Глава 1

– Итак, – заключил Вернон Лютер, – у нас большие проблемы.

Таисса мрачно уставилась на него через весь зал совета директоров. Они с Верноном сидели на разных концах огромного экранного стола, но даже отсюда она видела, насколько ярким был контраст между её невыспавшимся бледным лицом и его подтянутым, свежим и отдохнувшим видом. Словно последние три дня Вернон провёл на дорогом горнолыжном курорте под Зальцбургом, вновь открытом под давлением Тёмных. Или же с ним произошло что-то, сделавшее его куда счастливее. Что-то, о чём он ни слова не сказал ей.

– И какие же у нас проблемы на этот раз? – сухо поинтересовалась Лиза Хорн.

Вернон небрежно откинулся в кресле.

– Энергетика, – сообщил он. – И поставщики. С тех пор как Совет нажал на «Крио», даже дураку сделалось ясно, что Светлые начали против нас экономическую войну.

– Если бы мы жили в средние века, у нас был бы отличный способ поправить дело, – пробормотал Алекс Кинни, кузен Хлои. – Династический брак.

– Отличная идея, – согласился Вернон. – У Светлых как раз есть потрясающая красотка-кинозвезда – в самый раз для тебя. Подай пример.

Таисса окинула взглядом зал. Отчасти Алекс был прав насчёт династий: здесь не зря собрались члены семей тех, кто владел корпорацией поколениями. Марк Кинни и Томас Хорн не пренебрегали воспитанием своих отпрысков. Но за исключением Эйвена Пирса, владеющего контрольным пакетом, корпоративная аристократия была в меньшинстве.

– Я бы одобрила эту стратегию, – бесстрастно произнесла Марика Воласки. Вот кто точно не относился к старой аристократии: ещё во время войны эта девушка бежала от Светлых, проявив недюжинную смелость и хватку, и за год сделала головокружительную карьеру в «Бионикс». – Один-единственный брак порой может принести много преимуществ.

Теперь все взгляды обратились на Таиссу.

Вернон устало вздохнул:

– Прекращайте. Светлые уже нахлебались прекрасных минут, когда глава Совета ел с руки этой умной и очаровательной девушки, и им это не понравилось. Брак, о котором вы сейчас так громко думаете, даст нам ещё одного дипломата в стане врага, только и всего.

– Это уже немало, – холодно произнесла Марика. – Это ведь и был план Эйвена, разве нет? Получить в лице Таиссы влиятельного члена Совета, который был бы всецело на нашей стороне?

– Но браком это не достигается, да и вообще у Совета другие принципы взаимодействия, – утомлённо произнесла Таисса. – К тому же от встреч с Диром…

От встреч с Диром ты будешь уклоняться под любым предлогом.

– …Мне лучше пока воздержаться, – естественным тоном закончила Таисса.

Марика открыла было рот, но, встретившись взглядами с Верноном, закрыла его.

– Нам нужны союзники, – продолжил Вернон. – Мы вышвырнули Светлых из «Бионикс», но второго такого подарка нам никто не сделает.

– Светлые никогда не подарили бы нам половину «Бионикс», будь у них выбор, – произнесла Лиза Хорн задумчиво. – Вернон, ты знаешь, как Эйвену удалось это провернуть? Ни с кем из нас он так и не поделился.

Таисса едва сдержала усмешку, глядя, как половина присутствующих скосила взгляды на нейросканеры. По негласному правилу нейролептики, способные обмануть проверку на ложь, на неофициальных встречах были запрещены. И всем очень хотелось услышать правду.

Правду, что её отец получил очень интересный пакет документов от погибшего искусственного интеллекта, который поставил себя вне закона и добыл эти данные, не заботясь ни о средствах, ни о возможных последствиях? Таисса вздохнула. Наверное, всё-таки эту часть рассказывать не стоит.

– У Эйвена очень хорошо поставлена разведка, и порой у него бывают… необычные источники, – проронил Вернон. – И, думаю, в данном случае личность источника лучше сохранить в секрете. Вдруг это не таинственный роковой красавец, а скучный тип с отвратительным вкусом в галстуках? Не будем портить красивую историю. – Он призывно развёл руками и хлопнул в ладоши. – Так как насчёт того, чтобы немного спасти мир, пока Эйвен улетел в очередную дыру строить боевых роботов?

– Спасти мир – как? – подала голос Таисса.

Их с Верноном взгляды встретились.

– Светлые всё активнее ищут способы уменьшить наше влияние, – произнёс Вернон. – Самый простой путь – получить голоса и активы ключевых корпораций. Ключевых монополий, если быть точным. Понимаешь меня?

Таисса вздрогнула, разом его поняв.

– Как только Совету это удастся, монополии перестанут с нами сотрудничать и мы потеряем всё, – чужим голосом сказала она. – Медикаменты. Еду. Транспорт. Доступ к ресурсам, строительным материалам… Светлые нам его просто отрубят. Или, во всяком случае, затруднят.

– Именно. Если мы промедлим хотя бы с пару месяцев, Ник Горски использует свои стратегические таланты, чтобы провести с десяток рейдерских захватов, и мы останемся без союзников. Не говоря уже о том, что Светлые окончательно утвердят свою монополию на энергетику. Думаю, этого не хочется никому.

– Может быть, тебе стоило подписать мирный договор со Светлыми? – хмыкнул Алекс Кинни. – Глядишь, у нас и не было бы таких проблем.

– Это было бы непростительной слабостью, – глубоким густым голосом произнёс Вик Шин, один из старейших членов совета директоров. – Заключать мирный договор с теми, кто подлил тебе смертельный яд? Тёмные перестали бы уважать Лютера сразу и навсегда.

– Спасибо, Вик, – кивнул Вернон. – Нам нужно сделать ход первыми. Если «Бионикс» успеет создать альянсы, мы решим наши проблемы и с энергетикой, и с надоедливым Советом.

– У Совета сейчас отдельная проблема, – насмешливо произнесла Марика. – Слышали об Омеге?

Алекс и Лиза переглянулись. По залу прошёл шепоток.

– Тёмная наёмница высочайшего класса, которая появилась из ниоткуда и устроила несколько нападений на Светлых, – произнёс Вик Шин спокойно. – Точечных и очень профессиональных. Светлые засекретили почти всё, но я могу сказать, что все нападения были связаны с фармацевтикой, нейробиологией и генетической медициной. Похищения, сожжённое оборудование, жёсткие внушения, выпотрошенные банки данных. Никто не погиб, но у всех похищенных остались не лучшие воспоминания.

– Насколько я слышал, Омега с этими ребятами не церемонилась, – подал голос Вернон. – Похоже, Александр здорово кого-то разозлил, раз этот кто-то нанял её. Ведь нейробиология и генетика как раз по его части.

– Про Александра ты в точку, – кивнул Вик Шин. – Ходят слухи, что он рвёт и мечет.

– А ещё ходят слухи, что Омега добралась даже до самого Александра, – добавила Марика. – На воротах их генетического центра следы пуль в два ряда, крест-накрест. Её фирменная подпись. Я видела снимки.

– Слухи, – с непрошибаемой уверенностью обрубил Вернон. – Может, до ворот Омега и добралась, но не дальше. Светлые закрыли свой генетический центр так, что туда и армия не пробьётся. Его смогла вскрыть только Найт со своей дивизией наёмников.

– Армия нужна далеко не всегда, – с лёгкой насмешкой произнёс Вик Шин, и Таисса вспомнила, что он был заместителем Марка Кинни по безопасности добрый десяток лет. – Ты забываешь о человеческом факторе, Вернон. Достаточно заглянуть в мозги кому надо, организовать пару встреч, потом ещё несколько внушений, и три четверти дела уже сделано. Наши противники пытались таким образом захватить «Бионикс» не раз, и некоторые попытки были весьма хороши.

– Вот только их тел до сих пор не нашли, – пробормотал Алекс Кинни.

Вик Шин едва заметно улыбнулся, но не сказал ничего.

Вернон встряхнулся.

– Оставим Омегу в покое, – сообщил он. – Увлекательно, но, пока эта красотка потрошит не корпорации, а лысых старых нейробиологов, нам она не нужна.

– Эйвен тоже нейробиолог, – уронил Алекс. – И хоть он не лысый и не старый, я не хотел бы, чтобы она за него взялась. Я всё ещё рассчитываю на дивиденды в конце квартала.

– Которых не будет, если мы продолжим болтать не по делу, – жёстко прервал Вернон. – Хватит, поговорили.

Он помолчал, оглядывая зал.

– Союзники. Альянсы. Мы не выстоим в одиночку, и Светлые вот-вот перекроют нам всё, от поставок сырья до воздушного пространства. Мы должны успеть первыми.

– Нужно начать поддерживать собственных производителей, – произнесла Таисса. – Чем раньше, тем лучше.

– В долгосрочной перспективе – конечно, – устало сказал Вернон. – Но ресурсы нужны сейчас. Времени у нас нет. Единственный наш шанс – привлечь на свою сторону монополии.

Вернон наклонился вперёд в кресле, сцепив руки перед собой.

– Чтобы охватить наших будущих партнёров в сжатые сроки, нужно расставить приоритеты, потому что я не могу быть везде одновременно с готовым бизнес-планом и ослепительной улыбкой. Давайте подумаем, без кого мы не можем прожить – и за кого нам стоит взяться в первую очередь.

– «Аэрон» и «Крио», – тут же произнесла Марика. – Если мы вернём крионику и авиаперевозки…

– Твои самолёты не будут летать без топлива, – жёстко перебила Лиза. – Вернон прав: нам нужна энергетика, а это в первую очередь «Стил».

– Экономическая блокада – это в первую очередь нехватка еды, – произнесла Таисса. – «Бионикс» может обойтись без сырья и оборудования пару недель, но людям нужно есть, покупать шампунь и туалетную бумагу.

– Им будет плевать и на булочки с корицей, и на пену для ванн, если Светлые снова нас завоюют, – резко вставил Алекс. – Нам нужны военные разработки. Мобильные силовые поля, боевые вирусы, сдерживающие факторы – всё, что мы можем выжать из «Бионикс». Но ещё больше нам нужна армия. Я предлагаю начать переговоры с наёмниками уже сегодня. Во время войны они отлично поработали на Тёмных, если я ничего не путаю.

– Не путаешь, – проронил Вик Шин. – Но в первую очередь стоит подумать о транспорте. Даже если вы заключите альянсы, как вы собираетесь перевозить продовольствие, если Светлые закроют границы? Нам нужны тысячи и тысячи контейнеровозов и рефрижераторов, а это «Дигитал».

У Таиссы закружилась голова. Все они были правы, и это её чертовски пугало. Словно она и её союзники стояли на крошечном островке спина к спине, вытянув перед собой мечи и глядя в темноту, и шансы выстоять казались всё более призрачными с каждым днём.

– Проклятые монополии, – с раздражением произнесла Марика. – Если бы на рынке существовала конкуренция, мы были бы избавлены от этой проблемы.

– И приобрели бы десяток других, – возразил Алекс. – Светлым было бы слишком легко сожрать этих конкурентов поодиночке. Мы бы не защитили всех.

– Сверхмонополии – зло, – отрезала Марика. – И они нас сожрут, если мы позволим им расти дальше. Представь, если бы вся сеть была централизованной и кто-то имел бы контроль над мессенджерами, захватил бы основные новостные ленты, имел бы право отключать любого только потому, что тот поддерживает не ту позицию. Как тебе такая перспектива?

Таисса вздрогнула. Даже Сайфер никогда бы так не поступил. Даже он.

Вернон потянулся.

– Я чувствую, нас всех ждёт интересный вечер. И ещё более интересная бессонная ночь. Столько идей… настало время облечь их в конкретные предложения, не так ли?

Он встал.

– У меня всё. Эйвен вернётся послезавтра, так что предлагаю его не разочаровать. Первые наброски ваших планов и предложений жду через четыре часа. Подумайте, что мы можем предложить и что потребовать. Без полного досье на будущих союзников мы будем беспомощны, так что переговорщики – скорее всего, Эйвен и я – полностью отдаём себя в ваши руки. – Он бросил быстрый внимательный взгляд на Таиссу. – Впрочем, мы готовы обсуждать и иные кандидатуры. Таисса, на два слова?

«Таисса». Не «Пирс». Впрочем, здесь, где все обращались друг к другу по имени, иное выглядело бы странно, правда?

Таисса коротко кивнула и последовала за Верноном.

Конференц-зал со стеклянной стеной Таисса узнала сразу. Здесь они разговаривали с Верноном, после того как вернулись из плена у его матери. После того как Таисса внушением отрезала Вернону все чувства к себе. Навсегда.

Со дня премьеры они с Верноном не виделись. Потому что в их последнюю встречу…

Таисса вдруг поняла, что не помнит, что произошло в их последнюю встречу. Ей было больно и плохо, она плакала, на глазах Вернона тоже были слёзы, он шёпотом просил вернуть ему прежние эмоции, отменить внушение, а её раздирала и переполняла тьма. Таисса вскинула лицо к небу и яростно закричала, прося и требуя свободы для них обоих…

…Но что именно этому предшествовало? Почему ей было так плохо?

Она не помнила. Вообще ничего не помнила.

Таисса нахмурилась. Её аура изменилась со Светлой на Тёмную, а она понятия не имеет почему?

Это произошло сразу после того, как у Алисы родился сын. Сын Дира и Лары, маленький Тьен. Таисса присутствовала при этом, держала малыша на руках, почему же та ночь видится ей будто в тумане?

Ощущение опасности вдруг разом накрыло Таиссу с головой.

Алисы и её сына в твоей жизни не существует.

Да. Довольно о ней думать.

…Мгновение острой, режущей, невозможной боли…

Таисса резко вздохнула от непрошеного воспоминания. Боль была душевной, не физической, но одного отзвука ей хватило, чтобы едва не сложиться пополам.

Нет. Она доверится себе самой и не будет пытаться вспомнить. Не сейчас.

– Так о чём ты хотел поговорить? – нейтральным тоном произнесла она.

Вернон подошёл и встал у стеклянной стены, жестом предлагая ей присоединиться.

– Последнее время я странно себя чувствую, – произнёс он. – Словно часть меня была заморожена такое долгое время, что я уже забыл, что она есть. Я надеялся, что она начнёт оттаивать, будет жаркая вспышка, а потом и вовсе начнутся фейерверки, оргии и барбекю, но вместо этого… ничего. Как в зале ожидания, пока тебе готовят самолёт. Знаешь это чувство? Словно ты завис между небом и землёй.

– Я чувствую себя совершенно так же, – помолчав, отозвалась Таисса. – Пусто… и словно чего-то не хватает. Слишком спокойно, слишком… никак. Словно это уже не совсем я.

– Добро пожаловать в мой мир. – Вернон хмыкнул. – Знаешь, что мне кажется, Таисса-умиротворение?

– Что?

Его взгляд скользнул по её щеке вниз, к шее и ключицам, и Таисса вдруг заметила, что Вернон смотрит на неё… иначе. Словно давно её не видел. Будто раньше он не замечал в ней чего-то очень важного. Словно…

Словно раньше ему было запрещено это замечать.

– Мне кажется, что мы наконец-то стали взрослыми, – произнёс Вернон негромко. – Ты когда-нибудь думала, что это произойдёт? Порой это меня здорово пугает.

– Почему?

– Потому что «я не знаю» – довольно страшный ответ, Таисса-воительница. Раньше мир был прост и понятен. Тёмные должны получить всё, Светлые – потерять всё, девушки – просыпаться в моей постели, деньги – улетать из моего кошелька, а очередной безумный план просто обязан сработать.

Короткий смешок.

– Но вот я сегодняшний: засыпаю один, экономлю бюджетные средства, воздерживаюсь от безумных планов, выстраиваю альянсы и напоминаю себе, что без уступок обойтись нельзя. Знаешь, в детстве я мечтал немного не об этом.

Таисса невольно улыбнулась.

– Кстати, ты была права на совещании. – Вернон бросил на неё острый взгляд. – «Бионикс» обеспечит фармацевтику, но без продовольствия мы загнёмся. Вот только мы не сможем охватить всё сразу. Без компромиссов со Светлыми – не сможем. Нам нужно хотя бы несколько месяцев мира, а если сейчас мы окопаемся и заявим, что Светлые не получат ни капли противоядия и останутся без способностей поголовно, Совет быстро объявит нам войну на уничтожение. Даже Ник Горски их не сдержит.

– То есть Светлые всё-таки получат…

– Образец антидота, да. – Вернон пожал плечами. – Впрочем, мы тоже выжмем из этой уступки всё, что только можно. У нас появятся новые анклавы. Наши правила, наши законы, так что Рамоне и остальным больше не придётся прятаться.

Он помолчал, глядя вдаль.

– Не представляешь, как я этого ждал. Как мы все этого ждали.

Таисса лишь безразлично кивнула. Вернон нахмурился:

– Когда Эйвен вернётся, согласуем дату официального объявления и небольшой скучной церемонии. Он тебе не говорил?

– Я не спрашивала.

Вернон хмурился всё сильнее.

– Ты что-то и впрямь чересчур спокойна, Таисса-замороженность. И такого сверхъестественного хладнокровия я от тебя совершенно не ожидал. Уж точно не… – он внезапно запнулся, – не сейчас.

Таисса и впрямь чувствовала себя так, будто внутри неё жила бесстрастная тишина. Тишина, в которой гасли все звуки и меркли чересчур яркие образы. Словно неведомое внушение заморозило ей часть эмоций, сделав её сердце бесстрастным маятником.

– Просто… задумалась, – уклончиво ответила Таисса. – Так что с этой наёмницей? С Омегой?

– Эйвен про неё не знает, я не знаю, никто не знает, – пожал плечами Вернон. – Похоже, она работает одна.

– Она нападает на учёных Александра, – задумчиво сказала Таисса. – Уничтожает банки данных, сжигает оборудование. И не промахивается.

– Два ряда пуль крест-накрест, – хмыкнул Вернон. – Красиво и броско.

– Но вызывает вопросы.

– Ещё бы. Если кто-то настолько ненавидит Александра, почему он использует одну-единственную наёмницу? Что ему, чёрт подери, нужно? Откуда она взялась? Профессионалы такого класса не возникают из ниоткуда, а маски менять бесполезно: прежние приятели и каналы связи всё равно тебя выдадут.

Таисса подумала, что в другое время зажглась бы этой загадкой, но сейчас она не ощущала ни единой искры любопытства. Ровно, пусто, никак.

– Да, – равнодушно проронила она. – Действительно интересно, откуда она взялась.

Линк на руке Вернона едва заметно завибрировал. Неужели нейросканер её поймал? Впрочем, Таиссе было всё равно.

Вернон прищурился:

– Таисса-таинственность, если ты думаешь, что я не вижу, насколько ты сейчас похожа на безэмоционального робота, подумай ещё раз. Я беспокоюсь, между прочим. И Эйвен, когда вернётся, будет беспокоиться ещё больше, потому что на тебе сейчас не маска, скрывающая горе, а пустота, скрывающая пустоту.

Он шагнул к Таиссе, и лицо его было очень серьёзным.

– А пустоты в тебе сейчас быть не должно, – тихо сказал он. – Ни под каким видом, потому что это просто невозможно. Что случилось, Пирс?

– Вернон, со мной всё в порядке, – мягко сказала Таисса. – Серьёзно. Ничего такого, что можно назвать катастрофой.

Зрачки Вернона едва заметно расширились.

– Ты хочешь сказать, по сравнению с…

– Ни с чем. – Таисса покачала головой. – У меня всё хорошо, не считая некоторого… безразличия. Мой отец рядом, мы создали анклав и собрались вместе благодаря тебе. Если бы только тебе не угрожали последствия твоей инъекции, я была бы совершенно счастлива.

Вернон очень странно смотрел на неё. Потом, моргнув, он перевёл взгляд на свой молчащий линк, на котором горел синий огонёк нейросканера.

– Похоже, у меня сломался линк, хотя он был исправен ещё минуту назад, – после паузы произнёс он. – Вариант, что тебе и правда плевать, я, естественно, даже не рассматриваю.

Не думай и не говори об этом.

– Вернон, я не хочу об этом говорить.

– Алиса сейчас находится под общим протекторатом Светлых и бывших Тёмных, ты знаешь, – произнёс Вернон, пристально глядя на неё. – Дир, я слышал, хотел поговорить с ней, но она не захотела его видеть. Меня, впрочем, тоже.

Алисы и её сына в твоей жизни не существует.

Ощущение опасности сделалось нестерпимым.

– Мне пора идти, – резко сказала Таисса.

Она повернулась, и тут невидимая волна словно омыла её разум целиком, захватив – и тут же выпустив. В следующую секунду рука Вернона ухватила её за запястье.

– Я так и знал, – выдохнул он. – На тебе внушение.

– Знаю, – резко сказала Таисса. – И?

Они глядели друг на друга, замерев.

– Я хочу убедиться, что с тобой всё в порядке, – негромко сказал Вернон.

– Нет.

– Тогда мне нужно узнать, кто это с тобой сделал.

– Я сама попросила.

Вернон покачал головой, перехватывая её вторую руку и поднося оба её запястья к своей груди.

– Держу пари, об этом ты не просила, Таисса-противоречивость. Уж точно не о том, чтобы сделаться безразличной к целому миру вокруг. Кто совсем недавно твердил мне в слезах, что не хочет, чтобы я становился диктатором? Что переговоры со Светлыми нам необходимы? Что линк гостя из будущего использовать нельзя?

Его голос сделался тихим и опасным.

– Твои глаза горели, когда ты отстаивала свою правоту, чёрт подери! Или блестели от слёз и ярости, но это были твои слёзы и твоя ярость! Сейчас же у тебя вид замороженной рыбы. – Вернон коснулся её подбородка. – Видишь? Ты даже не обижаешься на меня. Тебе всё равно.

Он стояли близко-близко друг к другу. Вечереющее небо за стеклом вдруг сделалось невозможно далёким, конференц-зал поплыл перед глазами, и мир сжался до тёплых ладоней на её запястьях.

Таисса растерянно смотрела на Вернона. Он говорил правду, она знала. Но там, куда он хотел её увести, были лишь холод, тьма и одиночество. И режущая, невыносимая боль, которая никак не желала кончаться.

– Нет, – прошептала она. – Я боюсь. Я хочу, чтобы всё оставалось именно так. Хочу ничего не чувствовать.

Она ждала, что Вернон возмутится, выругается, закричит на неё. Но вместо этого он поднёс её ладонь к губам и поцеловал пальцы.

– Маленькая, – прошептал Вернон. – Тебе было настолько больно, да? Конечно же. Я так люблю тебя, так хочу спасти от всего этого… и не могу.

Таисса моргнула. Вернон её любит? И нейросканер молчит? Ах да, Вернон же постоянно на нейролептиках…

– Только не возвращай всё на место, – прошептала Таисса. – Не убирай внушение. Никто не знает, что мне стёрли память: ни Дир, ни мой отец. Я никому не сказала.

– То есть методом исключения получается, что внушение тебе сделала Лара? Таисса-непоследовательность, солнышко моё, ты ведь понимаешь, что это может быть опасно?

Вернон никогда ещё не говорил с ней так мягко. Так, словно боялся причинить боль даже одной неосторожной фразой.

– Я знаю, – с трудом произнесла Таисса. Голова кружилась: она не должна была говорить о внушении. – Но я согласилась на это, а значит, была уверена. В конце концов, Лара никогда не обидит членов семьи Дира, а я ему… как семья, правда?

Лицо Вернона на миг исказилась.

– Конечно, моя хорошая, – тихо сказал он. – Но у Светлых свои понятия о том, что допустимо в семье. Ты можешь сказать мне что-нибудь ещё о своём внушении? Хоть что-то? Даже не пробуй, если тебе это неприятно.

Таисса вдруг вспомнила. Чёрный журавлик и неровные рукописные строки, её послание самой себе…

– Да, – громко и отчётливо произнесла она. – Я хочу вспомнить.