11. Судьбы.

Фанни открыла глаза и осмотрелась по сторонам. Пол… Светящиеся на нём колдовские знаки… Рядом ворочается Парб, ещё не пришедший в сознание, но явно живой. Она скосила глаза и увидела грудь, бесстыдно торчащую на всеобщее обозрение. Цветочек свела руками края разорванной одежды и сипло проговорила:

— Где я?

— О! Очнулась! — довольно воскликнул знакомый охранник, участвовавший в спасении Большого.

— Кто меня пытался раздеть?

— А это Илий — наш “король” к жизни тебя возвращал.

— И правильно, кстати, делал. Спасти не спас, но время до моего прихода выгадал, — добавил лекарь, наклонившись и бесцеремонно приподняв пальцем веко карлицы.

— Зрачки в норме… Здорова, — продолжил Мениус. — Если бы не своевременная помощь, то не успел к вашим телам и уже хоронили обоих — оживлять совсем недавно мёртвых могут только архимаги.

— Опять этот… — недовольно поморщилась Фанни.

— Не только он, — поправил охранник. — Все помогали. Мне вот, вообще, Большого пришлось почти целовать, вдыхая воздух в его тушу.

— А… Мне тоже так делали?

— Конечно! Илий лично! Разорвал на тебе одёжку, положил руки на грудь, нажимая на неё, а потом прижался губами к твоему рту и давай в него дышать.

— Сволочь! Лапал он меня, пока… — сквозь зубы произнесла Фанни.

— Кстати, очень интересная техника, — прервал начало её тирады маг. — Рот в рот давать жизнь — это давно делаем, а вот зачем на грудь давить и ещё… Сколько раз он сказал?

— Раз тридцать, — напомнил охранник.

— Да. Именно так. В этом должен быть определённый смысл — надо потом будет узнать, какой.

— Спроси. Думаю, что знания другого мира лишними не будут, — раздался голос Замруда Хохотуна, скромно сидевшего в углу на скамье.

— Где я? — повторил недавно прозвучавший вопрос Парб, резко сев и непонимающе вертя головой.

— На том свете, — пряча улыбку, горестно ответил Магистр. — Душа от тела отделилась — вот и смотришь со стороны, как мы тут тебя оплакиваем.

— Помер?!

— Ещё как! Зато теперь сквозь препятствия проходить можешь! Будет у нас в школе своё привидение.

Неожиданно Большой вскочил и резво кинулся на стену, чтобы с расквашенным носом отскочить от неё.

— Кажется, шутка не удалась… — задумчиво протянул Замруд, глядя на своего ученика.

— Не прохожу! — заявил тот, не слыша только что сказанного. — Опять нос сломал!

— Странно. Значит, живой.

— Жи… Живой! И это…

Парб подскочил к Фанни и сграбастал её в охапку, заставив ту коротко пискнуть.

— У тебя получилось! У смерти отвоевала! Я ж видел, как ты за мной… Шевелиться не могу, в глазах всё плывёт, а тут ты на верёвке! Помню, как говорила про то, что обвяжешь, и всё… Сдох! Была б ты веренгиней — сестрёнкой бы назвал! Да демоны с этим! Сестрёнка и так!

— Спасииитеее… — промычала побагровевшая девушка. — Убиваююют…

Охранник и лекарь с трудом расцепили объятия расчувствовавшегося Большого, дав Цветочку свободно вздохнуть.

— Ошалел, идиот?! — немного придя в себя, накинулась пигалица на благодарного веренгца. — Мозги где твои?! Думай, кого и как хватаешь!

— Извини… — потупился он. — Не рассчитал.

— Пусть тебя в следующий раз другие спасают — опасно это, оказывается, для жизни. Что за люди пошли?! Один одежду рвёт и лапает, а другой душит!

— Кто лапает? — нахмурился Большой. — Убью скотину!

— Не стоит, — спокойно произнёс лекарь Мениус. — Она не так всё поняла. Илий её жизнь пытался таким образом сохранить, так как Фанни недалеко ушла от тебя по пути Смерти, безрассудно кинувшись на помощь.

— Илий? Кто ещё?

— Многие помогали… Кроме веренгцев, — ответил охранник. — Ваших Хваталка в сторону отвела, чтобы никто из них не пострадал.

— Всех? — неверяще переспросил Парб. — И послушались?

— Легко.

— Суки…

— Не стал бы так категорично выражаться, — возразил лекарь. — Они просто отвели от себя угрозу смерти, здраво рассудив, что помочь ничем не смогут.

— Они рассудили, а другие спасали! Поэтому вот она — героиня! — показал Большой пальцем на Цветочек. — А эти — суки!

— Надеюсь, что проблем ждать не стоит? — прокомментировал диалог Магистр.

— Не боись, Хохотун. Морды бить не пойду, но память у меня хорошая.

— Вот и славно! А теперь выметайтесь — скоро ужин. Да! Мениус, поправь моему ученику нос — опять испортил, недотёпа.

* * *

Нет ничего хуже, чем ждать и догонять.

Стоим, ожидая развязки. Вот, растолкав нас, промчался начальник школы, ругаясь последними словами, и захлопнул дверь перед моим лицом. Опять тихо… Только мухи и комары жужжат, разбавляя гнетущее молчание.

Наконец, на крыльцо вышел Большой, обнимая малявку.

— Живы! Спасибо Творцам и… Вам! — громко возвестил он, неожиданно поклонившись.

— Брат! — попыталась кинуться ему на шею Марамба.

— Брат? — выставив руку вперёд, остановил её Парб. — Для Фанни — да! А ты тут с какого боку? В колодец лезла? Верёвку тянула? Или, может, к жизни вернуть пыталась? Мне всё рассказали!

— Мы из Великой Веренги, а значит, братья и сёстры!

— Нет, Хваталка. В гробу я видал таких родственничков!

— Не поняла… Грязную зарнийку в сёстры записываешь, а от своих нос воротишь?

— Ещё раз так назовёшь мою сестру — твой сломаю! А это очень больно — знаю по себе!

Марамба отступила на шаг и скептически оглядела Большого.

— Ты понимаешь, что сейчас сделал? Приравнял нас, веренгцев, к этому быдлу из Зарнии! Что скажут на Родине, узнав об этом?

— Не твоё дело! А за оскорбление Фанни… Обещал Магистру драк не устраивать… Может, кто вместо меня влепит?

Недолго думая, я, взяв в плотный захват шею Хваталки, с чувством прошептал:

— Про нос он абсолютно прав, но можно и ещё больнее! Хочешь?

— Нэууу.

— Тогда срочно извинись! И не дай боги, не услышу искренности в твоём голосе.

Вняв предупреждению, Марамба прошипела:

— Хочу извиниться. Была неправа.

— Громче! — потребовал кто-то. — На задних рядах плохо слышно!

— Извините!

— Ещё громче! — стал куражиться народ, наблюдая такую непривычную картину.

— Хватит! Ты услышана и можешь идти отсюда, — не дал развиться “шоу” Большой. — И я тоже перед Фанни хочу извиниться при всех! Прости, сестрёнка! Виноват! Я ж тебя, а ты ко мне… Вину свою навсегда запомню! Последней сволочью буду, если хоть один волос упадёт с твоей головы!

После этих слов великан встал на колени и склонил перед девушкой голову.

— Ты только опять в колодец не лезь, обалдуй, — в своей манере приняла извинения карлица. — Вытаскивай потом вас…

Сегодня ночью Парб переехал на койку у двери. Ну, как переехал? Перетащил свою и поставил рядом с моей и Цветочка, немного подвинув лежанку Штиха, с его разрешения, конечно.

С этого дня среди учеников произошла перестановка сил. Два основных лидера — я и Большой — оказались в одной компании вместе с малой, имеющей после событий у колодца тоже неслабый авторитет, и Штихом Носачём. Были и другие, но они являлись больше статистами, просто примкнув к самым сильным, дабы не попасть под власть веренгцев, у которых заводилой стала Марамба Хваталка. Парб полностью отстранился от земляков, да и они игнорили его по полной, вычеркнув из своих рядов.

Однажды вечером, расположившись на бревне в уютном закутке на территории школы, мы расслаблялись, молча перекидываясь в картишки, колоду которых я выпросил у Кортинара.

— Ещё три недели и домой… — грустно вздохнул здоровяк.

— А чего такой нерадостный? — спросил я. — К своим же, как и мечтал, вернёшься.

— К своим? Да нет теперь “своих”. Узнав, что я с вами якшаюсь, от веренгцев отказавшись, загнобят, а то и повесят. Придётся сбежать по дороге и снова разбойничать идти…

— Ты был разбойником? — поинтересовался Носач.

— Ну, не совсем, чтоб был — “баловался” немного, время от времени деревню покидая. А что делать? Жрать нечего, а мне много надо. Потом барону Базерсу на глаза попался, и он в шуты меня определил. Думал, что повезло — баронские харчи не чета крестьянским… Сам-то, Штих, как сюда попал? Тоже с “золотого блюда” поесть захотел?

— Не, — шмыгнув большим носом, спокойно ответил он, — меня мать продала.

— Это, как?! — охренел я от подобного выверта.

— А так. Работала она у одного мага в услужении. Женщина красивая — тот и запал. Через пару лет меня с ним “наработала”. Говорит, что он даже хотел официально усыновить, но тут облава на магов случилась и моего отца поймали. Куда делся — не знаю.

— Облава на магов?

— Ты, Илий, не удивляйся. После того, как Первая Советница своей силой архимагов одолела, она издала указ явиться всем, владеющих Высоким Искусством, во дворец. Некоторые послушались и пошли, а вернулись уже бездушными. Остальные, глядя на них, в бега подались. Многие в других королевствах осели, а кто-то, как мой папаша, затихарились по мелким, глухим деревушкам. Не помогло. Его, кстати, одним из последних выловили. Мать не тронули. Вернулась она к родственникам и мужичка себе нашла, который умудрился ещё троих деток заделать, а потом его бревном придавило. Деревня небогатая, а налоги большие… Одной не справиться. Поплакала она, погоревала и меня маркизу Стробышу продала. Такие уродцы всегда в хорошей цене. Я её не виню — тут либо всем четверым детям с голоду дохнуть, либо одного сына лишиться. Да и жил я хорошо — читать, писать учили, ел вкусно. А как стал совершеннолетним — сюда отправили.

— Повезло, — опять вздохнул Парб.

— Не очень. Алсан Стробыш душевным человеком был, но умер за день до моего отъезда в Школу — сердечко прихватило. Его сынок из столицы теперь хозяин. Мы с ним чудом разминулись, а то бы не сидеть мне здесь с вами — Чухай меня с детства ненавидел.

— Чухай? — переспросила Фанни.

— Сын маркиза. Мерзкий и подлый человек. Зря только я тут учился — закопает живьём при первой же встрече или ещё чего хуже придумает…

— Один Илий у нас хорошо пристроился! — ехидно прокомментировала откровения друзей карлица. — “Король шутов”! Будет жопой по дворцу вилять! Он же у нас лююючшииий!

Как же она меня достала! Вроде в одной компании… Вроде вместе “пуд соли” сожрали, а Цветочек никак не унимается. Пытался нормально поговорить — сразу “посылает”. Невозможно!

— Чего ты опять ко мне пристала? — в очередной раз спросил её я.

— А что? У “Твоего Величества” разрешения спрашивать надо? — мерзким голосом, явно пародируя Хваталку, ответила она. — Не твоё дело!

Терпению пришёл конец. Видит бог, не хотел, но придётся поговорить серьёзно.

— Отойдём-ка в сторону, малая…

— Мне и здесь хорошо! Сам вали!

— А я тебя не спрашиваю. Не хочешь идти сама — понесу у всех на виду. Тебе такой позор нужен?

— Лучше мы пойдём, — предложил Парб. — Поговорить вам, действительно, стоит.

— Ты прилюдно обещал, что защищать меня будешь! — обеспокоилась подобным поворотом сюжета девчонка.

— Буду! Только так, как ты, тоже нельзя! И Илию я верю! Другой бы на его месте, давно тебя придушил, а он терпит! Отхлестает хворостиной по жопе — пойму! Идём, Носач!

Парни встали и ушли. Фанни пыталась тоже ретироваться, но я вовремя поймал её, силком усадив обратно на бревно.

— Слушаю…

— Пошёл ты! — раздался привычный ответ.

— Понял. Хворостины тут нет, но, думаю, что за ремень Большой тоже не обидится.

После этих слов, я, одной рукой удерживая нахалку, другой стал вытаскивать из штанов кожаную полоску.

— Пусти!

— Щас выпорю и отпущу, если нормально говорить не хочешь.

— Рылом ты не вышел меня пороть!

— А я не рылом — я ремешком. Как дитя неразумное. Говорят, что через “мягкое место” лучше воспитание воспринимается — вот и проверим, так ли это.

От моего спокойного тона Цветочек совсем запаниковала.

— Ты серьёзно?

— Ага. Подожди немного — пряжка зацепилась.

— Не дури. Послушай…

— Так и собирался это делать, но ты же только материться можешь.

— Хорошо… — сдалась она. — Что ты хочешь знать? И убери свой ремень — он меня нервирует!

— Не сбежишь?

— Слово даю.

— Вопрос у меня только один. Откуда такая ненависть?

— Не ненависть… Ладно! Сегодня все свои истории рассказывают. Я не всегда была Цветочком. Хотя родители и называли меня Фанни, но полное имя — Фаннория, средняя дочь графа Вендума Ливайского. Ты — иномирец, поэтому его имя тебе ничего не говорит, но многим оно хорошо известно. Мой отец был хозяином целой провинции Зарнии и одним из самых влиятельных людей королевства.

Я присвистнул от удивления. Ничего себе, заявочка!

— Поражён? — грустно усмехнулась девушка.

— Не то слово!

— Слушай дальше… Росточком, как ты видишь, меня Творцы обделили. А может, проклятие какое на мать наложили — завистников у нашей семьи хватало. Теперь это уже неважно… В свои тринадцать выглядела я на пять-шесть лет. Даже младшая сестрёнка и та зрелой казалась рядом с таким заморышем. Когда Ипрохан, нарушив мирный договор, заключённый нашими предками, подло напал на Зарнию, Ливайская провинция держалась дольше всех, оттягивая силы горцев от основного направления удара — от столицы. Ипрохан, недолго думая, направил в нашу сторону Армию Живодёров.

— Кто это?

— Отчаянное и очень умелое в бою отребье, собранное из преступников и прочих сволочей. Теперь почти все они гвардейцы, а тогда страшнее кары и придумать нельзя было. Грабили, насиловали, резали всех, кто под руку попадётся, не жалея ни чужие жизни, ни свои. Говорят, что маги их специально натаскивали на жестокость и бесстрашие. Представляю, в какие деньжищи это вылилось! Наш замок пал. Отец… Убили его. Когда уже головорезы ворвались вовнутрь, мама, понимая, что нас всех ждёт, с моими сёстрами спрыгнула со стены. А я… Осталась. Понадеялась матушка, что такая, с виду малютка, не прельстит захватчиков, и хотя бы я одна смогу выжить из всего рода. Зря надеялась… Почти два месяца прожила вне замка у одной доброй женщины, выдававшей меня за свою малолетнюю дочь. Вроде, всё было хорошо. Столица пала, Зарния присоединилась к Нагорному королевству, а в нашем родовом замке поселился новый хозяин — герцог Харийский. Думала, что про меня все забыли, но тут какая-то гнида узнала и выдала этому похотливому извращенцу. На возраст и рост не посмотрел… Вначале сам куражился, а потом стал продавать или просто отдавать таким же, как и он сам. Вот и появилась Фанни Цветочек! Доволен?

— Чем? — пришибленно ответил я. — Извини. Дальше лезть с расспросами не буду…

— А ты дослушай, раз такой любопытный, — бесцветным голосом, продолжила она. — Хорошо и правильно петь ещё учителя при родителях научили, а потом, когда созрела как женщина, то и способность копировать голоса появилась. Услышав это, мой хозяин обрадовался и послал меня в Школу Шутов — шлюха шутовка стоит дороже, чем просто мелкая шлюшка. Думала, что вот он — шанс! Стану лучшей, а таких обязательно в столицу к Ипрохану Весёлому отправляют, несмотря на принадлежность к другим хозяевам. Думала, что выберусь из лап герцога Харнийского, начав жизнь заново! И получилось бы, если б ты не появился! Мало того что сам столичный, так ещё и лучший. Действительно, лучший. Кроме пения, конечно, но…

— Но я стою у тебя на пути, — закончил фразу за неё.

— Да. Ты мне мешаешь. Можно я теперь пойду?

— Конечно… В голове не укладывается… Столько лет…

— Девять лет, четыре месяца и шесть дней, не считая времени учёбы здесь. Да! Мне двадцать два! Грязная потаскуха со стажем! Правда, хорошо сохранилась? — криво ухмыльнувшись, ответила Фанни, опять надевая маску нахальной девчонки.

После встала, разгладила ладошками складки шутовского костюмчика и ушла, гордо расправив свои маленькие плечики, словно и не было в её жизни этого кошмара.