Эпилог
— У-ааа! У-аааа!
Искра выскользнула из-под одеяла и склонилась над кроваткой. Эжен Эссен не намочил пеленки — ему, похоже, просто сделалось скучно. Увидев маму, он заулыбался беззубым ртом и, замахав руками, важно заявил:
— Агу!
Искра вынула малыша из кроватки и, ласково прижав к себе, принялась бродить по спальне. Теплый, сонный, с карамельным запахом от завитков волос, мальчик приник к ней, и Искра едва не расплакалась от того чувства бесконечной любви, которое накрыло ее с головой. Конечно, все благородные дамы отсылают ребенка на попечение мамок и нянек, благо с этим никогда нет проблем, но Искра решительно заявила, что в первые несколько месяцев ребенок будет рядом с ней и отцом.
Оставить малыша одного? Ну уж нет! Искра и представить не хотела, как может испугаться Эжен, если проснется, а рядом с ним никого не будет.
Да и зачем лишать себя своего счастья?
Негромко стукнула дверь, и в спальню вошел Тео. Час назад он срочно выбежал из дому — болотник умудрился прорвать сеть его заклинаний и принялся бродить по саду, оглашая окрестности горестным стенанием. Увидев, что Искра и мальчик не спят, он подошел к ним, обнял и негромко спросил:
— Милорд, вы снова изволили кричать?
Эжен нахмурился, важно надул щеки и утвердительно сказал:
— Агу!
Вскоре мальчик заснул, и Искра положила его в кроватку. Когда они с Тео устроились под одеялом, то Искра негромко сказала:
— Даже не верится…
Тео легко поцеловал ее в висок и спросил:
— Во что?
— Мы настоящая семья, — ответила Искра, чувствуя, как в груди снова зарождаются тепло и нежность. — Мы все пережили…
Она замолчала, вспоминая все, что случилось за эти месяцы. Принца Конрада доставили в столицу, и его величество Дамиан заточил сына в башне. Министра Онтбрунна и Анну, которую Искра освободила из камня, отправили в ссылку в Загорье. Узнав об этом, Тео усмехнулся и сказал, что климат там суровый, поможет им поразмыслить о том, что в жизни правильно, а что нет.
А потом родился Эжен, и все, что было в прошлом, утратило свое значение. Иногда Искра и сама удивлялась тому, насколько все изменилось. Она стала совсем другой — и Тео тоже. Иногда Искра спрашивала себя: неужели в людях может быть столько любви, сколько скрывалось в них?
А истинный хозяин и владыка Эссенвилля в это время лежал в колыбели, ел с отменным аппетитом, крепко спал и иногда поднимал на ноги все поместье зычными воплями.
— Задумалась? — негромко спросил Тео. Искра устроилась в его объятиях поудобнее и ответила:
— Интересно, где сейчас Золотой?
Тео легонько стукнул ее по носу.
— Смотри, начну ревновать. Как вспомню, насколько мило вы тогда с ним обнимались в пещере… Ах ты ж..!
На кончике указательного пальца Искры горел огонек — убрав руку от обожженного плеча Тео, она отчетливо проговорила:
— Тео Эссен, если ты не перестанешь говорить глупую ерунду, то я тебе задам!
Тео негромко рассмеялся, снова привлек Искру к себе и ответил:
— Слушаюсь и повинуюсь, моя грозная владычица! Примешь мой доклад?
Искра не сдержала смеха — нет, хоть Тео, конечно, по-прежнему был остр на язык, на него совершенно невозможно было сердиться по-настоящему.
— Золотой зимует на Южных Пустошах, — уже серьезно сказал Тео. — Ему там нравится — да еще бы не нравилось! Дикие драконы его обожают.
Эжен завозился в кроватке, но не проснулся и не подал голоса. Некоторое время в спальне была тишина.
— Интересно, освободят ли когда-нибудь принца, — задумчиво спросила Искра. Тео усмехнулся, и ей послышалась горечь в этой усмешке. Несмотря на все, что сделал Конрад, сейчас он был достоин только сочувствия.
— Он слишком много времени провел рядом с тем червем под холмами, — откликнулся Тео. — И тьма поглотила его разум, он безумен.
Искра пожалела о том, что спросила. Но минута тяжелых воспоминаний вскоре растворилась в сонном тепле их спальни — и когда Искра почти заснула, Тео сказал:
— Я люблю тебя, слышишь?
— Слышу, — отозвалась Искра. — Я тоже тебя люблю, Тео Эссен.
Вскоре они заснули. Зимняя ночь была тихой и спокойной.
Из-под кроватки Эжена выбрался Крокус, который с самого начала был добровольным охранником малыша, важно посмотрел по сторонам и вернулся на свой пост.
Конец