12. Решение.

Я не спал всю ночь, просидев на бревне и, время от времени, подбрасывая ветки в маленький костерок. После рассказов Парба и Штиха впервые задумался не только о собственных проблемах, а уж после откровений Фанни… или Фаннории, совсем эмоционально “накрыло”. Получается, что, решая свои задачи, я отрезаю путь к нормальной жизни для неё. Что делать? Ответа нет. Даже если начну рыцарствовать, то ничего не изменю. Мы все — часть системы, играющей нами, словно пешками на шахматной доске. Специально скатиться в плохие ученики? Всё равно, в столицу отправят, так как по “путёвке в жизнь” сюда доставлен, и моего мнения никто не спрашивает. Продолжать оставаться крутым учеником? То же самое, но со снисходительными похлопываниями по плечу от работодателей. Менять всё вокруг, добиваясь справедливости? Цветочек правильно сказала: “Рылом не вышел!” Куда ни ткнись — везде заткнись. Организация жизни этого общества не оставляла никаких шансов на благополучный исход. Организация. Организация… Органи… А ведь есть и такая! Альтернативный вариант! Пусть и тайное сборище противников Ипрохана, но не самые последние люди, по сравнению со мной. Надо переговорить с Буртом! От посиделок в моей компании он никогда не отказывается, явно, “промывая мозги” в задушевных беседах, и теперь мне это на руку. Сегодня не пойду — надо продумать разговор, а вот завтра или послезавтра… Нет! Чем быстрее, тем лучше! Завтра же попытаюсь “впрячься” и понять, насколько велики шансы отодвинуть опасность от моих товарищей. Обнадёживать ребят пока не буду, но через начальника стражи есть реальный шанс выйти на более серьёзных людей, а уж они, если правильно подберу аргументы, может, и решатся задействовать нашу компанию в полном составе. Опасно, конечно, только выхода другого нет. Даже хреновый результат — это результат, а не сожаление о несделанном.

Уже под утро пришёл в нашу казарму, пытаясь урвать хоть пару часов сна. Неожиданно для себя остановился у койки Фанни, которая спала, завернувшись в одеяло с головой. Лишь только её блондинистый хвостик торчал наружу. Захотелось его погладить… Почти протянул было руку, как услышал глухой голос:

— Только вот жалеть меня не надо.

— Я не жалею, — ответил почти честно.

— А чего тогда стоишь надо мною и сопишь?

— Думаю, как тебе лягуху в кровать подбросить. Здоровая такая, холодная и склизкая.

— Врёшь…

— Доказать?

— Не надо. Вали отсюда.

Я молча отошёл и юркнул в кровать.

— И не было у тебя никакой лягухи… — почти благодарно произнесла Фанни. — Но считай, что я поверила. И не вини себя. Я тоже постараюсь, но не обещаю. Хороших снов.

— Я…

— Не отвечай. И языком не мели о сегодняшнем.

Поступил, как просила, молча погрузившись в сон. Впервые снилась не Земля, а счастливая девочка Фаннория — та, которой она могла бы стать. Почему-то она…

Весь следующий день, погружённый в раздумья и составление коварных планов, “порол” всё что мог, получив неудовольствие от преподов. Даже Сум, плюнув, взял себе другого партнёра для фехтования.

Первая отреагировала на это Фанни.

— Ты чего? Идиот? — безапелляционно заявила малая. — Если думаешь своими соплями осчастливить меня, то зря пытаешься. Не поможет.

— Отстань. Не мешай думать.

— О! Так ты ещё и это умеешь? Не пыжься — у тебя не получается.

— Посмотрим. Не лезь.

— Дубина!

— Пигалица!

— Дурак!

— Сама дура!

— Кажется, приходишь в норму, — довольно сказала она и отошла, оставив последнее слово за собой.

Впервые наша перепалка не вызвала чувства раздражения, а дала почти положительные эмоции. От меня ничего не ждут, значит, и я могу действовать, как душе угодно, не опасаясь провала. Внешний груз ответственности снят, а с внутренним попытаюсь разобраться сам.

Вечером незаметно нарисовался у избушки Бурта.

— Проходи, — сказал тот, приоткрывая дверь.

— Проблема возникла, — сходу начал я, едва переступив порог его жилища.

— Опять массовая драка?

— Ещё массивней, командир. Поэтому зови Замруда и всех, кто в деле.

— Каком деле? — “на голубом глазу” спросил Бурт, хотя по его зыркающему взгляду было понятно, что мужик прекрасно всё понял.

— Не юли. Магистра и остальных зови. Хватит играть, ты подобные проблемы сам не решишь, а двоих, кроме тебя, я вычислил.

— Даже так?

— Ага.

— Не боишься сталью “поперхнуться”?

— Если так, дружище, то я пошёл. А вы тут сами — без меня. Извини, что побеспокоил! Шут недоделанный! Чего с меня возьмёшь?

— Подожди… Верю я тебе. Хочешь разговора — получишь. Но пока достаточно с тебя и одного человека.

— Двух. Ручья тоже пригласи.

— Так я за ним и хотел пойти.

— Точно! Но вначале спросив разрешения у Замруда. Не так ли?

— Прирезать бы тебя, но рука не поднимается, — искренне произнёс Бурт.

— Без приказа не поднимается?

— Без него, родимого. Ты, как воин, понимаешь.

— Верно. А как дурак повторю: ”Зови всех!”.

Вздохнув, начальник стражи вышел, оставив меня одного.

Вопреки моим ожиданиям, вернулся не только с тренером и Магистром, но и с нашим лекарем-пропойцей.

— Не ожидал? — глядя на моё ошарашенное лицо, спросил Мениус.

— Нет, — честно ответил ему, — думал, что глубже стакана не колдуешь.

— Это хорошо. Оставим маленький секрет нашим секретом и дальше. Зачем позвал?

— Есть идея, но без вашей помощи не обойтись. Хочу некоторых учеников определить во дворец.

— Определяй. Мы-то зачем понадобились? Или думаешь, что раз сам Кортинар поручился, то теперь будем слюнки тебе вытирать? — поинтересовался Замруд.

— За своими следи, Магистр! Как я уже и сказал Бурту — могу уйти молча.

— Нет, ученик, — сказал Сум, — уйдёшь ты, конечно, молча, но не так, как хочешь. В рогожке унесут.

— Слушать будете или хлебала запугивающие делать? — уже раздражённо спросил я. — Есть идея.

— Слушаем… Слушаем… — успокоил меня Бурт, как бы случайно становясь за спиной.

— Пройдоха Кортинар верно рассчитал, что я во дворце могу пригодиться, но одному в этом гадюшнике не справиться. Что бы ни делал, Веблия с меня глаз не спустит. Так?

— Отчасти, — согласился Замруд.

— Поэтому мне нужна команда.

— Глупое желание.

— Не сказал бы, — возразил начальнику Школы Шутов маг. — Мне интересно послушать, как наш “король” себе это представляет.

— А представляю я просто! — воодушевившись, стал излагать свои наработки за день. — Нужны Парб, Фанни и Штих. Большому и Носачу некуда идти — дома ждёт смерть, а Цветочек…

— Она непредсказуема! — перебил, наклонившись над моей головой Бурт.

— Она… Вы, вообще, что про неё знаете?

— Судя по бумагам, талантливая подстилка герцога Харнийского.

— А ещё, командир? Имя Вендума Ливайского о чём-то говорит?

— Уважаемый человек был, — ответил Замруд. — Его лично знал.

— А семью?

— Семью не удалось увидеть.

— Средняя дочь Вендума носила имя Фаннория. Как оно звучит сокращённо?

— Хм… Фанни.

— И? Продолжи логическую цепочку.

— Неужели… — Хохотун завис, явно пребывая в шоке. — Так наш Цветочек?!

— Именно!

— Но ни в одном документе …

— Можешь приписать себе в досье мелким почерком, но так, чтобы никто не разглядел.

— И Харнийский её…

— Да! “Её”! И ещё не раз, если она вернётся обратно! Я предложил три кандидатуры себе в помощь: веренгец, отрёкшийся от своих, несломленная аристократка и, просто, хороший человек, который ценит дружбу, но не желает умирать. Все разные, но их интересы совпадают с вашими — новая жизнь, так как старая их не устраивает. Не один я, а группа, близкая к Ипрохану и могущая влиять на него с разных сторон. Риск есть, но и шансы увеличиваются. Подумайте!

— Что ты им рассказал? — внимательно посмотрев в мои глаза, спросил Мениус.

— Ничего. Совсем ничего. Думаю, что не стоит и при вашем положительном ответе их сразу посвящать в курс дела. Постепенно, потихонечку. Иначе, “дров наломают” от переизбытка энтузиазма. Меня ведь тоже Бурт так подводил?

— И на этого засранца я вино дорогое переводил… — удручённо пробурчал начальник стражи.

— Утешься. Я его пил безо всякого удовольствия, делая вид, что оно вкусное. Не хотел обижать хорошего человека… Тем более, что ты так старался мне понравиться!

Замруд неожиданно рассмеялся.

— Так и знал, что Кортинар подкинет нам сюрпризик!

— Двенадцать литров — это не сюрпризик, а расточительство! — горестно произнёс Бурт. — У меня всё подсчитано! Лучшее! Медовое! Пил, гад, как не в себя, и не пьянел почти.

— Совсем не пьянел, — добил я его жадность. — Делал вид. Мне Кортинар что-то в организме улучшил, чтобы не сдох от вливаний во дворце.

— Архимаг может и не то, — согласился лекарь.

— Столько вина… — не унимался охранник, искренне оплакивая каждый мой глоток.

Глядя на его горе, заговорщики рассмеялись.

— Хорошо, Илий. Подумаем, — подытожил разговор Магистр. — Нужно время осмыслить твои слова. Можешь идти.

— Подождите, — не спешил я покидать компанию. — Как я вижу, в случае вашего одобрения, конечно, дальнейшее развитие. Мне тут рассказали, что лучшие ученики могут попасть во дворец. Точнее, лучший. Приберегите моих товарищей и не отправляйте сразу по местам, из которых их прислали. Ипрохана беру на себя. Думаю, что он будет не против, если у Короля шутов появится свита.

— Иди, — повторил лекарь. — Решим, что нужны вы все — переговорим обстоятельно.

Следующие дни я только и делал, что учился и ждал решения заговорщиков. Отдавая всего себя занятиям, чтобы не мучиться от тяжёлых мыслей, умудрился переплюнуть Ручья, одержав первую победу над ним. Сум, поднимаясь с земли и отведя от себя острие моей даги, довольно произнёс:

— А вот это уже — гвардейский уровень. Нелёгкая победа, но ценная… И я сейчас не только про наш поединок говорю. Понял?

Если бы в моей душе могли порхать эти самые “бабочки”, то сейчас они бы исполнили самую настоящую помесь лезгинки с гопаком, с переходом в брейк-данс! Понял! Ещё как, понял! Поверили! С трудом, но смог убедить заговорщиков в том, что мои товарищи “не пальцем деланные”! И пусть пока это ничего не значит, но шанс появился! Впервые ощутил себя Человеком! Даже на Земле не было этого состояния. Жил, жрал, насмехался и уходил в себя при любом удобном случае, словно маг бездушный, а сейчас есть ощущение сделанного стоящего дела. Захотелось броситься вначале на шею Суму, а потом с криками поведать всему миру о своём первом достижении. С трудом сдерживая себя, почти равнодушно ответил:

— Не я понял — до вас, наконец-то, дошло. Это радует.

— А чего лыбишься? — поняв моё состояние, усмехнулся Ручей.

— Знаешь, чего мне Фанни говорит, когда с неудобными вопросам пристаю?

— Чего?

— Да пошёл ты!

— Хорошая девушка. Надо запомнить, как с тобой общаться.

Мы оба слегка хохотнули и прервали диалог.

Вечером меня ненавязчиво попросил знакомый охранник, участвовавший в реанимации около колодца, “не сразу ложиться спать”. Нормальный мужик. Филь — так его звали, ветеран нескольких войн, в прошлом гвардеец, ушедший из дворцовой стражи вместе с Буртом. Сдаётся мне, что тоже причастен к заговору, но “на подхвате”, сильно себя не афишируя.

— Филь, — спросил я его, когда мы шли к знакомому домику начальника стражи, — ты всегда неподалёку. Совпадение или …

— Всё-то ты замечаешь! — довольно оскалился он. — Конечно, совпадение!

— И как впечатление?

— С тобой бы в один ряд против врагов встал легко. Так Бурту “случайно” и сказал.

— А он?

— Он? Это я о тебе могу говорить, а про командира трепаться не следует. Понял?

— Не дурак, хотя одежда и соответствует.

— Вот и не будь им дальше — у тебя хорошо получается.

Внутри возникло чувство, что этим маленьким диалогом приобрёл если не друга, то приятеля, точно.

Молча оставив меня около двери, Филь растворился в темноте, ободряюще хлопнув по плечу.

Всё те же персонажи за столом.

— Мысль рискованная, но стоящая, — начал Замруд, сразу переходя к делу. — “Сырые”, конечно, твои друзья, только это уже не наша задача довести их до нужного состояния. Две недели. Старайся, внушай. Вопрос пока не решён — всё зависит от тебя.

— До какой стадии могу быть с ребятами откровенным?

— Ни до какой. Важен настрой каждого — не более того. Помнишь Отбор? Будет похоже. Я своему чутью доверяю. А пока…

— Да, — продолжил за Магистром маг Мениус, — проверять будем. И не только Замруд Лембийский. Все. Если у кого возникнут сомнения, то поедешь назад один.

— Сложно… — честно ответил я.

— Так и вопрос перед нами ты сложный поставил — сразу трёх человек принять по рекомендации неизвестно кого. Тут в одного Короля шутов поверить бы…

Больше говорить было не о чем, и, тихо вернувшись в родную казарму, я лёг, стараясь никого не разбудить.