Глава 25

Изменения в своем организме я заметила в начале зимы. Меня не тошнило, я не хотела спать, не реагировала на запахи или что-то еще. Просто грудь стала больше и чувствительней. Она плотно натягивала и тонкую шерсть формы, и шелк пеньюара, словно одежда стала для меня мала.

Эдвард тоже уловил, что со мной что-то не так. Весь вечер он ходил по комнате, а точнее, вокруг меня кругами, будто бы присматриваясь. На мой вопрос: «Что случилось?» – ответил, что так легче думается. Только думал он не о новом законе о военной службе, который ждал его рассмотрения на его столе.

– Ты беременна? – в конце концов осторожно поинтересовался он.

– Кажется, да, – ответила просто.

Король нервно сглотнул, сел рядом, обнял и прижался лбом к моему лбу. Его руки дрожали, дыхание стало взволнованным, прерывистым, а сердце колотилось так сильно, что я чувствовала, как сотрясается его грудь. Через пару минут Эдвард обуздал эмоции. Отодвинулся, глубоко вдохнул и выдал:

– Нужно срочно пригласить во дворец ария Берга…

– Так, стоп, – я вскинула ладонь, – не стоит беспокоить серьезного врача по таким мелочам.

– Это не мелочи, это наследник королевства. Мой наследник. – Голос опять подвел короля.

– Это, – фыркнула я, – обычное состояние женщины. Давай пригласим ария Берга через семь с половиной месяцев. Думаю, где-то в начале лета.

То, что происходило с королем, мне совершенно не понравилось. Эдвард не отходил от меня ни на шаг, брал с собой на все заседания Совета, усаживал рядом, держал за руку. В свой кабинет приказал принести удобную мягкую кушетку вместо кресла, в котором я обычно сидела. Чуть ли не кормил с ложечки, даже в уборную отпускал, требуя, чтобы я взяла служанку. Вдруг мне станет плохо? Хорошо хоть, в школе были зимние каникулы, иначе учителя и ученики лицезрели бы короля и утром, когда он меня привозил бы, и вечером, когда забирал.

А так за время каникул я убедила его величество, что я не больная и не немощная, а очень даже здоровая женщина, по-прежнему жаждущая его ласк, способная учиться, работать и самостоятельно передвигаться по дворцу.

Газеты раструбили по всей стране радостное известие – королева ждет наследника. Во дворец начали приходить поздравительные письма, подарки, простые жители Шалира приносили к воротам цветы. Я чувствовала себя чуть ли не самой великой ценностью королевства, спасительницей отечества.

– Ты меня еще в сокровищнице запри, – хмурилась я раздраженно.

А Эдвард только улыбался. В последнее время улыбка вообще не сходила с его лица. А я страстно ожидала начала учебы в школе. Надеюсь, учителя все-таки более грамотные, чем служащие дворца, сдувающие с меня пылинки. Хоть третий год спокойно доучусь.

А еще нужно было что-то делать с одержимостью его величества.

– Знаешь, теперь я понимаю отца, – однажды сказал Эдвард. – Он, – король кивнул на мой живот, – еще не родился, а я уже люблю его всем сердцем, и если с вами что-то случится, то я…

Голос сорвался. Я подошла к Эдварду и обняла, положив голову на грудь, дыша в такт с его дыханием.

– Всегда будет страшно. Неважно, первый это ребенок, второй или третий. Всегда будут тревоги и опасности. И чем старше он будет, тем больше трудностей будет на его пути. Ты не сможешь оградить его от всего. Не сможешь запереть в комнате и не выпускать. Вспомни себя. Это называется взрослением…8c847c

Я чувствовала, как дрожат его руки, как губы сжимаются в желании что-то сказать, но голос не слушается. Не думала, что сдержанного хладнокровного короля подкосит такая мелочь, как ребенок.

– Я обещаю, что буду всегда рядом с тобой. – Подняла лицо вверх, всматриваясь в темные тревожные глаза. – Мы будем. С нами ничего не случится. Никогда.

Видимо, к моему обычному «я люблю тебя» и «твоя» прибавятся еще и эти фразы. Потому что они оказались волшебными. Эдвард медленно выдохнул и поцеловал меня в макушку.

– Ты точно собираешься закончить третий год? – почти спокойно произнес он через минуту.

– Точно, – хитро улыбнулась, – если хочешь, можешь приставить ко мне еще парочку телохранителей.

– Приставлю, не сомневайся.

Я победила. Мне разрешили закончить учебный год. Или король сам обуздал свои эмоции, или прислушался к моим доводам. У меня есть чуть больше полугода, чтобы придумать новые. Я собираюсь подарить королю четверых наследников и каждый раз проходить через подобное не хочу.

Первые недели были тяжелыми. Ученики обходили меня широкой дугой, боясь даже дышать в мою сторону. Учителя тоже недалеко от них отстали. Не вызывали к доске, не задавали домашних работ, страшась, как бы я не перетрудилась. Одна Нарана радовала – вела себя абсолютно так же, как и раньше. Правда, запретила появляться во врачебном кабинете. Но тут я была с ней согласна, не буду лишний раз нервировать мужа.

Агата поздравила, но как-то сдержанно. Мыслями она была далеко. Улыбалась чему-то своему, отвечала невпопад, завалила две контрольные. Все признаки влюбленности налицо. Значит, Гранд все-таки подобрал ключик к ее сердцу.

Как-то, ближе к концу зимы, я зашла в кабинет к королю и увидела, что он заклеивает письмо.

– Дипломатическая почта? – с улыбкой поинтересовалась я.

– Нет. Написал Денизе, – спокойно ответил король.

Улыбка сразу же слетела с моих губ. Давно я не вспоминала о первой любви Эдварда. Расслабилась, избаловалась его вниманием, нежностью.

Глаза наполнились слезами. Зачем он ей пишет? Неужели не понимает, как мне больно слышать ее имя? Это жестоко напоминать о ней сейчас, когда мои глаза и так постоянно на мокром месте.

Вдруг Эдвард нахмурился. Стремительно встал из-за стола, шагнул ко мне и крепко обнял.

– Не смей ревновать, – не обращая внимания на мое злое сопение и брыкание, силой прижал мою голову к своей груди, – я написал, что она была права, когда отказывала мне.

Я замерла. Изумленно кашлянула, подняла голову и уставилась королю в глаза. Эдвард взял мои ладони обеими руками, потянул в сторону кушетки. Уселся сам и посадил меня себе на колени.

– В юности Дениза была моим единственным другом, – начал тихо говорить Эдвард. – Мы оба были изгоями в школе и сблизились на этой почве. Моя дружба, желание близости переросли в одержимость. Я был готов на все, только бы она была рядом. Даже заставить ее, насильно женить на себе.

Король невесело рассмеялся.

– Но теперь я понимаю, о чем она мне говорила, когда отказывала. Ее глаза не сияли так, как твои. Мне не было тепло рядом с ней. Она была права. Во всем права. Это высшее счастье – взаимно любить. Лучше этого нет ничего на свете. Ни власть, ни долг перед страной не согреют зимой, не прогонят кошмары, не наполнят душу радостью.

Неужели… Он сказал «взаимно любить»? Я боялась поверить, боялась осознать. Прижалась щекой к его груди, слушала равномерный сильный стук его сердца, и слезы катились из глаз. В последний месяц я стала ужасной плаксой. Увижу щенка на улице – слезы, служанку с красной обожженной рукой – они же… Я старалась прятать их от короля, понимала, что это физиология, связанная с беременностью. Но сейчас не удержалась.

– Знаешь, мне никогда не везло в жизни, – после долгого молчания произнес Эдвард. – Нелюбимый сын, ненужный наследник, мужчина, не способный вызвать симпатию у женщины. Я уже стал считать себя жалким неудачником.

Я попыталась возмутиться, но Эдвард прижал мою голову сильнее, не давая ее поднять.

– А с женой повело. Из десятка невест, которых подобрал секретарь, я выбрал лучшую. Я не устаю благодарить богов, судьбу, удачу за то, что, ткнув пальцем чуть ли не наобум, выбрал тебя.

Как удивительно мы с ним похожи. Я тоже, когда-то давно, думала о том, как мне повезло с женихом.

– Ты меня любишь? – спросила и замерла в ожидании.

– Ты еще сомневаешься? – Он хмыкнул мне в волосы. – Люблю. Очень люблю. Ты единственная, кого я хочу видеть рядом постоянно, когда просыпаюсь и когда засыпаю. Когда мне грустно и когда весело. Всегда, до самой смерти.

У меня затрепетало сердце. Душа на миг сжалась и распрямилась, распахивая крылья, обнимая ими весь мир. Как же мне не хватало этих слов! Когда-то я считала себя сдержанной и гордой, рассудительной, бесстрастной. Чепуха! Оказывается, я так же, как и Эдвард, ждала признаний, простых слов о любви.

Это как точка в конце предложения. Итог, победа после трудной битвы. Но… Не конец, а начало. Начало полной счастливой жизни. Вдвоем с любимым человеком.