33. Пока я спал

Не упав и не сломав себе шею, подняться по достаточно крутой лестнице к кабинету принцессы не смог бы, но Харм просто перенёс меня, за что я ему несказанно благодарен. Держусь за косяк в дверном проёме и разглядываю спину Греяны, стоящую у окна.

— Я вернулся… — говорю ей.

— Камень? — не поворачиваясь, спрашивает она.

— Больше нет его. Юнолина на улице солнышку радуется.

— Хороший знак. Сложная часть пути пройдена — осталась не менее сложная.

— Так и буду с твоей спиной болтать? Или опять чем-то разгневал “первочеловечку”?

Греяна развернулась на каблуках и кулаками резко провела по своему лицу, пытаясь наскоро вытереть… Слёзы!

— Доволен? Можешь гордиться, шут, что заставил саму…

Резко осекшись на полуслове, через маленькую паузу она воскликнула:

— Творцы! Что с тобой?! Кости с кожей!

— Это я ещё красавчик! — ухмыльнулся, чувствуя, что последние силы потрачены на этот разговор. — Ты меня вчера не видела.

Поплохело — “батарейка сдохла”. Наверное, упал бы на пол, если бы сильные руки принцессы не подхватили в последний момент.

* * *

Греяна стояла и смотрела в окно. Она ждала. Ждала с той самой поры, как ящер унёс Илия на поиски Камня Душ. С восходом солнца стало отчётливо ясно — Король Шутов проиграл и больше никогда не сможет уколоть её своими ехидными комментариями. Слёзы сами собой потекли по лицу. Нет… Не о троне жалела Греяна, не о том, что никогда не сможет встать у руля страны из-за бездушных магов — она оплакивала друга. Строптивый, немного хамоватый, весёлый парень навсегда исчез из её жизни, жизни своей любимой Фаннории и нерождённых детей. Огромная пустота на его месте. Чем её заполнить?

Надо как-то сказать обо всём жене Илия… Или она знает, видела в своих видениях? Неважно. Я провожала его в последнее приключение, ради моих интересов он погиб. Значит, мой долг сообщить ей эту страшную весть самой, как бы тяжело ни было… Демоны и Творцы! Почему я не родилась обычной девчонкой?! Зачем всё это?!

— Я вернулся… — словно плетью по спине, стеганул знакомый голос.

От счастья и неверия в происходящее горло сжало, перехватив дыхание.

— Камень? — только и смогла выговорить наследница.

— Больше нет его…

Слёзы, предательницы, потекли с новой силой. Нельзя такой ему показываться на глаза, а то высмеет, гад, в своей привычной манере. Повернуться всё-таки пришлось. Уже немного очухавшись, Греяна хотела первой устроить ему взбучку за долгое отсутствие, но увидев Илия, сразу замолчала. Перед ней стоял не пышущий здоровьем Король Шутов, а иссохший демон! И он ещё умудряется с ней разговаривать в таком состоянии! Глаза парня внезапно закатились, а синюшно-бледное лицо побледнело ещё больше. Поймав бесчувственное тело и уложив его на пол, принцесса повертела головой по сторонам, ища помощи. Никого! Даже ящера нет! Значит, сама! Доволокла до своей спальни и уложила в кровать. Вроде, дышит! Что дальше?

Быстро сбегала на пост охраны и приказала срочно позвать Юнолину. Вернулась обратно, смочила первое, подвернувшееся под руку полотенце, и положила на лоб бедняги.

— Принцесса! Илий сделал это! Я теперь опять… Хатшево дерьмо! Что с ним?! — ворвавшись вихрем в комнату, воскликнула Юнолина, резко сменив счастливый тон, на озабоченный.

— Думала, ты мне объяснишь.

Архимагесса, невежливо оттолкнув Греяну, стала деловито обследовать потерпевшего.

— Живой… Я видела подобное, когда Владеющий Высоким Искусством сам себя с того света вытаскивал.

— И?

— Не вытащил — внутренней энергии не хватило.

— У Друга Илия хватит, — сказал появившийся из ниоткуда Харм.

— Ты где шлялся? — упрекнула его принцесса. — “Друг, друг”… А в самый нужный момент тебя и нет!

— В нужный момент я был рядом. Сейчас ему ничего не угрожает. Поспит, поест, снова поспит и снова поест… Учти, Первочеловек, что есть он будет много, спать — долго. Будить не стоит, еду же самую сытную приготовь. Дней пять на восстановление уйдёт, точно. Мне пора — дел и новостей много.

— Постой! Можешь Фанни Колокольчика сюда доставить?

— Она сейчас Илию ничем не поможет.

— Это больше ей самой надо. В такие минуты близкие должны быть рядом. Не понимаю до конца почему, но мозг просто вопит об этом. И Сыч с казначеем не помешают — посоветоваться…

— Отца! Отца моего прихвати! — перебив, вмешалась в разговор Юнолина. — Пожалуйста, Чернышик! Так хочется его обнять, будто бы сто лет не видела!

Архимаг Кортинар появился первым. Пусть и без своих оранжевых очков, но всё так же в шубе.

— Опять ты в этом сраме разгуливаешь! — неожиданно стал он отчитывать дочь. — Ладно, когда мёрзла, но сейчас и приличествующее архимагессе платье могла бы надеть. Опять красней за тебя!

— Кто бы говорил! Твоё воспитание! Сам так свои шкуры и не снял, а всё учить меня лезешь! А стыдно за тебя мне должно быть! Старик давно, а всё по девкам вылавливать приходится! Душу вернул — опять в загул? Остепенился бы, найдя мне “маму”, и желательно не младше дочери возрастом!

— Придёт время — всё найду, но с такой… — резко замолчал Кортинар. — Творцы! Юноля! Чего это мы?! Иди сюда, родная!

Замерев на мгновение, магесса изменилась в лице и бросилась на шею отцу.

— Папочка! Дорогой! Мы снова вместе!

— Вот так встретились… — недоумённо пробормотала принцесса.

— Не обращай внимания! — пояснил архимаг, оторвавшись от дочери. — Когда наши души Веблия украла, мы как раз ссорились по незначительному… хм… относительно незначительному поводу. Сейчас, встретившись полноценными людьми, снова попали под остаточные эмоции того самого момента. Отпустило уже!

— Верно! — подтвердила Юнолина. — Было ощущение, что продолжаем обсуждать мой непристойный вид и его разгуляйство.

— Нет! Только твой непристойный вид!

— И твоё поведение, бабник! Если бы не оно, то Веблия не смогла бы опоить тебя приворотным зельем, и Камень Душ так и лежал бы в хорошо защищённом тайнике, а я бы не просидела пятьдесят лет по холодным подвалам, спасаясь от летнего солнца! Видишь, сколько поганых “бы”? Найди виноватого с первого раза!

— Не отпустило… — прокомментировала Греяна.

Отец с дочерью опять замолчали, посмотрели друг на друга и весело рассмеялись.

— И не говори, наследница! Вот, что значит столько лет ничего не чувствовать! — успокоившись, сказал Кортинар. — Столько годков прошло, а всё не уймёмся! Да и ладно! Пусть хоть в одних сапогах на босу ногу ходит, но лишь бы рядом была! И права Юнолиночка… Виноват я. Очень сильно виноват…

— Ну, я тоже не “орешек в сахаре”. Хорошо, пап, найду себе чего-нибудь менее открытое, — пошла на мировую Юнолина.

— Насколько “менее”?

— Я же сказала — “чуть”! И волосы до жопы отращивать не собираюсь!

— Договорились!

Придя к соглашению, оба архимага подошли к лежащему Илию. Долго осматривали его вдвоём, совещались, но так и не пришли к каким-либо новым выводам, признав, что Харм прав и только покой с усиленным питанием помогут Королю Шутов встать на ноги.

Следующими появились герцог Калеван и Саним Бельжский. Черныш вкратце пересказал всё произошедшее с Королём Шутов, опустив лишь подробности своего участия в его спасении.

— Ну что… — подытожил Сыч. — Осталось дождаться, пока наш друг не поправится и разработать план переворота. Если честно, то я до последнего не верил в благополучный исход с Камнем Душ. Удивил Илий! Знаешь, Греяна, если и с престолом всё получится, то памятник ему просто обязана поставить! Самый высокий во всей столице!

— Я бы с радостью, но ведь учудит что-нибудь с ним наш неугомонный. Так и вижу надпись на постаменте, сделанную его рукой: “Илий Король Шутов отважно сбегает от домогательств Императрицы Греяны Пегой”.

Все, несмотря на серьёзность ситуации, растянули губы в улыбке.

— Вот-вот! — продолжила принцесса. — Как вы, весь Гархем лыбиться будет! Заметьте! Это я придумала, а наш “камнеубийца” в подобном меня легко переплюнет! Проверено лично! До сих пор магические чернила до конца с лица не сошли!

— Оставила бы ты его в покое, тогда и про домогательства не напишет, — попросил глава “серых”. — Лишнее это…

— Да понимаю я! Стараюсь! — зло выкрикнула наследница. — Не нужен он мне котом постельным, если задуматься, но проклятую кровь Творцов водой не разбавить! Только в нормального человека превращусь, как она тут же о себе напомнит! Не умеют Перволюди отказывать себе в сильных желаниях! Не умеют проигрывать! Не дают им быть теми, кем они хотят! И не будем больше об этом! Всё! Харм… Почему нет Фаннории?

— Посчитал, что ей лучше появится позже, — спокойно ответил ящер. — Вы тут больше о деле, а ей другое необходимо.

— Правильно. И знаешь что? Давай её ко мне в кабинет вначале. Подготовлю немного, поговорю. Уж больно страшен Илий сейчас… Даже будучи небеременной — сама хочу родить от одного его вида.

Колокольчик и Ланирия сидели на кровати, вели неторопливый разговор, обсуждая очередную пьяную выходку Ипрохана во время последнего представления, и играли в карты, которые стали популярны не только во дворце, но и во всём Гархеме. Штих и Парб засели у себя, пытаясь переиграть друг дружку в “Шута и монеты”, а женщины уже стали потихоньку охладевать к подобному времяпрепровождению, заменив тупое молчание над игровым амулетом на “Дурака”.

— Извините, но должен прервать вашу партию, — заявил появившийся Черныш. — Фаннория, с тобой срочно хочет встретиться Греяна.

— А я не хочу!

— Зря. Я бы обязательно сходил на твоём месте.

— Ой! А что у тебя там на спине? — увидев белую полосу, спросила Ланирия.

— Линяю. К лету готовлюсь, — не моргнув глазом, соврал Харм, чтобы не вступать в дальнейшую дискуссию. — Колокольчик! Очень надо! Всё равно ты выиграла — у Лан две шестёрки и десятка, которые против трёх твоих дам ничего не смогут.

— Вот зараза… — разочарованно, бросив карты на покрывало, выдохнула казначеева дочь. — Третий раз подряд в дурочках остаюсь. Иди уже, подруга! Видишь, каков сегодня Чернышик серьёзный… Прям, как Ипрохашка, писающий с трона! Вспомню — мутить начинает! Дали же Творцы императора-пропойцу!

Настороженно кивнув в знак согласия, Фанни сразу же очутилась в кабинете принцессы.

— Садись, — предложила та. — Смотрю, картишки в руке? Крепкие нервы нужно иметь, чтобы после такого спокойно играть.

— О чём Вы, наследница? — непонимающе спросила Колокольчик.

— О твоём видении.

— Хм…И откуда о них известно? Хотя должна Вас успокоить — не было их в последнее время.

— Вот даже как? Всё сложнее оказывается… — Греяна встала со своего места, прошлась по комнате и, подойдя к недоумевающей женщине, положила руку ей на плечо. — Ходить вокруг да около не буду. Твой муж уничтожил Камень Душ.

— Илий?! Когда?! И почему я не видела… Он жив?!

— Замолчи и слушай! Не знаю, почему проморгала — сама разбирайся. Жив твой ненаглядный. Плох, но жив! За этим и позвала. Досталось Королю Шутов изрядно — такого я сама ещё не видела. Есть большая уверенность, что придёт в себя! Слышишь?! — прокричала последние слова принцесса, отвешивая Фаннории, почти потерявшей сознание от страшной новости, звонкую оплеуху. — Не время! Держись! Ничего ему не угрожает! Это — главное! Пойдём со мной и ничего не бойся! Запомни — всё временно и скоро опять расцветёт твой муженёк краше прежнего!

Пощёчина подействовала как надо. Загнав в самый дальний угол души панические эмоции, Фанни собралась с мыслями.

Через несколько минут она ужаснулась, глядя на иссохшую мумию, которая выдавала себя за Илия.

— Что я должна сделать? — уняв бьющееся сердце, спросила она. — И почему он в ТВОЕЙ спальне?

— Дура! Не о том думаешь! Куда дотащила — там и лежит. Хочешь, чтобы перенесли — не проблема. Выхаживать его будешь. Сыч состряпает для императора легенду, что у тебя с беременностью плохо, поэтому сколько надо, столько и будь. Ты ему сейчас необходима. Сердцем чувствую… Только не высовывайся особо — в Босвинде должны быть шпионы Ипрохана. Кроме меня и Юнолины о тебе никто не знает в замке и если чего потребуется — только через нас двоих. Всё поняла?

— Да. И… Спасибо за всё, что ты для нас делаешь!

— Для вас? — горько усмехнулась Греяна. — Нет. Для себя. Пытаюсь не убить внутри Первочеловеком человека. И мне нравится, что, наконец-то, ты перестала выкать. Может, когда-нибудь тоже в картишки перекинемся, если до того момента не поубиваем друг друга…

Шесть долгих дней и не менее долгих ночей Фанни сидела рядом с мужем, время от времени засыпая прямо в кресле. Одиннадцать раз он приходил в себя, не узнавая её и пожирая огромное количество еды, а потом снова засыпал. На седьмой день внезапно сел на кровати и сказал… нет — прокаркал, растянув тонкие, обескровленные губы в жуткой улыбке:

— Растрёпа, а всё равно красивая! Привет!

Колокольчик замерла, не в силах от переполняющего её счастья выговорить ни слова. Страшный! Уродливый! Но глаза… Как и прежде глядят с усмешкой и блестят! Пусть хоть такой, но родной! Творцы! Как же я люблю его даже в этом демонском обличии!