2. Африканский континент.

— Илюх!? — запрыгнув в открытый кузов Ниссана и пристроив автомат между колен, спросил Сергеич. — Что там за буча сегодня была? Говорят, по твою душу к “хитрому домику” целая местная делегация полицейских прикатила! Емеля слышал, что ругались сильно у нашего босса в кабинете.

— Да так… — ответил я, прикуривая. — Сходил вчера за бухлом в городок.

— Опять к Н’гомбо попёрся?

— У него хоть не “палёнка”.

— Тут у всех она!

— Неважно. Главное, что голова не болит.

— Почему один пошёл?

— Ты с нашими на дежурстве, а “европеоиды” только вооружённой толпой на автомобилях согласятся. Неинтересно — местного колорита не прочувствуешь.

— А ты, значит, турист с фотоаппаратом? — ухмыльнулся приятель.

— Не… С пистолетом. Я ж не дурак — “пустым” разгуливать!

— И как тебе достопримечательности?

— Отлично! У Н’гомбо затарился “сувенирами” по сходной цене и на базу пошёл. Вечером “рассмотрим” то, что от них осталось. Внимательно и под хорошую закуску!

— То, что осталось?

— Понимаешь в чём дело… — сделав несколько глубоких затяжек, начал я. — Иду себе, солнышком и архитектурой местных трущоб наслаждаюсь, а тут из узкого переулочка двое выходят, ножичками поигрывая. Большие, чёрные и очень бедные. Денег просить стали.

— И как ты понял, что им надо? По-ихнему и пары фраз не выучил — всё мимикой и жестами объясняешься!

— Слово “мани” давно уже стало международным! Короче, богаче они не стали, а беднее на два тесака — точно. Лежали долго… Видимо, детство вспоминали.

— И из-за этого так полицейские расстроились? Впервые слышу про подобное! Им же, пока “ручку не позолотишь”, пофиг на всё! — не поверил Сергеич моему рассказу.

— Верно! Но “на лапу”, вероятно, уже получили или, может, одной группой промышляли — не знаю. Пока мы отношения выясняли, неподалёку полицейская машинка паслась. Как только я их уложил, то сразу с мигалками подкатила. Выскочили из неё двое, похожие на первых, но только в форме и, угрожая пистолетами, попытались наручники надеть на меня, хотя прекрасно видели весь героический акт самообороны. Пришлось и их уложить. Один пакет с вискарём не уберёг… Так обидно стало!

— И ты… — ехидненько продолжил за меня Лёха, сидевший рядом с нами.

— А что я? Наручников на четверых хватило. Заставил эту шоблу переодеться — ментов в бандитов и наоборот. Потом потратил на них ещё два литра бухлишки. Когда быстро вырубились пьяные — слабоваты оказались по такой жаре, гражданских в форме погрузил в багажник полицейской машины, которую отогнал на другой конец этого вшивого городишки и пристроил недалеко от участка, а “блюстителей” в лохмотьях посадил на передние сидения, сняв наручники и запихнув за пояс по табельному стволу. Типа, напали гады на оплотов правопорядка, угнали машину и уснули пьяные за рулём. Одно непонятно… Как меня вычислили?

— В форме ходил? — спросил Сергеич.

— Естественно.

— Делай выводы! Базу нашу всякий таракан знает и форму тоже. А твои постоянные выходки скоро в местный эпос войдут, “Белый Демон“. Штрафанули?

— Конечно. Командир с управляющим вначале долго смеялись, узнав о происшествии. Оказывается, когда нашли этих упитых, полицейские не стали долго думать, а вломили, тем кто в салоне, за своих соратников! Потом разобрались и повторили процедуру с остальными из багажника. Начальство хотело попереть вначале, но нашего управляющего, господина Реверди, местный полицейский “павлин” уже так достал своими придирками и вымогательствами “на нужды населения”, что мне просто вынесли очередное последнее предупреждение и месячную зарплату вычли. Да я не в обиде! Разбитый вискарь требовал отмщения!

Народ в кузове заржал, обмениваясь шуточками в мой адрес. Пусть! Хоть немного поднял парням настроение!

Колонна выехала за пределы города, и мы замолчали, внимательно осматривая джунгли, стеной стоявшие по краям раздолбанной земляной дороги. В принципе, пока не доехали до приисков и не загрузились, опасаться особо не стоило — шесть джипов, битком набитых опытными бойцами и с установленными на турелях пулемётами, отобьют у “освободительной шпаны”, вырезающей исключительно беззащитные деревни чужих народностей, любую охоту с нами связываться. А вот на обратном пути… На такую ценность могут прийти по наши души более серьёзные мальчики в хорошей экипировке — “камушки” очень жёсткий бизнес. Сам два раза попадал в подобные переделки. Во время последней чудом спаслись, удирая на трёх, изрешечённых пулями, но почему-то едущих, машинах, потеряв половину отряда.

— Илюх… — тихо спросил меня Сергеич, глядя на местную флору поверх коллиматорного прицела своего автомата. — Вот, зачем тебе всё это? Со мной всё понятно — троих девчонок поднимать надо, но ты же одиночка. Я тебя по базе помню — красавец, мастер спорта, умен. Если бы “берега не путал” своими выходками, то звёзды на погоны сами сыпались бы! Капитаном третьего ранга к своим годам вряд ли стал, а вот при штабе тёплое местечко имел бы точно. Чего тебе всё не успокоиться? Семью б завёл. Дом… Парень видный, весёлый — от девок отбоя нет.

— Ты ж мне сам эту работу подсунул.

— Да. Знаешь, жалею об этом! Но тогда, когда встретил тебя “синего” в том баре, решил, что поступаю правильно. Да и человек ты всегда надёжный был — с таким под пули идти не боязно.

Я ничего не ответил, делая вид, что внимательно осматриваю местность.

Эх! Знал бы “каптри” запаса Николай Трубин, которого за спокойный характер и домовитую основательность все величали, исключительно, по отчеству, несмотря на то, что старше меня всего-то на семь лет, как мне скучно в этой жизни. Дом… А какой он? С детства по спортивным школа-интернатам, на радость непросыхающим родителям. Потом казарма в училище, трансформировавшаяся со временем в замызганную комнатушку в военном городке при, не менее военной, морской базе. Такого больше не хочу, а другого не знаю. Видимо “переел” устава и совсем перестал вписываться в строгую, расписанную до мелочей, флотскую жизнь. Когда настоятельно попросили молодого “старлея”, честно отмучившегося пять лет, не продлевать контракт за то, что приказал бойцам покрасить не только засохшую траву в зелёный цвет, как было велено перед прибытием большого начальства из Генштаба, но и нарисовать на ней цветочки, я радостно кинулся в гражданскую жизнь, чтобы быстро понять — не моё. Даже в театральный поступил, но уже на первом курсе, после нескольких месяцев, осознал свою бездарность и забрал документы. Сунулся, памятуя о спортивных заслугах, в МВД. Инструктором не взяли, но… Уволился нафиг уже через год без сожаления! Тогда же меня, заливавшего разочарования, и встретил Трубин в кабаке, предложив помощь в устройстве на денежную работу в “международном охранном предприятии”. Второй год в наёмниках уже, вернувшись к тому, от чего убегал. А куда ещё? Скучно…

— Который раз штрафанули? — прервал мои размышления Сергеич.

— В этот раз? Четвертый.

— Перебор! Боюсь, больше не подпишут.

— А я взятку дам.

— Французу? Не смеши меня! Он не берёт — это тебе не гаишники на дороге!

— Раньше брал, теперь тоже не откажется.

— Иди ты?!

— Два раза, только не ори…

— Ну, вот, как у тебя это получается? — оторвавшись от наблюдения, посмотрел он на меня. — Самому смастерить большую задницу, влезть в неё и без помех вылезти обратно. Даже мусьё Реверди уболтал на своём поганом аглицком. Талант! Только учти, на взятки и на штрафы все деньги спустишь. Что потом?

— Опять подпишусь. Кормят, поят. Форма вот… А деньги мне не нужны особо — не умею их тратить. Хочешь, тебе отдавать половину буду, а остальную половину пропьём?

— Дурень… — вздохнул Сергеич, и снова уставился на джунгли.

К приискам подъехали через три часа. Погрузка товара заняла несколько минут, и мы рванули обратно, чтобы до темноты успеть оказаться под защитой. Тут уж не до разговоров. Все взвинчены и параноидально водят стволами в разные стороны. Проехали поворот, где нас накрыли однажды. Слава богу, нет засады — лишь только остовы двух сгоревших джипов, покрытые молодой порослью.

Пока везёт, но тревожное чувство внутри всё больше даёт о себе знать. Закурить бы, но сейчас нельзя — всё внимание на дорогу.

— ”Свербит” чего-то… — проговорил Болт, стоящий у пулемётной турели. — Так всегда в Чечне было перед боем. Смотрите в оба — не к добру! Подствольники приготовь…

Взрыв яркой вспышкой ударил по глазам, и машина, встав на дыбы, опрокинулась.

Поднимаю голову с земли, осматриваюсь. Лёха с пробитой головой лежит рядом. Подбираю его автомат и прячусь за разгорающийся джип. Вовремя! Джунгли по краям от дороги расцвели огоньками выстрелов. Что-то больно бьёт в ногу… Чёрт! Задело! На перевязку времени нет. Разряжаю магазин по грёбаному лесу, не жалея патронов и перебегаю к уцелевшей машине, у колеса которой лежит Сергеич.

— Цел?! — не переставая стрелять, орёт он. — Кто ещё?!

— Всё!

— Хреново! — выдыхает пулемётчик уцелевшего джипа, спрыгивая к нам. — Надо уходить! Кроме нас, никого! Колёса не на ходу! Прорываемся к “зелёнке”!

Кидаем одну за одной несколько гранат в сторону ближайших от дороги джунглей и резким броском покрываем открытое расстояние.

Пулемётчик получил пулю в голову, уже практически переступив спасительную границу леса.

Бежим, раздирая о густые ветки незакрытые части тела. Петляем как зайцы. Дышать нечем, лёгкие сейчас взорвутся. В какой-то момент, не выдержав гонки, спотыкаюсь и падаю.

— Ты чего, Илюх? — хрипит Сергеич.

— Отбегался… Нога продырявлена. Уходи один, а я за собой их тихонечко уведу. Ток патронов отсыпь чуток.

— Дотянем оба! Дотащу! Может, через часок отстанут?

— Нет. Им свидетели не нужны. Будут ловить. Видел, какие профи? Уходи. У тебя дочери!

Последний аргумент стал решающим. Передав два магазина и гранату, Сергеич обнял меня и горько сказал:

— Прощай, морпех. Буду помнить…

— Да, — улыбнулся я, — у тебя же есть от моей съёмной квартиры ключ? Там под кроватью чемодан с “бабками”. На поминки мне и на подарки для дочерей хватит! Только резко не открывай его — вначале лесочку перережь. Ребята из банка красящую бомбочку для воров подарили — потом не отмоешься.

— И тут не можешь без своих приколов…

— Вали, давай! Время!

Мой товарищ растворился в зарослях, а я, тяжело встав, перехватил раненую ногу ремнём и, громко продираясь сквозь кусты, быстро поковылял, пару раз выстрелив для привлечения внимания погони, которая не заставила себя долго ждать. Это хорошо! Значит, уйдёт Трубин — он мужик ушлый. Хватило здоровья на полчаса. Голова стала кружиться от большой потери крови, нога с засевшей пулей, адски болела при каждом шаге и подгибалась, норовя уронить тело. Дальше идти нет смысла. Увидев огромный камень, принял решение дать последний бой в этом месте — хоть со спины, супостаты, не зайдут. Лёг, вколол себе шприц-тюбик с обезболивающим и пристроил автомат на трухлявом стволе большого дерева. Вовремя! Погоня показалась минут через пять, зелёными тенями бесшумно скользя по моему следу.

Первого легко снял одиночным выстрелом и тут же запустил парочку гранат. Вопли раненых, последовавшие за взрывом, показали, что зря “гостинцы” не потратил. Веером “причесал” джунгли в тех местах, куда бы сам направился, ловя беглеца. Снова короткий вскрик, но мне не до него — прячусь за бревном от роя пуль, выпущенных в мою сторону и спешно меняю магазин на полный. Не высовываясь, кидаю наугад последнюю гранату и перекатом ухожу на несколько метров, чтобы опять открыть, уже неприцельный, огонь. Перезарядиться не успеваю — яркая вспышка ослепляет, тело разрывается на части, и меня подхватывает чёрный водоворот, гася сознание.

“Вот ты какая, смерть!” — успеваю подумать в последнюю секунду.

* * *

Небольшого роста, кряжистый человек минут пять стоял без движения, внимательно осматривая местность в бинокль. Наконец, спрятав оптику, тихо спросил в гарнитуру, соединённую со шлемом:

— Густав. Что у тебя?

— На месте. Тут… Я не понимаю, сэр… — раздался голос в наушнике. — Я сам видел, как ублюдка разнесло на куски, но… Тут никого нет!

Выйдя из укрытия, командир отряда приблизился к иссечённому осколками и пулями дереву.

— Сэр! — сказал огромный боец, в руках которого ручной пулемёт казался игрушечным, — Посмотрите сюда!

Серое глянцевое пятно, метра два в диаметре, тяжело было пропустить.

— Русский был здесь, сэр! — начал объяснять громила. — Теперь его нет, как и воронки от моей гранаты. Кругом стреляные гильзы, а этот круг чистый! Вы видели такое раньше?

— Действительно, странно… — немного подумав, согласился командир. — Чёртовы джунгли! Чёртова Африка! Но если ты, Густав, уверен, что этот недоносок, угробивший троих наших парней и тяжело ранивший Йохана, отправился в ад, то не верить тебе нет смысла. Уходим! Операция закончена!