Глава 23

Вот и последняя ночь во дворце. Завтра начинаются занятия в школе. Эдвард предложил возвращаться каждый вечер, а утром уезжать обратно. Час на мобиле туда и час назад. В общем-то, немного. Я отказалась, хотя знаю: некоторые герры, даже имея комнату в жилом крыле школы, проживают в своих городских особняках.

Отшутилась тем, что вечерами сижу в библиотеке и усиленно учусь. На самом деле я боялась, что медовый месяц закончится, и король ко мне быстро охладеет. Как только мы приехали, Эдварда опять затянуло в водоворот обязанностей. Его окружили советники, наперебой прося что-то посмотреть, подписать, рассмотреть. Пару раз за неделю я засыпала одна, Эдвард засиживался с бумагами в кабинете.

Как быстро я привыкла к хорошему! Понимала, что у его величества тьма обязанностей, но легче от этого не становилось. За прошедшие недели я так привыкла быть с ним постоянно, что моя эгоистичная натура, о которой я даже не подозревала, требовала к себе полного внимания.

Я ошибалась? Возможно. Зато моя тактика дала плоды. На выходных он был всецело мой. Мы гуляли в саду, катались на яхте, устраивали пикники на крыше. Часто работали вместе в его кабинете: я читала дипломатическую почту, набрасывала черновик ответа, а Эдвард правил, переписывал набело, добавляя кое-что от себя. А ночью почти не спали, занимаясь любовью снова и снова, наверстывая неделю вдали друг от друга.

Оказывается, практика – великое дело. С каждым разом я раскрывалась все больше, вела себя раскованнее, и почему-то от этого наслаждение было ярче. Со мной все было ясно, я любила, но Эдвард… Я не понимала, как он может быть таким нежным, теплым, любящим, не любя…

Нарана говорила, что так бывает. Мужчины к физической близости относятся по-другому, не так, как женщины. И от этого знания мне становилось тоскливо.

И однажды я не удержалась. Удовольствие было таким острым и сильным, что у меня вырвалось в полубреду:

– Люблю тебя…

А утром, еще толком не проснувшись, почувствовала пристальный взгляд. Король полусидел в кровати и внимательно на меня смотрел, ожидая, когда я проснусь. Вид у него был помятый, словно не спал полночи.

– Ты вчера сказала, что любишь меня, – произнес он хрипловато.

Так вот что его мучало. Я едва сдержала улыбку.

– Да, – ответила просто, не став отпираться. Смысл?

– Почему? Как? – Эдвард кашлянул и обуздал свой голос. – Почему ты так сказала?

– Потому что это правда. – Я пожала плечами и села удобнее.

– Я не понимаю. – Он отвел глаза и уставился на вуаль балдахина. Мы сегодня спали в моей спальне. – Как ты могла в меня влюбиться? Я же… – Он растерянно умолк.

– Что ты? – Я окончательно проснулась, была спокойна и готова к битве. – Не достоин любви? Не ожидал? Не давал мне повода? Не хотел? – Я усмехнулась. – Не переживай, мои слова ни к чему тебя не обязывают. Это не способ манипуляции или что другое. Это просто констатация факта.

Эдвард был похож на потерявшегося в темном лесу ребенка, беспомощного и испуганного. Он с усилием потер переносицу и произнес сдавленно:

– Я не хочу влюбляться. Не хочу опять проходить через эту боль.

– Почему ты ожидаешь боли? Она есть, когда любовь безответна, а когда взаимна, то все по-другому… – Я незаметно выдохнула, стараясь выглядеть невозмутимо. – И я не прошу меня любить. Мои чувства – моя проблема.

Эдвард вскочил с кровати и замер посреди спальни, озираясь, словно не понимая, где находится. Потом, сообразив, что ночевал у меня, направился к межкомнатной двери, бросая на ходу:

– Поговорим потом… Меня ждет герр Неорн.

Я уткнулась лицом в подушку и горько рассмеялась. Жалела ли я о признании? Нет. Я достаточно повзрослела и обрела уверенность, чтобы отвечать за свои слова. Была лишь удивлена, почему Эдвард раньше не заметил. Мне казалось, мои чувства не тайна, их видят абсолютно все.

Вот и профессор Нарана на каждом факультативе внимательно вглядывалась в мои глаза, надеясь увидеть там… Умиротворение? Счастье? Радость? Но видела лишь спокойствие и невозмутимость.

Предметов на третьем году обучения прибавилось. Кроме четырех языков, которые мы изучали, добавились еще два – ремерский и андорийский. Наконец, начали преподавать теорию международных отношений, философию и логику. Вскоре никакие завуалированные подколки дипломатов мне не будут страшны.

Девушек в группе стало гораздо меньше. Их и так было немного, а теперь и вовсе осталось четыре: я, Агата и две герры, которым не посчастливилось за два года найти женихов. После указа Эдварда у любой герры появился реальный шанс выйти замуж за ария. Наверное, они пытались им воспользоваться. Но те арии, которых я знала по школе, уже были помолвлены. Ноан, например, на юной принцессе из Сараха. Выйти замуж за мага даже для королевской дочери выглядело отличной партией, особенно если она пятый ребенок в роду. Девочке было всего двенадцать, поэтому Ноану в ближайшие пять-шесть лет волноваться не о чем.

Однажды Агата не пришла на первую лекцию. Подобное с ней случалось после особо шумных вечеринок, и я не сильно взволновалась. Не появилась и на вторую. На последнем уроке я уж было хотела послать к ней Кару или Зарину, чтобы узнать, в чем дело: после случая с Юном я волновалась за каждого знакомого ария, – но девушка явилась на вечерний факультатив иностранных языков. Она была немного бледна, задумчива и молчалива, что на нее было абсолютно не похоже.

– Ты куда пропала? – шепнула я ей, когда мы сдавали домашнее задание.

– Потом, – отозвалась она так же тихо.

Я была заинтригована.

После урока мы с Агатой разместились в моих апартаментах. У арии Хорн тоже было две комнаты, но у меня всегда было что перекусить – Эдвард задаривал конфетами, пирожными, разными сортами чая, а однажды телохранители привезли маленький компактный заварник, работающий на сухом горючем. С тех пор собирались мы вместе с друзьями только у меня.

– Знаешь, я никогда не думала, что будет так…

Агата смотрела в окно и, казалось, ничего перед собой не видела, мысли ее были далеко.

– Как? – поторопила я ее, не зная, что думать.

Вот она сидит передо мной, жива, здорова, невредима. На первый взгляд. Одежда, как всегда, опрятна и роскошна, украшения идеально подобраны, ногти отполированы, духи изысканы и едва ощутимы. Но все же в ее образе что-то не так. Глаза сверкают странным блеском, губы опухшие и искусанные, хоть и покрытые помадой. Неужели?..

– Я стала женщиной, – подтвердила Агата мои опасения.

Значит, все-таки выполнила обещание. Потеряла невинность до свадьбы. Почему-то стало досадно, пусть ко мне проблема и не имела никакого отношения. Личное дело Агаты, с кем она собирается спать. Я никак не показала, что расстроена, взяла Агату за руку и крепко сжала. Сейчас ей нужна любая поддержка.

– Вчера у меня была вечеринка. Так, ничего особенного. А Гранд заехал с цветами, – Агата развела руками, – он каждый день мне передает цветы… Курьером. А вчера приехал сам. Глупость, правда? Ими уже завалены все комнаты в особняке.

Я с трудом скрыла победную улыбку. Значит все-таки жених? Вот почему она такая растерянная – Фултаха Агата вроде как ненавидит.

– Не то чтобы я была пьяна, – начала оправдываться девушка, – поспорила с Саяной, что поцелую женишка. Провела его до мобиля и…

Она судорожно сглотнула.

– Поцеловала? – спросила я. Агата кивнула. – А потом?

– Потом мы почему-то оказались на заднем сидении, – продолжила она, – целовались как сумасшедшие, а водитель куда-то вез. Затем я очнулась в его особняке. – Она вдруг вскинула голову и уставилась мне в лицо: – Это всегда так?

Я непонимающе нахмурилась.

– Всегда мозги отключаются? Розовый туман перед глазами, слабеют ноги, не хватает слов, только желание целоваться еще и еще?

– С любимым всегда.

– Гранд мне не любимый, – буркнула Агата недовольно, – он самовлюбленный заумный старикашка. Видела бы ты его лицо утром.

Она раздраженно выдохнула, словно вспомнив что-то особенно удручающее.

– А еще и заявил, когда усаживал меня в мобиль: «Надеюсь, вы согласитесь со мной поужинать завтра?» – Она ехидно передразнила жениха. – Конечно, я отказалась!

Я не могла сдержать улыбку. Бедный Гранд, тяжело ему придется.

– Как подумаю, что все, что он со мной делал, он делал с кем-то еще, меня разрывает на сотню арий. – Вдруг заявила Агата и отчаянно покраснела. Потом подняла на меня умоляющий взгляд. – Этот опыт он же должен был как-то приобрести?

Она словно ждала опровержения. И явно противоречила сама себе. Ревновала, ненавидела себя за это, злилась. Знакомое состояние. Что я могла сказать?.. Мое сердце тоже сжимается от мысли о том, что король кого-то целовал до меня.

– Единственное, что мы можем сделать, это стать последними женщинами в их жизни, – грустно улыбнулась, – так что больше не пропускай лекции, особенно Нараны.

Агата тяжело вздохнула, пересела ко мне на кушетку и обняла за плечи.

– Тебе тоже понравилось? – тихо спросила.

– Очень, – ответила я. Немного помолчала и произнесла: – Не делай ошибок. Не гони его. Потом будешь жалеть. Ты ему нравишься, а то, что он не арий, не имеет значения. Дело не в титуле и не в деньгах. Например, твой прошлый жених был арий. Это же не заставило тебя любить его? Помнится, ты его презирала еще больше.

– Да, ты права, – отозвалась Агата рассеянно.

Тем более что после указа Эдварда вскоре арии перемешаются с геррами. Сейчас ариев всего двадцать три семьи, а если пересчитать всех их членов, то не больше двухсот человек. На всю огромную Альтею. Жалкие крохи. В последнюю сотню лет арии женились только на ариях, уменьшив их число еще больше. Я не раз слышала шутку, что высшую аристократию даже во дворце приходится искать с картой и фонарем.

В тот вечер мы с Агатой заснули рядом друг с другом, проговорив до глубокой ночи. Я впервые почувствовала с ней такую же душевную близость, какая была с Виолой. Могла говорить о чем угодно, не выбирая слова, не сдерживаясь, не таясь. И Агата заметно изменилась. Стала более спокойной, добродушной. Не такой взбалмошной и истеричной, как раньше. Неужели на нее так повлияла вчерашняя ночь? Или изменения произошли раньше, просто в последние месяцы я была слишком занята, чтобы заметить?

Гранд для нее идеальный жених. Он взрослый, умный, рассудительный. Сможет ее вразумить, привязать к себе. Уже начал привязывать. Правда, начал с конца, с постели. Наверное, другие способы оказались провальными. Что ж, каждая история любви индивидуальна и развивается по своему сценарию.