Глава 1

Таисса вздрогнула, открыв глаза. Она стояла на узком песчаном пляже под пасмурным небом. Вокруг возвышались чёрные покатые скалы, и волны накатывали на берег, удивительно прозрачные.

Голова больше не кружилась, в висках не грохотало. Она была свободна.

А потом она почувствовала далёкую силу её предка, которой больше не существовало в настоящем, но которая была жива в прошлом. Источник.

Таисса ощущала его мощь за многие тысячи километров. Она обволакивала Таиссу, давала ей силы, дарила новую ясность затуманенному сознанию. А ещё – увеличивала ту самую способность, которую Таисса успела проклясть сотни раз. Её власть менять чужие мысли и чувства.

Чьи угодно. Даже другого Тёмного.

Невозможная мощь. Немыслимая. И Великий Тёмный даровал её Таиссе?

– Один-единственный раз, – шепнул голос её предка. – Мой последний подарок.

А потом она увидела Вернона.

Мальчишка лет шестнадцати лежал навзничь на песке, закинув руки за голову. Прибой обнимал его мокрые ноги в закатанных светлых брюках, ветер раздувал майку, перепачканную в песке.

Два или три года назад. Вот где она была. Вот когда она была.

И он не должен был её запомнить. Этой встречи не было.

Таисса обвела взглядом пляж. И увидела тонкое клетчатое покрывало, небрежно брошенное на песке рядом с потёртым рюкзаком.

Она подошла к покрывалу и закуталась в него, скрывая лицо, волосы, плечи и всю фигуру до талии. Это оказалось весьма кстати: со стороны моря подул пронизывающий ветер.

Таисса порадовалась, что её не раздели, а просто запихнули в камеру, пока она была без сознания. Оказаться рядом с Верноном из прошлого в не вполне пристойном виде совершенно не входило в её планы. Даже сейчас, когда, казалось бы, любое стеснение перестало иметь значение рядом с близкой смертью.

Как странно. Таисса остановилась в нескольких шагах от прибоя. Вот они, волны, вот небо, вот свобода. Прошлое. И одновременно она должна чувствовать тоску и обречённость, верно? Но не ощущала их. Здесь была жизнь, и гибель казалась далёкой, нереальной.

Вернон перевернулся на живот, поднимая голову.

– Ты нарушила мой покой и взяла моё одеяло, – заметил он. – С чего бы это?

Таисса пожала плечами:

– Здесь холодно.

Он засмеялся:

– Найти местечко потеплее не приходило тебе в голову? – Он кивнул рядом с собой. – Садись, незнакомка.

Помедлив, Таисса села. Ближе, чем собиралась: их двоих разделял едва ли локоть.

– Что ты здесь делаешь в одиночестве? – поинтересовалась она.

– Забавно: я хотел спросить тебя о том же самом. – Вернон зевнул. – Впрочем, я предпочитаю сразу отмести все версии, кроме самой лестной: ты увидела у кромки прибоя такого потрясающего меня и решила послать к чёрту все остальные планы. Угадал?

Таисса вздохнула.

– Конечно же. Какие ещё планы могут быть, когда рядом такой вот ты?

– Блестящие догадки – мой конёк, – согласился Вернон. Он снова перевернулся на спину. – И одиночество, конечно же. Тебя когда-нибудь выгоняли из дома так, чтобы у тебя не осталось ни одной близкой души? Подсказка: меня да.

– За что? – тихо спросила Таисса. Она знала, но не могла не спросить.

– По совокупности заслуг. И я понятия не имею, что мне сейчас делать. Совершенно негероически утопиться? Отправиться воевать и погибнуть уже чуть более героически? Запереться в номере люкс с парой блондинок? Кстати, ты блондинка?

Таисса покачала головой.

– Уж точно не одна из тех блондинок, которые запираются с тобой в номере.

– Спорный момент, – нимало не смутившись, сказал Вернон. – Впрочем, до номера мы вполне можем и не добираться. Одеяло вполне сойдёт.

Вернон Лютер был неисправим. И он был совершенно прежним. Тот парень, которому она ещё не сломала мозги. Никакой апатии, никаких сожалений, никакой утраченной любви, никаких потерь, раздирающих душу. Море, ветер и песок, лёгкий беспечный тон и бесконечная, свойственная лишь шестнадцатилетнему мальчишке-аристократу уверенность, что всё будет хорошо. Ведь впереди была вся жизнь.

– Я сломала чужое сознание, – произнесла Таисса вслух. – Навсегда.

Вернон хмыкнул.

– Так его обычно и ломают. Какой смысл делать внушение на пять минут? За это время даже в порочного соблазнителя не сыграешь. И что? У тебя угрызения совести?

Знал бы он. Если бы он только знал…

«Ты вот-вот сломаешь чудо моей отчаянной любви к тебе, от которой я не отказался даже в Храме. Даже из-за сферы. Что я делаю? Зачем я тебе это позволяю?»

…Её худший кошмар исполнился, и способа проснуться от него не было.

– Да, – просто сказала Таисса. – Меня заставили это сделать, и я хочу вернуть всё обратно.

– Нетривиальная задача, – хмыкнул Вернон. – И что тебе мешает?

Их взгляды встретились. Так просто: внушить ему, что любое внушение растворится, когда ему исполнится девятнадцать. Пусть её рядом уже не будет, но Вернон снова сделается собой. Ведь когда теряешь любовь, теряешь часть себя.

Вот только Таисса не имела права сделать это, не спросив его. Это тоже было бы вмешательством в сознание, с какими бы благородными целями оно ни было сделано.

– Если это был бы ты, ты бы согласился на повторное внушение? – спросила она. – Нейтрализующее первое?

Вернон поморщился:

– Сначала я хотел бы знать, что мне внушили. Прекратить опустошать отцовский винный погреб? Завести кота? Позировать голым для выставки современного искусства? На последнее я не пойду ни под каким видом, так и знай.

Таисса невольно улыбнулась.

И покачала головой.

– Всё было куда серьёзнее. Иногда… иногда внушения приходится делать даже против воли. Тебя заставляют, шантажируют жизнью твоих близких, и другого выхода у тебя нет.

– Ага, а теперь ты ещё и оправдываешься, – кивнул Вернон. – Наш человек. Я довёл это искусство до совершенства, ещё когда в трёхлетнем возрасте разгромил кухню, гоняясь за радиоуправляемым самолётиком. Там как раз заготавливали клубничное варенье. Лучший завтрак в моей жизни.

Таисса не сдержала смех.

– Кажется, ты серьёзно вознамерился поднять мне настроение.

– Всё ради нашей будущей ночи любви, конечно же. Кстати, ты девственница?

– А ты как думаешь?

Вернон приподнялся на локте:

– Недостаточно хорошенькая или слишком хорошенькая?

Таисса вздохнула:

– По-моему, ты задаёшь слишком много вопросов.

– А чего ты ждала? Я Вернон Лютер, а не фонарный столб. Если загадочная незнакомка в одеяле сообщает, что ей сломали волю, чтобы она сломала кому-то мозги, я хочу по меньшей мере узнать её получше. Кстати, предлагаю начать с одеяла.

Таисса покачала головой:

– Не надейся. Вдруг у меня есть веская причина скрывать лицо?

Вернон хмыкнул:

– Ты моя сестра, потерянная в детстве? Таинственная девушка-ассасин, которая два года таилась за занавеской в ванной, а теперь наконец-то набралась смелости повесить меня на ближайшей сосне? Или ты тайком прибыла из прошлого узнать курсы акций?

– Из будущего, – мрачно сказала Таисса. – Спасти тебя от страшной опасности.

– Напугала, – отмахнулся Вернон. – Какой, к дьяволу, опасности? Кому я нужен? Я похож на главу корпорации? Может быть, на переодетого принца Тёмных?

У Таиссы вдруг кольнуло сердце, обдавая волной тёмной силы. Времени осталось совсем немного.

И правду говорить было никак нельзя.

– Я стёрла тому, кого любила, всю любовь ко мне, – просто сказала она. – У него остались воспоминания, но пропала эмоциональная память об этом. Всё тепло… влечение… нежность. Его родные хотели вовлечь его в свои игры и борьбу за власть, а его чувства ко мне стояли у них на дороге.

– Борьба за власть – дело такое, – согласился Вернон. – Я и сам не отказался бы ею заняться, когда пройдёт желание приютиться на коврике у дверей отчего дома в надежде, что отец снова не попытается пристукнуть меня бутылкой. Впрочем, боюсь, эта заноза застряла в моём сердце надолго. Я всё ещё люблю его, видишь ли.

Он прищурился, глядя на неё:

– Так что там с твоим внушением? Ты хочешь вернуть всё обратно? Вправить этому парню мозги, чтобы он снова тебя полюбил?

– А ты на его месте не хотел бы? – вопросом на вопрос ответила Таисса. – Чтобы девушка, которую ты любил, вернула тебе твои эмоции и чувства?

Что-то блеснуло в его взгляде. Что-то очень холодное и очень взрослое.

– Нет, – жёстко сказал Вернон. – Если она пошла на такое, я не хочу её больше видеть.

Таисса вздрогнула.

– Какой бы ни была причина?

– Да.

– Даже если её… меня заставили? Угрожая жизнью моего отца? Ты согласился бы, чтобы казнили твоего?

Вернон дёрнул уголком губ.

– Я бы скорее покончил с собой.

Таисса вздрогнула второй раз. Этот способ просто не приходил ей в голову.

– Я не умею останавливать сердце, – тихо сказала она. – Я вообще мало что умею.

– Только ломать людям мозги. – Вернон покачал головой. – Оставь парня в покое, кем бы он ни был. Некоторые вещи не склеить. Ты же не стала бы встречаться с кем-то, кто пытался тебя убить? Думаешь, принудительное изменение личности чем-то отличается от хорошего удара по черепу?

Таисса зябко обняла себя руками. Одеяло распахнулось на плечах, скрывая лишь лицо, но ей было всё равно.

– Ты правда хорошенькая, – заметил Вернон. – По крайней мере, фигурка. Чёрт, зря ты призналась в этом кошмаре с ломкой сознания. Я почти влюбился.

Таисса слабо улыбнулась:

– Заочно? Не видя моего лица?

– Ну… – Вернон помедлил. – Ты явно страдаешь. У тебя есть совесть. И что-то мне подсказывает, что больше ты такого делать не будешь.

– Если моего отца будут пытать, я не выдержу, – прошептала Таисса. – Его лишили зрения у меня на глазах, а я ничего не смогла сделать. И меня саму…

Таисса осеклась. Не было смысла говорить Вернону, где она на самом деле была и что с ней собирались сделать. Он не смог бы помочь, а она оставила бы ему кошмарное воспоминание на долгие месяцы.

Впрочем, он всё равно бы ей не поверил. А потом, встретив Великого Тёмного, вспомнил бы, и кто знает, к чему бы это привело. Уж точно изменило бы будущее.

Нет. Игры со временем были слишком опасны.

Она пришла сюда, чтобы помочь. Вернон отказался. Её миссия была окончена.

Но, может быть, ещё не всё потеряно?

– Тебя тоже пытали? – спросил Вернон негромко и куда серьёзнее. – Совсем девчонку? Во имя Великого Тёмного, зачем?

Таисса вздрогнула от упоминания имени её предка.

– Что произошло? – повторил Вернон. – Светлые на такое не способны. Кто тогда?

Таисса молчала. «Твоя мать, которую тебя вынудили убить»? Это звучало слишком страшно.

Будущее. Может, к чёрту такое будущее? Признаться и всё изменить?

– Вернон, на самом деле я… – начала она и тихо вскрикнула: мощь Источника, подпитывающая её, сделалась невыносимой. Щёки жгло; горела вся голова.

У неё остались минуты. Кажется, Великий Тёмный удерживал её здесь из последних сил, но даже его силы были небезграничны.

– Представь, что любовь ко мне была бы тебе дороже всего, – тихо сказала она. – Что ты отдал её сам, чтобы мне не было так больно. Что ты обещал мне, что мы вернём эту любовь во что бы то ни стало. И сейчас у меня есть способ её… – Она запнулась. – Сохранить. Чтобы рано или поздно то внушение рассеялось, и ты вновь стал собой. Если бы ты захотел, ты бы отправил меня восвояси, но у тебя был бы свободный выбор.

– Малышка… – мягко сказал Вернон. – Вообще-то я в своём нежном возрасте перебрал немало подружек. И хотя некоторую нежность я испытывал не к одной и не к двум, особенно в самые пикантные моменты, если бы я этой нежности лишился, я бы переживал не дольше недели. Точнее, не переживал бы вовсе. Конечно, рано или поздно я женюсь и так далее – лучше бы лет через пятьдесят. Но потерять одну девушку из сотен красоток, которые только и ждут моего благосклонного взгляда? Это не трагедия, незнакомка. Это жизнь. Люди расстаются сплошь и рядом, и эта причина не хуже любой иной?

– И это твой окончательный ответ? – голос Таиссы дрогнул.

Вернон улыбнулся, но в его улыбке не было насмешки.

– Думаешь, я передумаю за две минуты? Чувства преходящи, незнакомка.

– Даже если бы в будущем ты стал бы ценить эти чувства превыше многого другого?

Он засмеялся:

– А ты себя ценишь. Уважаю. – Вернон протянул руку и коснулся её плеча; Таисса не успела отстраниться. – Возможно, тот парень действительно полюбит тебя снова, и вы вдвоём будете счастливы. А возможно, он тебя никогда не простит. Уверена, что тебе это нужно, незнакомка? Может быть, найдёшь счастье в другом месте?

Таисса слабо улыбнулась:

– С тобой? Было бы интересно.

Вернон протянул руку, и их пальцы сплелись.

– Люблю тайны, – задумчиво сказал он. – Хотел бы я узнать твою.

– Ты её узнаешь, – тихо-тихо прошептала Таисса. – Вот только будет уже поздно.

Она резко встала, выпуская его руку. И решилась.

Всего лишь один шаг в его сознание. Не внушение, нет. Крошечный глоток свободы, который будет храниться в его памяти до девятнадцатилетия, а потом распустится, как полевой цветок, и силой Источника смоет любой другой контроль сознания. Это шаг в правильную сторону, верно? В сторону свободного выбора.

Вот только сегодняшний Вернон этого не хотел. И его желание нужно было уважать. Иначе… делать кого-то счастливым против воли – стоило ли оно того?

Стоило. Для неё. Но Таисса просто не могла себя заставить. Видеть начинающееся доверие в его глазах – и предать его. «Для его же блага» – разве эти слова не заставляли её саму вздрагивать в ужасе, когда Дир предложил стереть ей память?

Она молча опустила голову. Нет. Нет. Нет.

А потом Вернон легко вскочил и обнял её, прижимая к себе.

– Можно тебя поцеловать? – негромко спросил он. – Я бы хотел увидеть твоё лицо.

Таисса вскинула на него взгляд, закрывая нижнюю часть лица. Он видел её глаза, она знала. И отчаяние в них.

Что он подумает, когда она исчезнет? Что?

Этого нельзя было допустить.

– Отвернись, – попросила она. – Мне пора.

Вернон неохотно выпустил её плечи.

– Обратно в будущее? Уже спасла меня от страшной опасности? Что-то я не заметил.

Спасти его от смертельной инъекции, сократившей его жизнь. От убийства Виктории. От внушения, сделанного её собственной рукой.

Дать ему будущее.

В глазах Таиссы вскипели слёзы.

– Я не могу, – прошептала она. – Мне так жаль.

– Не была бы ты Тёмной, я мог бы сделать тебе внушение, – с лёгкой насмешкой произнёс Вернон. – Забыть того парня и провести вечер со мной. Просто так, за чашкой кофе.

А потом в его глазах вдруг вспыхнуло понимание. И изумление.

– Ты Тёмная, – с расстановкой сказал он. – Тот парень был человеком? Нет, не был. Иначе ты не спрашивала бы меня так настойчиво. Он был Тёмным, верно? Как ты смогла влезть в его мозги? Это же невозможно.

Чёрт. Она всё-таки прокололась.

Жжение в груди сделалось невыносимым. Последние секунды свободы.

Последние часы её жизни.

– Что, если это был ты? – тихо спросила Таисса. – И я вернулась из будущего к тебе?

В этот раз на лице Вернона промелькнул шок. Он покачал головой, улыбаясь вынужденной улыбкой.

– Хорошая история, но… слишком уж невероятная. Ты уверена, что мозги не промыли уже тебе?

Она могла бы успеть. Отдать последние силы, но сделать то, ради чего её послал сюда Великий Тёмный.

Вместо этого она коснулась груди Вернона. Прямо над сердцем.

– Ты ещё полюбишь, – тихо сказала она. – Обязательно.

И ринулась на сверхскорости в море.

Она захлебнулась высокой волной почти тут же, но это уже было неважно. И неважно, что её найдут в мокрой от морской воды одежде и солёным от слёз лицом.

Она не справилась. Но она хотя бы увидела Вернона напоследок. Такого же, каким Таисса когда-то встретила его в первый раз: способного и на небрежную дуэль, в которой Вернон не задел её ни разу, и на то, чтобы нести её несколько часов над бушующим морем. И спасти ей жизнь. Сколько раз?

В этот раз Вернон не успеет её спасти. Но это тоже было неважно.

– Я не стёр ему память, глупая девочка, – раздался шелестящий голос её предка, и Таисса поняла, что снова висит в темноте. – Но последние минуты лягут на дно его воспоминаний, и он не будет думать о вашей встрече.

– На дно его воспоминаний? Как ты это сделал?

– Ты сама уже делала так же, когда убивала его любовь. Думаешь, он всё ещё ярко помнит тот миг в Храме, когда отказался от сферы, чтобы не терять любви к тебе?

– Нет, – прошептала Таисса. – Иначе он вёл бы себя иначе.

– Верно. А теперь прощай.

– Прощай, – глухо сказала Таисса. – Я буду… скучать.

– Когда-то я предлагал тебе войти в мой сон и жить долго. Храма больше нет, и теперь это невозможно. Но я буду помнить о тебе. И когда придёт пора, твой…

Голос замолчал.

– Что?

Молчание. Молчание.

– Эта тайна не для тебя, – наконец прозвучал шёпот-шелест. – Слишком поздно.

Лёгкое касание чужого сознания – и тишина. Таисса осталась одна. Темнота, только что обнимающая её, плеснула в лицо ледяной волной, заставляя Таиссу вмиг вспомнить, что она замёрзла и промокла насквозь.

А потом она очутилась на полу своей камеры, тяжело дыша. В темноте, окружённая силовыми полями. В сухой одежде. Словно ничего и не произошло.

Какофония вновь ударила ей в уши резко и внезапно: Таисса невольно издала короткий стон.

А в следующий миг все звуки смолкли и дверь открылась.