32. Моя Битва
Каждый приезд в Босвинд после встречи с друзьями и Фанни — пытка. Их кипучая сумасбродная энергия заряжает покруче любой электростанции, а тут — скука и замшелость. Можно, конечно, неплохо провести вечер за карточным столом или в интересных разговорах с принцессой, но всегда приходится действовать с оглядкой… А так расслабиться иногда хочется!
В этот раз всё было по-другому. Осознание того, что, возможно, окажусь рядом с пресловутым Камнем Душ, горячило кровь и будоражило сознание. Быстрым шагом, сгорая от нетерпения, я поднялся в кабинет наследницы.
— Доброго вам вечерочку, Греяна Пегая! — шутливо поздоровался с ней. — Смотрю, пятнышки поблёкли! Скоро новые наносить придётся, чтобы прозвищу соответствовать!
— Так и будешь надо мной издеваться, сволочь шутовская? — приняла тон она. — Помнится, ты жаловался на обтягивающие штаны? Придя во власть, сразу прикажу, чтобы тебя в ещё более узкие облачили… С большой дырой сзади!
— Зря! Жопенция у меня красивущая и упругая — первая слюнками захлебнётесь, возжелав ручонками потрогать. А я не дам — щекотки боюсь!
— Колокольчик, значит, не щекочет?
— Этого и боюсь больше всего! Она ж не нежными пальчиками, а тяжёлыми подручными предметами “щекотать” будет, узрев, как всякие императрицы муженька домогаются.
— А я при ней и не собираюсь. Зажму тихо за троном и…
— Не поможет! Дар у неё — видит, если со мной какие-нибудь гадости происходят.
Ляпнул и со щелчком захлопнул пасть, чуть не откусив свой длинный, дурной язык. Лишняя инфа, Илюха… Ой, лишняя! Совсем “нюх потерял”, идиот! Мои опасения мгновенно подтвердились. Записала себе всё нужное на подкорку наследница, сразу же сменив тему:
— С интересными мелочами разобрались… Но ты ведь не за этим так ко мне бежал? Пока не верю, что соскучился.
— Камень Душ подстёгивает. Когда отправляюсь?
— На ночь глядя не стоит — с утра в самый раз. Погода должна быть хорошая, солнечная. Это мне Юнолина сказала, прежде чем перебралась со своими пожитками в замковые ледники. И мне не даёт покоя один вопрос, на который ты так толком и не ответил ни разу… Шутки в сторону. Что НА САМОМ ДЕЛЕ собираешься делать с амулетом? Уничтожить или… Такая власть в руках! Маги всей империи у твоих ног! Согласись, что искус велик.
— Уничтожить! — твёрдо ответил ей. — Может, конечно, и он меня, но это уже другое, и кроме Творцов, никто не ведает исхода. Если останусь жить и не возьму контроль над булыжником, то… А вот тут не знаю! К нашим архиколдунам нести — это всё равно, что вернуть Веблии.
— Но есть вариант и того, что сам перехватишь над ним контроль. Что дальше?
— Освобожу всех!
— Представь, что не получилось.
— Думать буду.
— Думать и… использовать?
— Если получится. Чего сейчас загадывать? Выживу, души не лишусь — соберёмся вместе с тобой, с Сычём и казначеем, чтобы обмозговать ситуацию. Довольна?
— Вполне. А сейчас извини, — поставила точку в разговоре принцесса, — но очень хочется дочитать один занимательный трактат. Отдыхай! Хорошо поговорили!
Придя к себе, плюхнулся на кровать в поганом расположении духа. Ага, “хорошо поговорили”! Вряд ли сейчас Греяна книжечки листает. Уверен, что сидит сосредоточенная и своими первочеловеческими мозгами информацию про дар Фанни, а также про то, какую выгоду можно извлечь из Камня Душ, по полочкам раскладывает. Его находка выглядела уже не таким занимательным приключением. Сколько же подвохов! Знал, конечно, что опасное дело, поэтому и не рассказал жене о скорой отлучке, чтобы не паниковала заранее, мечась из угла в угол, да и остальные сложности себе худо-бедно представлял, но как-то всё отстранённо воспринималось. А вот теперь проняло. Фанька, Фанька… Что же ты увидишь в своих видениях, когда мы с Камнем “нагибать” друг друга начнём? Прости… Когда с рассветом появился Черныш, плохие мысли отошли на второй план, оставив лишь злую решимость и готовность к битве.
Отправились к первой аномалии, находящейся около груды больших камней. Подошёл к искомому и осторожно разгрёб верхний слой щебня… Не то! Четырёхлучевая звезда из какой-то полупрозрачной хрени, вроде стекла и с нанесёнными рисунками по обеим сторонам, явно была делом рук человеческих, но на Камень Душ никак не тянула. Интересно. Кто мог оставить подобное?
— Странное жилище, — отвлёк меня Харм, кивнув в сторону завала.
— Жилище? Какое жилище?
— Я же сказал — странное, Друг Илий. Оружия много, еды непортящейся, но опасные люди давно не были.
— Откуда знаешь?
— Заглянул одним глазком.
— Меня перенести можешь?
И вот я посреди большого помещения верчу головой, разглядывая в свете предусмотрительно взятого факела схрон на несколько десятков человек.
— Как давно здесь были опасные люди? — поинтересовался у ящера.
— Месяца два назад.
Опа-опа-опапа… Неужели Сыч, ткнув пальцем в небо, угадал про тайные базы песчаников-диверсантов, когда дурил головы бездушным? В такую удачу поверить сложно, но глазам своим я ещё доверяю. Место идеальное, если знать тропы к нему, а эти наверняка давно разведали — не зря же в команде у них два мастер-мага, да и до них, судя по основательности, погуляли разведчики изрядно. Как же они сюда попадают? Видимо, последний вопрос я подумал вслух, так как Черныш сразу выдал:
— Вон там камень ненастоящий и пустой.
С лёгким усилием надавил на предполагаемую дверь и она мягко, бесшумно отворилась. Осмотрел её со стороны улицы. Есть выемка, замаскированная под естественную — рука удобно запихивается. Пару раз открыл и закрыл вход. Круто! Не знаешь — нипочём не догадаешься о базе!
— Там ещё одна такая есть, — не успокаивался Харм.
— А ну-ка! Ткни в неё вежливо хвостом!
Не соврал малец! В схроне была вторая дверь! Заглянул и за неё… Длинная естественная пещера. Пройдя по ней метров триста-четыреста, упёрся в похожий завал, который легко преодолел, действуя по прошлому сценарию. Перед нами появилось во всей своей строгой красе ущелье, почти без камней и достаточно широкое для того, чтобы с десяток всадников смогли проехать бок о бок, не задевая стен. Как далеко оно ведёт? Испытывать судьбу не буду и поверну обратно. Открытие, конечно, важное, но наша цель — Камень Душ, который где-то дожидается встречи с одним шутом. Вернувшись, тщательно скрыл следы своего пребывания, и Черныш переместил меня ко второй аномалии.
Страшно… Смотрю на большой валун, под которым лежит Камень и не могу к нему подойти. Внутри зашевелилась малодушная надеждишка, что там — ничего особенного, и не придётся снова к нему прикасаться, но вместе с тем крепла и уверенность насчёт конечного пути. Не отвертеться… Назад дороги нет. Чем больше стою, тем хреновастей становится — так и перегореть недолго, а все силы сейчас понадобятся. Эх, была не была! Держите меня четверо — я пятым буду!
С каждым шагом приходило чувство Камня, словно Он звал меня, приманивал. Я знал, что Он помнит наш прошлый вневременной поединок и жаждет получить то, что не забрал тогда. Последний шаг… Вошёл в состояние Шурсы, наклонился и сунул руку под валун, выудив на свет божий ЕГО. Молчит… Ждёт, отсвечивая матовой бледностью, засранец… Я и мой энергетический аватар застыли на пару секунд, а потом ринулись в атаку всеми земными крупицами сущего. И тут же последовал ответный удар, сминающий мои линии Творцов и откачивающий энергию со скоростью электрической помпы. Мир завертелся перед глазами, призраки душ заточённых магов злобно скалились, отхватывая белоснежными клыками от аватара огромные куски. Вой, грохот, тяжёлые стоны — то ли мои, то ли самого Камня… Слабею… Чувствую, что проигрываю битву, всё больше растворяясь в артефакте… Держусь лишь на одной воле и злости. Не дамся! Уже почти потеряв сознание, из последних сил бью, понимая, что больше так не смогу. Страх за будущих детей, любовь к Колокольчику смешивались с улыбками друзей, с желанием счастья и с жаждой жизни. Яркое светящееся пятно со всем этим отделилось от моментально посеревшего аватара и врезалось в проклятый Камень Душ. Поглотил… Сожрал, зараза… Я не смог…
Внезапное выпадение из состояния Шурсы, и снова оказываюсь в собственном теле. Последнее, что увидел, прежде чем большой каменный осколок прилетел в голову — рассыпающийся молочно-белым песком артефакт, зажатый у меня в почти полностью оставшейся без кожи руке.
Голос… Знакомый… Зовущий… Далёкий…
Открываю глаза. Смотрю на голубое небо и облака, проплывающие по нему. Они становятся то низкими, почти касаясь моего лица, то резко взмывают вверх и начинают быстро кружиться в хороводе, приглашая присоединиться к ним. Не хочу… Плохой танец… Устал… Спать… Сознание начинает меркнуть.
— Друг Илий! Не умирай! Я все камни с тебя убрал! Полечи себя, как раньше!
Кто это? Почему мешает? С большим усилием снова открываю слипающиеся глаза, чтобы послать сволочь… Это… Харм, кажется… Черныш… Пусть он замолчит и не плачет…
Вижу, как наклоняется и слизывает своим широким, слегка раздвоенным на конце языком кровь с моего лица. Вижу, но не чувствую прикосновения. Почему? Я должен чувствовать.
Додумать тяжело ворочающуюся мысль не успеваю. Внезапно глаза ящера налились золотым светом. Огромный столб из камней, песка и мусора стеной поднялся перед моим взором, вихрем завертевшись перед глазами. То тут, то там вспыхивали короткие молнии, которые били точно в Харма, спокойно принимающего их своей антрацитово-чёрной шкурой.
— Приди в себя, Илья! Путь ещё не окончен! Борись! — раздался его голос, почему-то не в ушах, а в голове. — Лечись! Силы для этого я тебе дал!
Невозможно было не послушаться этого мягкого приказа. Вошёл в состояние Шурсы и обалдел: мой энергетический аватар лежал рядом — перекорёженный, со спутавшимися линиями Творцов. Стало страшно, и опять возник вопрос, почему я, несмотря на такие повреждения, не чувствую боли. Ответ один — сломан позвоночник! Присмотрелся внимательно — в двух местах. Шок от увиденного прогнал равнодушную апатию, и я судорожно стал лечить себя. Это даже хорошо, что не больно! Загнулся бы давно от травматического шока! Спину пока трогать не буду. С чего начать? Стал заживлять раны — подыхать от потери крови раньше времени не стоит. Потом разорванная селезёнка, печень, почки, сломанное ребро в лёгком.
— Молодец! — голос Харма в голове стал сильнее. — У тебя появился шанс выжить! Не останавливайся! Я подпитываю!
Остатки дня, вся ночь и начало утра ушли на лечение. Время от времени Черныш исчезал на несколько секунд и являлся уже с тарой, из которой, держа её коротенькими лапками, поил меня мерзкой жижей, придающей, однако, сил оголодавшему, пожирающему себя организму. В какой-то момент появилась боль, но я ей был рад — всё идёт по плану, раз начинаю чувствовать.
Готово! Все линии Творцов восстановлены! Стою на дрожащих ногах, оперевшись на большой валун, и сам себе не верю. Эту схватку со смертью выиграл! Подавись, Костлявая!
— Пора домой, Кровный Друг, — серьёзно сказал ящер. — Впереди большие перемены и не стоит оставаться от них в стороне.
— Кровный Друг?! Почему ты назвал меня именно так?!
— Я попробовал твоей крови.
Присмотрелся к Чернышу. Глаза его снова стали прежними, утратив золотой огонь, но на спине вдоль всего позвоночника появилась широкая белая полоса. Уверен, что раньше такого точно не было.
— Думал, что это так похожих на тебя зовут… А ты для меня тоже Друг Кровный?
— Нет, Илий! Боюсь, что моей крови тебе попробовать не удастся! — усмехнулся он своей хитрой мордочкой.
— Ядовитая?
— Нет её.
— Хм… Весомый довод. Я помню, как в тебя молнии били… Не ранен?
— Ничего страшного — просто немного взрослел. И не будем пока об этом — нас ждут.
— Раз взрослый стал, то, может, знаешь теперь, как межмировую дверь запечатать? — не унимался я, несмотря на своё состояние.
— Не взрослый, а взрослел. И ты прав — знания об этом появились. Пока рано. Всему свой черёд. В нужный момент приду и закрою её, но для этого ещё подрасти надо. Пора в путь!
Первого, кого увидел во дворе Босвинда — Юнолину. Она стояла, широко раскинув руки и подняв к небу лицо.
— Привет, Снегурка! — как можно бодрее, пытаясь скрыть свою немощь, поприветствовал её. — Опять нетепловой баланс восстанавливаешь? Вроде не сезон, и все сосульки в ледниках попрятались! Растаешь ненароком!
— Тихо… Не мешай… — не открывая глаз, прошептала она. — Солнце… Его лучи так ласкают тело… А как пахнет молодая трава и первые цветы, чувствуешь? Нет ничего прекрасней этого аромата… Хочется петь от счастья!
Столько блаженства было в её голосе, что я умолк и тихо ретировался, стараясь не нарушать гармонию в душе Юнолины — архимагессы, бывшей до недавнего времени бездушной.