13. Вопросы. Ответы. Вопросы.

Несколько дней я жил, постоянно борясь с желанием растрепать всё своим товарищам, но здравый смысл и чувство самосохранения не давали совершить подобной глупости. И вроде всё хорошо, но мне кинули “толстый намёк”, что ребятишки пока не готовы морально, и я должен обработать их. Как? Пропагандистских фильмов здесь нет, брошюру “Как стать заговорщиком. Первые шаги оппозиционера” тоже никто не догадался мне всунуть для облегчения жизни. Остаются лишь задушевные разговоры, на которые я не мастак. Да… Тут без пол-литра не разберёшься! Вот с него, пожалуй, и начну!

Вечерком поскрёбся в ставшую почти родной дверь начальника охраны.

— Опять ты?! — сплюнул Бурт вместо радостного приветствия. — Илий, Творцами прошу тебя, если снова…

— Расслабься. Мне вино нужно.

— Вот тебе! — сунул он дулю мне под нос. — Знал бы, что ты, засранец, его переводишь — из старого колодца водой поил! Хоть удовольствие получил бы, глядя на твою скривившуюся морду!

— Не злись. Скажи я, что не пьянею и ваше вино не нравится, то сильно помогло бы это тебе со мной контакты налаживать? Я же понимаю, что приказ сложный ты исполнял — вот и старался облегчить задачу. Кстати, хоть и трезвый, но душой не кривил.

— Двенадцать литров! — не мог успокоиться этот жмот.

— Четырнадцать… Надо ещё два аккуратненько спрятать, возле того брёвнышка у забора, где мы с ребятами вечерами просиживаем. Пришла пора и мне с ними поговорить “по душам”.

— Алкоголь среди учеников запрещён! — отрезал Бурт, резко превращаясь в командира.

— Ага! Можно подумать, что ты те двенадцать литров на землю вылил, а не в меня.

— Так то для дела.

— И мне для него же! Напиться таким количеством будет тяжело, а вот языки развяжет. Пойми! Все ж зажатые. Пока не наговорят лишнего и не поймут, что их не “сдали”, будут всё в себе носить. Дай, пожалуйста! Я трезвый буду — проконтролирую поведение.

— Ладно, — сжалился он. — Завтра Филь скажет, где заныкал. А теперь иди отсюда — я ещё злюсь!

— Спасибо. И дай своим указание, чтобы не трогали нас, если допоздна засидимся.

— Не дам — будет выглядеть подозрительно. У Веблии свои соглядатаи в Школе есть, поэтому особо не расслабляйся. Того же Филя поставлю патрулировать ваше “гнездо”, но не более.

На том и порешили.

После тяжёлого учебного дня я зазвал наших на заветное место и с заговорщицким видом достал из кустов кувшин с вином.

— У командира Бурта поживился! — сказал, гордо держа сосуд словно кубок победителя.

— Ну да, — скривилась Фаннория, — лучший дружок у тебя — частенько ночами с ним пропадаешь.

— А ты что, следила?

— Вот ещё! Просто, однажды видела, как ты к нему, словно вор, пробирался, а потом припёрся с винным запахом за полночь. Если учесть, сколько раз я этот запах от тебя чуяла, то выводы сделать несложно.

— Взял бы меня с собой. А? — попросил Большой.

— Нет. Не получится, — развёл я руками. — Сам долго “ключики” подбирал. Интересно ему, что и как воины в моём родном мире делают. На этом и сошлись. Человек он с виду только неприятный, а так — вполне себе нормальный мужик… И нужный! Некоторой информацией делится.

— Ага. А ты с ним. Про нас, — припечатала Цветочек.

— Бывает, — не стал отнекиваться я, — но зря ты меня в “наушники” записала. Рассказываю только то, с чем мы сами нормально справиться не можем, чтобы не навредить ученикам. Лучше пусть пару раз кто в рыло получит, чем на драке пойман будет и с позором исключён из Школы. Помнишь, Ломса Кривого на воровстве охрана застукала? Это я его сдал сразу, как только вычислил.

— Так его за это попёрли! — возмутился Штих.

— Верно. Но скажи я вам, чтобы с ним случилось?

— Убили бы крысёныша! — признался Парб.

— Верно. Убили или покалечили. Доказательств прямых его воровства никакого, и кто, получается, виноват был бы?

— Нас бы и отправили по домам, — сделал Носач правильный вывод.

— Вот то-то и оно! А так, стража сама за ним проследила и схватила за руку. Было ещё пара подобных примеров.

— Хорошо. Поверим, — не стала идти на конфликт Фаннория. — Ну, а он тебе чего рассказывает?

— Мало. Но бывает, что важное услышать могу. Вчера хорошо посидели. Поболтали, выпили. Спор даже затеяли, в котором я прав оказался и это винишко выиграл. Но не об этом сейчас. Короче! Большие изменения во дворце намечаются! Ходит слушок, что мало одного шута при Ипрохане будет, поэтому пришла бумага из столицы, чтобы отобрали нескольких лучших учеников в этом году и попридержали после выпуска. Я, естественно, сразу во дворец, а остальных проверят и, может быть, это пока неточно, следом пришлют.

— Что за проверки? — насторожился бывший разбойник Парб.

— Лояльность к королю. Вот ты, Большой, любишь Ипрохана Весёлого?

— Я пожрать люблю, а на этого королька наплевать!

— Хочешь во дворец, а не домой — больше такого не говори и становись одним из лучших. Это же ко всем относится. Фанни… Парни знают твою историю?

— Нет, — коротко ответила она.

— Расскажи. То, что вы будете в группе лучших я не сомневаюсь, поэтому постараюсь вытащить вас вслед за собой. Если будем одной командой, то недомолвок быть не должно.

— А если не будем? — нехорошо усмехнулась Цветочек.

— Тогда парней повесят на первом суку, а ты и дальше продолжишь отрабатывать своё прозвище. Оно тебе надо? Это кажется только, что дворец прекрасное место, но я там пожил, — начал стращать друзей, разливая вино по кружкам. — Сам Замруд оттуда сбежал не от хорошей жизни и Бурт тоже. Подумайте!

— А чего тут думать?! — воскликнул раскрасневшийся от выпитого Штих. — Всё одно, подыхать! Надо любить Владыку — полюбим! Лишь бы не домой!

— Ну, ты уж в крайности не впадай. Его надо лишь веселить, а вот любить стоит себя. Когда станем одной дружной командой, то просто так к нам не подобраться будет, а желающие уже на подобное есть.

— Тебе это зачем? — задала резонный вопрос малая.

— Две причины, — не стал отмалчиваться я. — Первая — хочу прожить с вашей помощью как можно дольше, а вторая… Привык к вам. У Короля шутов должна быть достойная свита!

— С этого бы и начал…

— А мне нравится! Илий человек надёжный, хоть и хитрый, — прервал её Большой. — Лучше с ним, чем рядом с Хваталкой или каким-нибудь Кривым. Ты, Фанька, не возводи на Илия напраслину.

— Фаннория…

— Чего?

— Моё имя — Фаннория. Он знает, — кивнула она в мою сторону.

— Так, это ж благородное у зарнийцев, кажись?

— Да.

Немного собравшись духом, Цветочек рассказала свою историю Парбу и Штиху.

— Вот ведь… Теперь понятно, почему ты такая “ветка в заднице”, - после долгого молчания, глубокомысленно изрёк великан. — Сам бы на твоём месте сдался, а ты… Уважаю ещё больше!

— Вот, поэтому я с вами во дворец и не поеду — опасно рядом со мной быть.

Мы все хором стали разубеждать её, но девушка была непреклонна.

— Поймите! — начала объяснять она. — Меня в лицо знают многие дружки этого ублюдка Харнийского. Рано или поздно, но, кто я такая, станет известно. Сразу возникнет вопрос… Зачем я около Владыки? Ответ один — мстить собралась. Всех, кто рядом со мной, схватят и к палачу в пыточную.

— А ты собралась мстить? Только честно? — задал я важный вопрос.

— Если бы могла — обязательно отомстила. Но как?! Ипрохан хоть и подонок отъявленный, только защищён Творцами магией.

— Видела его лично? Не узнает, если чего?

— Видела. Мельком. Был, ещё во времена моего детства, проездом через наш замок. Принцесса Греяна меня бы с трудом ещё могла узнать, но только не король — слишком много лет прошло, да и изменилась я сильно.

— Греяна? — новый вопрос так и просился, чтобы быть заданным.

— Да. Милая девушка, чуть постарше меня. Вначале, как и все, за малютку приняла, а потом, узнав правду, извинилась. Два замечательных дня с ней провели. Даже не верится, что она — “Враг Короны” теперь. Хотя, с таким отцом…

— И всё же, — не отставал я, — ты нам нужна. Из нас никто, кроме тебя, не знает аристократию изнутри. С узнаваемостью что-нибудь придумаем — время есть. Так что, не торопись отказываться.

— Во-во! — поддержал меня Парб. — Без тебя — никуда! Сам откажусь, но сестру одну не брошу!

— Правильно! — не остался в стороне Штих. — Вместе лучше!

Мы ещё долго спорили, уламывая почти сдавшуюся Фаннорию, пока не появился из темноты Филь.

— Расходимся, — тихо приказал стражник. — Скоро смена караула.

— Он тоже тебе чего-то “проспорил”? — спросила подозрительно карлица.

— Нет, — легко соврал я. — Бурт отдал мне два кувшина, один из которых пришлось подарить этому понимающему стражнику в обмен на маленькую услугу.

После этого мы погасили костерок и, утомлённые сегодняшним разговором, пошли “на боковую”.

Почти неделю жизнь протекала спокойно и размеренно. Одно занятие сменялось другим, и мы становились всё больше похожи на настоящих шутов не только пёстрой одеждой, но и повадками. Вспоминались мои первые потуги перед Ипроханом… Удивительно, как он меня сразу не повесил за идиотизм! Видимо, спасла наглость, но никак не умственные способности и знания. Некоторые вещи теперь сделал бы по-другому, не подставляя Кортинара под гнев Первой Советницы. Да чего уж теперь после драки руками размахивать? Будем делать выводы и стараться не допустить старых ошибок. Вообще, стал привыкать к этому миру, постепенно забывая собственный. Даже сны снились теперь в основном про Школу Шутов. Тянуло, конечно, домой, но уже без того внутреннего эмоционального надрыва. Правильно сказал однажды Сергеич: “ Человек, как крыса или таракан — везде привыкнет и приживётся. Главное — жрачку найти!”. Вот и я сам из этой партии человеков.

Та “тайная пьянка” сблизила нас с ребятами, которые раскрепостились и уже довольно откровенно пытались разговаривать даже на некоторые щекотливые темы, связанные с политикой и собственной жизнью до шутовства. Отношение Фанни ко мне тоже изменилось. Пусть на людях мы продолжали с азартом лаяться, но уже не было в этих перепалках негатива — скорее спортивный интерес, кто кого. И хотя она не дала принципиального согласия на переезд во дворец, только я был уверен — согласится. Было видно, что, обретя друзей, наш Цветочек оттаивает и не захочет снова оставаться одна.

Про всё это думал я, уверенно идя по бревну Весёлого Пути… Зря! Надо было сосредоточиться на препятствии. Нога внезапно поехала в сторону и моё тело полетело в грязь. Резкая боль в плече от удара прямой напряжённой рукой, которую я не успел убрать под себя, о твёрдое дно лужи дала сразу понять — дело плохо. Минимум, вывих обеспечен, а то и перелом…

С трудом сдерживая стон, кое-как выбрался из грязевого плена и подошёл к Суму Ручью. Тот даже спрашивать ничего не стал, а сразу направил в лазарет к Мениусу.

Маг, по своему обыкновению, был “в дымину”.

— Что у тебя?

— Вот… — показал я взглядом на повреждённое место. — Лечиться прислали.

Мениус тяжело вздохнул, а потом вокруг его головы образовалась бесцветная, искажающая воздух рябь, и лекарь внезапно протрезвел.

— И что мне делать с твоим вывихом? — равнодушно спросил он, осмотрев плечо. — Вправить, конечно, вправлю. Больше ничем помочь не смогу, так как магия на тебя не действует. Готовься — сейчас будет больно.

Не обманул, гад! Чуть было сознание не потерял, когда сустав становился с хрустом на место. Лишь былые спортивные травмы, приучившие к подобного рода боли, дали мне сил не заорать.

— Хорошо. Умеешь терпеть. Теперь иди.

— Как это "иди"?! А таблеточку, там? Настойчик или отварчик, чтобы не болело? Зафиксировать руку? Нет? — возмутился я такому отношению к пациенту.

— Зачем фиксировать?

— Чтобы двигать не мог до полного выздоровления.

— В твоём мире поступали так?

— Да. Подвешиваешь повреждённую руку и приматываешь к туловищу, обездвижив сустав. Так он быстрее в норму приходит.

— Не знал. Обычно Высоким Искусством за пару минут лечим.

— Везёт. А мне теперь до конца учёбы точно “крыльями” не помахать! Тут одной неделей не обойтись.

— Ладно. Нарисуй как надо — сделаю.

Быстро левой рукой накарябал примерную схему. Мениус внимательно посмотрел и повторил всё в точности, к моей великой радости.

— Надо запомнить — идея хорошая. И вот, что ещё. Мне говорили, как ты Фанни Цветочка оживить пытался, — убирая в шкаф холщовые лоскуты бинтов, поинтересовался наш “эскулап”. — Зачем на грудь давил?

— Так это… Сердце пытался сжимать, не давая в нём крови застаиваться. Штука, конечно, далеко не всегда помогающая, но другого выхода не видел. Тут главное рёбра не переломать, так как мышцы расслаблены и их не поддерживают. Тридцать-сорок раз нажал — дальше в рот дышишь, чтобы…

— Про это я знаю — порченый воздух убирает и новый в тело закачивает. Спасибо за информацию.

Уже собрался уйти от мага, как в голове возник странный вопрос, который я тут же и озвучил:

— Мениус… Ты ведь тоже бездушный?

— Как и все в нашем королевстве, владеющие Высоким Искусством.

— Тогда, зачем ты бухаешь? Радости или других чувств от этого, всё равно, не испытываешь?

— Побочный эффект — Кортинар мёрзнет, а я пью. К тому же, сломленный выпивкой человек вызывает меньше подозрений, и никто его всерьёз не воспринимает. Всё для дела. Что у тебя ещё, Илий?

— Всё. Хотя нет! Вот ты сказал про владеющих магией…

— Высоким Искусством.

— А в чём разница?

— Магия есть в каждом, и на подсознательном уровне любой, кроме тебя, естественно, может её проявлять в определённых условиях. Даже звери и предметы. Я, например, не лечу болезнь как таковую, а просто бужу магию внутри человека, которая и поправляет повреждения. Владеющие Искусством видят магию, чувствуют её взаимосвязь с миром и управляют этим, согласно силе своего таланта и уровня образования. Можно вылечить или убить, можно поднять огромный камень или вырастить дерево за час — всё зависит лишь от собственного резерва Владеющего. Лично я — средненький по силе — не то, что архимаг Кортинар.

— А Веблия?

— Пустышка. Очень слабая, точнее. Сама ничего не может толком, но умело пользуется Камнем Душ, который управляет нами…

— Управляет? Как и Кортинар, ты не похож на марионетку. Значит, есть у вас определённая свобода выбора, раз ты смог себя этим волшебным маревом протрезвить?

— Маревом?

— Ну да. Тому, что вокруг головы твоей возникло, не оставив даже запаха перегара.

— Ты его видел?

— Ну, не придумал же!

— Этого не может быть.

— Почему?

— Потому что наблюдать действие энергетических потоков могут только Владеющие Искусством. Даже простой человек с внутренней магией, которой в тебе нет совсем, не способен на такое.

— Пусть так, но я не ошибся.

— Хорошо. Проведём небольшой эксперимент. Видишь свечу?

— Не слепой!

— Сейчас я зажгу её своим даром, а ты опишешь, как всё происходило.

Не дожидаясь моего согласия, Мениус направил палец на свечку. Вначале ничего не было, а потом от обугленного фитилька потянулась голубая ниточка, которая, коснувшись пальца мага, стала краснеть словно разогретая проволока. Внезапно фитиль загорелся ярким, слегка подрагивающим на сквозняке, пламенем.

— И? — односложно спросил лекарь.

Я пересказал только что увиденное, в конце добавив собственный вывод:

— Есть предположение, что ты отзеркалил от себя чего-то там у свечи, точнее — фитиля, ускорив в нём движение атомов — отсюда и пламя.

— Поразительно. Только не твоих атомов, а крупиц сущего. Но всё верно. Не врёшь, хотя поверить у инертного к магии в такой дар сложно. Уйди. Мне надо подумать.

Ошарашенный, я покинул лазарет, почёсывая здоровой рукой затылок. Это, что же получается? Владеющий Высоким Искусством, но не маг? Хрень какая — то!