Глава 9. Та тьма, что под холмами

После того, как огненная комета дракона прошила утреннее небо и исчезла, Искра несколько минут стояла, не зная, что делать дальше. Над садом медленно разливался утренний свет, в кустах негромко щебетали птицы, приветствуя солнце. Искра смотрела в сторону клумбы с розами и не чувствовала ничего, кроме растерянности.

Она осталась одна и не знала, пугает это ее или радует. Она Ивис Эссен, хозяйка Эссенвилля — что ей нужно делать именно как хозяйке?

— Миледи? — предупредительно спросил Лотар. Из кустов выбрался Крокус и деловито притопал к крыльцу — тогда Искра почувствовала, что наконец-то оказалась дома, по-настоящему дома, среди друзей.

— Что теперь будет? — спросила Искра. — Чем я должна заниматься в Эссенвилле? Просто никто не учил меня тому, как себя ведут хозяйки, а задирать нос и всех мучить придирками, как моя мачеха… нет, это не по мне.

Лотар ободряюще улыбнулся, словно ожидал именно такого вопроса и уже успел приготовить на него ответ.

— Господин Тео привык, чтобы все здесь шло назначенным порядком, — произнес он. — Так что вам ни о чем не следует беспокоиться. Утром я раздаю распоряжения слугам и рассказываю им о задачах на день. Потом завтрак; кстати, Эвельда спрашивала, что вам приготовить. Советует ломтик красного мяса с зеленью и творожник с фруктами, это очень полезно в вашем положении.

Искра машинально дотронулась до живота. Как она себя чувствовала? Странно. Искра никак не могла поверить в свою беременность, но огненная горошина, которая оживала под кожей, стоило ей прикоснуться к животу, уверяла в обратном.

Она ждет ребенка. Скоро вся ее жизнь изменится и уже никогда не станет прежней.

— Да, спасибо, — кивнула Искра. — Пусть будет мясо.

Лотар улыбнулся.

— Потом до обеда каждый занимается своим делом, — продолжал он. — Все идет уже по привычке, ни за кем не нужно следить и направлять, все отлично справляются. Я бы вам советовал прогулку, — он покосился на крокодила и сказал: — А ты не пугай миледи, безобразник! Будь приличным питомцем, а не как обычно.

Крокус посмотрел на Лотара с таким видом, словно был искренне удивлен его словами. «Пугать? Я? Я удивительно мирный и добрый ящер!» Искра вздохнула.

— Хорошо. Буду тихо и мирно заботиться о будущем ребенке.

Лотар смущенно улыбнулся и признался:

— Мне почему-то кажется, что это будет мальчик. Господин Тео рос у меня на руках с рождения, так что в каком-то смысле… — он дотронулся до щеки и опустил руку. — Простите, мне не следует так говорить.

Его смущение тронуло Искру до глубины души — она взяла управляющего за руку и, мягко сжав, сказала:

— У него не будет дедушки по крови, но вы будете прекрасным дедушкой по духу, господин Лотар. Ему очень повезет с вами… как и мне, и Тео.

Мелькнула мысль, что мачеха никогда не стала бы так говорить. Она всегда держалась так, словно ни одна живая душа на всем белом свете не была ей ровней, и Лили постепенно начинала придерживаться такого же взгляда на мир. Лотар посмотрел на Искру так, словно она, сама того не ожидая, сказала очень важную вещь: возможно, самую важную.

— Спасибо, миледи, — голос Лотара едва заметно дрогнул. — Вы даже не представляете, насколько это важно для меня.

После завтрака — добрая Эвельда расстаралась, еда была такой вкусной, что Искра попросила добавки — Искра отправилась в сад. Утреннее солнце озаряло веселым светом орхидеи и кипарисы, птицы заливались звонкими трелями в кронах деревьев, и весь мир был настолько ярким и беззаботным, что не верилось, будто где-то существуют ненависть и злоба. Искра прошла к небольшой скамье, села и задумалась. Где сейчас Тео? Они уже успели добраться до Южных Пустошей? Что если именно сейчас, в эту минуту, Тео сражается с принцем Конрадом?

Искра откинулась на спинку скамьи и закрыла глаза. Ей хотелось плакать — она не знала, почему. Тео, конечно, был прав: сила ведьмы огня смогла сохранить ребенка, но это не значит, что так будет и дальше, так что лучше не совать голову в пекло. Тео самый могущественный волшебник страны, он справится с Конрадом, и скоро у них с Искрой начнется новая спокойная жизнь — Искра повторяла это себе снова и снова, но все равно никак не могла успокоиться.

Ей было не по себе. Ей казалось, что беда стоит совсем рядом и вот-вот протянет руку и нанесет удар.

Когда заросли дикого шиповника дрогнули и расступились, выпуская Анну Онтбрунн, Искра мысленно сказала себе: ну вот и пришла беда. Не пришлось долго ждать. Сейчас в Анне не было ни следа той аристократической невесомой хрупкости и утонченности, которую Искра увидела в ней на ужине в столичном доме Тео. Сейчас это была сильная, уверенная женщина, которая готова была идти напролом, чтобы добиться своей цели и не гнушалась никакими средствами.

— Прошли через артефакт? — поинтересовалась Искра. Анна улыбнулась, села на скамью и, блаженно вытянув ноги, ответила:

— Да. Прекрасное средство, только после него тошнит.

Она была одета в простую клетчатую рубашку и штаны, конечно, купленные в лучшем магазине — так одеваются светские дамы для путешествий или работы. Искра решила не улыбаться и не быть вежливой: в конце концов, она не приглашала сюда Анну и не обязана с ней любезничать.

— Что вам здесь нужно? — поинтересовалась Искра. Анна окинула ее оценивающим взглядом и понимающе кивнула, словно увидела именно то, что собиралась увидеть.

— Вы, — просто ответила она. — Мой муж в тюрьме, дела принца плохи. А вы вполне сможете все наладить… правда, придется потрудиться. Но никто и не обещал, что будет легко, верно?

— О чем это вы? — нахмурилась Искра. Ох, зря Тео решил оставить ее дома! Она посмотрела по сторонам: никого. Слуги заняты привычными делами, никто не болтается по саду просто так. Никто не придет на помощь.

— Здесь прелестно, — Анна прищурилась, посмотрела на деревья и цветы, — но я вас забираю.

В руках Искры поплыли огненные ручейки. «Пусть только она попробует дернуться, — с холодным равнодушием подумала Искра, — я испепелю ее». Словно поняв ее мысли, Анна кокетливо погрозила ей пальцем.

— Ну-ну. Даже не думай, все равно ничего не выйдет. Мне есть, чем защититься.

— И что ты собираешься делать? — прищурилась Искра. — Похитить меня?

— А ты догадлива, — откликнулась Анна. — На что еще может сгодиться глупая деревенщина, вроде тебя? Когда дурачок Тео вернется с добычей, я обменяю тебя на Конрада и мужа. Мы уедем и забудем все это, как страшный сон.

Искра понимающе кивнула. В принципе, все это было предсказуемо. Тео любил ее, и этой любовью нельзя было не воспользоваться. Хорошо еще, что Анна не знает о беременности Искры!

— Он не пойдет на обмен, — усмехнулась Искра. — Между женой и присягой Тео Эссен выберет присягу.

Анна посмотрела на нее так, словно Искра сморозила неописуемую глупость.

— Да плевать он хотел на присяги, — холодно ответила она. — Либо он делает все так, как я говорю, либо получает посылку с твоей головой.

Это было сказано так, что Искра поняла: Анна не шутит. Она собственноручно отрежет ей голову, когда понадобится. Искра вздохнула — значит, пока лучше не лезть на рожон и не махать кулаками.

Но Крокус не был таким осмотрительным: он вырвался из кустов, бросился к скамейке и, широко разинув пасть, взревел так, что с дерева с испуганными криками взлетела стайка пестрых попугаев. Пользуясь шумом, Искра вскочила со скамейки и закричала:

— На помощь! Помогите!

Анна лишь расхохоталась. Похоже, крокодил нисколько ее не пугал.

— Как мило! — воскликнула она. — Пожалуй, у меня есть идея!

Искра не поняла, что произошло. Была ли Анна могущественной ведьмой или просто активировала артефакт, но ее вдруг подхватило тяжелым горячим потоком воздуха и подняло над садом. Искра закричала, увидела крошечный, почти игрушечный домик, который тонул в зелени, и тотчас же рухнула вниз.

— Помо…ги…те… — успела выдохнуть она. Все закрутилось цветной каруселью, размазывая звуки и краски, и Искру поволокло по земле. На мгновение она потеряла сознание и пришла в себя от того, что ее охватило холодом, таким пронизывающим и жестоким, что каждая жилка наполнилась дрожью.

Искра открыла глаза и увидела, что все заполняет синий свет. За разлитой синевой был сад — Крокус кричал, и со стороны дома уже бежали слуги: в руках одного из них Искра заметила самые настоящие вилы. «Я здесь!» — хотела было крикнуть Искра, но даже прошептать не смогла.

Она рванулась вперед и тотчас же уткнулась всем телом в ледяное стекло: именно оно источало тот синий свет, что уже начинал резать глаза. «Мне надо было отправиться на Южные Пустоши, — отчаянно подумала Искра. — Мне надо было поехать с Тео».

Они все просчитались. Никто не думал, что светская птичка внезапно вспорхнет с ветки и, вооружившись магией, полетит на помощь Конраду и такому нелюбимому супругу. Или Конрад предвидел провал своего мятежа, понимал, что его будет искать именно Тео и дал Анне определенные указания на этот случай?

Искра не знала.

«Вот так, деревенщина, — голос Анны звучал в ее голове так ясно, словно жена министра стояла рядом с ней. Синева стала гуще, потемнела, и тюрьма Искры погрузилась во мрак. — Посидишь там тихонько, пока все не кончится. А то ведь тебя не прокормишь! Никогда не видела, чтобы женщина столько жрала!»

Искру обожгло обидой. Она еще смеет издеваться! Холодная синева содрогнулась, и Искре показалось, что ее куда-то понесли.

«Не рассчитывай, что все будет просто, — подумала Искра, надеясь, что Анна ее услышит. — Тео не пойдет на обмен. У тебя ничего не получится».

Синюю тьму наполнил звонкий смех, похожий на звон колокольчиков.

«Тогда, деревенщина, я просто расколю этот камушек на его глазах, — ответила Анна. — И он поймет, что я не бросаю слов на ветер. Правда, ты уже этого не увидишь».

Значит, это был камень. Судя по цвету, сапфир. Искра снова попробовала пошевелиться и сумела занять достаточно удобную позу. Она прислушалась: тихо. Видимо, Анна сказала все, что сочла нужным, и больше не собиралась говорить со своей пленницей.

Искра вновь осторожно прикоснулась к животу, надеясь, что Анна не обратит внимания на это движение. Огонек легонько куснул кончики ее пальцев, и холод, сжимавший Искру в хрустящих зимних объятиях, отступил. Искра устало прикрыла глаза и подумала: «Я справлюсь. Я обязательно выдержу».

И заплакала.

***

К своему искреннему удивлению, Тео обнаружил, что Южные Пустоши очень красивы. По бледно-голубому небу скользили серые перышки облаков, прикрывая солнце кокетливой вуалью. Травы всех оттенков рыжего, иссушенные жарой, тянулись до самого горизонта, и их запах был густым и горячим. «Подогретое вино», — подумал Тео и сполз с драконьей спины и рухнул в траву.

Он не чувствовал своего тело. Он окоченел в поднебесье так, что не верил, будто солнце способно его отогреть. Золотой отступил на несколько шагов, хлопнул хвостом по земле, подняв облако пыли, и принял человеческий облик. Тео заметил, что дракон выглядит счастливым и вдохновенным. Рыжие волосы вольно рассыпались по плечам, лицо озаряла улыбка, и Тео подумал, что драконы должны жить как раз в таких местах. Много света, воздуха и ветра, наверняка много добычи. В таких местах наверняка бродят стада диких буйволов и овец, здесь для них хватит корма.

— Видишь что-нибудь интересное? — полюбопытствовал Тео. Солнце все-таки отогрело его: холод отступил, и Тео все-таки сумел сперва сесть, а потом подняться на ноги.

— Вижу, что голодать мы не будем, — ответил Золотой. — Там, у холмов, огромное стадо килинийских баранов.

Тео посмотрел туда, куда указывала длиннопалая драконья рука, и увидел холмы. Темные, изъеденные ветром, они были похожи на выступивший скелет земли. Возможно, под ними скрывается древнее царство со своими смертельными тайнами. Тео вдруг поймал себя на мысли о том, что не хочет туда идти. Вот просто не хочет, и все. От холмов веяло таким тоскливым одиночеством, такой вековой печалью, что ноги сами поворачивали прочь.

Там была магия. Не добрая и не злая, она просто не принимала человека, отталкивала его от себя.

— Обережные заклинания, — сказал Тео. — Тот, кто их создал, не хочет подпускать людей к холмам… должно быть, это правильно.

Дракон запрокинул голову к небу и сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, словно здешний воздух был водой или сладким вином, и он пил и никак не мог напиться.

— Похоже, твой Конрад не боится этих заклинаний, — заметил Золотой. — Я чувствую нить человеческого запаха. Далеко-далеко, на холмах. Человек живет там и прекрасно себя чувствует.

— В этом я не сомневаюсь, — ответил Тео. — Он был здесь не один раз, успел приспособиться.

«Вот только как об этом никто не догадался? — подумал он. — Наследник престола шастает по Южным Пустошам, в запретном краю, которым матери пугают детей! Или он настолько узнал здешнюю магию, что она смогла скрыть его от ненужных вопросов?»

— Что еще там есть? — спросил Тео. — Или кто есть?

Золотой улыбнулся и мечтательно вздохнул.

— Я чувствую диких драконов, — сказал он. — Далеко за холмами, и их много.

Должно быть, Тео изменился в лице, потому что Золотой поспешил добавить:

— Но нам они не опасны, можешь не волноваться. Пойдем к холмам?

Тео кивнул.

Путь до холмов занял у них полтора часа. За это время солнце успело подняться достаточно высоко. Степь ожила: в траве перепархивали и щебетали бесстрашные птахи с красными полосками на крыльях, несколько раз Тео замечал упитанных сусликов, которые важно поднимались на задние лапы и провожали человека и дракона удивленными взглядами истинных хозяев этой земли, которых осмелились потревожить незваные гости. Однажды прямо перед ними пробежала шустрая лисица со смешными крупными ушами — в зубах она тащила рыжую крупную полевку. Высоко в небе парила огромная птица, высматривала добычу; Тео не знал, как она называется. В отличие от людей, животные чувствовали себя превосходно и не испытывали страха от соседства с тайной подземной силой. А вот Тео ее чувствовал: нечто темное и древнее пробудилось под землей, когда они с Золотым появились на Пустошах — теперь оно медленно двигалось за ними, изучая их с равнодушием сытого хищника.

Пока сытого.

— Ты чуешь кого-нибудь? — спросил Тео. Золотой прищурился, оценивая обстановку, и ответил:

— Справа идет маленькое стадо сайгаков. Я видел таких в древние времена, когда людей еще не было. Твой Конрад еще не знает, что мы идем. Его запах сильный, но очень спокойный.

Пожалуй, можно было вздохнуть с облегчением. Но Тео не мог этого сделать.

— А то, что под землей? — негромко спросил он, словно тьма, ползущая за ними по подземным путям, проложенным много веков назад, могла их услышать.

Золотой едва заметно нахмурился.

— Оно там есть, да. Я не знаю, что это, раньше такого не было.

Больше он ничего не сказал, и некоторое время они молча шли к холмам. Потом Тео заметил:

— Ты выглядишь очень спокойным для того, за кем идет чудовище.

Дракон только плечами пожал.

— Мне не о чем волноваться, — ответил он. — Драконье пламя убивает все порождения мрака и все дурные замыслы. Знаешь, здешние драконы ничтожные, выродившиеся существа. Осколки былого величия своей расы. Но именно из-за них эта тьма пока находится под землей.

Тео усмехнулся.

— Жаль, что я не захватил для них подарков, раз они на нашей стороне, — сказал он. Золотой одарил его снисходительной улыбкой.

— Они не на нашей стороне. Их просто все устраивает.

Тео не стал спорить.

Когда из-за холмов неожиданно появилась группа невысоких людей, одетых в яркие алые одеяния, то Тео даже не удивился. Золотой вскинул руку; Тео остановился и стал рассматривать идущих к ним. Все они были ослепительно рыжими и светлокожими, с голубыми раскосыми глазами и круглыми плоскими лицами, их одежду украшало множество нашитых на ткань золотых монет и разноцветных бусин, а с темно-синих мягких шапочек сверкали серебряные нити вышивки — цветы, птицы, бегущие животные.

«Дикие драконы», — подумал Тео. Это могли быть только они. Некоторое время дикие драконы пристально рассматривали пришельцев — Тео тем временем не сводил взгляда с копий в их руках и готовил заклинание защиты. Потом человек, возглавлявший группу, осторожно положил копье на землю и, разразившись звонкой певучей речью, опустился на колени. Остальные тотчас же последовали его примеру.

Золотой улыбнулся диким драконам и с царственным достоинством ответил на том же языке. Тео прикрыл глаза, убрал почти готовое защитное заклинание — теперь в нем не было нужды. Дракон обернулся к нему и довольно сказал:

— Нас признали. Я их Старший предок, ты мой достойный спутник. Его зовут Басаан, он второй в их клане, — Золотой указал на того, кто возглавлял группу, и продолжал: — Он смиренно приглашает нас разделить с ними трапезу.

Тео нахмурился.

— Нам надо найти Конрада, — твердо сказал он, понимая, что Золотой наверняка не станет его слушать: слишком уж ему хотелось увидеть исконные земли предков и посмотреть на диких драконов. — Чем быстрее, тем лучше.

Золотой понимающе кивнул и заговорил с Басааном. Тот внимательно слушал, а потом замахал рукой куда-то на север и быстро принялся что-то объяснять. Золотой выслушал его, а затем перевел:

— Они знают Конрада и не любят его, он отнял часть их земель. Басаан предлагает нам отдохнуть. Часть его группы окружит Конрада и не даст ему уйти.

Тео только руками развел, в очередной раз удивляясь ловкости своего бывшего друга. Отнял часть земель! Жаль, что ему не хотелось быть только владыкой Южных Пустошей…

— Насколько я понимаю, он уже не раз их побеждал, — произнес Тео. Дикие драконы смотрели на него с искренней тревогой, словно понимали, о чем он говорит, и им это не нравилось. — Как они его окружат и удержат? Скажи, что мы благодарны за гостеприимство, но нам нужно достать Конрада. Когда я накрою его сетью, то мы с удовольствием с ними пообедаем, прежде, чем лететь обратно.

Золотой усмехнулся.

— Ну что же, пусть так, — ответил он и перевел слова Тео. Басаан кивнул и что-то быстро произнес, по-прежнему указывая на север. Остальные драконы развернулись в сторону Тео и, низко поклонившись, что-то прощебетали. Золотой кивнул и сказал:

— Они просят о чести отправиться с нами. Когда мы избавим их от Конрада, они закатят такой пир, какого белый свет не видывал.

Тео не стал возражать.

Дорога по холмам была тяжелой и выматывающей. Под ноги то и дело подворачивались камни, почти невидимая тропка петляла и извивалась, и через полчаса пути Тео уже чувствовал себя так, словно весь день провел на пашне. Ни Золотой, ни дикие драконы не выглядели уставшими: они бодро шагали, ориентируясь по каким-то неведомым приметам, насвистывали веселую песню и казались невероятно довольными друг другом.

Несмотря на усталость, Тео энергично работал: пальцы не прекращали движения, сплетая сеть. Она смогла удержать дракона — удержит и принца Конрада. А потом они улетят отсюда, король решит судьбу своего сына, и Тео будет спокойно жить с Искрой и детьми в Эссенвилле.

Искра… Как она там? Тео понимал, что за ней присматривают, все обитатели Эссенвилля готовы выполнить любое ее желание, но в нем все равно зарождалась какая-то непонятная тревога.

Спустя еще четверть часа Басаан сделал знак остановиться. Спрятавшись за гребнем холма вместе со своими спутниками, он указал куда-то по другую его сторону и едва слышно прощебетал:

— Каан-н-ратт!

«Конрад», — подумал Тео и осторожно выглянул из своего укрытия.

Внизу, на камне сидел человек и спокойными ровными движениями точил охотничий нож. Рядом с ним лежали крупные заячьи тушки: Конрад удачно поохотился и собирался обедать. Неподалеку был очаг, сложенный из камней; в котелке бурлила вода.

Тео поднял руки, и сеть мягко отделилась от пальцев. Конрад почувствовал неладное, поднял голову, и сеть тотчас же рванулась вниз. Дикие драконы дружно ахнули, Золотой понимающе усмехнулся — Тео выпрямился и увидел, что сеть опутала Конрада так, что он при всем желании не смог бы вырваться. Принц упал на траву и с какой-то усталой ненавистью смотрел на Тео.

— А, старый друг! — воскликнул он и язвительно улыбнулся. — Это мне такое большое спасибо от тебя? За всю мою доброту?

— Лучше молчи, — посоветовал Тео, и дикие драконы начали спускаться вниз, чтобы поднять Конрада и отнести его на территорию клана. Они смотрели на него так, словно когда-то он внушал им страх, но теперь, плененный и жалкий, вызывал лишь презрение. Золотой оценивающе посмотрел в сторону Тео и встревоженно спросил:

— Что-то не так?

— Все не так, — ответил Тео. — Все слишком легко. Он просто позволил себя пленить.

***

Несмотря на то, что в синей глубине камня царил холод, Искра постепенно начала согреваться. Она чувствовала колкий лед сапфировых граней, но уже как-то отстраненно. Да, она в клетке, и эта клетка ледяная. Ну и что?

Наверняка тюремщица Искры не подозревала, что ее пленница сможет не только согреться, но и двигаться. Постепенно сумев свернуться калачиком на одной из синих граней — Искра назвала ее полом — она потерла ладони, и над пальцами поплыли огненные пятна.

— Ничего, — язвительно сказала Искра. — Ты не на тех напала, дорогуша.

«Конечно, — вдруг прозвучал в ее голове незнакомый голос. — Тот, кто связывается с возрожденной ведьмой огня, потом, как правило, очень сильно жалеет об этом».

Искра встрепенулась, осмотрелась, но кругом был только синий мрак. Далеко впереди он начинал светлеть, но туда пока было не добраться. Искра отстраненно подумала, что за месяц успела побывать ассистенткой бокора, угодить в драконью пещеру, выйти замуж за могущественного волшебника, уцелеть после выстрела в спину и в итоге оказаться пленницей в камне.

«Беременной, к тому же», — напомнила себе Искра, и голос в ее голове тотчас же добавил:

«С ребенком все будет в порядке, не беспокойся. Огненные ведьмы здоровы и плодовиты, их потомство всегда выживает даже в самых опасных переделках».

О да! Чего-чего, а опасных переделок у нее было предостаточно.

— Кто вы? — спросила Искра, и голос откликнулся уже снаружи, откуда-то из глубины камня:

— Я Энговир. Тюремщик и тюрьма.

После всего, что с ней уже случилось, Искра почти не удивилась. Да, говорящий камень, ну и что? Чего на свете не бывает?

— Вы этот синий камень, да? — уточнила Искра. Послышался вздох, потом тьма рассмеялась, но смех этот был печальным.

— Я сапфир королевы Рутты, — ответил Энговир. — Когда-то давно я и мои братья были живыми существами, но потом нас обратили в камни, наполненные магией.

— Должно быть, это не очень-то приятно, — предположила Искра, и камень вновь усмехнулся.

— Мне еще повезло, — ответил Энговир. — В одном из моих братьев заключен Черный Змей Барбосса, глава всех пиратов. Три века только и делает, что изрыгает грязную брань.

— Да, приятного мало, — согласилась Искра. — Я не буду браниться, можете не беспокоиться.

Холод отступил — теперь он похрустывал где-то в стороне. Огоньки оторвались от пальцев Искры и поплыли в синеве, отражаясь в таинственных хрустальных гранях. Эндовир вдруг хихикнул.

— Это щекотно. Но я потерплю.

Какое-то время они молчали, потом Искра спросила:

— А вы можете освободить меня?

Эндовир вздохнул.

— Увы! Извлечь пленника из камня может только тот, кто заточил его. Таковы особенности магии, хотя, конечно, если вы дохнете драконьим пламенем, то я раскроюсь. Дыхание дракона уничтожает злые чары. У вас оно есть?

Искра только руками развела.

— Ни капельки! Но у меня есть знакомый дракон — там, снаружи.

Ей показалось, что синяя тьма сгустилась в улыбке.

— Ну, возможно, он придет к вам на помощь, — произнес Эндовир, и Искра тотчас же встревоженно спросила:

— Это не причинит вам вреда?

Эндовир ответил не сразу.

— Вы удивительная пленница, — наконец, произнес он. — Думаете не о себе, а обо мне.

Искра нахмурилась.

— Хотите сказать, что такого раньше не бывало?

— Нет, — откликнулся Эндовир. — Все, кто был во мне заключен, только и делали, что оскорбляли меня. Некоторым даже удавалось пинаться.

Искра понимающе вздохнула и тут же представила свою мачеху в плену драгоценного камня? Впрочем, почему она должна быть здесь одна? Все зло, которое она причиняла Искре много лет, делалось с согласия отца — если бы не бабушка с ее решительной настойчивостью и угрозой лишить наследства, он и не подумал бы признавать Искру. Вот пусть и посидят вдвоем, подумают.

— Я не буду вас оскорблять и пинать, — сказала Искра. — Вы мне не враг и не желаете зла.

— Приятно, что вы это понимаете, — произнес Эндовир, и Искра почувствовала прикосновение к лицу легкой струйки воздуха, свежей, пахнущей хвоей.

Искра вдруг подумала о том, где сейчас может находиться Анна. Возможно, она как раз устроилась в сосновом лесу: заняла домик лесника и сидит в кресле, вольно закинув ноги на стол, как это делают охотники и искатели приключений. А камень лежит на столе, и в нем видна тень пленницы…

— Анна Онтбрунн ваша хозяйка? — уточнила Искра. Ей показалось, что нечто во тьме кивнуло — Искра не знала, откуда взялось это ощущение, но она почти видела хрупкую фигурку в широком халате и с тюрбаном на голове.

— Да. Она не ведьма, просто научилась работать с некоторыми артефактами.

Искра вспомнила, как увидела Анну впервые. Хрупкая, легкая, какая-то солнечная — обычная светская бабочка, в которой никто не заподозрит хищницу. Интересно, мог ли Тео предположить, какова на самом деле его бывшая любовь?

Где сейчас Тео? Нашел ли он Конрада? Искра вдруг поняла, что все это время, пусть исподволь, незаметно, но все же думала о муже.

— А вы знаете, где сейчас находитесь? — спросила Искра. Синяя тьма снова усмехнулась.

— В маленьком ларце, — ответил Эндовир. — Достаточно тесном. И я чувствую, что мы двигаемся — нас с вами куда-то везут.

«Все правильно, — подумала Искра. — Анна не будет просто так сидеть и ждать Тео и Конрада, она отправляется туда, откуда сможет с легкостью сбежать. Не ехать же ей в столицу, где ее наверняка ищут».

Она вдруг почувствовала, что страшно устала. Искре казалось, будто она превратилась в кувшин с трещинкой — и в нее вытекли все ее силы. Эндовир вздохнул, и свет в камне померк окончательно.

— Отдохните, — услышала Искра, и где-то на самом краю зрения снова мелькнула фигурка в тюрбане и халате. — Иногда нет ничего лучше, чем поспать как следует.

***

— Глаз с него не спускать, — хмуро сказал Тео, и Басаан закивал головой так, словно все понял без перевода. Да и что там было понимать? В руки диких драконов наконец-то попал их злейший враг, которого они боялись чуть ли не больше, чем тьму под землей. Конечно, за ним будут смотреть.

Дикие драконы жили в крошечных пестрых юртах среди холмов. Насколько Тео понял из объяснений Золотого, юрты были раскрашены во все оттенки зеленого, синего и красного для того, чтобы отпугнуть зло, которое обитало в этих краях еще в то время, когда небо пахло по-другому. Пассаж про запах неба Тео не понял — должно быть, это было что-то исключительно драконье. Почетных гостей провели на площадку в центре Большого гнезда — так называлось поселение — и драконы, которые высыпали из юрт, удивленно крутили головами, не зная, на кого смотреть: то ли на Золотого, над чьей головой сейчас кружили огненные искры, складываясь в корону, то ли на Конрада, опутанного огненной сетью.

— Надо закончить побыстрее, — негромко сказал Тео, когда их с Золотым усадили на пышные подушки, расшитые серебряными птицами — почетные места. Дракон понимающе кивнул и так же негромко ответил:

— Я чувствую твою тревогу. И его злорадство. Не спеши, нам надо понять, что он замыслил.

Конрада устроили в стороне, так, чтобы всем было его видно. Он держался с завидным спокойствием: сеть Тео не причиняла ему боли, просто не позволяла двигаться и блокировала магию. Кто-то из диких драконов о чем-то спросил его: Конрад посмотрел на него с такой холодной злобой, что бедняга шарахнулся в сторону, прищелкивая пальцами над головой.

— Отгоняет дурной глаз, — сказал Золотой. — Чувствуешь? Тьма пришла в движение.

Тео прикрыл глаза, прислушался к тем невидимым нитям волшебства, что пронизывали мир, и услышал едва уловимый тревожный звон. Нечто под землей почувствовало пропажу Конрада и теперь действительно двигалось, пытаясь нащупать след, но пока сеть Тео сбивала его и раздражала. Какое-то время оно будет метаться туда-сюда, но потом обязательно найдет правильный путь.

— Мы ее встретим, — с какими-то легкомысленными нотками произнес Золотой. Конрад услышал его и насмешливо ответил:

— Ты понятия не имеешь, с чем именно столкнешься.

Дикие драконы, которые проворно расстилали ковры и несли большие круглые блюда с овощами и свежим жареным мясом, встрепенулись и дружно защелкали пальцами над головами. Тео устало вздохнул и спросил:

— Что там, Конрад? Зачем оно тебе?

Конрад усмехнулся, повел плечами, и сеть тотчас же налилась зловещим алым свечением. Принц едва заметно поморщился от боли.

— Затем, что я хочу вернуться и получить свое, — спокойно ответил он. — Ты можешь смеяться, но я действительно люблю свою страну и не хочу, чтобы все рухнуло. Мой отец гонит страну в пропасть, а я хочу ее удержать. Не дать ей упасть. Должно быть, это слишком плохо, если по моим следам пустили ищеек.

Тео не знал, что ответить. Какое-то время он просто смотрел куда-то в бледно-голубое небо над холмами и думал так себе, ни о чем, и одновременно обо всем: о юности в академиуме, которая прошла вместе с Конрадом, об их студенческих переделках и бесконечных разговорах, о надеждах на славное будущее и ссылке на болота. Кто-то из диких драконов почтительно протянул ему кубок с вином — Тео заметил его только тогда, когда кубок почти вложили ему в ладонь.

— Я прекрасно тебя понимаю, Конрад. Возможно, лучше, чем кто-либо, — наконец, сказал он. — Я и сам такой же. И меня тоже научили любить мою родину всегда, хоть в столице, хоть на болотах. И желать ей блага, даже забывая о себе.

Тео вдруг понял, что в Большом Гнезде стало тихо-тихо. Дикие драконы уселись на расстеленные ковры, поджав ноги, и слушали его тревожно и внимательно, словно могли понять без перевода. В глазах Конрада появился тяжелый неприятный блеск.

— Вот как, — произнес он. — Тогда почему ты не со мной?

Тео усмехнулся. Конрад мог сколько угодно говорить о благе для страны и том, что он живет и дышит ради нее — на самом деле его интересовала только власть. Может, и к лучшему, что его мятеж так и не кончился удачей.

— Потому что я присягал твоему отцу, — ответил Тео. — И не нарушил присягу даже ради дружбы. Хотя… — он усмехнулся. — Какая там дружба? Манипуляции и грязь.

Земля вдруг дрогнула — так, словно на поверхность выбиралось какое-то огромное живое существо. Дикие драконы вскочили на ноги и, разразившись испуганным верещанием, обратились: в воздухе повисла золотистая пыльца, и вскоре над Большим Гнездом встревоженно метались темно-зеленые драконы, резко хлопая крыльями и выплевывая искры. Золотой неторопливо поднялся и растер ладони.

— Ну что? — улыбнулся он. — Нас ждет большая встряска? Все, как в прежние времена!

Тео вдруг обнаружил, что ему не страшно. Совсем. Все действительно было как в былые дни, когда он брал меч и выходил сражаться со злом — и ему было все равно, какую форму зло примет на этот раз. Он вдруг почувствовал себя таким молодым и сильным, словно время шагнуло вспять и забрало с собой десяток лет.

— Эй! — окликнул Конрад. — Дружище, тебе лучше шагнуть вправо!

Земля вновь дрогнула, и Тео почувствовал, как она поднимается. Цветные ковры заскользили в сторону, рассыпая еду с блюд. Драконы вновь разразились испуганным визгом.

— Что это, Конрад? — спросил Тео, покосившись в сторону принца. Конрад смотрел так, словно наконец-то получал то, о чем мечтал много лет и почти успел потерять надежду. Его лицо было одновременно просветленным и безумным.

— Это Оно, — с плохо скрываемым торжеством выдохнул принц. — Тьма под холмами, безымянный ужас. Если плененный владыка отдаст ему великого мага, то его силы удесятерятся.

Земля пришла в движение. Послышался хруст и низкий давящий рев — услышав этот звук, пробирающий до костей, Тео на мгновение захотел упасть на колени и закрыть голову. Вот, значит, почему Конрад позволил набросить на себя сеть. Плененный владыка хотел получить ту силу, с которой не совладал бы никто. И тогда Конрад забрал бы тьму под холмами в столицу… Тео вдруг с ужасом подумал, что от столицы тогда мало что бы осталось. Хотел ли Конрад править мертвецами на развалинах?

— Ты все продумал, дружище, — одобрительно произнес Тео и в несколько прыжков добрался до Золотого, которого уже окутывало дымное марево: дракон оборачивался. — Кроме того, что я ему не дамся.

***

Тьма, которая торжественно поднялась над холмами, была настолько глубокой, что казалось, будто в ней умирает сама мысль о том, что в мире может быть свет. Поначалу Тео видел лишь бесформенное облако, которое кружилось над изувеченной землей — но потом в нем проступили очертания гигантского червя. Постепенно дымящаяся тьма обретала форму: проломив землю, червь вознесся над холмами, и Тео услышал рев.

На мгновение ему показалось, что он оглох. Ни одно живое существо не могло издать подобного звука — так могла грохотать и выть только преисподняя. «Смерть, — подумал Тео. — Это смерть идет». Дикие драконы разлетелись в стороны, словно опавшие листья, подхваченные порывом ветра. Конрад торжествующе расхохотался — в эту минуту он действительно был похож на безумца.

— Возьми его! — прокричал он. Его глаза закатились, и бельма, казалось, заглядывали в самое сердце тьмы, требуя откликнуться на зов. — Возьми его! Великий маг от плененного владыки! Йа! Йахасщере-а! Возьми-и!

Червь изогнулся над холмами гигантским вопросительным знаком. Тео вдруг подумал, что больше никогда не увидит Искру. Его дитя будет расти без отца. На миг это показалось непередаваемо страшным — но потом Тео усилием воли выбросил из головы лишние мысли.

— Вправо! — услышал он голос Золотого, в котором уже клекотали звериные нотки, и бросился туда, куда было сказано. Первый огненный шар, который Тео успел бросить в сторону червя, скользнул по его лоснящейся шкуре, прокатился пылающей дорожкой и рассыпался рыжими плевками. В ту же минуту Золотой, поднявшийся в небо, окатил червя волной пламени, и земля содрогнулась: тьма взревела так, что Тео не удержался на ногах и скатился с холма туда, где Конрад дергался в сети.

Где-то высоко-высоко яростно зачирикали дикие драконы: атака Золотого придала им храбрости, и Тео увидел, как драконья стайка налетела на червя с тыла, осыпая его горящими шарами. Червь извивался, пытаясь уйти от нападавших, и вдруг один из драконов издал жалобный щебет и рухнул на землю.

«Все-таки зацепил», — подумал Тео, и отправил в сторону червя три энергетических шара. Все в его душе звенело от боли и гнева. Забить эту тварь обратно в ее гнилое логово, чтоб она никогда больше не выбралась оттуда, чтобы никогда не подняла головы и не осмелилась осквернять собой мир. Мертвый дракон принял человеческий облик — в помутневших глазах осталась совершенно детская обида.

Конрад расхохотался — истерично и торжествующе. Теперь он был за спиной; Тео подумал, что раньше, в юности, они всегда прикрывали друг друга. И теперь все исчезло. Выжжено жаждой власти и изъедено тьмой. Ничего не осталось.

Можно было бы сейчас бросить один из шаров в Конрада. Принести королю безжизненное тело сына, сказать, что он погиб в бою, так получилось — государь вполне это одобрит, он вообще любил, когда проблемы решались чужими руками. Всего один бросок, и Конрада не станет. Все закончится.

Тео знал, что если бы такой же выбор стоял перед Конрадом, то принц бы не выбирал.

Тео отправил в червя четыре шара: быстрыми отработанными движениями, как на стрельбище, когда работаешь с мишенями. Червь содрогнулся, и Тео вдруг понял, что летит куда-то в сторону, задыхаясь от непередаваемой вони. Тьма нанесла удар и готовилась ко второму.

Он ударился спиной, прокатился куда-то вниз и врезался плечом в острый край камня. Боль отрезвила его: Тео с невероятной, отчетливой ясностью понял, что он уничтожит эту мразь. Просто потому, что такое не должно изувечить его мир, оно просто не имеет на это права. И если этой мерзости сейчас нужен именно он — что ж, пожалуйста.

Он поднялся на ноги, чувствуя, как под ним плывет и качается земля. «Ради меня, — сказала Искра где-то далеко-далеко. — Тео, пожалуйста, победи эту дрянь. Держись, пожалуйста. Ты справишься, я знаю. Я верю».

Где-то впереди драконы извергали пламя, и Золотой парил над сгустком тьмы, словно второе солнце. Тео провел ладонью по лицу, понимая, что это конец.

— Иди сюда! — заорал он так, что Южные Пустоши содрогнулись всем рыжим телом. — Иди сюда, мразь! Я здесь!

Над Пустошами встала тишина — властная, густая. Тео почти услышал, как Золотой сокрушенно и беспомощно подумал: «Что ж ты делаешь, дурак!» Он теперь знал, что драконий огонь бессилен перед тьмой, и магия его боевых шаров не уничтожит того, что сотни лет бродило под холмами — он видел собственными глазами, что все атаки драконов и все его шары не принесли чудовищу ни малейшего вреда. Потом сквозь тьму пробился пульсирующий визг того, кто раньше был Конрадом и теперь не имел ничего общего с его другом:

— Нет! Не-ет! Не сме-е…

Визг оборвался. Тьма двинулась к Тео.

— Давай! — прокричал Тео. — Иди сюда, я здесь!

Должно быть, в эту минуту он был похож на сумасшедшего. На полного безумца. Только безумец может звать к себе тьму — но Тео знал, что сейчас может сделать именно это: призвать монстра и слиться с ним.

Он вдруг увидел лекторий в академиуме, пронизанный лучами весеннего солнца и запахом пыли и мела, и молодого энергичного профессора Крулля, бывшего оперативника, которого перевели преподавать после ранения. Крулль ходил туда-сюда возле исписанной доски и говорил:

— Любое магическое действие подчинено строгому ритуалу. Если его нарушить, хотя бы самую малость, то дальше все будет непредсказуемо. И это не приведет ни к чему хорошему для того, кто все затеял.

Конраду нужен был определенный порядок. Плененный владыка собирался отдать мага в жертву — и то, что маг решил добровольно шагнуть в пасть чудовища, ломало все его планы. Это ломало ритуал и давало надежду.

Тьма склонилась над Тео и заглянула ему в лицо — и он вдруг понял, что чудовищное нечто удивлено. В его восприятии Тео был всего лишь куском теплого мяса — и у него не было ни брони, ни когтей, ни гигантского роста.

Тео бросило в жар и сразу же охватило холодом. Он никогда еще не сталкивался с таким противником.

«Победи его, пожалуйста», — услышал Тео шепот Искры и ответил:

— Обязательно.

И сделал шаг вперед.

Где-то далеко-далеко заверещал Конрад, и в этом визге звучало лишь животное, которое увидело свою смерть. Это и была смерть — с вонючей пастью, буравящими глазами. Жестокая и окончательная смерть, и потом не будет уже ничего. Тео сделал еще один шаг и погрузился во тьму. Профессор Крулль взял кусок мела и написал прямо в черноте: смотрите внимательно, Эссен, вот эту формулу вы замыкаете на себя и того, кого хотите убрать. Он начнет пожирать вас, но энергетические потоки пойдут так, что он начнет поглощать самого себя, и этот процесс уже не остановить.

Должно быть, Конрад не ожидал, что Тео поступит именно так.

— У меня получится выжить? — спросил он. Профессор Крулль пожал плечами.

— Я бы на это не рассчитывал. Но если у вас нет другого выхода, то действуйте. Идите, Тео, и закончите уже с этим.

«Ты победишь, Тео», — услышал он голос Искры и мысленно произнес заклинание, соединив себя и червя в единую цепь. Это получилось на удивление легко — как на учениях или во сне, когда все, что ты делаешь, происходит без малейшего сопротивления. Должно быть, весь мир сейчас хотел избавиться от тьмы под холмами — но Тео улыбнулся и подумал, что это звучит слишком торжественно.

А он просто делал свою привычную работу — то, чему посвятил жизнь.

«Лишь бы только драконы не полетели на помощь, — подумал Тео. — Иначе их затянет в цепь». А потом он отправил во тьму заклинание, и все закончилось.

***

Все изменилось.

Он впервые сделал что-то не из долга, а из любви — к Искре и своему нерожденному ребенку. Просто для того, чтобы в их мире не было мерзости, подобной тьме под холмом.

— Это и раньше было любовью, — мягко прозвучал во мраке голос Искры. — Просто теперь она немного другая. Но жертвовать собой ради других это и есть любовь, и она всегда была с тобой.

«Я не могу тебя слышать, — подумал Тео. — Я ведь умер».

В тот же миг его встряхнуло, и все кругом залило обжигающим белым светом. Тео зажмурился, попробовал оттолкнуть то нечто, которое тянуло его куда-то вперед и вверх, и услышал:

— Не отбивайся! Просто дай тебя вытащить!

Голос Золотого звучал мягко и насмешливо. Тео разлепил веки и увидел руку с золотистыми чешуйками на пальцах и запястье — рука тащила его по каким-то бурым камням, и, посмотрев в сторону, Тео понял, что угодил в расщелину.

— Вот молодец! Еще немного!

Еще один рывок — и Тео осторожно опустили на что-то мягкое, должно быть, уцелевший ковер, на котором дикие драконы накрывали пир. Вспомнив о блюдах с едой, которые погибли при появлении червя, Тео внезапно обнаружил, что страшно проголодался. И верно — он позавтракал ранним утром в Эссенвилле, а сейчас…

— Вечер, — откликнулся Золотой, приподнял Тео, и один из диких драконов поднес к его губам кубок с вином. — Вот, выпей-ка. Это поможет.

Глоток горького вина действительно помог Тео окончательно прийти в себя. Он сел и, осмотревшись, увидел изувеченную чудовищем землю и лоскутки пестрого тряпья, извалянные в липкой черной грязи — все, что осталось от юрт диких драконов. Казалось, здесь прошел ураган и играючи смел чужие дома и жизни. Однако племя Басаана совсем не выглядело убитым горем: дикие драконы улыбались и весело разговаривали, передавая друг другу вино.

— Это была великая битва, — с определенной гордостью произнес Золотой и перевел беглые слова Басаана: — Они счастливы, что смогли ранить тьму под холмами, и гордятся тем, что видели, как такой великий воин уничтожил зло.

— То есть… — на мгновение накатила головная боль, и Тео, поморщившись, дотронулся до виска. — То есть, я все-таки убил его?

Дракон расхохотался.

— Конечно! А ты думал, он пошел перекусить и вздремнуть, а потом вернется? Нет, с ним покончено, ты победил.

«Я победил», — подумал Тео и не почувствовал ничего, кроме страшной усталости. Дикий дракон тотчас же дал ему кубок и энергично зачирикал — Тео лишь беспомощно улыбнулся.

— Он говорит, что тебе надо выпить еще, — весело перевел Золотой. — Сегодня великий день!

Тео послушно сделал еще глоток и вдруг вздрогнул и стал озираться по сторонам.

— Где Конрад? — спросил он. Что, если принц все-таки погиб?

Золотой указал куда-то за огромный бурый валун — оттуда доносилась речь диких драконов, которые, судя по эмоциональному треску слов, явно отводили на ком-то душеньку.

— Лежит в твоей сетке. Но ему, похоже, совсем дурно, — Золотой усмехнулся и дотронулся указательным пальцем до лба. — Мне кажется, он повредился рассудком. Это и немудрено! Возлагать такие надежды на это создание и в итоге увидеть, как его развеивает пылью по ветру.

Значит, пыль по ветру… Наставники Тео могли бы им гордиться, но Тео сейчас не чувствовал ни гордости, ни радости — лишь огромную давящую усталость, сквозь которую пробивалось другое, очень неприятное, давящее чувство. Ему казалось, что он потерял что-то очень важное, то, без чего не сможет жить.

— У меня дурное предчувствие, — признался Тео и машинально потер левую сторону груди, словно пытался нащупать нить, которая приведет его к пониманию. — Что-то пошло не так.

Золотой нахмурился, и над его головой проплыло длинное облачко искр. Дикие драконы, которые повторно наполнили кубки вином и начали было петь торжествующую песню, притихли в испуганном ожидании.

— Думаешь, что-то с Ивис? — спросил дракон, и Тео понял, что же так дергало его душу все это время.

— Я слышал ее, — бросил он и, поднявшись на ноги, быстрым шагом двинулся за валун.

Если бы кто-то сейчас увидел Конрада, то ни за что не смог бы опознать в нем одного из наследных принцев королевства. Одежда Конрада была заляпана черной жижей, лицо, покрытое грязными полосами — Конрад тер щеки, пытаясь очиститься, но лишь размазывал грязь — выглядело постаревшим и осунувшимся. Когда он остановил на Тео бегающий взгляд помутневших глаз, то Тео невольно вздрогнул: там, за этими глазами, было только безумие.

— Выжил, — проклекотал совершенно чужой голос, который никогда бы не мог принадлежать Конраду. — Петля Аусто должна была тебя убить. Какая бессмысленная самоотверженность! Какая безнадежная глупость! Вот так поставить на кон свою жизнь!

Тео смотрел на него, не отводя взгляда. Нет, он не безумен — просто глубоко шокирован тем, что его замысел рухнул. Надо же, когда-то они были друзьями и готовились отдать жизнь друг за друга. Тео сейчас не мог в это поверить.

Возможно, сейчас эта старая связь между ними и говорила Тео о том, что впереди их ждет еще одна беда.

— Рассказывай, — выдохнул Тео. Услышал мягкие шаги — из-за валуна появился Золотой. — Я знаю, что у тебя заготовлено еще что-то, и мне оно не понравится.

Конрад неприятно ухмыльнулся. Снова провел руками по лицу — сеть это позволяла.

— Тогда не получится сюрприза, дружище! — ответил он. — А я хочу, чтобы было интересно. И непредсказуемо.

Тео не сразу понял, что делает — тело среагировало само, и острая сверкающая молния срослась с пальцами Тео и уткнулась в горло Конрада. В эту минуту он ненавидел его настолько холодно и рассудочно, что готов был убить, зарезать, как скотину, уничтожить. Тео опомнился только тогда, когда Золотой перехватил его руку и отвел в сторону.

Это было похоже на страшный давящий сон, который наконец-то закончился, оставив после себя лишь взмокшее от пота тело и ощущение невероятной легкости: все это неправда, все это не по-настоящему. Тео чувствовал себя так, словно смог избежать огромной опасности — он смотрел куда-то сквозь Конрада и слышал, как он смеется.

Пусть смеется. Пусть. Тео все равно не убил бы его.

— Будь умницей, дружище! — воскликнул Конрад. — Не порти мою шкурку, иначе милая Анна разобьет камушек. И кое-кто тогда вспыхнет и погаснет!

***

Искра прекрасно понимала, что в ее ситуации нужно сидеть смирно, не искать новых приключений и ждать, когда ее освободят. Тео обязательно придет за ней — в этом она не сомневалась. Но в то же время что-то царапало ее, не давая уснуть и заставляя искать способы спастись. Наконец, Энговир негромко окликнул ее:

— Вас что-то тревожит, правда?

— А вы чувствуете мою тревогу? — встрепенулась Искра.

— Конечно. Сейчас я воспринимаю вас как часть себя.

Искра нахмурилась. Кажется, она начинала понимать, что нужно сделать для того, чтобы освободиться. Да, это здорово попортит планы министровой жены! Ощутив невольное злорадство, Искра поинтересовалась:

— Послушайте, Эндовир, а чем вы питаетесь?

По синему сумраку раскатился невольный вздох.

— Солнечным светом, — ответил камень. — Но сейчас ночь, если вам интересно. Здесь есть только лунный свет, а он для меня не имеет значения.

— А что, если вы проглотите слишком много света? — спросила Искра. — То есть… случалось ли вам заболеть? Отравиться?

Какое-то время было тихо, затем Эндовир ответил:

— Думаю, я понимаю, куда вы клоните. Вы хотите попытаться сбежать, верно?

Искре ничего не оставалось, кроме как согласиться. Эндовир помолчал, а потом печально добавил:

— Боюсь, что тогда меня уничтожат. Госпожа Онтбрунн вспыльчива и скора на расправу. Я, конечно, ценен, но она не будет меня жалеть.

«Это мы еще посмотрим», — подумала Искра и решительно ответила:

— Эндовир, я забрала бы вас с собой. Никто не причинил бы вам вреда, ни Анна, ни кто-то другой. Я вас ей не оставлю, не сомневайтесь.

Синеву камня снова накрыло тишиной. Искра прекрасно понимала, что Эндовир может отказаться — в конце концов, это была чистая авантюра, и у них могло и не получиться. «Если он откажется, — подумала Искра, — то я буду сидеть тихо и ждать Тео. Я просто его дождусь, вот и все».

Но Эндовир сказал:

— Вы хотите сделаться чем-то вроде яда? Чтобы я исторг вас?

— Да, — кивнула Искра. — Это как при отравлении, представляете? Если получится, то я заберу вас с собой, обещаю.

Эндовир вздохнул, и Искра увидела, как в сумраке справа проплыл уже знакомый силуэт в тюрбане.

— Хорошо, — услышала она. — Давайте попробуем.

Искра осторожно поднялась на ноги и представила, как в ней зарождаются тоненькие опаляющие ручейки. Если пламя дракона могло раскрыть камень, то, возможно, тот огонь, который плыл в ней, тоже мог пригодиться. Постепенно ручьи сливались в реки, и пламя начинало реветь под кожей — оно искало выход, оно стремилось выплеснуться наружу.

Сейчас она станет тем светом, которого слишком много. Тем светом, который язвит, терзает и заставляет метаться в поисках помощи. Тем светом, который Эндовир будет вынужден исторгнуть, чтобы избавиться от страданий. Искра почувствовала холод — жестокий, обжигающий сильнее любого огня — и ее вдруг потянуло куда-то вверх. Она ждала, что за холодом придет и боль, но боли не было, лишь какое-то томительное давящее предчувствие.

Синий сумрак уполз в сторону, и Искре даже показалось, что она услышала недовольное бормотание — тот свет, который сейчас наполнял Искру, гнал его, и тьма отступала, тьма была повержена, ей больше не было места в мире. Кажется, сердце пропустило удар — настолько глубоким было то ощущение торжества и та радость победы, которые нахлынули на Искру теплой соленой волной.

Потом она упала и проехалась коленями и ладонями по чему-то шершавому, и свет погас. На Искру обрушилась тьма.

Проморгавшись, Искра огляделась и увидела, что ее вынесло из камня на пушистый ковер, устилавший пол в чем-то похожем на библиотеку или большой кабинет — кругом возвышались шкафы, заставленные книгами, и их переплеты золотились в лунном свете, а чуть поодаль был виден стол и два кресла. Она прищурилась, всматриваясь — возле стола стоял огромный глобус, небрежно увенчанный модной женской шляпкой с длинными перьями. В высокое окно таращилась полная луна, и Искра увидела темные очертания сада.

Получилось! У нее все получилось! Искра поднялась на ноги, осмотрелась и увидела открытый ларец с камнем на одной из полок. Спрятав камень в кармашек платья и ощутив быстрый легкий укол по пальцам — Эндовир благодарил ее за то, что она сдержала обещание — Искра бесшумно прошла туда, где темнела дверь, и, мягко надавив на ручку, обнаружила, что кабинет заперт.

«Пустяки, — беспечно подумала Искра. — Если я выбралась из камня, то из комнаты тем более выберусь».

Интересно, где она? Вряд ли это столичный дом министра Онтбрунна — там наверняка до сих пор идут обыски, и здание занято теми, кто ведет следствие. Впрочем, учитывая дерзость Анны, можно было бы предположить, что она вернулась именно туда — говорят, дома и стены помогают. И ведь ничего не боится! Оставила камень и просто заперла дверь, не опасаясь, что его, например, могут похитить, забравшись в окно. Или Анна настолько была уверена в своих силах? Думала, что Искра не сбежит, и с камнем ничего не случится…

Искра подошла к окну и увидела пышный сад, озаренный луной. То ли в саду не было фонарей, то ли они не работали, но тьма под деревьями была такой густой, что без труда скрыла бы Искру от посторонних глаз. Осторожно потянув задвижку, Искра открыла створку и на мгновение блаженно прикрыла глаза, вдохнув сладкий ночной воздух. Потом она высунулась наружу и увидела, что находится на втором этаже, а прямо под окном есть выступ — если встать на него, то можно будет добраться до декоративной решетки, увитой плющом и спуститься на землю.

— Тео меня убьет, — уверенно сказала Искра, представив, каким будет лицо у ее мужа, когда он узнает, что беременная жена мало того, что совершила побег из волшебного камня, так еще и покидала незнакомый дом по карнизу. Нет, Тео обязательно устроит ей взбучку, и поделом! Когда они встретятся, она сама расскажет ему обо всех своих приключениях — лишь бы только они встретились, и пусть Тео ругает ее за безрассудство, сколько ему захочется.

За такими мыслями Искра и сама не заметила, как успела подоткнуть платье так, чтобы оно ей не мешало, вылезти из окна и встать на карниз. Осталась самая малость — сделать несколько шагов и схватиться за решетку.

И Искра сделала первый шаг.

***

Золотой что-то говорил — но Тео не слышал его, только видел, как шевелятся губы. Дикие драконы столпились чуть поодаль, испуганно глядя то на Тео, то на принца. Конрад сидел на прежнем месте и ухмылялся. Он чувствовал себя в полной безопасности, и Тео хотел встряхнуть его и спросить, куда же все пропало. Куда ушла их дружба?

Сердолик Искры, который Тео держал в кулаке, был теплым. Ему вдруг подумалось, что именно этот рыжий камень и позволил ему услышать голос Искры во время сражения с червем. Все артефакты в определенном смысле живые, они несут в себе отпечаток души и воли своего создателя, и если тот кусочек дерева, который Тео обработал для Искры, до сих пор у нее, то это дает им надежду.

— Сапфир королевы Рутты, — произнес Тео. — Исключительно редкий камень, который когда-то давно был живым существом, а потом им как-то умудрилась завладеть Анна. Ивис в нем?

Конрад прикрыл глаза и кивнул. Тео пытался надеяться, что он все-таки безумен. Просто свихнулся от страстного стремления занять трон. Ему по-прежнему не хотелось видеть в своем бывшем друге лишь чистое зло, которое возжелало власти. Конечно, это в каком-то смысле было наивно и глупо — и Тео это понимал — но пока он не мог и не хотел думать по-другому.

— Королева Рутта была величайшей волшебницей, — кивнул Конрад. — Ее тюрьма никогда не откроется без воли тюремщика. Так что ты, дружище, не довезешь меня в столицу. И не сдашь в руки его величества Дамиана, чтоб он приказал тащить меня на плаху и четвертовать за покушение на престол. Тебе ведь не хочется, чтобы прекрасная Ивис провела остаток жизни в камне? — Конрад завел глаза к вечернему небу, в котором уже начали проступать первые, пока еще робкие звезды, и, сокрушенно поцокав языком, добавил: — Это очень тяжело, честное слово. Юная красавица недостойна такой участи, и хорошо, если ты это поймешь. Ты же любишь ее, правда?

— Интересно, когда ты все это спланировал? — осведомился Тео, крутя в пальцах сердолик. Смогут ли эти проступающие огненные руны стать маячком, который перебросит его к ней в камень — так же, как совсем недавно он попал в подземелье Золотого? А если все-таки смогут, то как им потом выбираться оттуда, если камень откроется только по воле Анны?

Тео вдруг понял, что смертельно устал. Что ему никогда не хотелось вернуться домой так сильно, как в эту минуту на Южных Пустошах.

А если заточение в камне как-то ранит Искру или ребенка? Тео почувствовал, как у него дернулось веко. Нет, тогда палачам его величества придется отойти в сторону — он возьмется за Анну и Конрада сам. Ярость заискрилась в мозгу — так пузырьки выпитого шипучего делают мир ярким — но Тео смог подавить ее усилием воли. Сейчас надо было держать себя в руках.

— С самого начала, — признался Конрад, и его правый глаз вдруг уплыл под веко, мелькнув белком. Это было настолько дико, что кто-то из драконов издал испуганный возглас. — Я должен был просчитать все варианты и подготовиться к любому повороту событий. Разумные люди именно так и поступают. Особенно те, которые собираются править долго и жить счастливо. Не так ли?

«Ну править-то ты уже не будешь», — подумал Тео и спросил:

— Значит, Анна — твоя система безопасности? Тебе стало ясно, что его величество отправит меня в погоню — и ты сказал ей, что нужно делать?

Конрад кивнул. Правый глаз вернулся на место, и безумие ушло.

— Я всегда это знал, дружище, — спокойно сказал он. — Если мой план провалится, и я смогу сбежать, то за мной пошлют именно тебя. И потому, что ты лучший в своем деле, и потому, что это должно раздавить меня. Когда твой друг становится ищейкой в погоне, то это подавляет, правда…

Тео тряхнул головой, сбрасывая наваждение. Их дружба умерла, и незачем блуждать по кладбищу, пытаясь найти и оживить то, чего давно нет. Человек с грязным лицом, опутанный сетью, больше не имел отношения к тому Конраду из памяти Тео, которого он считал своим другом.

— Нам нужно разделиться, — сказал Тео, обернувшись к Золотому. — Ты сможешь отнести его в столицу? Я создам направляющую точку, и ты полетишь туда. Это будет дворец его величества.

Золотой нахмурился, и Тео понял, что его предложение дракону не по душе. Он понимал его сомнения: огромный дракон в небе над столицей — это все боевые маги и все военные, которые выйдут его встречать, это пушки и тысячи огненных шаров, это неминуемая гибель. Его запоздало уколол стыд — получалось, он отправлял на бойню того, кто стал его боевым товарищем и сражался с ним против тьмы.

— Лучше я отнесу его в Эссенвилль, — сказал дракон. — И там мы спокойно дождемся вашего возвращения.

Тео кивнул. Золотой сказал об этом возвращении настолько твердо, что Тео ощутил прикосновение радости. Ему вдруг снова сделалось легко.

Золотой протянул руку, быстро пощелкал пальцами, и над Конрадом поплыли золотые искры. Постепенно сгущаясь, они окутали принца дымящимся огненным покрывалом — тот зажмурился, выругался сквозь зубы, и Тео увидел, что на грязном лбу Конрада проступили капли пота. Он боялся лететь с драконом: если Тео был связан присягой и страхом за жизнь жены, то Золотой ничего не боялся и никому не давал обещаний. Он мог просто разжать когти и отправить Конрада в полет до земли.

— Не надо так дрожать, — усмехнулся Золотой, и огненный полог вокруг него стал сгущаться — дракон оборачивался. — Я тебя не выроню.

В следующий миг в вечернее небо прянула огненная стрела — Золотой покинул Южные Пустоши и отправился в путь. Тео завороженно смотрел ему вслед и думал о том, что полет дракона, должно быть, самое удивительное зрелище на свете. Впрочем, Конрад, который болтался сейчас в драконьей лапе — Золотой подцепил сеть когтем — не разделял восторгов Тео и вопил от страха так, словно с него снимали шкуру.

Но скоро огненная комета растаяла, и разоренное Большое Гнездо в вечернем сумраке казалось заброшенным и тоскливым. Басаан подошел к Тео и что-то вопросительно прочирикал — Тео подумалось, что дикий дракон хочет помочь ему и спрашивает, что нужно сделать.

— Я не понимаю, — угрюмо признался он и расстегнул карман, который оттягивал кругляш артефакта перемещения. — Но все будет хорошо.

Басаан умоляюще посмотрел на Тео и замахал рукой туда, куда улетел Золотой.

— Алтан луу! — пропел он, и остальные дикие драконы подхватили с тем же горестным стоном:

— Алтан луу!

Значит, они спрашивали о Золотом. Тео ободряюще улыбнулся и ответил:

— Он еще вернется к вам. Ему здесь понравилось.

К его удивлению, ответ поняли без перевода, и дикие драконы разразились торжествующими криками. Новость о возвращении Золотого, старшего брата и живого бога обрадовала их так, что некоторые даже пустились в пляс. Подумав, что он сам никогда больше не захочет оказаться в этих краях, Тео вынул артефакт перемещения и приложил к нему сердолик, который когда-то покинул руки Искры, но до сих пор хранил ее тепло.

Он представил: рыжие волосы, россыпь веснушек на плечах. Дерзкая, решительная, смелая Искра. Его Искра, которую Тео больше не имел права потерять.

— Я иду, — негромко произнес Тео, и артефакт бросил его во тьму.

В лицо ударил свежий ветер, пахнущий травой, деревьями и теплой водой веселого ручья. Тео огляделся — нет, это не камень, сверкающий синими гранями. Совсем не камень — он стоял в темном саду, чуть в стороне над деревьями нависала белая громада дворца. Тео узнал статуи на его крыше: девять крылатых вестников богини победы, дворец принадлежал отцу Анны и находился в десяти милях от столицы.

Ну конечно. Где еще спрячется Анна, где ей хранить свое главное сокровище? Ее семья по богатству и знатности соперничала с королевской фамилией, и если министр Онтбрунн арестован и заточен в башне, то Анну отпустят на свободу. «Папаша выкупил», — хмуро подумал Тео, и его в очередной раз укололо горячее желание вернуться в Эссенвилль и никогда не покидать болот с орхидеями.

Он скользнул за дерево — от дворца бежала женщина, и Тео готов был поклясться, что несколько мгновений назад эта светлая фигурка соскользнула с декоративной решетки. Кровь прилила к его лицу, в ушах зашумело. Искра! Искра была жива и здорова, она бесшумно бежала к деревьям, и Тео едва не расхохотался от радости. Жива!

Он смог схватить Искру в тот самый момент, когда ее накрыло тенью сада. Тео прикрыл ей рот ладонью, чтобы она не закричала от неожиданности, и в тот же миг сдавленно зашипел от боли: Искра цапнула его за руку и забарахталась в его объятиях, пытаясь отбиться от внезапного нападавшего.

— Тихо! — воскликнул Тео громким шепотом. — Искра, это я.

Несколько мгновений Искра всматривалась в него, и Тео чувствовал лицом этот испытующий взгляд, а затем порывисто прижалась к нему всем телом и расплакалась. Тео обнял ее, не чувствуя ничего, кроме радости, обжигавшей его до глубины сердца, и какое-то время они стояли, не в силах разомкнуть рук. Потом Искра отстранилась и едва слышно сказала:

— Я сбежала из камня. Я смогла открыть его своим огнем. Изнутри.

Чего-то в этом роде Тео и ожидал. Искра никогда не сможет просто так сидеть на месте и ждать. Может быть, именно поэтому у него сейчас так давит в груди от нестерпимого, огромного счастья? Тео уткнулся лбом в лоб Искры и негромко произнес:

— Больше никогда так не делай. Обещай мне.

Искра совершенно по-детски шмыгнула носом и кивнула.

— Обещаю, — сказала она и тотчас же спросила: — Тео, где мы?

Тео услышал, как где-то в стороне дворца хлопнули двери, и ответил:

— Это Хальнхотт, дворец отца Анны. И нам бы лучше поспешить.6dfffc

Но сбежать они не успели. Глухую ночную тишь прорезал звонкий голос Анны — Тео вспомнил, что она всегда говорила именно так, когда ее терзала злость:

— Вы, оба! Шаг вперед! И без глупостей!

Искра вздрогнула и испуганно прижалась к Тео, машинально приложив руку к животу. Тео прикрыл глаза, собираясь с силами, и послушно шагнул в сторону Анны. Сейчас надо было действовать спокойно и не нарываться — Анна хочет, чтобы ей подчинились, и они подчинятся. Тео вскользь подумал, что потом, скорее всего, будет вынужден уничтожить свою первую любовь — и эта мысль оказалась очень спокойной и ровной. Его дружба с Конрадом умерла, его любовь к Анне иссякла еще раньше — прошлое ушло, чтобы никогда не вернуться.

Наконец-то он был свободен.

Анна стояла на траве — с растрепанными длинными волосами, в легких домашних туфлях и кружевной ночной сорочке она была похожа на привидение: конечно, если привидения бывают вооружены Громохлопом — ружьем, которое усиливает артефакт. Судя по тому, как Анна держала его, было ясно, что она умеет с ним обращаться и готова пустить его в ход.

— А, Тео! — выдохнула она, и Тео послышался отзвук разочарования в ее голосе. — Уже вернулся?

— Вернулся, — Тео старался говорить неторопливо и ровно. Дьявольщина, Громохлоп способен поразить сразу несколько целей, если Анна решит выстрелить, то им с Искрой не спастись. — Конрад в Эссенвилле под особым надзором. Все кончено, Анна.

По красивому женскому лицу скользнула кривая улыбка, на мгновение превратив его в пугающую бледную маску — такие вешают над дверями на юге, чтобы отпугивать злых духов.

— Где мой камень? — спросила она. Искра, которая неслышно подошла к Тео, сунула пальцы в карман и вынула камень — сапфир размером с куриное яйцо. В синей глубине кружил огонек, словно в камне обитал светлячок.

— Вот он, — ответила Искра и бросила камень под ноги Анны. — Я обещала Эндовиру, что ты не причинишь ему вреда. Вот и забрала.

Анна ухмыльнулась.

— Как трогательно, — ее лицо внезапно дрогнуло, исказившись искренней, почти детской обидой. Возможно, в эту минуту она окончательно поняла, что все ее планы провалились, и сражаться больше незачем.

— Анна, — мягко окликнул ее Тео. — Иди в дом. Мы тоже сейчас уйдем, и все закончится. Конрада казнят, но с тобой ничего не будет. Я обещаю.

Она всхлипнула и вскинула Громохлоп.

Кажется, Искра вскрикнула. Кажется, Тео успел встать так, чтобы закрыть ее от пули, прекрасно понимая, что это бесполезно — выстрел из Громохлопа всегда поражает цель. И он не понял, почему ночь вдруг обратилась в ясное утро, и откуда взялся яркий свет, озаривший сад — в этот миг Тео чувствовал лишь руку Искры, горячую и маленькую, которая сжимала его ладонь так крепко, словно он, Тео, был якорем, способным удержать ее от падения.

На сад обрушилась тьма, и несколько мгновений Тео моргал, пытаясь освоиться во мраке. Со стороны дворца послышались встревоженные крики слуг, и Тео услышал:

— Миледи Анна! Миледи!

Громохлоп лежал в траве. Анны не было. Искра вышла из-за Тео и, сделав несколько шагов вперед, нагнулась и подняла сапфир.

— Она там, — ответила Искра на незаданный вопрос и, взвесив камень на ладони, с улыбкой добавила: — Будет ей, о чем подумать.

Тео схватил ее за руку, и они бросились бежать.

Спустя четверть часа они неспешно брели по тропинке среди высоких сосновых стволов. В юности Тео нашел эту тропинку, тайно проложенную через огромный лес, который раскинулся за Хальнхоттом, и теперь обрадовался, что она никуда не делась. Вот и все, они были в безопасности — теперь даже спящий лес, которому положено быть страшным, казался спокойным и добрым. Где-то далеко вскрикнула птица, и Искра сильнее сжала руку Тео.

— И что теперь? — спросила она. — Куда мы дальше?

Тео улыбнулся. Их путь закончился, только Искра еще не знала об этом. Скоро они вернутся в Эссенвилль и заживут той тихой жизнью, которую заслужили. И хватит с них приключений, драконов и войн за престол!

— Скоро выйдем из леса, — ответил Тео. — Там будет участок дорожной полиции, я отправлю сообщение его величеству Дамиану о том, что Конрад в Эссенвилле. Пусть высылает туда группу захвата, которая не боится драконов, и забирает его, а я свое дело уже сделал.

— И мы вернемся домой? — с надеждой спросила Искра. Тропинка скользнула в сторону и вниз, и впереди, за деревьями, замаячили фонари: там виднелась дорога, призывно горели огоньки трактира и полицейского участка и доносился чей-то невнятный сонный голос. Тео вспомнил, как когда-то давно убегал от разгневанного отца Анны как раз по этой тропинке, и в очередной раз подумал, что наконец-то все его прошлое осталось в прошлом.

— Да, — ответил он. — Довольно с нас приключений. И я буду очень внимательно следить за тобой и за ребенком, даже не сомневайся.

Он почувствовал, что Искра улыбается, и его согрела эта улыбка.

— А камень? — спросила Искра. — И Анна? Как с ними быть?

Они вышли из-за деревьев, и дежурный полицейский, который курил трубочку возле дверей участка с наброшенным на плечи кителем, уставился на них с карикатурным удивлением. Должно быть, не каждый день люди вот так вываливались на него из леса.

— Освободим ее, конечно, — сказал Тео. — И отдадим той группе, которая повезет Конрада в столицу. А пока пусть отдохнет и обо всем поразмыслит.

— Ей будет полезно, — хмуро откликнулась Искра, и они рассмеялись.