Эпилог

Наших сыновей зовут Алан, Родерик, Кристиан и Мартин. Последнего я родила два года назад. На этом и хотела закончить, но Эдвард очень надеется получить девочку. Когда я напоминаю, что в роду Ремов рождаются только сыновья, он сразу парирует, что у Ремов раньше и больше двух детей не рождалось. Значит, все возможно. После рождения Алана мы сделали перерыв в пять лет. Я все-таки окончила Королевскую школу. Конечно, было трудно, я разрывалась на три равные части – ученица, мама и королева. Увы, обязанности ее величества никто не отменял. Я должна была присутствовать на балах, приемах, переговорах, хорошо выглядеть, вежливо улыбаться, быть в курсе всех политических событий.

Мне пришлось оставить жилье в школе, приезжать только на важные лекции и факультативы, брать задания на дом, благо библиотека во дворце сравнима со школьной. Но оно того стоило. Пять грамот в позолоченной рамке висят в моей гостиной.

Когда я отказалась отдавать сына в детское крыло дворца вместе с няньками и кормилицами, двор возмутился. Королеве не пристало, наследник должен жить отдельно… и прочее. Но Эдвард поддержал, сказав, что королеве пристало все, что она захочет, иначе смысл быть первым лицом государства?

Помню, на второй день после рождения Алана Эдвард с ним на руках и странным выражением на лице присел у моей кровати. Арий Берг уже разрешил мне вставать, но король категорически отказывался видеть меня на ногах, поэтому я лежала, обложенная подушками, хмурая и раздраженная.

– Что ты хочешь?

Я непонимающе вскинула бровь.

– Любой подарок, любая просьба, – пояснил король, – я дам тебе все. Ты подарила мне гораздо больше, чем тот несчастный остров. Несравнимо больше.

Эдвард опустил взгляд на крошечное лицо сына, уже сейчас похожего на него как две капли воды.

«Ах так! – мысленно потерла я руки. – Тогда держись». Я подняла подбородок вверх, постучала пальцем по губе, словно раздумывая.

– Подари мне день.

Брови Эдварда взлетели.

– В смысле?

– Обещай, что бы ни случилось, как бы занят ты ни был, один день в неделю ты проведешь со мной, точнее с нами.

Хотела добавить, что этот подарок гораздо важнее и острова, и яхты, драгоценностей и всего остального, вместе взятого. Эдвард понимающе усмехнулся. Наклонился, легко поцеловал меня в губы и прошептал:

– Обещаю.

Наши дети живут рядом с нами. Они привыкли видеть маму и папу каждый день. И если у нас нет времени заскочить к ним утром или днем, то перед сном всегда неизменно мы собираемся кружком в одной из детских комнат, и каждый рассказывает, как прошел его день. Даже двухлетний Мартин лопочет что-то на своем языке, стараясь не ударить в грязь лицом перед братьями.

Мы воспитываем их одинаково. Не важно, кто будет наследником, кому придется носить корону, взять на себя бремя управления государством. Важно, чтобы они любили, поддерживали друг друга и были одной семьей.

За десять лет мне удалось восстановить род двух ариев. Я создала во дворце комитет, который возглавил мой секретарь герр Ноэль. Они подняли записи в храмах, архивах. Проследили цепочки рождений, бракосочетаний, смертей. Долгая и кропотливая работа. Одного герра Умарана мы нашли в северной провинции. Он был небогатым землевладельцем и помнил только три поколения своих родных. Проверили принадлежность к магической крови в Первом храме, приложив ладонь герра к надписи Умар – «свет». Надпись засияла. Герр был счастлив получить титул и половину провинции в придачу. А особенно были рады две его дочери и жена.

Второй, герр Шанкар, вообще жил в Восточном Сарахе. Год нам понадобился, чтобы уговорить его приехать хотя бы для проверки в храме. И когда надпись Шанк проявила себя, он был совсем не рад и хотел вернуться назад в Сарах, сказав, что на титул ему плевать. Ноэлю пришлось озвучить закон о запрете покидать Альтею для ариев и на месяц посадить под замок. Разразился скандал, вмешался даже король. Странно, ведь там, в Сарахе у него не осталось семьи – родители Шанкара погибли, когда он был еще маленьким, а жениться он еще не успел.

Упрямый, несгибаемый, угрюмый, прямо как Шанк – «холод». Трудно будет подобрать ему пару.

Конечно, были и пустышки. Настоятель Первого храма часто ворчал и жаловался на Ноэля, что тот водит в храм вереницей всякий сброд. Что красивая церемония благословения богов превратилась в не пойми что.

Что делать? Других способов выявить магию в крови у нас не было.

Дениза оказалась приятной умной женщиной. Увы, близкими подругами мы так и не стали, и, скорее всего, в этом была виновата я. Страх, что при ее появлении во дворце любовь Эдварда вспыхнет вновь, перекрывал кислород и замораживал язык в ее присутствии.

Зря боялась. Единственным мужчиной для Денизы был ее муж Торус Хорн, а Эдвард… Он и после ее приезда смотрел только на меня. Спустя пару месяцев я расслабилась, но время уже ушло. Как ни странно, моей лучшей подругой была и оставалась Агата Хорн. Взбалмошная, эгоистичная, яркая, полная моя противоположность.

Она давно замужем за Фултахом. И у них уже двое детей. Все такая же шумная, вспыльчивая, темпераментная, а Гранд – спокойный, серьезный и… любящий ее всем сердцем. Они чудесно дополняют друг друга.

А недавно ко мне на прием заявился арий Верт, Отец Юна. Его очень интересовало семейство моей матери, оставшееся в Островерхе. Через меня он пытался выведать, есть ли еще незамужние девицы в ее роду. Начал издалека. Сообщил, что единственный внук уже поступил в Королевскую школу. Посетовал на то, что подобрать достойную невесту очень непросто. Что по доброму завидует Эдварду, и что никакое богатство или титул не сравнится с ценностью большой крепкой семьи.

Я с улыбкой дала адрес своей тети по маме и заверила, что племянниц у меня предостаточно.

Чувствую скоро ко мне потянутся еще любители больших семей.

Я благодарна Эдварду. Он тоже был моей школой. Помогал формировать характер, принимать правильные решения. Когда-то, давным-давно, он встретил испуганную четырнадцатилетнюю девочку и позволил ей найти себя. Был холодным и отстраненным, давая привыкнуть к новому месту, не пугая настойчивостью. Не тревожил, когда я была не готова, дал время, возможность вырасти, пойти учиться, обрести друзей. Его забота была незаметной и ненавязчивой. Короткая помощь то там, то там. Изгнание Фенистры, вмешательство во время танца с дипломатом Ремеры, отпор советнику, когда тот настаивал заменить невесту, своевременное спасение от наемников и так далее.

Один эпизод ничего не значил, но в своей массе его забота говорила о благородстве и великом сердце.

Он может быть молчаливым и холодным, но его действия говорят больше, чем тысячи слов. Он выражает свою любовь через дела. Огромное ему за это спасибо. Я люблю его так сильно, что не представляю своей жизни вдали от него.

Наша любовь не вспыхнула пожаром, она выросла как дерево из маленькой семечки. Я ехала в Альтею, надеясь на ровный спокойный брак, высшей радостью считая уважение между супругами и любовь к детям. Но получила гораздо больше.

Он настоящий. Самоотверженный, честный, благородный. Я вижу, как много он делает для королевства, как беспокоится, что недостаточно. Только я одна знаю, как он мало спит, сколько работает, почти не развлекается, даже на балах решая проблемы, обсуждая что-то с очередным министром или дипломатом.

Он словно сам себе поставил планку и все время пытается ее перепрыгнуть. То ли доказывает что-то себе, то ли покойному брату, то ли отцу, которому до не было никакого дела.

Иногда я его выдергиваю из этой бесконечной кутерьмы. Закрываю дверь, ставлю гвардейцев у входа в апартаменты. Всем нужно, чтобы их любили. И королям тоже.

Потом, выйдя из спальни, мы опять наденем мантии, повесим на себя регалии, станем важными и серьезными, королем и королевой, а внутри нашего мира мы просто любящие мужчина и женщина, мама и папа. Самые обычные, простые смертные.

Конец