Глава 8. Дорога на Южные Пустоши

Тео смог покинуть столицу только утром.

Врач, который пришел в его камеру сразу же после того, как ее покинул король, осмотрел Тео и уверенно произнес:

— Нет, ни в коем случае. Никаких артефактов перемещения, пока вы не поправитесь. Иначе вас размечет в подпространстве.

Тео пристально посмотрел на него: врач производил впечатление человека, который понимает, о чем говорит. Но валяться на кровати, пока Искра в Эссенвилле при смерти? Нет, он не мог бы этого сделать.

— Сможете поставить меня на ноги к утру — получите тридцать тысяч, — решительно заявил Тео, прикинув содержимое своих счетов. Оставалось надеяться, что король их не заморозил, пока его держали на допросной стене. В глазах врача появился масленый блеск, он улыбнулся и ответил:

— Тридцать пять. И вы будете здоровее, чем в день рождения.

Тео решил не спорить и не торговаться.

Его сразу же перевели в больницу при тюрьме, принесли ужин, который, к искреннему удивлению Тео, оказался вполне съедобным, а потом уложили на кровать и обвесили артефактами. По самой приблизительной оценке Тео они стоили целое состояние; когда врач зашел навестить его, то Тео поинтересовался:

— Это из ваших закромов? Или государь прислал?

Врач только хмыкнул.

— Мои. Личные. Я видел его величество, но он ничего не сказал по вашему поводу.

Ага, значит, приказ отдан, и барахтайся, как знаешь. И скажи спасибо, что тебя вообще освободили, и не требуй ничего. Тео отчего-то подумал, что совсем этому не удивляется. Так было всегда, и наверно, никогда не изменится.

— По идее, он заинтересован в моем выздоровлении и работе, — угрюмо предположил Тео. Врач пожал плечами и, поправляя одну из пластинок артефакта, ответил:

— Знаете, как говорят на севере, Господь помогает тому, кто помогает себе сам. Его величество наверняка считает, что с вас довольно и того, что вам поверили.

— Я так и думал, — ответил Тео. Веки тяжелели, а глаза жгло, как бывает всегда, когда работают сразу несколько артефактов. Его тянуло в сон, и Тео надеялся, что ему приснится Искра.

Драконы наделены особенным волшебством. Наверняка дракон что-то придумает, чтобы спасти Искру и не дать ей умереть до возвращения Тео. Он вспомнил, как Искра спала в драконьей пещере, окруженная золотым сиянием. Может быть, и сейчас она погружена в такой же тихий сон, который ласково успокоил ее и стер и страдания, и боль, и горе.

Потом, когда все закончится, они поселятся в Эссенвилле и никогда больше не вспомнят ни о столицах, ни о королях. Они заслужили счастье…

— Не волнуйтесь так, — услышал Тео голос врача, с трудом пробившийся к нему сквозь волны сна. — А то артефакты начинают сбоить, вы сбиваете их волны.

— Моя жена при смерти, — ответил Тео. — Как мне не волноваться?

— Вы же все равно пока ничего не можете сделать, — откликнулся врач. — Так что не стоит и переживать. Полагаю, что она не одна в пустыне. Рядом с ней есть люди, они ей помогут.

Это был несомненно здравый подход, но Тео при всем желании не смог бы его принять.

Перед тем, как окончательно провалиться в сон, он подумал: «Интересно, как там Онтбрунн? И что случилось с Анной?» Но ответов, конечно, не получил.

Утром Тео проснулся бодрым, вполне здоровым и готовым отправляться в дорогу. Когда пришел врач с артефактом мгновенного перемещения, то Тео уже успел выписать ему чек и сказал:

— Надеюсь, что больше мы с вами не встретимся.

Врач улыбнулся и, спрятав чек подальше в карман, ответил:

— Как сказать! Я не отказался бы от такого пациента.

Тео понимающе кивнул и бросил артефакт себе под ноги, подумав: Искра, принеси меня к Искре. Резкий удар тотчас же швырнул его во тьму, закружил во мраке сорванным осенним листком. В ноги ударило, и Тео не удержался — упал на колени. Врач был прав: если бы он использовал артефакт вчера вечером, то не выжил бы.

Кто-то предупредительно взял его под руку. Тео открыл глаза, проморгался — он был в Эссенвилле, в своей спальне. Лотар стоял рядом с ним, и по виду дворецкого было ясно, что он провел всю ночь в кресле.

— Милорд! — выдохнул Лотар. — Слава богу, вы живы! Чего мы тут только не боялись!

Спальню наполняло мягкое золотистое свечение. Оно окутывало кровать густой завесой, и, посмотрев туда, Тео первым делом увидел крокодилий хвост. Крокодил лежал рядом со спящей Искрой, и увидев, что она жива, что она не умерла, Тео ощутил легкое дуновение настоящего счастья.

Но крокодил?

— Его туда положил господин дракон, — объяснил Лотар. Искра шевельнулась на кровати, словно услышала их голоса, но не открыла глаз, не проснулась. — Я не понял в точности, но он как-то замкнул на нем все это. Эти сети поддерживают в ней жизнь.

Ну дракон, ну ловкач! Тео подошел к кровати и одобрительно покачал головой. Просто взять и законсервировать Искру так, чтобы она смогла продержаться до возвращения Тео! Он протянул руку, дотронулся до сети, и она издала негромкое предупреждающее гудение и легонько уколола подушечки пальцев. Не лезь, не прикасайся, не то тебя ударит еще сильнее.

— Где дракон? — спросил Тео. Лицо Искры было умиротворенным и спокойным, она спала и видела сны, и все еще можно было исправить.

— Он улетел, — ответил Лотар, и его лицо дрогнуло, словно дворецкий вновь увидел, как огромный ящер отрывается от земли и вонзается в небо, закручиваясь золотым водоворотом. — Сказал, что отправится домой и поищет, чем можно вылечить миледи. Милорд, как вы? Что случилось?

— Все в порядке, Лотар, — сказал Тео, не отрывая взгляда от лица Искры. Такая маленькая и хрупкая! Он чувствовал, как его наполняет невыразимой нежностью — такой, что становится трудно дышать. Тео даже смутился из-за этого чувства, он не испытывал прежде ничего подобного, и теперь ему сделалось не по себе, словно он сделал что-то дурное или неприличное.

— Все в порядке, — повторил он. — Король дал мне особое задание, но я приступлю к нему только после того, как Ивис поправится. Дракон сказал, когда вернется?

Лотар отрицательно качнул головой.

— Нет, милорд. Но я думаю, он все-таки прилетит.

Искра вздохнула во сне, чуть повернула голову на подушке. Крокодил негромко прихрюкнул. Что ему снилось? Болота, вкусная рыба, теплое солнышко?

— Почему? — спросил Тео, и Лотар ответил:

— Он произвел впечатление того, кто держит слово.

Тео не мог с этим не согласиться.

Лотар предложил ему отдохнуть и позавтракать, но Тео твердо решил, что не отойдет от кровати Искры, пока не появится дракон, и она не придет в себя. Слуги принесли ему чистую одежду взамен тех лохмотьев, что остались на Тео после тесного общения с допросной стеной, и накрыли завтрак. Эвельда расстаралась так, словно к ней на голову внезапно свалились гости королевских кровей, и их следовало потчевать так, чтоб они дышать не могли от радости. Черный рис и свинина в сладком соусе, тортильи из кукурузной муки с начинкой из курицы, сыра и разноцветного перца и бисквит из кокосового молока в компании с лаймом и ананасом — посмотрев на сервированный к завтраку стол, Тео подумал, что никогда и никуда не уедет.

Вот только найдет Конрада и потом заживет спокойной жизнью.

Он успел позавтракать, несколько раз отвлекаясь на возню крокодила. Тот несколько раз шевелил хвостом и открывал пасть — Тео почему-то знал, что крокодилу было приятно и важно помогать Искре. Несмотря на все свое хладнокровие, рептилия успела к ней привязаться. «Интересно, — подумал Тео, — будет ли Искра кричать, когда проснется и увидит, что рядом лежит крокодил?»

Он не успел представить себе испуганное лицо Искры. Воздух наполнился гудением и ревом, нос и глотку забила золотая пыль. Когда Тео опомнился, то увидел дракона: приняв свое человеческое обличье, он деловито раскладывал на прикроватном столике какие-то узловатые корешки, камни, нестерпимо сверкающие морской синевой и зеленью лесов, перья таких птиц, которые водились в этих краях еще до появления людей.

— Ты быстро вернулся, — одобрительно сказал дракон. — Смог справиться с теми людьми?

— Смог, — кивнул Тео и добавил: — Спасибо, что спас ее.

Дракон обернулся на него, и в его глазах проплыли мягкие золотые блики.

— Пока еще не спас, — ответил он и посмотрел на свои сокровища: — Возможно, этого хватит. Но я не уверен.

Тео поднялся с кресла, подошел к кровати и принялся заинтересованно рассматривать то, что принес дракон. На мгновение ему показалось, что все это — просто мусор. Хлам, который вынесло на пляж недавней бурей. Дракон усмехнулся и заметил:

— Нет. Это не хлам. Это та магия, которой был полон мир еще до вас, людей.

Он дотронулся до сети, и золотая завеса тотчас же рассеялась, усыпав комнату пыльцой. Воздух наполнил запах полевых трав и морской воды. Крокодил встрепенулся, мотнул головой и тотчас же разинул пасть, требуя угощения. Дракон обошел кровать, без всяких церемоний схватил его за хвост и поволок прочь из комнаты. Слуги, которые подслушивали у дверей, едва успели отпрыгнуть: дракон вытащил крокодила и сказал:

— Ступай, младший братец, и спасибо тебе! Покормите его, как следует, он заслужил!

Крокодил важно поднял голову и потопал за Лотаром с таким видом, словно хотел сказать: «Да! Угощайте меня, как следует, я это заработал!».

Искра шевельнулась на кровати и открыла глаза. Сперва тусклый, ее взгляд прояснился, когда она увидела Тео, и он услышал едва различимый шепот:

— Тео… Это ты?

Тео опустился на край кровати, взял руку Искры и поднес к губам. Пальцы были теплыми, но Тео вдруг с ужасом почувствовал, что жизнь утекает из них. Искра еще была здесь — и ее уже не было. Это было страшное, призрачное ощущение, и такой стылой тоскливой жути Тео не испытывал никогда в жизни.

Он сжал руку Искры так, словно хотел удержать ее здесь, в мире живых.

— Это я, — сказал Тео. — Все хорошо, ты скоро поправишься.

Словно в подтверждение его слов дракон провел ладонью над своими камнями и деревяшками, и Тео почувствовал, как воздух в комнате завибрировал. «Перебирает энергетические поля», — понял он. Искру приподняло над кроватью, и растрепанные рыжие волосы окружили ее голову, словно пламенеющий нимб.

Потом она вскрикнула от боли и обмякла на кровати. Дракон нетерпеливо тряхнул рукой, и Тео увидел, что он частично обратился: вместо указательного пальца его руку теперь украшал огромный иззубренный коготь. Склонившись над Искрой, которая не то потеряла сознание, не то снова погрузилась в сон, он черкнул когтем по ее раскрытой ладони. Вопреки ожиданиям Тео, кровь не заструилась по коже — она поднялась к потолку, словно красный пар, и растаяла.

— Что ты делаешь? — наконец-то обрел дар речи Тео. — Что я должен сделать?

Дракон устало пожал плечами. Его лицо выглядело бледным и постаревшим.

— Пусть вернут эту рептилию, — произнес дракон. — Буду снова ткать свою сеть. Какое-то время она еще будет жива.

Это было сказано так, что Тео охватило холодом. Пробрало до костей — так, словно он вдруг рухнул в самый центр снежной бури. Какое-то время Искра еще будет жива… невозможно, он не мог так говорить! Это не может быть об Искре! И Тео понимал, что дракон прав, и что Искру уже не спасти, можно лишь как-то задержать ее уход, но она все равно его покинет.

От этой правоты темнело в глазах. Хотелось заорать диким зверем, выплеснуть из себя эту тьму. Хотелось вырвать свое сердце и отдать ей — лишь бы она жила.

— Что может ее спасти? — глухо спросил Тео, глядя на драконьи камни и не видя их. Древние реликвии оказались всего лишь мусором на берегу. — Что?

Дракон пожал плечами. В комнату вошли слуги, тащившие за собой крокодила: тот упирался и не хотел идти. Должно быть, так и не успел поесть.

— Если бы у нас была кровь ее невинности, взятая насильно, — произнес дракон, — то я бы смог развернуть поля энергии к ней, а не от нее. Но я смотрю на вас обоих и понимаю, что… увы. Чего нет, того нет.

Тео запустил руку в волосы. Ему захотелось заплакать и в то же время вдруг сделалось очень смешно. Так смешно, что даже голова заболела.

— Подожди минутку, — сказал он, радуясь, что не успел перевезти все свои запасы в столицу. — Я сейчас.

***

Искра бесшумно парила в золотом облаке, пахнувшем персиками и мятой, и думала, что испуганный Тео возле кровати просто приснился ей. В том сне был и дракон, который сосредоточенно раскладывал рядом с Искрой какие-то ветки и камни: вроде бы пустяк, но от них веяло такой непередаваемой силой, что Искра хотела оказаться от них как можно дальше.

Потом боль снова ожила в ней и резко дернула в глубины золотого облака. «Я тону», — подумала Искра, и почему-то эта мысль совсем не испугала ее. Не будет ни страданий, ни горя, лишь тихий сон: если это и есть смерть, то тогда в ней нет ничего страшного.

В следующий миг Искра очнулась и увидела прямо перед лицом потолочную фреску в спальне. Святой Хорхос пронзал дракона пламенным копьем, и на его смуглой щеке была крошечная трещина. Какое-то время Искра рассматривала эту трещину, а потом ее дернуло вниз, и она услышала:

— Да! Получается!

Это был Тео! Он смог спастись, он вернулся, теперь все будет хорошо. В этот момент Искра по-настоящему опомнилась и поняла, что наконец-то вернулась.

Она поморгала, потерла левый глаз. Тотчас же ее поймали за руку, и Тео спросил:

— Искра, как ты?

Искра не сразу смогла ответить. Какое-то время она не чувствовала ничего, кроме слабости: такой, которая приходит после долгой болезни, но уже ясно, что хворь отступила, и впереди только исцеление. Дракон, который стоял у окна и сматывал золотую растрепанную нить в тугой клубок, ответил:

— Все хорошо, она будет жить.

Тео вздохнул с облегчением. Прижал руку Искры к губам. Он осунулся и, кажется, даже постарел; Искра подумала, что он переживал за нее гораздо сильнее, чем тогда, когда ее похитил дракон. Возможно, тогда он знал, что сможет все исправить, но в этот раз у него не было такой уверенности.

Послышалось довольное всхрюкивание, и на кровать бухнулась крокодилья морда. Искре показалось, что зверюга довольно улыбается, и крокодил тотчас же распахнул пасть: то ли в самом деле улыбался, то ли выпрашивал награду за труды.

— Я… — начала было Искра, но у нее получилось только прошептать: — Все хорошо. Тео, как ты?

Тео усмехнулся, и в его глазах появился привычный язвительный блеск, но лицо по-прежнему было бледным, словно он вздохнул с облегчением, но страх за Искру до сих пор не отпустил его.

— Повисел несколько часов на допросной стене, — с какими-то легкомысленными нотками в голосе ответил он. — Доказал королю, что невиновен, потому что выжил и ни в чем не признался. Принц Конрад сбежал из столицы, используя южную магию… а кто у нас самый главный специалист по южной магии?

— Ты? — испуганно предположила Искра. Мысли метались, как стая птиц над осенним лесом. Что еще им предстоит пережить?

Тео не успел ответить — вместо него сказал Золотой:

— Полагаю, что он. В мои времена таких сильных не было.

Тео посмотрел на дракона так, словно не заслуживал похвалу.

— Ничего особенного я не сделал, — сказал он. — Когда Искра окончательно поправится, буду думать, где искать принца. Никаких подробностей о его побеге мне не сообщили, только то, что он пользовался южной магией.

Искра попробовала сесть, и у нее это получилось. Тео подложил ей подушку под спину, а служанка тотчас же поднесла чашку крепкого и сладкого чаю. Искра сделала глоток и окончательно почувствовала, что ожила и вернулась.

— Если он просто взял и провалился в никуда, но при этом оставил следы, которые указывают именно на юг, то это были зерна бакунской ржи, — важно сказал дракон и, взяв один из своих камней, ярко-синий, протянул Искре. — Возьми, пригодится. Разгонит дурную кровь.

Искра осторожно приняла подарок, стараясь не думать о его баснословной стоимости. В густой синеве камня плавали синие тени, словно камень был клеткой, в которой таилось что-то живое: именно оно и делало камень волшебным.

— Спасибо, — негромко, словно завороженная, откликнулась Искра. Камень отозвался: синева наполнилась теплом, и у Искры слегка закружилась голова. Но головокружение ушло почти сразу, и Искра почувствовала себя такой бодрой, словно долго и сладко спала где-нибудь на свежем воздухе.

— Я тоже подумал про зерна, — сказал Тео. — Если я смог бы раздобыть немного, то встал бы на след Конрада и смог добраться до него. У тебя случайно их нет в запасе?

Дракон слегка нахмурился, прикидывая. Искра невольно заметила, что Золотой смотрит на Тео так, словно признал в нем равного.

— Нет, — ответил он. — До появления в этих краях твоей жены я спал восемь веков, а зерна не хранятся так долго.

«Восемь веков!» — мысленно ахнула Искра, и на какое-то мгновение застыла от страха: если бы Тео тогда не пришел к ней на выручку, то Золотой заснул бы еще на несколько столетий, а проснувшись, даже не заметил бы той горстки пыли и костей, что осталась от Искры.

— Но ведь они где-нибудь растут? — спросила Искра, пытаясь отвлечься и не представлять драконью пещеру и то, что осталось бы от ее тела через восемьсот лет.

— Растут, — кивнул Тео, — но они очень редкие. Не представляю, где Конрад смог их достать.

Дракон прищурился и, задумчиво погладив крокодила, который довольно подставил морду под неожиданную ласку, сказал:

— Можно попробовать поискать на Южных Пустошах. В былые времена там чего только не росло.

Искра невольно поежилась от страха. Южные Пустоши были тем самым местом, которым мамы пугают детей: вот не будешь слушаться, приползет оттуда Тысячеликий страх и утащит! Когда-то давно там было могущественное государство, воины которого держали всех в страхе, а мудрецы — заставляли трепетать от уважения. Что произошло там потом, никто не знал точно: в учебниках Искра читала, что на Южные Пустоши упал метеорит, заразив там почву и воду. Развалины великих городов поросли травой, и никто не собирался отправляться туда, чтобы узнать древние секреты.

Когда бабушка рассказывала Искре и Лили сказки о Южных Пустошах, то объяснила, что все эти истории, от которых кровь стынет в жилах и так страшно засыпать, называются охранительными легендами. Что бы ни случилось в тех краях, людям еще долго не следует совать туда любопытные носы.

— Пару лет назад я видел человека, который там побывал, — сказал Тео. — И он был не просто пьяным болтуном в трактире. В подтверждение своих слов он показывал браслет, который нашел в развалинах города… и да, это была особенная вещь. Странный узор и постоянное дуновение магии. Чужой и очень злой. И у меня было чувство, что это нечеловеческое волшебство, что оно отторгает все, что связано с людьми.

— А что было потом? — спросила Искра. — Куда он ушел?

— На тот свет, — коротко ответил Тео. — Его зарезали за эту цацку, труп бросили в канаву у дороги. Где сейчас тот браслет, я не знаю.

Некоторое время все молчали, а потом Золотой произнес:

— Я отправлюсь туда с вами, посмотрю, что там сейчас и как. Когда-то, еще до людей, там гнездились драконы, так что это в каком-то смысле моя родина.

Тео удивленно посмотрел на него.

— «С нами»? — переспросил он. Дракон кивнул.

— С тобой и твоей женой. Она не из той породы женщин, которая останется дома и будет ждать мужа возле окошка.

Тео обернулся к Искре, и в его глазах появились уже знакомые острые огоньки.

— Да, все так, — ответил он. — И я уже успел в этом убедиться.

***

Уже вечером Искра почувствовала себя достаточно здоровой для того, чтобы выйти в сад. Тео, который наверняка стал бы отговаривать ее от прогулки — он считал, что Искре следует отдохнуть и не покидать спальню — разговаривал в своем кабинете с Золотым по поводу путешествия на Южные Пустоши, так что Искра оделась в то платье, которое привезла с собой еще из родительского дома и не забрала в столицу, и отправилась в сад.

Здесь было тихо-тихо. Бархатные сумерки скользили среди деревьев, густые сиреневые тени пролегли по траве. Издалека доносилось негромкое пение птиц и какое-то бульканье и вздохи: должно быть, болотник просыпался в глубине трясины. Искра прошла мимо дерева с розовыми орхидеями, прилепившимися к стволу, и вдруг увидела, как в траве что-то сверкнуло. Да это же ее садовые ножницы, которыми она обрезала орхидеи в тот день, когда Тео сделал ей предложение, а потом сослал на ферму.

С тех пор и месяца не прошло — а казалось, что все это было в другой, чужой жизни или в книге, которую Искра когда-то читала и успела забыть. Она нагнулась, подняла ножницы и подошла к дереву. Конечно, платье не самая лучшая одежда для работы в саду, но Искра и не собиралась проводить много времени с орхидеями. Так, обрезать увядшие цветы, это не займет больше четверти часа. Подобрав платье, Искра устроилась на низкой толстой ветви и принялась за работу.

Вместо пятнадцати минут Искра просидела на дереве почти час — она обрезала цветы и листья, напевала что-то себе под нос и опомнилась только тогда, когда под деревом шумно сказали:

— Гам!

Искра посмотрела вниз: в траве сидел крокодил. Увидев, что на него наконец-то обратили внимание, он широко разинул рот в надежде на угощение, но у Искры ничего не было. Она вдруг поняла, что крокодил больше не вызывает у нее ни страха, ни брезгливости. Как там его называл Золотой, младший братец?

— Значит, ты получаешься родственником драконам? — поинтересовалась Искра. В принципе, в этом не было ничего удивительного: Искра вспомнила учебники и рассказ о том, что крокодилы появились практически в одно время с драконами, только одни потом стали разумными, а другие нет.

Золотой отнесся к поездке на Южные Пустоши с невероятным воодушевлением и энтузиазмом. Ему хотелось отыскать места гнездования драконов: он пытался объяснить, что в этом такого важного и интересного, но в итоге сдался и сказал, что для понимания необходимо самому быть драконом.

— Гам! — снова сказал крокодил и довольно прихрюкнул. Искра надеялась, что ему не было больно, когда он лежал вместе с ней под сетью.

— Как тебя зовут? — спросила она. Крокодил вновь хрюкнул и разинул пасть. Искра рассмеялась: неужели он так и не наелся? Слуги сперва скормили ему целую корзину рыбы, а потом поднос курятины таких размеров, что после еды надо было лежать и не дышать, а не выпрашивать очередную вкуснятину.

— Прости, мой хороший, — вздохнула Искра. — У меня ничего нет, я думала, что ты наелся.

Крокодил издал совершенно человеческий вздох, словно хотел сказать: вот никогда у тебя ничего нет! Искра вдруг подумала, что у крокодила действительно нет имени, он просто забавный экзотический питомец. Кого еще заводить бокору? Не карманную же собачку вроде тех, которых дамы высшего света носят в крошечных сумочках.

— Давай тебя будут звать Крокус? — предложила Искра. — Мне нравятся цветы, и ты тогда будешь одновременно и цветок, и крокодил. Согласен?

— Гам! — ответил крокодил. Похоже, он согласился бы на любое имя, лишь бы оно наконец-то у него появилось.

Из-за деревьев вышел Тео. Увидев Искру с ножницами в руках, он посмотрел на нее с усталостью человека, который в очередной раз убедился в том, что его близкие все равно все сделают по-своему. Крокус увидел хозяина и по привычке быстро убрался в кусты; Тео подошел и сказал:

— Тебе бы лучше полежать. Вечерняя прохлада бывает очень обманчива, иногда она приносит болотную лихорадку.

Искра весело посмотрела на него и улыбнулась. Конечно, Тео Эссен одичал, сидя на своих болотах, но он сильно изменился в хорошую сторону с момента их первой встречи. Искра в очередной раз подумала, что Тео очень хороший человек, пусть и прилагает все усилия, чтобы это скрыть. Господи Боже, он действительно волновался за нее — а раньше это делала только бабушка, всем остальным было наплевать, жива ли Искра или уже умерла.

— Обязательно полежу, — не стала спорить Искра и машинально срезала еще один цветок. — Твоего крокодила теперь зовут Крокус.

Тео задумчиво улыбнулся. Сейчас его улыбка была спокойной и мягкой, словно его уже ничего не тревожило.

— Крокус, — повторил он. — Прелестное имечко. Я бы не придумал другого.

Он протянул руку, и Искра спрыгнула с дерева. Они неторопливо побрели в сторону дома; обернувшись, Искра увидела, как над садом поднимается уже знакомая тень болотника, и уловила едва ощутимое дуновение тоски.

— Он не пройдет, — сказал Тео. — Здесь сетки. Ты точно решила, что поедешь на Пустоши?

Искра кивнула.

— Да. Я ведьма огня, Тео. Я могу вам пригодиться. Да и вообще… — она замолчала, не желая продолжать, а Тео не стал спрашивать.

Но когда они подошли к дому, то Искра все-таки сказала:

— Просто я больше не хочу с тобой расставаться. Вот и все.

Тео обнял ее за плечи, рассмеялся, и Искре вдруг стало легко-легко.

— Ты не представляешь, как я рад это слышать, — совершенно серьезно признался Тео. — Пойдем в дом.

***

Обстановку, которая царила за ужином, Искра назвала бы семейной. Когда к отцу приезжали гости и садились ужинать, то Искра всегда представляла, что однажды у нее будет семья, которая точно так же соберется и будет есть, разговаривать и веселиться. Сейчас, сидя рядом с Тео, Искра чувствовала, что ее мечта сбылась. Стол ломился от ароматной еды, и повариха, осторожно выглянув в столовую, негромко спросила:

— Ну как, миледи? Вкусно?

Маленькая, невероятно толстая, чернокожая, она была похожа на деревянную статую божка с Дальнего Юга и почему-то напомнила Искре бабушку. Должно быть, заботливым мягким взглядом и доброй улыбкой — хотя бабушка, стройная блондинка с властным взглядом и идеальной осанкой ничем не напоминала повариху.

— Очень вкусно, — улыбнулась Искра. Кусочки курицы и правда таяли во рту, а ломтики картофеля была настолько ароматными, что дух захватывало, и хотелось есть и есть. — Никогда не ела ничего подобного, вы прекрасно готовите. Даже короля так не кормят, я уверена.

Лицо поварихи дрогнуло: она была тронута и едва сдерживала слезы. Искра вспомнила, что мачеха никогда не хвалила поваров. Ей все всегда было не так: то пересолено, то слишком остро, то очень горячо, а то и просто невкусно — она могла придраться к любому, даже идеально приготовленному блюду и однажды устроила скандал повару за складку на фартуке. Слушая мачехины вопли и бессмысленные оправдания повара, Искра тогда дала себе слово, что никогда такой не будет.

— А вы, милорд? — опасливо спросила повариха у Золотого. Дракон ел аккуратно и очень быстро, и Искра вспомнила, как слуги задавались вопросом, чем же его накормить? Что едят драконы? Может, предпочитают сырое мясо, или может, выпустить поросенка, а он сам поймает и задерет? Лотар предложил накормить необычного гостя Эссенвилля так, как положено потчевать джентльмена, а свинью они всегда успеют выпустить. Еще неизвестно, кто первым ее поймает, дракон или Крокус. Но Золотой, услышав эти разговоры, сердито заявил, что он не скотина какая-нибудь, чтоб есть сырое и тем более бегать за ним. Сейчас на его тарелке лежал рассыпчатый рис с красной фасолью и цыпленок в маринаде, а до этого Золотой успел расправиться с целой горой овощного рагу с фрикадельками.

— Много веков назад я обедал у самого Кьянто, — сказал он, назвав имя самого великого и ужасного владыки, которого знала история. — Его повара обучались в Затонье и могли приготовить желе из крылышек фей и лучей утреннего солнца. Но рядом с вами они обычные подмастерья, которым никогда не стать мастерами, нет таланта и трудолюбия. Вот, возьмите в награду, вы очень меня порадовали.

Повариха удивленно уставилась на свою правую руку — на ее ладони вдруг закружились струйки дыма, и из них возник прозрачный зеленоватый камень размером с перепелиное яйцо. Тео не сдержал усмешки.

— Изумруд, насколько я понимаю. Чистейшей воды, — сказал он, и Золотой с достоинством кивнул. Плечи поварихи мелко задрожали, и она едва слышно промолвила, стараясь сдержать слезы.

— Благодарю вас, милорд… благодарю. Не желаете ли рыбы с лимоном, жаренной на оливковой ветке? Четверть часа назад привезли.

— Желаю, конечно же, — улыбнулся Золотой, и повариха отправилась на кухню. Почти сразу же Искра услышала всхлипывания и неразборчивые причитания.

— Моя мачеха умерла бы от зависти, — призналась Искра. — Такой роскошный камень…

Особенно ее задело бы то, что такая драгоценность попала в руки какой-то поварихе. Мачеха захлебнулась бы от яда, Искра была в этом уверена.

Тео усмехнулся.

— Надо будет написать ей про твой рубин, чтоб уж наверняка, — заметил он и сделал глоток из бокала. Искра вдруг почувствовала, насколько хрупок этот спокойный тихий мир. За окнами царит темно-сиреневый вечер с привычным хором лягушек и запахом воды и цветов, с кухни доносится непередаваемый аромат шоколадного торта с черешней и вина с пряностями, и так хорошо сидеть здесь рядом с теми, кто тебе дорог — но уже завтра все изменится, они отправятся в дорогу, и кто знает, чем все закончится. Принц Конрад не производил впечатление дурака и простака, он прекрасно понимает, что его будут искать, и наверняка приготовил преследователям немало неприятных сюрпризов.

Ей казалось, что она держит свою жизнь на ладони, как хрупкий хрустальный шар. Одно неверное движение, один порыв ветра — и ничего не останется.

— А ты мог бы найти Конрада так же, как нашел меня в пещере? — спросила Искра. Тео отрицательно качнул головой.

— Видишь ли, я уже успел попробовать. Запустил колобка, но тот лишь сделал круг по комнате и сел мне на руку.

Золотой вопросительно поднял рыжую бровь. Искра заметила, что его тарелка уже опустела.

— Это значит, что у Конрада есть нечто, отбивающее поисковые артефакты, — объяснил Тео. — Поэтому нужно искать зерна, только так я смогу встать на его след, — он помолчал и спросил: — Так что же все-таки есть на Южных Пустошах.

Золотой принялся задумчиво крутить вилку. Над его пальцами неторопливо поплыли искры.

— Я уже говорил, что в тех местах были гнезда диких драконов? Возможно, они и сейчас там есть.

Над столовой повисла тревожная тишина, потом Тео спросил:

— Ты намного сильнее их?

Золотой беззаботно рассмеялся и махнул рукой.

— Намного ли ты сильнее комара? — ответил он с улыбкой, но почти сразу же стал серьезнее. — На самом деле это огромная могила. Все живое, что там было, погибло за несколько мгновений. Теперь Южные Пустоши это холмы, развалины и травы, которые поют под ветром.

На мгновение Искре почудилось, что она стоит на холме — мир залит солнцем, ветер мягко гладит зеленые волны, которые бегут и бегут до самого горизонта. Солнечные лучи прикасаются к коже, словно ласковые руки, сухой и теплый запах трав заставляет голову плыть, как после бокала вина. А внизу, под травой и холмом, до сих пор живет нечто дикое, страшное — оно спит и видит сны о том, как земля раскроется и выпустит его.

Искра услышала шаги. Обернулась. Никого не было — ветер по-прежнему волновал бескрайнее зеленое море, мир был наполнен сонной тишью, но Искра всей своей внезапно вспотевшей кожей чувствовала, что теперь здесь что-то не так. То ли тени скользнули по траве, то ли в травяной запах вплелась резкая чужая нотка.

Она моргнула, и вдруг краем глаза увидела человеческий силуэт. Кто-то высокий и темный двигался в стороне, и вроде бы он не замечал Искру. Она потерла глаза, и очертания человеческой фигуры прояснились. Мужчина в простой, чуть ли не домотканой рубашке и штанах со множеством карманов — такие носят охотники — держал в руке ружье и целился в кого-то, невидимого Искре.

Это был принц Конрад, правда, сейчас в нем не было ничего владыческого. Обычный охотник, который всю жизнь провел с ружьем в руках, добывая птицу и зверя.

Земля едва заметно дрогнула. То, что таилось под холмом, шевельнулось и медленно двинулось в сторону принца. Никто не смог бы заметить этого движения: Искра была уверена в том, что уловила его только потому, что была ведьмой. Особое чутье всегда позволяло ей заметить то, чего не видели остальные.

Она содрогнулась всем телом, вскрикнула, и зеленый луг с охотником исчезли. Искра снова была за столом: ужин продолжался, и Золотому подали огромного запеченного лосося.

— Ты заснула, — с тревогой сказал Тео, державший Искру за руку. — Как ты, Искра?

— Конрад на Пустошах, — прошептала Искра, с ужасом глядя в глаза мужа. — Конрад прячется там и выжидает. Тео… там, под землей, есть что-то живое. И оно нужно Конраду.

Тео сильнее сжал ее пальцы. Искра обмякла в кресле — последние силы покинули ее, словно кем-то выпитые, и сейчас она чувствовала себя маленькой и беспомощной. Золотой задумчиво дотронулся до лица и сказал:

— Ну мы-то заметили, что ты уснула, но думали, что это просто сон. У ведьм огня такое часто было в мое время. Они могли заснуть и увидеть то, что происходило на другом краю земли.

Какое-то время все молчали, обдумывая случившееся. За окнами царила глубокая тишина — наступила ночь, проглотила звуки и стерла краски. Но далеко-далеко, на Южных Пустошах, принц Конрад шел с ружьем, высматривая добычу. Он понимал, что ему нужно просто немного подождать, и он был терпелив.

То, что таилось под землей, тоже было терпеливо. Искра знала, что оно провело в ожидании несчетные века, и наконец-то появился Конрад — тот, кто идеально подходил для замыслов подземного мрака.

— Он уже бывал на Пустошах, — сказала Искра. Тео и Золотой посмотрели на нее с одинаково удивленным видом, и она объяснила: — Конрад держался так, как будто все там знает. Он не боялся, он был совершенно спокоен.

Тео понимающе кивнул.

— Оттуда у него и зерна, — произнес он. — И бог весть, что еще. Конрад человек запасливый, у него всегда было много сюрпризов.

Золотой усмехнулся и принялся нарезать лососину аккуратными ломтиками и обмакивать в ароматный соус.

— Так это же прекрасно! — сказал он. — Мы управимся гораздо быстрее, раз уже знаем, где его искать. Думаю, что и с его сюрпризами тоже совладаем.

Тео устало откинулся на спинку стула и несколько минут молчал. Вертикальная морщина, прорубившая его переносицу, становилась все глубже и глубже. Искра вдруг поняла, что ей страшно — это был липкий, давящий страх. Даже в пещере Золотого было легче: сейчас она с трудом могла дышать.

— Так что же все-таки там под землей? — спросил Тео и посмотрел на Золотого таким взглядом, что Искра бы сразу рассказала все, что знала и не знала, если бы на ее взглянули вот так, тяжело и сурово. Дракон нахмурился и ответил:

— Должно быть, рок, уничтоживший те места. Это скопление силы или живое существо — я не знаю, что это. Но если ваш Конрад хочет им завладеть, то оно может и поддаться.

— Принц всегда был очень здравомыслящим, — заметил Тео. — У него всегда был в запасе какой-нибудь план. Возможно, он решит вернуться, забрав этот рок Южных Пустошей. Боюсь, тогда Пустошь будет уже на месте столицы.

Дракон усмехнулся.

— Надо же, какой властный герой. Но мы вылетим ранним утром и рухнем ему на голову. Посмотрим, куда тогда денется его властность.

— Вылетим? — удивленно спросила Искра. Золотой рассмеялся и подмигнул ей.

— Конечно. Посажу вас себе на спину.

Тео нахмурился, но по его лицу тотчас же скользнула улыбка — словно он всю жизнь мечтал покататься на драконьей спине, и наконец-то эта мечта сбылась.

— Мы не упадем? — спросил он.

— Нет, если я не захочу, — улыбнулся Золотой. — А я не захочу. Вы оба больше нравитесь мне живыми.

***

— Поспи, — негромко сказал Тео. — Тебе надо отдыхать.

Часы давно пробили полночь, весь дом погрузился в сон. Золотой, которому отвели большую гостевую комнату, привел туда крокодила, и Тео слышал, как дракон негромко разговаривал с ним на каком-то свистяще-хриплом языке, какой, должно быть, был в ходу задолго до появления людей. И крокодил отвечал ему, прихрюкивая с вполне разумными интонациями.

— Не спится, — ответила Искра. Повозилась, удобнее устраиваясь у него на плече. — Похоже, я выспалась на всю оставшуюся жизнь.

Тео улыбнулся. Когда-то давным-давно он так же говорил матери, которая пыталась уложить его спать. Мать смеялась и отвечала: ну смотри, если утром не встанешь! И он, конечно же, засыпал чуть ли не на рассвете, и не мог проснуться вовремя, и мама тянула его за ногу и приговаривала: Детки, в школу просыпайтесь, петушок пропел давно!

У него были прекрасные, светлые отношения с родителями. Мать и отец любили друг друга и обожали единственного сына: поэтому Тео трудно было представить всю горечь жизни в отцовском доме.

— А утром тебя наверняка не поднять, — сказал Тео. Искра негромко рассмеялась.

— Я всегда рано встаю. Так привыкла. Мачеха говорила, что барышням положено спать до обеда, чтоб был хороший цвет лица.

— Но бабушка наверняка поднимала тебя и сестру с первыми петухами, — предположил Тео, и Искра удивленно спросила:

— Откуда ты знаешь?

Тео пожал плечами.

— Не знаю. Просто предположил.

Где-то далеко-далеко, в самой глубине сада, кто-то тоскливо вздохнул. Болотник стоял над деревьями, безжизненно свесив руки, смотрел на дом и грустил по недостижимому человеческому теплу. На Южных Пустошах их ждали вещи пострашнее болотников, но Тео вдруг с невероятной уверенностью понял: нет никого страшнее людей. Вся нечисть, с которой он сражался, была проста и предсказуема. С ней можно было сладить — она жила и действовала по правилам и не нарушала их. А человек всегда изобретет какую-нибудь новую гадость.

Найти Конрада. Вернуть его в столицу — там уже государь-отец сам решит, что ему делать с сыном. Постараться выжить и вернуться домой.

— И я решила, что мои дети будут спать, сколько захотят, — негромко сказала Искра. Тео усмехнулся.

— Мальчикам нужна дисциплина. Буду сам будить их на рассвете и вести в сад. Станем заниматься гимнастикой и борьбой.

Тео почти не видел лица Искры в темноте, но ему показалось, что она посмотрела на него с искренним удивлением.

— Борьбой? — переспросила она.

— А что такого? — ответил Тео вопросом на вопрос. — Пойдут либо по военной части, либо в инквизицию. Борьба им всегда пригодится. Еще буду учить их бросать боевые шары.

Искра снова рассмеялась, и Тео вдруг понял, что давно не говорил и не думал о детях. После развода он твердо решил, что проведет всю жизнь в одиночестве, а обстановка болотного края, в котором все боялись могущественного бокора, невольно способствовала этому. И вот теперь он представил мальчишек, которых будет поднимать с утра из теплых кроватей и вести в сад, увидел их круглые веселые лица, услышал голоса — звонкие, счастливые, какие бывают только в детстве.

Что-то сжалось в груди.

— Борьба это не для джентльменов, — сказала Искра. — Благородные господа катаются на лошадях, играют в гольф и шахматы для ума.

— А я и не джентльмен, — парировал Тео. — Я бокор с болот, мне законы не писаны.

— А если родится девочка? — спросила Искра. Тео крепче прижал ее к себе и поцеловал в висок.

— Тогда ты будешь заниматься с ней гимнастикой. А я — играть в мяч. И будет она смелая, дерзкая и веселая, как ты. И такая же рыжая. Гроза болот и Южных Пустошей.

Несколько минут они молчали, и Тео подумал, что Искра начинает засыпать. Но потом она сказала:

— Надо же, мы говорим о них так, будто они уже есть.

Тео закрыл глаза и увидел мальчишек, которые бегали по лужайке и перебрасывались боевым огненным шаром. Сам Тео стоял чуть поодаль и незаметно направлял потоки энергии так, чтобы ребята не поранились. Один из них, повыше ростом, черноволосый и черноглазый, был похож на самого Тео в детстве. Второй, маленький, шустрый и рыжий, вышел копией Искры. Именно он вдруг бросил огненный шар в сторону Тео и закричал:

— Папа, лови!

Тео встрепенулся и сел в кровати. Искра встревоженно прикоснулась к его плечу.

— Что с тобой? — спросила она. — Тео, что случилось?

Тео поднялся и приказал:

— Ляг ровно и вытяни руки. Я должен кое-что проверить.

Хлопнув в ладоши, он разбудил светильник в углу: толстый жук недовольно завозился, раскрыл желтые крылышки, и спальню наполнило тихим светом. Искра послушно вытянулась на кровати, и в ее глазах Тео увидел такой страх, что ему сделалось не по себе.

— Все в порядке, — сказал он, стараясь говорить спокойно и твердо. — Я просто посмотрю.

Искра зажмурилась.

— Будет больно? — едва слышно спросила она. Тео опустил руку ей на живот и ответил:

— Нет.

Какое-то время ничего не происходило. Искра не шевелилась, Тео слышал ее легкое дыхание и думал, что просто стал излишне впечатлителен и сентиментален. А потом что-то едва заметно укололо кончики его пальцев, и Тео увидел, что в низу живота Искры пульсирует золотой огонек. Крошечный, едва заметный, похожий на светлячка, он был решительным, уверенным и стойким.

Тео прикрыл глаза, стараясь сдержать то, что сейчас рвалось из глубины его души, то, что кричало и пело, то, что наконец-то сбылось. Ведьмы огня обладают способностью выносить ребенка даже в самых тяжелых условиях — поэтому огонек продолжал гореть, не обращая внимания ни на страшную рану Искры, ни на ее пребывание в коконе дракона.

— Мальчик, — уверенно сказал Тео. — Это будет мальчик.

Искра посмотрела на него так, словно он говорил о чем-то невозможном. Тео рассмеялся и, устроившись в кровати рядом с Искрой, обнял ее и произнес:

— И ты, разумеется, никуда не едешь. Останешься в Эссенвилле.

— Почему? — спросила Искра. — И… какой мальчик? О чем ты?

Тео улыбнулся. Ему хотелось танцевать — настолько все это было удивительно и невозможно. Искра ждала его ребенка, и он точно знал, что вернется к ней с Южных Пустошей. Теперь он не может не вернуться. Золотой огонек будет светить ему сквозь тьму и звать к себе.

— Госпожа Эссен, — улыбнулся Тео. — Когда супруги занимаются любовью, то у них появляются дети. И через положенный срок наш с вами первенец появится на свет.

Искра замерла. Растерянно дотронулась до живота и несколько минут молчала, словно никак не могла поверить в слова Тео.

— Мальчик? — переспросила она. Тео кивнул.

— Мальчик. Ты ведьма огня, и твоя сила сохранила его, — ответил он и добавил: — Но ни на какие Пустоши ты не поедешь. Останешься в Эссенвилле, будешь ждать меня.

— Ты же сам сказал, что моя сила сохранила его, — откликнулась Искра. — Мне… нам ничто не угрожает.

Тео вздохнул. Так и знал, что Искра начнет спорить — она не может без этого, такова ее природа.

— Ты всегда была благоразумной девушкой, — произнес Тео. — Оставайся такой и дальше. Ты выжила после такой раны, ты его сохранила — но я не позволю тебе рисковать. Считай, что я тебе запретил.

Он ждал, что Искра продолжит с ним спорить, но она лишь вздохнула и ответила:

— Хорошо. Буду сидеть у окошка и ждать тебя. И только попробуй не вернуться!

***

Они отправились на Южные Пустоши ранним утром, едва только развиднелось. Золотой сказал, что так лучше для полета, и Тео не стал с ним спорить. Стоя на ступеньках, он смотрел, как дракон бродит по лужайке, выбирая, откуда лучше подняться в небо. Лотар уважительно стоял чуть справа от Тео в ожидании распоряжений.

— Я не знаю, сколько все это продлится. Позаботьтесь о моей жене, Лотар, — сказал Тео и добавил: — Она ждет ребенка. Пусть врач будет рядом на всякий случай.

Лотар уважительно кивнул.

— Сейчас отправлю ему письмо. Поздравляю вас, милорд, это замечательная новость. Я очень рад за вас и миледи.

Тео посмотрел на него и улыбнулся.

— Оставляю жену в надежных руках. Пусть больше гуляет и хорошо ест.

Лотар улыбнулся в ответ.

— Думаю, Эвельда будет счастлива готовить для них обоих, — ответил он. Из кустов выбрался крокодил и тотчас же распахнул пасть.

— А ты веди себя прилично, Крокус, — велел Тео. — И не переедай, как вчера.

На правах одного из спасителей хозяйки дома крокодил вчера съел столько рыбы и курицы, что даже идти не мог — так раздулось его брюхо. Но оставшуюся рыбину Крокус так и не выпустил: сначала держал в зубах, а потом, когда все-таки начал передвигаться, уволок ее и где-то припрятал.

Тео представил, как его сыновья будут играть с крокодилом, и на душе сделалось тепло и спокойно. Он вернется домой и заживет той тихой и мирной жизнью, над которой принято смеяться и называть глупой и мещанской — но именно она сейчас казалась ему тем, что нужно по-настоящему.

Золотой наконец-то выбрал место для начала полета, и в этот момент из дома вышла Искра, кутаясь в шаль. Сонная и хмурая, она выглядела настолько нежной и трогательной, что Тео не сдержал улыбки. Он заметил, что Искра стала держаться по-другому — теперь она двигалась плавно и осторожно, словно в ней горел огонь, и она боялась погасить его случайным движением.

— Вы рано, — сказала Искра. Тео обнял ее, прижал к себе так, словно хотел стать с ней единым целым и никогда не разделяться. Были, говорят, в древности такие существа — мужчина и женщина, соединенные в одно. Но боги позавидовали их счастью, располовинили их, и с тех пор люди ходят по свету и пытаются найти свою истинную пару.

На мгновение Тео охватило такой тоской, что в глазах стало темно. Ему вдруг подумалось, что он может и не вернуться. Если Конрад наконец-то вызволит из плена тьму под холмами, то ни Тео с его умениями, ни Золотой с его магией не смогут ничего с этим сделать.

— Он говорит, что так лучше для полета, — ответил Тео. — Вот, выбирает точку, с которой взлетит. Здесь пересекаются энергетические поля, они придадут ему ускорение. Как ты себя чувствуешь?

Искра пожала плечами.

— Не знаю. Хочу отправиться с вами, — призналась она, — но с тобой лучше не спорить.

Она вдруг всхлипнула и, уткнувшись лицом в грудь Тео, призналась:

— Я не хочу, чтобы ты уезжал. У меня плохое предчувствие.

Тео погладил ее по волосам, небрежно заплетенным в косу, чувствуя, что его сердце готово вырваться из груди. Искра не будет одна, о ней позаботятся, ни один человек с дурными намерениями не пересечет границ, которые Тео проложил вокруг Эссенвилля. Искра знала об этом — но все равно боялась.

— Не плачь, маленькая, — негромко сказал он. — Я скоро вернусь. Веришь?

Искра отстранилась от него, шмыгнула носом и провела ладонями по щекам, стирая слезы.

— Я тебя люблю, Тео Эссен, — призналась она. — Люблю и не хочу расставаться.

— Увы, придется, — сказал Золотой. Дракон подошел к ним и добавил: — Если не вылетим сейчас, то потом все будет сложнее. У нас уже не получится просто так взять и упасть на голову вашего принца Конрада.

Искра кивнула. Тео поцеловал ее — губы Искры оказались мягкими и теплыми, а сама она — почти окаменевшей.

— Я тебя люблю, Искра Эссен, — улыбнулся он, и Искра улыбнулась в ответ. — Скоро увидимся.

Они прошли на лужайку, и дракон протянул Тео руку. Тео в очередной раз проверил сумку с артефактами, убедился в том, что все закреплено надежно, и, вздохнув и мысленно обведя лицо кругом, взял Золотого за руку. Дракон смотрел одобрительно. В его глазах плавали зеленоватые искры.

— Ну что ж! — бодро воскликнул он. — В добрый путь!

В следующий миг Тео уже летел в утреннее лиловое небо. Воздух свистел в ушах, мир стерся, став потоком разноцветных полос, а потом Тео подбросило, перехватило и швырнуло снова. Отдышавшись, он понял, что дракон забросил его себе на спину, а поняв, зажмурился и вцепился в один из холодных костяных гребней на драконьей спине.

«Не бойся! — прозвучал в его голове знакомый голос Золотого. — Ты не упадешь. Открой глаза, посмотри, как красиво!»

Тео открыл глаза и на мгновение растерялся. Где они? Казалось, мир утратил запахи и звуки, и теперь в нем властвуют лишь оттенки золотого — они убегали, обретали насыщенность синего бархата, и солнце выкатывалось на них откуда-то слева, заливая все расплавленным золотом. Внизу лежал горный хребет, похожий на скелет ископаемого чудовища — выгнул заснеженные позвонки. Болота остались далеко позади. Тео вспомнил карту: за горами будут лежать равнины, изрезанные реками, а потом снова будут горы — за ними и лежали Южные Пустоши.

«Я лечу, — подумал он. — Господи Боже, я действительно лечу!»

Солнце торжественно плыло по небу, и тьма убегала, теряла власть и волю, пыталась спастись и таяла. Руки Тео закоченели, все тело стало каким-то чужим, но он смотрел на мир, маленький и беззащитный, и понимал, что никогда еще не был таким счастливым.

«Держись! — бодро сказал Золотой. — Осталось недолго!»