Глава 24

Как-то раз в середине недели Эдвард выдернул меня во дворец сразу после второй лекции. Каре передали распоряжение по телеграфу. Вроде как через два часа состоится важное заседание Совета и королеве надлежит на нем присутствовать. Странно, почему Эдвард не предупредил на выходных? На него не похоже, память у него отличная.

Я известила директора, друзей, села в мобиль и отправилась к королю. До этого времени я не принимала участия в серьезных делах. Писала письма, отвечала на поздравительные открытки, сама поздравляла с праздниками королевские семьи Верганы, Сараха и прочих союзников. Иногда Эдвард спрашивал у меня совета в том или ином вопросе, мы обсуждали проблему, спорили, но я не знала, как он поступил в итоге, принял мои доводы или нет. Лишь в двух случаях я была уверена, что он меня услышал. Первый – Оттане нашли жениха, им стал герр Сольвин, заместитель Неорна, а Адриана отправили на границу с Дортесом прокладывать очередной тоннель. А второй касается так называемого «магического закона». Сначала Эдвард хотел законодательно запретить ариям подвергать жизнь опасности. Наказывать те семьи, в которых наследники погибли или пострадали, как Юний. Штрафовать, отбирать поместья или вовсе лишать титула. Я заявила, что при таком подходе вскоре в Альтее не останется аристократии вовсе, да и никогда карательные меры не сдерживали буйные головы, наоборот распаляли их.

– Что же ты предлагаешь? – поинтересовался король.

– Соврать, – ответила я.

Будто бы мы в королевской сокровище случайно нашли записи, уточняющие механизм обретения магии. Формула работает только при искреннем желании отдать жизнь. Интуитивном, неосознанном. Если хоть одна корыстная мысль мелькнет в голове у ария, если он намеренно подговорит людей, разыграет сцену, сымитирует происшествие, способ не сработает. Привела меня к этой мысли история Торуса Хорна.

– Тебе поверят, – произнесла я в ответ на явный скепсис, отразившийся на лице Эдварда. – Ты честный и благородный.

– Не такой уж я и честный, – фыркнул он, – иногда приходится врать и посерьезнее.

«Значит, согласен с моим вариантом», – подумала я тогда, мысленно потирая руки. В итоге указ так и не был напечатан. Эдвард собрал ариев, рассказал им о якобы найденном манифесте. И обязал донести новое знание до каждого члена семьи. Способ сработал – на протяжении двух лет ни один арий не был замечен в стремлении обрести магию.

Эдвард перехватил меня в коридоре, когда я подходила к залу Совета. Появился словно из ниоткуда, важный, торжественный, в сине-красной мантии и с золотой цепью на груди. Обхватил руками за талию и утянул в одну из ниш коридора, в которых стояли бронзовые бюсты прошлых правителей Альтеи.

Удивление заглушил поцелуй. От горячего касания губ по всему телу разлилось блаженство. Я выгнулась, прижимаясь ближе, обнимая руками, сливаясь с королем в одно целое.

– Скажи, скажи еще раз, – жадно прошептал Эдвард, не переставая целовать.

Я не сразу догадалась, что он хочет услышать. Голова кружилась, сердце выпрыгивало из груди, губы горели огнем.

– Люблю тебя. Я очень сильно люблю тебя. – Это не был ответ на его просьбу, слова вырвались сами собой. Но, по-видимому, он их и ждал.

Король замер, уткнувшись лбом в мой, тяжело дыша, хрипло, неровно. Его грудь судорожно дергалась, словно обезумевшее сердце рвалось наружу.

– Еще…

– Ты самый лучший. Умный, сильный, надежный, добрый, самый потрясающий на свете… Удивительный, идеальный…

Я говорила и говорила. Ему нужны были мои слова. Он так жаждал любви, признаний, так истосковался по ним, что сейчас впитывал каждое мое слово, как сухая земля влагу.

Потребность в любви есть у каждого. Каждый хочет любить и быть любимым. И король такой же человек, как и все. Он не получил любви в детстве, не досталось ее и в юности. Он окружил себя непроницаемой броней. Но я знаю по себе, что за ней скрывается. Я тоже когда-то решила, что так проще жить. Не чувствовать, не любить, не страдать…

Нет, не проще.

Как же мне его жаль. Бедный взрослый мальчик. Он так хотел получить любовь от Денизы, но не смог. Она не виновата. Просто она была не для него.

Ему нужен кто-то, кто всецело его. Кто не предаст и не оставит. Я буду этим человеком. Буду каждый день говорить о своей любви, рано или поздно мои слова излечат его сердце.

Эдвард опять прижался к моим губам, зарылся пальцами в волосы. И тут послышалось тихое покашливание.

– Ваше величество, – герр Неорн старался выглядеть невозмутимо, но уголки его губ подрагивали, – я уже израсходовал все возможные причины вашей задержки. Совет беспокоится.

– Хорошо, идем.

Эдвард молча взял меня за руку и повел за собой.

На совете он стал опять строгим правителем. Если арии и удивились присутствию королевы рядом с королем, то никак этого не показали, тем более что я тихонечко себя вела, скромно пряча взгляд и сжимая в ниточку распухшие губы. Старалась прислушиваться к обсуждению, но понимала лишь отдельные термины. Какие-то антидемпинговые пошлины, компенсационные налоги. Мы только начали в школе изучать международную экономику. Ничего страшного, разберусь.

Каждый раз, поворачиваясь в сторону Эдварда, я ловила его теплый взгляд. Неужели он вызвал меня на совет лишь затем, чтобы поцеловать, услышать «люблю»? Или все-таки его планы были более далекоидущими?

Сомнения разрешились после заседания, когда Эдвард утащил меня в свои покои, приказав ужин подать туда же.

– Утром я сам отвезу тебя в школу.

Я кивнула, поднимая руки, помогая королю избавить себя от жакета. Кто я такая, чтобы перечить великому Эдварду Рему?

– В дальнейшем будешь приезжать на заключительные законодательные обсуждения. Они проходят раз в неделю.

Кивнула опять. Как он умудряется разговаривать таким бесстрастным официальным тоном, не переставая целовать каждый участок обнажившейся кожи? Может, и мне попробовать?

– Компенсационных пошлин недостаточно, – произнесла деловито, разворачиваясь к Эдварду спиной, подставляя застежку на шее, – нужно еще стимулировать производство специй и благовоний внутри Альтеи. Пусть у нас немного неподходящий климат, но можно попросить Тургов… И рекламу оплатить в газетах. Представь, каким спросом в мире будут пользоваться магические пряности!

Король замер. А через мгновенье я почувствовала его теплые губы у себя между лопатками.

– Умница, – ласково рассмеялся Эдвард, не прекращая ловко избавлять меня от школьной формы.

– Может, еще поговорим о пошлинах? – Я лукаво скосила взгляд через плечо.

– В бездну пошлины, – рыкнул король, подхватил меня на руки и понес к кровати.

С каждым днем я замечала, как пружина внутри мужа потихоньку ослабевает. После моего признания у него на губах все чаще мелькала улыбка, и в глазах появился блеск. А ведь он не холодный. Внутри него океан тепла. Он отзывается на каждое мое касание, на каждую ласку, словно никак не может наполниться ими, жадный до любви, до нежности.

– Ты моя? – спрашивает он вновь и вновь. В темной спальне после самых откровенных ласк.

– Твоя и всегда останусь твоей, – неизменно отвечаю.

Ему нужна уверенность, что я полностью его. Что в огромном мире есть кто-то, принадлежащий ему абсолютно. Когда-нибудь он напитается моей любовью до краев, и ему будут не нужны ежедневные подтверждения. Когда-нибудь он убедится, что я никуда не денусь и буду всегда рядом. Но пока я вижу его голод, и жажду, и необходимость в словах.

Ему принадлежит огромная страна, несметные богатства, весь народ. Но ему нужно лишь мое «твоя» снова и снова.