Глава 7. Дракон освобожден
За ними пришли ранним утром, еще даже не развиднелось. Когда в двери сперва требовательно заколотили кулаками и прикладами ружей, а потом просто вынесли их одним ударом, когда дом наполнился испуганными криками разбуженных слуг и грохотом сапог на лестнице, то Искра подумала, что король принял ее послание всерьез.
На какой-то момент ее накрыло волной облегчения. Даже если сейчас их с Тео заберут, то скоро отпустят — король поймет, что Тео ни в чем не виноват и ничего не замышлял — и они уедут в Эссенвилль.
— Встань за мной, — негромко сказал Тео. Сетка заклинаний, которая пока защищала спальню и не давала туда войти посторонним, налилась тревожным рыжим сиянием. — За спину.
— Нас ведь не убьют? — прошептала Искра, и в тот же миг из коридора донеслось:
— Иштван, неси уже машинку.
Тео усмехнулся, и в коридоре тотчас же послышались быстрые шаги, треск и гудение: должно быть, помянутый Иштван привел свою машинку в действие. Рыжее сияние сетки на мгновение померкло, а потом вспыхнуло еще ярче. В коридоре грязно выругались.
— Это моя личная сетка! — громко сказал Тео. — Ее не сорвать вашей дрянью.
Искре показалось, что снаружи донеслось обиженное бормотание.
Она выглянула в окно и увидела, что двор и сад были запружены народом: солдаты в красных мундирах держали на прицеле окна спальни и входную дверь, и Искра не сомневалась, что они будут стрелять. Среди красных мундиров мелькнуло несколько темных пятен — артефакторы в своих черных сюртуках. У ворот стояло несколько экипажей, и двое солдат проворно волокли от одного из них какой-то сундук, окованный сверкающими лентами. От сундука веяло такой тяжелой волной удушающего страха, что Искра с трудом устояла на ногах.
— Успели подготовиться, — сказала Искра, чувствуя, как руки и ноги наполняются предательским холодком. Господи, что же она наделала!
— Милорд! — крикнули из коридора. — Мы здесь по приказу его величества! Вы арестованы по обвинению в государственной измене!
Тео бесшумно прошел по комнате и, открыв ящик прикроватного стола, вынул несколько серебряных пластинок, исчерченных рунами. Искра машинально вцепилась в кусочек дерева под ночной сорочкой. Они с Тео не сделали ничего плохого, все это не так, все это неправильно!
Возможно, его величество первым делом взялся за сына, и Искра почему-то была уверена, что Конрада не жалели. И он заговорил — и назвал всех, кого знал, чтобы, возможно, облегчить свою участь. А Тео и называть не стоило, Искра сама написала о нем в письме.
— Кто вы такой? — спросил Тео и подбросил на ладони одну из пластинок. От серебра по всей комнате рассыпался ворох искр, и в защитной сети появились новые, зеленоватые нити. В коридоре кто-то выругался.
— Полковник Монтмун, милорд, — Искра готова была поклясться, что в голосе прозвучало уважение.
— А, так вот откуда у вас акцент, — усмехнулся Тео. — Как дела на Вересковых пустошах, Монтмун? Вереск еще цвел, когда вы уезжали?
— Что ты делаешь? — спросила Искра едва слышным шепотом. Тео посмотрел на нее с горечью и любовью и ответил так же тихо:
— Тяну время. Пытаюсь закрепиться, а потом отправить тебя отсюда через артефакт.
Вторая пластинка полетела на скомканные простыни на кровати, и комнату залило таинственным сиреневым свечением. В двери снова постучали.
— Милорд! — Монтмун, похоже, начал терять терпение. — Просто откройте дверь, и никто не пострадает. Я отвезу вас и вашу супругу в Башню Южного ветра и даю честное слово, что после допроса вы вернетесь домой!
Тео ухмыльнулся. Похоже, Монтмун держал их за дураков. Если все так легко и просто, то для чего здесь толпа народу и артефакты?
— Я не делал ничего дурного, — громко сказал Тео. — Я не имею отношения к измене и всегда был верен присяге.
В этот момент случилось сразу две вещи: что-то хлопнуло в коридоре, и разбилось окно. Искра не сразу поняла, почему над ней вдруг поплыл потолок, и почему спине стало так жарко и больно. Спальню затопил туман, и Искра почувствовала, что в ней поплыли ручейки огня, которые искали выход и не могли его найти.
— Искра! Искра!
Лицо Тео плавало где-то высоко-высоко. Искра попробовала протянуть к нему руку, но она тотчас же обмякла. Из невообразимой дали послышался торжествующий вопль:
— Ведьма! Я подбил ведьму!
«Я ранена, — подумала Искра. — Один из солдат выстрелил из сада и попал. Я ранена, Тео, мамочка…»
Она закрыла глаза и провалилась во тьму.
— Я подби…
И Искра не видела, как Тео подошел к окну и увидел, как кричащий человек рухнул на землю и затрясся, как в лихорадке.
Тео отступил к стене, и уже ненужные артефакты высыпались на ковер из его раскрывшейся ладони. На мгновение ему стало легко — так, словно он наконец-то смог закончить очень важное и нужное дело.
Конрад арестован. Онтбрунн арестован. Тео видел их за решеткой — так ясно, будто сам их туда привел.
Скоро он присоединится к прекрасной компании друзей. Скоро.
— Милорд? Откройте! — и по двери заколотили с удвоенной энергией. Защитная сеть налилась огнем: густым, тревожным, издающим низкий гул.
Тео привалился к стене и закрыл глаза. Искра еще была жива — он чувствовал ее жизнь, но не смотрел вниз. Стреляли в спину безоружной женщине из особого ружья для охоты на злонамеренных ведьм — дьявольщина, до чего способны дойти люди.
«Они стреляли в опасную возрожденную ведьму, — грустно сказал внутренний голос. — Они хотели лишить тебя твоего главного оружия».
Тео лишь кивнул — все это уже не имело значения. Великий бокор южных болот позвал, и где-то далеко, в краю королевских орхидей, топей и черной магии, замешанной на крови и муке, пришла в движение вековечная тьма.
Ты слышишь? спросил он. Я зову тебя из твоих глубин. Приди, ты свободен. Приди и сделай то, что обещал.
В дверь снова ударили, и из стены вдруг вылетел кусок обоев и камня, осыпав голову Тео белой крошкой — из сада снова начали стрелять. Искра еще была жива — не открывая глаз, Тео раскинул руки и пошел вокруг нее, едва касаясь ступнями ковра.
Со стороны это было похоже на танец — вот только ни от одного танца не будет идти такой тяжелой, удушающей волны страха. Смерть, которая уже склонялась над Искрой и рассматривала ее бледное лицо и кровь, что впитывалась в ковер, отпрянула от нее в ужасе. Тео продолжал идти: этому танцу его давным-давно, еще в юности, обучил старый бокор, живший неподалеку от Эссенвилля — обучил и сказал: когда придет время, ты сам поймешь, как надо сделать шаг. Тебя поведет сила, которая сильнее тебя и меня.
И сейчас все было именно так.
Тео и сам не понял, когда остановился и вскинул голову к потолку. Он чувствовал себя куклой в чужих руках, и это призрачное ощущение тоже было правильным.
— Дракон! — проревел Тео в наступающее утро. — Дракон!
И из сада ему ответил хор встревоженных голосов:
— Дракон! Господи, помилуй, дракон!
Тео открыл глаза и увидел, что весь дом залит огненным сиянием. Где-то далеко-далеко Монтмун колотил в дверь и орал: милорд, уберите дракона, умоляю, уберите дракона — это слова были похожи на шелест ветра, этот страх был как эхо в горах. Золотая завеса осыпалась на ковер, и дракон, облаченный в алое одеяние, улыбнулся:
— Вот я и свободен. Спасибо. Я рад, что ты так быстро сдержал слово.
— Я никогда не лгу, — с достоинством ответил Тео, и дракон тотчас же спросил:
— Так что я должен сделать?
— Забери ее, — сказал Тео, и Искра издала едва слышный вздох. — Забери и отнеси в Эссенвилль. Когда она поправится, ты будешь свободен.
Дракон понимающе кивнул и осторожно поднял Искру на руки. Из-под разорванных выстрелом лохмотьев сорочки закапала кровь, но сияние, которое окутывало дракона, сделалось гуще, и кровь унялась.
— Бедный огонек, — с искренним сожалением вздохнул дракон, легонько подул Искре в лицо и, посмотрев на Тео, твердо сказал: — Не бойся, я не дам ему погаснуть.
— Прощай, — сказал Тео. — Ты свободен.
Золотое сияние сместилось к окну, и за спиной дракона с влажным хлопаньем раскрылись огромные крылья. По обоям побежали струйки огня, и Тео с каким-то облегчением подумал, что дом сгорит, и от его жизни уже ничего не останется.
Дракон рухнул из окна, и Тео услышал, как двор и сад затопили крики ужаса. Он улыбнулся — Искра спасена, и это было самым главным. С остальным можно справиться.
— Эй, Монтмун! — весело крикнул Тео. — Я выхожу!
***
Боль обрушилась на Тео огненным водопадом и на какое-то время выбила его в блаженное забытье. Но почти сразу же ему в лицо ударил поток воды, возвращая в полумрак допросной, подсвеченный традиционными факелами. Допрос третьей степени — это не та процедура, в которой вам позволят валяться без сознания. Вы должны прежде всего дать допросчику то, чего он от вас добивается.
Впрочем, Тео прекрасно понимал, что за него пока еще не взялись всерьез. Просто разминаются — бывало и так, что люди начинали говорить как раз на этой разминке, и слова лились из них таким потоком, что трудно было остановить. По старинке прижигают ребра раскаленным докрасна прутом — и тотчас же прикладывают к ним регенерирующий артефакт.
Тео уже сбился со счета, сколько раз господа допросчики повторяли с ним эту «процедурку». Его относительно радовало то, что пока он не орал от боли и не умолял прекратить.
— Вроде ничего, — младший допросчик схватил Тео за волосы и дернул голову назад, чтобы заглянуть в мокрое от пота лицо. — Живой, соображает. Господин Ким, еще разок приложить или как?
— Пока не надо, — откликнулся Ким и, нырнув изгрызенной ручкой в чернильницу, бодро прошуршал по листу бумаги. — Сам видишь, господин крепкий, опытный. И раз такой опытный, то сейчас и расскажет, как собирался его величество и его высочество трона лишать.
Сначала все было, можно сказать, цивилизованно. Когда дракон унес Искру, то Тео погасил начинавшийся пожар и вышел из комнаты, и Монтмун, вне себя от счастья, действительно отвез его в Башню Южного ветра, где на Тео надели другие наручники, которые контролировали способности к магии, и начали допрос. Он рассказал все, что знал, ничего не утаивая — и вроде бы допросчик остался доволен.
А потом все завертелось еще быстрее, чем в авантюрном романе — только там герой разрывает сети интриги одной левой, не отрываясь от кружки пенного, а у Тео все вышло гораздо хуже. Он смог выяснить только то, что Конрад почуял неладное и успел скрыться в неизвестном направлении, а министр Онтбрунн, которого арестовали чуть раньше, чем Тео, радостно сваливал всю вину на господина Эссена. Дескать, именно он, хмырь с болот, и внушил принцу неправильные мысли, наплел сетей и заманил в них невинных.
— Это он там так орет? — поинтересовался Тео. Крики, которые доносились из-за стены, перемежались такой забористой нецензурщиной, что невольно делалось не по себе. Но вот голоса Тео не узнавал — вроде бы мужской, но с такими истерическими бабьими нотками, что волосы на руках поднимались холодным ершом.
«Возможно, скоро и я буду так орать», — подумал Тео.
— Он самый, — нарочито равнодушно отвечал Ким. — У нас еще и не так голосят, ну да вы должны бы помнить по старым временам.
Тео помнил. Вот только и представить не мог, что однажды займет место на стене пыток.
Хорошим во всем этом было только одно — дракон унес Искру, и Тео знал, что теперь она в безопасности. Драконы никогда не нарушают данного слова, и он сделает все, чтобы спасти девушку. А Тео, в свою очередь, сделает так, что все, кто замазался в этой дряни, ответят за то, что случилось с его женой.
Он старался не думать об окровавленных лохмотьях и ране Искры, и о той сволочи, которая выстрелила ей в спину. Он старался выкинуть их из памяти — просто понимал, что тогда утратит стойкое спокойствие духа и не выдержит пыток.
— Принцу Конраду нужны были лично преданные люди, — Тео в очередной раз повторял эти слова, и ему начинало казаться, что они теряют смысл. Становятся буквами на листе бумаги, и ветер срывает их и уносит прочь. — Он продвинул меня на должность министра департамента и был уверен, что в знак старой дружбы и благодарности я поддержу его замыслы.
Ким ухмыльнулся.
— Министр, надо же… Видали мы таких. Да и не таких тоже видали.
— А я приказ о снятии с должности еще не подписал, — хищно оскалился Тео. — Так что ты бы рот прикрыл на всякий случай.
Младший допросчик даже ведро с водой выронил от такой наглости. Ким сдвинул очки на кончик длинного мясистого носа и посмотрел на Тео удивленным учительским взглядом, словно он был хулиганом, которому вдруг взбрело в голову пошалить во время экзамена.
— Государственная измена немного меняет протокол, господин Эссен, — сказал Ким, и Тео невольно отметил, что из его голоса ушло ерничанье.
— Принц Конрад видел опору в армии и инквизиции, — заученно продолжал Тео. — Он считал, что его поддержат все недовольные новым законом о правах для ведьм. Всю жизнь я считал Конрада своим настоящим другом. Но я не разделял его стремления к власти.
Ким покачал головой.
— Ловко, ловко. И вы выпустили вперед свою бабу, чтоб остаться чистеньким. И старого друга не предать, и присягу не перечеркнуть, — одобрительно произнес он. — Куда уехал принц Конрад? Раз вы с ним такие замечательные друзья, то должны знать.
Тео ухмыльнулся.
— Подальше отсюда. Проверяйте бумаги принца и его счета. Наверняка некоторое время назад он купил хорошенький домик где-нибудь на юге. На подставное имя. Конрад никогда не был дураком, он все просчитывает до конца.
«А вот я как раз и оказался полным идиотом, — подумал Тео. — Надо было сразу же отправить Искру в Эссенвилль и переписать все имущество на ее имя, как только запахло жареным. И еще бы развестись — на всякий случай».
Какой-нибудь бравый герой авантюрного романа так бы и поступил. Но Тео не был героем — сейчас он особенно остро чувствовал, что на самом-то деле был никем. Слабым, глупым, беспомощным. И читательницы его романа наверняка захлопнули бы книгу, да еще и выругались.
Он просто не успел ничего сделать. Все произошло слишком быстро.
— Интересно звучит, — согласился Ким. — Занимательно. Но только бестолково. Ладно, господин Эссен, вы человек не только сильный, но и упрямый. Так что мы к вам, пожалуй, подойдем с другого края.
Тео лишь ухмыльнулся и устало закрыл глаза. Он прекрасно понимал правила игры и знал, что просто так его отсюда не выпустят. Он также знал, что через несколько часов уже начнет давать признательные показания и повторит за этим сморчком Кимом все, что он скажет — просто чтобы избавиться от боли. Тео надеялся, что к этому моменту еще сохранит разум — он не раз видел, как люди, висевшие на допросной стене, попросту лишались рассудка.
Когда боль снова обняла его, он не закричал.
***
Придя в себя, Тео обнаружил две вещи — он больше не прикреплен к ледяной допросной стене, а лежит на койке, и за окнами уже глухая ночь, едва заметно озаренная уличным фонарем. Он узнал камеру — второй этаж Башни Южного ветра, недалеко от бывшей оружейной. Окошко выходило в сад, окружавший департамент.
Койка была застелена прохладной чистой тканью. Удивительное дело и невероятная милость для того, кого сняли с допросной стены. Тео ожидал, что будет валяться на прогнившей соломе где-нибудь в уголке и харкать кровью.
— Не дергайся, — устало сказал знакомый голос. — А то не сработает.
Тео услышал легкое жужжание и, переведя взгляд к потолку, увидел, что над койкой неспешно кружит Жук, растопырив короткие потешные крылышки — медицинский артефакт, одна из новейших разработок. Безумно дорогая штука, стоит, как два Эссенвилля со всеми обитателями, а то и три. С чего бы такая щедрость?
— Скоро он закончит? — спросил Тео и удивился тому, насколько хрипло прозвучал его голос. Человек во тьме усмехнулся.
— У тебя ребра сломаны. Не чувствуешь?
Тео пошевелился на койке, и Жук недовольно чирикнул: дескать, не возись и не порти мою работу.
— Меня что, били Кровохвостом? — поинтересовался Тео: только Кровохвост мог бы переломать кости. Боли не было — видимо, Жук уже успел их обработать. Тьма усмехнулась.
— Били. Что говорит инквизиционный протокол о том, что пытуемый выдержал пытки и не признал выдвинутых обвинений?
Вот уж традиции современного правосудия. Ты можешь говорить, что угодно, хоть святую правду — тебя все равно будут пытать.
— То, что он невиновен, — ответил Тео.
Камеру залило светом, и Тео увидел короля. Он задумчиво сидел на табурете у стены, подбрасывал на ладони монетку, словно пытался решить судьбу Тео, кинув жребий. Над его величеством порхал крошечный колибри, усердно работал крылышками, озаряя камеру. Тео никогда не видел такого артефакта, только читал о нем, и невольно залюбовался золотыми волнами, которые растекались от тоненьких перышек.
— Ты невиновен, — произнес король. Некоторое время Тео обдумывал сказанное, а затем ответил:
— Еще скажите, что я восстановлен в должности.
Это прозвучало излишне дерзко и напористо, но Тео решил, что сейчас можно и надерзить. Впрочем, он прекрасно понимал его величество. Что ему оставалось делать? Сын сбежал, едва запахло жареным, косвенно подтвердив свою вину, а из тех, кто остался, надо было вынимать правду.
Ну ее и вынимали, как умели. Так вынимали, что переломали ребра.
Жук облетел вокруг койки, и Тео почувствовал себя здоровым, бодрым и свежим, словно крепко спал всю ночь, а потом нырнул в прохладный бассейн. Он сел на койке и, дождавшись, когда король уберет исцеляющий артефакт, спросил:
— Это ведь лично ваш Жук?
Государь кивнул. Тео невольно отметил, что он плохо выглядит: лицо, которое так величаво выглядело на монетах, теперь посерело и осунулось. Ничего удивительного — он узнал не самые приятные новости.
— Ты знаешь, где может быть Конрад? — спросил король. Колибри сделал круг по камере и завис между ним и Тео. Тени, которые пролегли на лице государя, сделали его похожим на маску.
— Нет, — искренне ответил он. Король вздохнул.
— Служба безопасности давно с ним работала, — сообщил он. — Я знал, что Конраду не нравится новый закон, и что он хочет посидеть на троне. Знал его разработку братьев Вессенов и еще ряд дел. О тебе мне тоже докладывали.
Тео подумал, что хотел бы полистать свое досье. Что там написано о его разводе, жизни на юге, женитьбе на ведьме огня? «Впрочем, нет, — почти сразу же подумал он. — Лучше не надо. Я и так все это знаю».
— Я просто не ожидал, что все это будет настолько быстро, — добавил король. — Ты ловко спас свою жену. Личный дракон — очень серьезный козырь. Где она сейчас?
— Не знаю, — ответил Тео. Возможно, дракон унес Искру в Эссенвилль — даже если бы это было так, он все равно не сказал бы государю ни слова. Король понимающе качнул головой. Если бы Тео не знал его, то подумал бы, что сейчас перед ним сидит не владыка, а какой-нибудь купец средней гильдии или кондитер.
— Ты все равно бы не признался, — губы короля дрогнули в слабой улыбке, но глаза остались холодными и колкими. — И это правильно, в какой-то мере…
— Что будет дальше? — нетерпеливо спросил Тео. Надеяться на то, что король извинится за обязательный допрос по протоколу и отпустит его с миром, пожалуй, все-таки не стоило.
Король неопределенно пожал плечами.
— Главный заговорщик бесследно исчез. Служба безопасности роет носом землю, но пока ничего интересного не откопала. Но они подозревают, что Конрад использовал некую разновидность южной магии, которая стерла его следы из мира.
— И что? — спросил Тео, полагая, что сейчас у него крайне глупый вид. Король усмехнулся, и его взгляд смягчился.
— Кто лучше всех в стране знает южную магию?
Тео мысленно выругался. Он понял, к чему его подводили, и это понимание неприятно царапнуло его. Скорее всего, люди короля уже вычислили, где находится Искра, и теперь государь вынудит Тео сделать все, что ему понадобится, шантажируя жизнью жены. Должно быть, и пытку-то прекратили не потому, что убедились в невиновности Тео, а потому, что обнаружили следы южной магии, которая скрыла Конрада.
И Тео стал ценным, а ценных не убивают и не калечат.
— Вы хотите, чтобы я нашел его высочество? — уточнил Тео. Король прикрыл глаза, и его улыбка стала мягкой и довольной.
— Как приятно поговорить с умным и понимающим человеком, — ответил он. — Да, именно этого я и хочу. Конечно, в академиуме есть трое специалистов именно по южному направлению, но один из них всего лишь теоретик, а другим семьдесят пять и восемьдесят лет. Они не смогут бегать среди черных дикарей.
— Логично, — кивнул Тео. — Хорошо, я вам помогу. Я найду Конрада — взамен вы даете мне помилование и королевскую защиту для моей жены. Кстати, где она?
Король усмехнулся: дескать, да, подловил.
— В Эссенвилле, — ответил он. — Полет дракона отследили как раз до твоего поместья.
Тео невольно вздохнул с облегчением. Искра дома, и если что-то пойдет не так, то ей помогут отец Эжен и Ульрих. Все будет хорошо.
— Я хотел бы навестить ее, — твердо сказал Тео. — Я должен убедиться, что с ней все в порядке.
Король улыбнулся краем рта и понимающе качнул головой.
— Мне доложили, что она при смерти, Тео, — произнес он. — Будем надеяться, ты к ней успеешь.
***
Огонь был густым и горячим. Сейчас, когда пламя текло по ней, закручиваясь на коже в рыжие завитки, Искра видела белую, идеально чистую кухню их дома и бабушку, которая готовила инжирное варенье. Хозяйки не должны стоять у плиты, это почти неприлично — на то есть слуги — но бабушка всегда делала то, что считала правильным, а не то, чего от нее ждали окружающие и требовал этикет. Быстрыми движениями воина, который машет саблей, срубая головы врагов, она отрезала хвостики спелых сиреневых плодов, засыпала инжир сахаром и ставила на очень медленный огонь. Искре казалось, что вокруг нее все кипит, и мир делается тягучим и охватывает ее, как смола муху.
— Потерпи, — услышала она знакомый голос. — Потерпи, мы скоро прилетим.
Золотой? Откуда тут мог взяться дракон? Он ведь остался в пещере, плененный магической сетью! Ах, да, Тео позвал его, и он откликнулся на зов. А до этого в Искру выстрелили — потому что она возрожденная ведьма, потому что она опасна и могла нанести удар.
Глазам сделалось горячо. Искра никогда и никому не делала зла — и в итоге получила выстрел в спину.
— Куда мы? — не то прошептала, не то подумала она. Золотая завеса расступилась перед глазами, и первым, что увидела Искра, была огромная лапа, покрытая сверкающими пластинками иззубренной чешуи. Должно быть, не раз и не два по ним ударяли рыцарские мечи — но рыцари терпели поражение, и от них оставались только кости в траве… Над лапой нависало громадное брюхо, укутанное пластинами золотистой брони, и Искру обдало волной горячего воздуха — дракон ударил крыльями.
Мир внизу был каким-то ненастоящим, игрушечным. Вот растрепанная звериная шкура всех оттенков зеленого, которая небрежно брошена рядом с изогнутым синим шнурком — лес и река. Вот золотистый платок поля с пшеницей, по которому ползают едва различимые черные мошки жнецов. Вот крошечный белый городок, собранный великаном из маленьких кубиков. Вот нефритовая россыпь озер — Искра увидела красную запятую паруса на корабле.
— Держись, — вновь услышала она голос Золотого. — Мы летим в Эссенвилль, я обещал твоему мужу, что с тобой все будет в порядке.
— Драконы держат слово? — промолвила Искра. Золотой снова ударил крыльями, устремляясь выше — вскоре они уже летели над огромным растрепанным одеялом тучи, и Искра увидела, как сквозь кипящую сиреневую тьму поднялось раскидистое древо молнии. Грохот грома был таким, что уши заложило. Они летели над грозой, и Искра почти видела, как люди внизу закрывают окна и надеются, что стихия их пощадит. Воздух был холодным и таким свежим, что кружилась голова.
Еще одна молния распорола облака, и Искра представила, как она могла бы разорвать драконьи крылья. А они перемахнули через грозу. Перепрыгнули древних богов с их громами и молниями. Если бы с такой же легкостью можно было бы перепрыгнуть через страдание и смерть…
— Драконы всегда держат слово. Это одна из причин, по которой нас больше нет, — ответил Золотой. — И твой муж, в отличие от остальных рыцарей, оказался честен со мной.
Спина наливалась болью. Искра почти не чувствовала своего тела — теперь был только огонь, который жрал ее. Если раньше она умела управлять им, то теперь пламя не подчинялось, и Искра горела.
— Почему честен? — спросила Искра. Каким-то далеким чутьем она понимала, что ей сейчас надо говорить. Ей надо цепляться за жизнь, за мысли, за слова — потому что если она закроет глаза и упадет на дно беспамятства, то умрет.
— Я пытался выкупить свою свободу, — ответил Золотой, — и открыл ему, где находится мой тайник с сокровищами. Он мог бы забрать их, я бы все равно не помешал — но он не забрал.
Искра хотела улыбнуться — но не смогла. Огонь охватил ее, и она уже не увидела, а почувствовала, что дракон начал снижаться.
Эссенвилль. Они вернулись домой.
Искра пришла в себя от того, что над ней кто-то причитал так, словно она уже успела умереть. Потом она почувствовала, что лежит на чем-то мягком и прохладном, уловила аромат цветов, услышала птичьи крики… Значит, действительно Эссенвилль. Сумев открыть глаза, Искра сначала увидела золотую завесу и уже потом — спальню. Возле каминной решетки стоял Лотар и одна из служанок — они смотрели в сторону Искры так, будто уже не надеялись, что она очнется.
— Миледи! — воскликнули они в один голос, и Лотар добавил: — Слава Богу, вы пришли в себя.
Искре удалось даже слабо улыбнуться. Она обрадовалась этим людям, как родным, и тотчас же подумала: знают ли отец и мачеха о том, что случилось с ней и Тео? Где сейчас Тео, что с ним?
В груди заворочался ледяной ком, и Искра тотчас же услышала встревоженное:
— Тихо, тихо. Не думай об этом.
Откуда-то справа вышел Золотой в своем человеческом облике. Рыжие волосы были заплетены в косу, длинные складки алого одеяния с легким шуршанием тянулись по полу. Лотар и служанка смотрели на дракона с плохо скрываемым ужасом и таким же глубоким уважением. Было видно, что они готовы выполнить все, что он прикажет.
— Господин Лотар, — позвала Искра. — Что известно… о Тео?
Голос сорвался, и последние слова Искра промолвила хриплым шепотом. Мелькнуло воспоминание о мачехе, которая всегда «тыкала» слугам, но Искра не могла представить, как можно обратиться на ты к человеку, который тебе в отцы годится. Лотар неопределенно пожал плечами.
— Ничего, миледи. В газетах ничего не написано.
— Что случилось? — со слезами на глазах спросила служанка.
Золотой одарил ее тяжелым взглядом, и девушка умолкла и опустила голову. Дракон обошел кровать, и Искра увидела, что за ним тянется толстая растрепанная нить. Только сейчас она заметила, что этих нитей очень много, они покрыли почти всю комнату, и Искра лежит в самом центре этой паутины.
— Я не знаю, — ответила она. — Если Тео не убит, то арестован за мятеж против короля.
Служанка ахнула и тотчас же зажала рот ладонью. Лотар нахмурился.
— Этого не может быть. Милорд никогда бы не нарушил присягу.
Искра зажмурилась, стараясь не расплакаться. Если люди, которые пришли в их дом, так легко стреляли в спину беспомощной женщины, то они не будут церемониться с Тео. Возможно, он уже мертв. Возможно, Искре надо не тонуть в боли, грызущей тело, а пытаться покинуть страну.
Она не могла представить Тео мертвым. Не могла, и все.
— В вас стреляли? — спросил Лотар. Искра не ответила: горло стянуло спазмом горя.
— Насколько я понял, в нее плюнули чем-то вроде Жгуна, — сказал Золотой и выглянул в окно. Лотар и служанка только руками развели: конечно, они не знали ни о каком Жгуне, да и никто, наверно, не знал. Это был артефакт из тех времен, когда миром правили чудовища.
Служанка провела рукой по щеке, стирая слезы.
— Ну что за сволочи, — услышала Искра.
— А вот и ты, маленький братец! — Золотой свесился из окна и вдруг втащил в комнату крокодила. Искра невольно улыбнулась — она соскучилась и по крокодилу тоже. — Иди сюда, ты нам пригодишься.
Он положил крокодила на кровать рядом с Искрой, и служанка тотчас же ахнула:
— Ой, у него лапы грязные!
Крокодил открыл рот, и Искра готова была поклясться, что он улыбается и очень рад тому, что она вернулась. А у нее даже не было сил, чтобы сказать, что она его боится.
— Вот так, маленький братец, — сказал Золотой и бросил в сторону крокодила очередную растрепанную нить. Она охватила его морду и потянулась к Искре, за ней легла вторая, а потом и третья. Лотар смотрел на то, как движутся пальцы Золотого, как блестят на них чешуйки, похожие на кольца, и его испуг медленно, но верно сменялся благоговейным уважением.
— Пока я не могу тебя вылечить, — произнес Золотой, бросая все новые и новые нити. — Мне нужно вернуться домой и поискать в сундуках то, что тебе поможет. Эти сети и этот чудесный зверь помогут тебе дождаться меня.
Чудесный зверь всхрапнул, хрюкнул, словно хотел сказать: вы можете полностью на меня положиться. Затем он прикрыл глаза и, кажется, уснул. Золотой подошел к кровати, дотронулся до крокодила и удовлетворенно кивнул.
— Ты тоже постарайся вздремнуть, — он посмотрел на Искру и ободряюще улыбнулся. — Я усмирил твое пламя, так что скоро боль уйдет. А завязка на живое существо не позволит ране разрастаться.
— Мы сделаем все, что понадобится, — твердо сказал Лотар и посмотрел на Искру с таким теплом, с каким никогда не смотрел отец. — Чем мы можем помочь миледи?
Кажется, дракон что-то ответил, и служанка закивала, вытирая слезы, но Искра не расслышала его слов. Золотое сияние сгустилось, укутывая ее теплым одеялом, и последним, что почувствовала Искра перед тем, как провалиться в сон, была возня крокодила на одеяле рядом с ней.
Потом он утих.