. — И у меня есть неплохая, надеюсь, идея.

Через полчаса они приехали в маленький парк возле тихого озера. Ивы купали ветви в воде, в зелени перекрикивались птицы, а дорожка, по которой шли Тео и Искра, вилась среди зарослей дикого шиповника, ронявшего в траву бледно-розовые лепестки. Чувство умиротворения, которое накрыло Искру прозрачным покрывалом, становилось все гуще и гуще — теперь не было ни волнения, ни страха, только мир, пронизанный тихим солнечным светом.

— Что это? — спросила Искра, увидев под ивой что-то вроде прилавка, на котором низенький старичок в кожаном фартуке поверх строгого костюма раскладывал какие-то вещицы — издалека Искра не могла разобрать, что именно у него в руках.

— Аттракцион, — ответил Тео и, подведя Искру к прилавку, добавил: — Уверен, что будет интересно. Правда, Холлен?

— Истинная правда, Тео, — улыбнулся старичок. Искра увидела, что в его кудрявой седой шевелюре прячутся маленькие рога — старичок поймал ее удивленный взгляд и спросил: — Миледи никогда не видела фауна?

— Никогда, — призналась Искра и тотчас же торопливо добавила, испугавшись, что ее сочтут невежливой: — Здравствуйте!

Старый фаун вынул из-под прилавка раскладной стол и стулья, и вскоре Тео и Искра уже сидели, рассматривая целую гору вываленных перед ними предметов. Чего тут только не было! Полудрагоценные камни — не ограненные, а отполированные глыбы, разноцветный песок в мисочках, целый ворох пустых серебряных оправ в специальном ларце: у Искры просто глаза разбежались.

— Что это такое? — спросила она, выудив из каменной россыпи сердолик, рыжий с желтыми и белыми нитками, похожими на сосуды.

— Мы будем делать простенькие артефакты, — ответил Тео, а фаун, который успел вернуться за прилавок, тотчас же добавил:

— Ты видел, Тео? Камень ее уже выбрал.

Искра отчего-то смутилась, словно совершила что-то предосудительное, взяв себе сердолик, а Тео улыбнулся и ответил:

— Да, я заметил. Такой же рыжий, как она.

Искра сжала камень в ладони, словно хотела защитить, и почувствовала, как сердолик откликнулся. В каменной прохладной глубине толкнулось что-то теплое, сильное и доброе, похожее на птенца в яйце, который решил, что пора пробить скорлупу.

— Ничего смешного вообще-то, — сказала Искра, и Тео тотчас же продемонстрировал ей светлую изогнутую деревяшку, в которой уже проделали отверстие — пропусти шнур, и получится подвеска.

— Ясень Аньяна, — произнес Тео, скользя пальцами по деревяшке. — Из него всегда делались самые сильные природные артефакты. Я сделаю такой для тебя, а ты для меня.

Искра улыбнулась. Идея показалась ей превосходной, и она с каким-то особенным торжеством подумала, что прекрасную Лили никто не приведет в такое чудесное место и не станет делать для нее артефактов. Это, пожалуй, сочтут неприемлемым для девушки из благородного семейства, намеком на ее возможные способности к магии. А что может быть хуже для той, которая ждет удачного брака?

— Так как же делать артефакты? — поинтересовалась Искра. Тео улыбнулся и какое-то время просто смотрел на нее со спокойной улыбкой — так, словно хотел заглянуть в самые дальние и потаенные уголки ее души. Ива едва слышно шумела листвой — наверно, пыталась рассказать свои тихие простые секреты. Искре вдруг сделалось грустно. Она с невероятной, обжигающей ясностью поняла, что это их последние часы вместе. Последние спокойные часы. Потом механизм, созданный принцем Конрадом, придет в движение и сомнет их.

— Все очень просто, — ответил Тео. — Сперва надо решить, для чего нужен этот артефакт, — он прищурился, глядя куда-то в сторону, а затем сказал: — Я создаю его, чтобы защитить любимую.

Несколько мгновений Искра молчала, а потом подумала, что сейчас нужно говорить только правду — и делать то, что может сделать правда. Она покачала сердолик в ладонях и негромко, будто боясь спугнуть что-то очень важное, промолвила:

— Я создаю его, чтобы защитить любимого.

И камень отозвался снова, на несколько мгновений налившись пульсирующим теплом. Какое-то время Тео задумчиво разглядывал собственные руки, а потом признался:

— Ты не представляешь, Искра, как я рад сейчас это слышать.

Потом они молчали — так, словно слова были ненужными и опасными, словно они могли разрушить чары. Наконец, Искра спросила:

— И что же делать дальше?

— Все очень просто, — сказал Тео и, вынув из металлического стакана два белоснежных пера, протянул одно Искре. — Нужно покрыть основу рунами.

— И где их взять?

Тео усмехнулся и, придвинув к себе стопку бумаги для записей, быстро начертил четыре значка. Искра посмотрела на них: вроде бы простенькие, примитивные, но в них чудилась какая-то грубая сила — та, которая творила магию еще до появления людей.

— Я знаю их наизусть, — с определенной гордостью сообщил Тео. — А ты просто перепиши.

Искра взяла камень в левую руку и осторожно дотронулась до него кончиком пера. И как писать, если нет чернил? Но перо вдруг едва заметно встрепенулось в ее руке, кончик налился алым свечением, и, когда Искра, едва дыша, нарисовала первую руну, то на камне пролегли глубокие следы, наполненные огнем.

— Невероятно, — завороженно прошептала Искра, не в силах отвести взгляда от сердолика. — Это просто невозможно.

— Ты ведьма, — ответил Тео, аккуратно покрывая рунами свою деревяшку. В воздухе едва заметно запахло гарью и чем-то сладковатым. — К тому же, восстановленная ведьма огня. Для тебя это возможно. Немного обучения — и будешь чертить эти руны пальцем, если серьезно подойдешь к вопросу.

Искра задумчиво нарисовала вторую руну. Огонь протек по камню и уплыл в глубину. Теперь Искра чувствовала, что сердолик изменился — это был не просто яркий камень, она смогла оживить его и наполнить властью и силой. В груди шевельнулась надежда, что он как-то сумеет помочь Тео.

— Лишь бы все это пошло нам на пользу, — сказала Искра. Тео задумался и поправил:

— Лишь бы нам не пришлось все это использовать. Пусть будут просто украшения.

Он отложил свое перо и подцепил тонкий кожаный шнурок из стопки. Искра старательно начертила последнюю руну, и от кончика пера поднялась белая струйка дыма.

— Никогда бы не подумала, — призналась Искра, — что у меня будет свидание с инквизитором. И мы будем создавать артефакты друг для друга. Необычно, честно.

Тео улыбнулся и протянул ей подвеску. Искра приняла ее и передала ему сердолик.

— А как насчет свидания с человеком, которому с тобой тепло? — спросил он, и Искра улыбнулась в ответ.

— Это просто идеальное свидание, Тео, — сказала она. — Спасибо тебе.

***

На письменном столе Тео Искра заметила маленькие шарики доставочных артефактов. Напиши письмо, заклей конверт и прикрепи шарик над именем адресата — и артефакт доставит послание через три секунды прямо в руки. Когда Тео заснул, Искра поднялась с кровати и бесшумно пошла в его кабинет.

Она не давала клятву верности королю и не дружила с принцем. Она могла спасти Тео так, чтобы никому не навредить, даже своей совести.

В темноте кабинет казался шкатулкой с чудесами — стоило повернуть маленькую лампу, как из мрака выступало что-то новое: то открытый сундук с каким-то тряпьем, которое наверняка имело невероятную магическую силу, то скелет птицы с короткими крыльями и длинным клювом, то чей-то портрет, скаливший зубы. Искра прошла к столу, села и, придвинув к себе лист бумаги, несколько минут сидела, собираясь с духом и обдумывая послание.

Ваше величество, ваш сын сволочь и интриган? Нет, так не пойдет, слишком грубо.

Ваше величество, принц решил вас свергнуть? Тоже как-то не совсем…

Искра покрутила в пальцах перо, затем окунула его в чернильницу и принялась писать: быстро, решительно:

«Ваше величество! Меня зовут Ивис Бувье Эссен, я жена Тео Эссена, министра инквизиции. Сегодня произошло событие, о котором я обязана вам рассказать. Я не хочу ничего скрывать, я честна перед вами и надеюсь, что вы оцените мою честность и поймете меня правильно».

Почерк у Искры всегда оставлял желать лучшего: как говорила мачеха, даже у самого отвратительного мальчишки буквы ровнее. Бабушка обычно добавляла: главное — писать без ошибок, а красота почерка уже не так важна. Оставалось надеяться, что государь придерживается того же мнения.

«Ваш сын, принц Конрад, недоволен вашим решением дать гражданские права ведьмам и волшебникам, — продолжала Искра. — Он хочет воспользоваться моментом для того, чтобы лишить вас престола, опираясь на армию и инквизицию. Эти министерства возглавляют люди, которых он считает лично преданными. Но я точно знаю: мой муж не хочет ни восстаний, ни революций. Он верен вам и верен своей присяге».

Искра перечитала написанное и хмуро подумала, что пишет слишком вычурно и пафосно. Король просто скомкает ее письмо и выбросит в нужник.

«Сегодня я с мужем была на частной встрече с его высочеством Конрадом. Он рассказал о том, что планирует еще несколько акций вроде задержания братьев Вессенов в порту. Народ должен испытывать неприязнь к ведьмам и волшебникам, и ваш новый закон вызовет бурю. Конрад как раз и планирует, что эта буря вознесет его на трон. Ваше величество! Я сама — ведьма. Восстановленная ведьма огня, ну да вы об этом, должно быть, знаете. И я больше всего хочу стать такой же, как все. Чтобы в меня не тыкали пальцем и не плевали в спину…»

Искра задумалась и хотела было вымарать последнюю фразу — она казалась лишней, слишком грубой. Спящий дом был похож на затаившегося зверя: сейчас, в полумраке кабинета, Искра чувствовала, как что-то наблюдает за ней из тьмы с настороженностью хищника.

Надо было поторопиться. Тео мог проснуться в любой момент и задаться вопросом, где это бродит по ночам его жена. Искра дотронулась до деревянного артефакта, который сейчас прятался на шнурке под ночной сорочкой и вновь взялась за перо.

«Но еще больше я хочу мира. Пожалуйста, остановите принца! Я сейчас пишу вам и понимаю, что мне страшно. Вот просто, по-бабьи, страшно. Он не приведет нас ни к чему хорошему. Ваше величество, поверьте мне! Мы все на краю большой беды, и только вы сможете спасти нас».

Искра хотела добавить что-нибудь вроде «Ваша верноподданная Ивис Эссен», но передумала. В отдельной коробке лежали конверты — Искра запечатала письмо, подписала и осторожно приклеила к нему артефакт. В комнате разлилось мелодичное жужжание, и письмо растаяло в воздухе, чтобы упасть в руки его величества.

Откинувшись на спинку стула, Искра несколько минут сидела в тишине, представляя, что сейчас делает король. Наверняка проснулся, недовольно разорвал конверт и читает послание. Искре стало одновременно стыдно и больно. Он не поверит. Он наверняка посчитает ее обычной истеричкой, которая что-то неправильно поняла.

И что, неужели Искра всерьез считала, что государь отправит родного сына под замок из-за письма какой-то ведьмы? Искра перебрала в памяти сбивчивые строки своего послания: нет, она точно идиотка. Дура набитая, которая полезла туда, куда не нужно. Пусть бы Тео сам разбирался со всем этим — он мужчина, он умнее, он сильнее.

— Но я сделала то, что считала нужным, — негромко сказала Искра, и тьма, наполнявшая дом, вдруг вздрогнула и отступила перед ней. В кабинете стало светлее — открылась дверь и вошел Тео. Над его головой парил огненный шарик, озаряя ему путь.

На какой-то миг Искру стиснул страх, словно Тео застал ее за чем-то предосудительным или опасным — и почти сразу же ей сделалось легко.

— Не спится? — спросил Тео. Он смотрел так, будто прекрасно понял, что именно Искра делала в его кабинете.

— Не спится, — призналась Искра и вдруг подумала: что, если он больше ничего не спросит? Но Тео все-таки поинтересовался:

— Чем занимаешься?

Искра вздохнула и ответила:

— Писала письмо. Его величеству.

Тео улыбнулся. Взглянул на Искру так, словно ожидал услышать именно такой ответ.

— Я ведь не на службе, — сказала Искра и уловила в своем голосе извиняющиеся нотки. — Я никому не давала клятв.

Тео ничего не ответил — но Искра, повинуясь его взгляду, вышла из-за стола и взяла его за руку. В груди что-то вздрогнуло, и Искра вдруг поняла, что все сделала правильно.

— Ты стала моим щитом, — негромко произнес Тео. — Это как-то… непривычно, что ли. Я никогда ни за кого не прятался… вернее, даже не так. Меня никто никогда не пробовал защитить.

Искра чувствовала, что он смущен. Что он не знает, что сказать и сделать. Что он чувствует себя слабым.

— Все это не так, — твердо сказала она. — Ты не слабый. Ты все сделал бы так, как надо, даже не сомневайся.

Искра сделала паузу и добавила:

— Только я сделала лучше. Пойдем спать.