Глава 8

Со мной поехал помощник герра Неорна, герр Ноэль Таурус. Четыре года назад он тоже окончил Королевскую школу. Хвалился, что целый год учился вместе с его величеством. Они ходили по одним и тем же коридорам, сидели в одних и тех же лекционных залах. Я ужасно хотела расспросить его о том времени, о жизни Эдварда в школе, об отношениях с фавориткой, интересных событиях, но понимала, что панибратство между обычным герром и будущей королевой неприемлемо. Поэтому только слушала и отстраненно улыбалась.

Эдвард выделил нам один из многочисленных королевских вагонов. Не тот, на котором я приехала два года назад в Альтею. Этот вагон был проще и скромнее. В нем не было обзорной площадки на крыше, не было библиотеки и роскошной гостиной. Зато было четыре небольших отдельных спальни, где разместилась моя свита – Зарина, Кара, две горничные и герр Ноэль. Хорошо оборудованная кухня и просторное багажное отделение, куда впихнули мой обширный гардероб.

Утро я, как всегда, начинала с зарядки и холодного душа. Потом комплекс несложных упражнений на растяжку. В девять приходили Майя и Ноэль. Пока девушка меня одевала, накладывала макияж, сооружала прическу, подбирала драгоценности, Ноэль зачитывал за ширмой план мероприятий на день.

В основном все шло по одной и той же схеме. Наш приезд приурочивали к какому-нибудь торжественному открытию больницы, школы, железнодорожного вокзала, храма или, на крайний случай, памятника или фонтана.

Я читала речь, предварительно написанную секретарем, раздавала подарки, перерезала ленточку. Все хлопали, радовались и превозносили короля Рема Шестнадцатого, ну и меня заодно.

После третьего повторения я заскучала. Даже фразы из речи не менялись. Менялись лишь название города и имя градоправителя. Я чувствовала себя красивым символом, необязательным и ненужным. Если меня убрать из этой схемы, станет только проще. Меньше возни.

Я принялась вставлять в речь свои слова. Спускалась со сцены, шла к народу, пожимала руки, спрашивала о проблемах, искренне благодарила за участие. На меня недоуменно косились, а телохранителям прибавилось работы.

Через три недели одной и той же кутерьмы я вдруг осознала, что природа и растения за окном другие. Южные низкорослые деревья и равнины сменили высокие вековые сосны и густые леса. Стало гораздо прохладнее. Приходилось наряжаться в шерстяные платья и даже иногда накидывать пелерину. А когда я увидела вдалеке вершины гор, горло перехватило от волнения. Я словно попала домой, в Островерх.

Поезд остановился в центре поразительно красивого города. На улицах было не слишком чисто, но здания приковывали взгляд. Высокие, изящные, выстроенные из белоснежного гладкого камня, отшлифованного до глянца. Они сияли перламутром на солнце. А разноцветные черепичные крыши добавляли ярких красок. Я словно попала в сказку. Откуда здесь на севере такая красота? Вокзал тоже не подкачал. Даже роскошнее, чем в столице.

– Нурвилейн, наша самая северная остановка. Завтра повернем на юго-запад, – пояснил секретарь. Я только задумчиво кивнула, взяв из рук Майи шаль. Вчетвером мы пересели в кареты, предоставленные градоправителем, и поехали к мэрии, где нас ждало торжественное открытие сиротского приюта.

В этом городе нас не ждали. Если быть точным – не желали нас видеть. Люди исподлобья провожали королевский кортеж хмурыми недружелюбными взглядами. Я даже увидела плевок в сторону карет от высокого неопрятного мужчины.

– Нурвилейн – столица провинции, которой раньше владела семья Нурвов, – пояснил Ноэль, тоже углядев плевок, – король отобрал у них имущество, лишил титула ариев. Сейчас идет процесс экстрадиции семьи Нурвов из Верганы, но вы об этом знаете.

Я кивнула.

– А провинцию передали под патронат короны, – секретарь тяжело вздохнул, – но заниматься ею некогда. Наместника еще не назначили.

– Ясно.

Я не винила Эдварда. Если он так сделал, значит, так было нужно. И важные решения он принимает не единолично. У него целых двадцать мудрых старцев заседает в Совете.

Кара предупредила, чтобы я не шла к народу пожимать руки. Слишком опасно. Но я не послушалась. Впереди толпы стояли первые воспитанники приюта – десять девочек от пяти до десяти лет и столько же мальчишек. Неужели они опасны?

Я спустилась с парапета и подошла к самой юной малышке. Ее глаза, как и у всех остальных детей, смотрели серьезно и настороженно. В голове было пусто. Что я, будущая королева, могу сказать ребенку-сироте, чтобы тот улыбнулся? Что все будет хорошо? Нет, не будет. Подарить конфеты, игрушки? Глупо и банально.

Меня спас случай. Из-за спин детей вдруг выскочил молодой парень. Отшвырнув девочку, он выбросил в мою сторону руку с какой-то жидкостью в банке. С краской или, не дай Богиня, чем-то более опасным. Я даже не успела испугаться, как дали знать вбитые Карой за год рефлексы. Раньше, еще несколько месяцев назад, помню, постоянно приходилось замазывать синяки, когда не успевала увернуться от телохранителя. А сейчас я могла бы собой гордиться – мгновенно, почти на автомате, отклонила голову вправо, разворачиваясь боком, одновременно с силой ударяя по кисти парня, выбивая банку. И чтобы уже окончательно поставить точку, схватила его за руку и резко дернула на себя, чуть приседая. Тот перекувыркнулся и упал плашмя на песок, где его и скрутили мои телохранители. На все про все потребовалось пару секунд. И да, это была краска.

– Ух ты! – звонко взвизгнула упавшая в песок девочка. – И я так хочу!

Кругом загудел народ. Кто-то ругался, кто-то кричал. Зарина передала уже связанного парня подоспевшим полицаям, а Кара встала за моей спиной и начала нудно уговаривала покинуть площадь. Бедная, она со мной поседеет.

– Правда хочешь? – Я отмахнулась от Кары и присела рядом с девочкой. Другие дети окружили нас полукругом. – Если не боишься, пойдем со мной, покажу пару подлых приемчиков.

– Не боюсь! – Девочка радостно подпрыгнула.

Я встала и хлопнула в ладоши, призывая к тишине.

– Если кто хочет с нами, пойдемте в фойе мэрии. Здесь показывать не смогу, придется падать. А вы знаете, сколько это стоит платье? Да меня Эдвард съест за такое разбазаривание бюджета Альтеи.

Несколько лиц скривились в слабых ухмылках. По-моему, я нащупала верный путь.

– Кара, дорогая, снимай штаны и отдавай мне. – Я знала, что у Кары под платьем всегда надеты брюки для удобства. Девушка только со вздохом кивнула. Пока я переодевалась, она пыталась меня образумить:

– Ваше высочество, давайте лучше я покажу… Зачем вам возиться с этими оборванцами?

– Дискуссия окончена. Это мое дело. И моя работа. А ты занимайся своей.

Я вдруг поняла, что переняла манеру Эдварда говорить. Короткими рубленными фразами.

Брюки сели свободно, я стянула их на поясе ремнем, чтобы не свалились во время тренировки. А когда вышла в зал, то увидела, что кроме детей в него набились и десятка два женщин разных возрастов – от молоденьких девушек до почтенных матрон. Вряд ли им нужны приемы борьбы, скорее, они здесь из-за любопытства. Мужчин, слава Богине, не было. Скорее всего, Зарина не позволила им присутствовать и смотреть, как позорится невеста короля.

Я расставила детей полукругом по парам и начала показывать. Потом пригласила к себе самого высокого мальчика и попросила его нападать. Дети не взрослые, у них еще нет великовозрастных заморочек о правилах, этикете и важности моей особы. Они видели перед собой кое-как одетую растрепанную девчонку и вели себя соответственно.

Через час с небольшим вымотались все – и я, и детки. Наверное, я все-таки больше, так как ребятня просила еще и еще. В конце концов, когда Кара уже не просто делала страшное лицо, а принималась шипеть сквозь зубы, я отошла назад и хлопнула в ладоши:

– На сегодня все. Если кто захочет и дальше заниматься боевыми искусствами, то милости просим к нам в столицу. В Шалире, я точно знаю, есть школа телохранителей.

Обрадованная Кара принялась выпихивать упирающихся детей из зала. Я же подошла к женщинам, по-прежнему стоящим у стены с хмурыми лицами.

– Верность семье Нурв – это прекрасно, – начала говорить я. Голос чуть подрагивал, то ли от волнения, то ли от усталости. – Нурвы основали этот чудесный город, сделали его своей столицей, построили школы, больницы, музеи и парки. Но так же прекрасно то, что его величество Эдвард Рем не разделяет закон на ариев и простых людей. Если арий его нарушил, то его ждет точно такое же наказание, как если бы его нарушил обычный гражданин Альтеи. А Нурвы его нарушили.

Я смотрела в глаза женщинам твердо, не отводя взгляд, пытаясь донести до них эту простую истину. Они молчали, только выражение лиц стало менее жестким.

– Я попрошу Эдварда выделить провинции толкового наместника, – продолжала я, – а если у вас есть какие-то срочные потребности, то вы всегда можете написать в секретариат дворца, и вам помогут. Так делают многие. Гордость здесь неуместна, если речь идет о брошенных детях, неурожае и возможном голоде. Эдвард не может знать все и обо всем, но у него есть огромный штат помощников и секретарей, которые читают прошения.

– Да ничего они не читают! – вдруг воскликнула молодая женщина. – Мы писали прошлой весной. Солька разлилась и затопила поля с уже посаженной пшеницей. Никто не ответил и не помог.

– Я разберусь. – Вытащила из кармана свой вездесущий маленький блокнотик и принялась задавать вопросы: – На чье имя было письмо? Когда отправлено? Обычной почтой или срочной?

Настроение в комнате кардинально поменялось. Женщины расслабились и даже заулыбались. Я уже собиралась прощаться, как самая пожилая вдруг шагнула вперед.

– Ваше высочество, – умоляюще протянула руки она, – пощадите моего непутевого сына. – Я непонимающе приподняла брови. – Это он бросил в вас краску. Совсем балбес.

Я развела руки.

– Ничего не могу поделать. Закон один на всех. – В глазах женщины блеснули слезы. Я знала, что за покушение на королевскую особу парня ждет каторга, но ведь покушения не было? Он просто неудачно пошутил и разлил краску на площади.

– Посидит недельку в подвале, надеюсь, поумнеет. – Развернулась и вышла за дверь, не обращая внимания на благодарственные крики за спиной.