18. Окончание Гона.

— Илий! Подойди к Мениусу! — позвал Замруд, отвлекая от напряжённого созерцания содрогающихся стен.

Маг был плох — вспоротая одежда не скрывала глубоких рваных ран на теле. Бледное лицо и… СЧАСТЛИВЫЙ взгляд. Последнее поразило больше всего — никогда не видел эмоций на его лице, а тут, просто светился ими.

— Пришла пора, “королёк”, сделать нам то, что намеревались! — ободряюще сказал он и подмигнул озорно, пряча боль в глубине себя. — Жить мне немного осталось, так что поторопимся. Готовься — сейчас дам привязку к крупицам сущего, а дальше ты знаешь, что делать.

— Не рано? — спросил я, оттягивая страшный момент.

— В самый раз. Умираю, наконец-то. Хатши почти полностью блокируют мой дар, да и Камень Душ не ошибается, возвращая то, что заточил в себе, лишь перед самой кончиной пленника. Такое только с теми магами происходит, кто шансов жить дальше не имеет. Ты не представляешь, что я сейчас чувствую… Впервые за много лет! Больно и грустно, но это ЧУВСТВА и СВОБОДА! Начинаем…

— Подожди! — вспомнил я кое-что. — Я тут, когда от усталости рубился на рефлексах, увидел на несколько секунд линии Творцов у хатша. Как свои, только… Не свои! Размышлять не было времени — к вам прорывались, но…

— Подробнее! — с трудом привстал на локтях маг.

— Нет подробностей! Есть чувство, что могу к ним прикоснуться.

— Ты чувствуешь их?! — неверяще спросил Мениус.

— Одного — так точно.

— Соберись, как я тебя учил, и попытайся снова войти в состояние Шурсы.

— Получилось.

— Твари, что?

— Вижу их энергию. Много особей, но чую, что могу воздействовать на их линии.

— Вот что, Илиий… У меня ещё есть пара минут. Попытайся рассинхронизировать хатшей. Как себя лечил, но только наоборот.

Ломая энергетическую сетку зверей, внезапно понял, что они поддаются мне и падают рядом с ученическим домиком, переставая светиться в Шурсе.

— Они тоже уязвимы… — уже почти полностью отключившись, прошептал маг. — Есть и на Гон управа… Последнее… Тебе раскрывать свой талант не стоит, поэтому пусть все думают, что это моё предсмертное проклятие. Замруд, придумай историю, а я… Возьми меня за руку, Король шутов.

Послушно исполнил последнюю волю умирающего. По венам, неожиданно, горячей волной пробежало нечто. Голова закружилась, но тут же всё прошло.

Тело Мениуса выгнулось дугой и застыло. Только открытые глаза смотрели в потолок, провожая свободную от оков душу нашего лекаря в неизведанные дали.

Чёрт! Горевать рано, но очень хочется! Достойный мужик, и так рано ушёл! А если у меня не выйдет? Если… Как там сказал Замруд? “Встретим смерть в бою!”. Но это потом! Сейчас надо вспомнить то, чему учил меня наш лекарь, и не оплошать! Войдя в состояние Шурсы, стал изменять энергетические каркасы хищников, постоянно увеличивая границу своего воздействия, доведя его до пятисот метров. Силы уходили с неимоверной быстротой, но даже в мыслях не было останавливаться. “Друзья должны жить!” — билось в голове, не давая отключиться. Через некоторое время, впав в полный ступор, я только и делал, что “ломал” хатшей… Всё! Высосан полностью! Извините… Темнота.

Ложка с солёной кашей пытается раздвинуть сжатые губы. Повар, что ли, влюбился, пожалев сахара? Невкусно, но очень хочется есть. Проглатываю варево, которое тут же попросилось назад. С трудом удерживаю его в себе.

— Ну, давай, красавчик… Ну ещё немножко… — слышу сквозь “вату” знакомый голос. — Очнись и покушай!

Открываю глаза, щурясь от яркого света. Рядом сидит Цветочек с опухшими глазками и красным носом. Слёзы с её щёк падают точно в поднесённую ложку. Понятно, откуда “пересол”.

— Привет. Долго я? — пытаюсь спросить осипшим голосом.

— Наконец-то! — радостно восклицает она, но тут же делает “деревянное” лицо, и добавляет. — Жри, давай! Мы тут волнуемся, а ты валяешься! Перепугал всех! Особенно… Э…Парба! Вот!

— Ничё я не волновался! — заявил простодушный Большой, сидевший с другой стороны моего недееспособного тела. — Илий — мужик крепкий!

Штих наклонился и что-то прошептал ему на ухо. После этого Парб резко “сдал назад” и, повернувшись к Фанни своей мордой со страшной раной, наспех зашитой грубыми нитками, добавил:

— Хотя… Оно, конечно, так! Точно! Это я волновался, а не Фанька! Она, вообще, не волновалась! Вот нисколечко! И всю ночь с тобой не сидела! Это другие были, а она только сейчас пришла!

Носач, сморщившись, потёр ладонями лицо и прокомментировал услышанное:

— Беги, недотёпа! Цветочек тебе теперь, точно, печень выест!

— Не убежит… — добавила подруга. — Дурак!

— Кто? — спросили хором мы трое.

— В любого из вас ткнёшь — не ошибёшься! Будешь жрать или нет?!

Силы возвращались быстро, и я сел, несмотря на лёгкое головокружение, демонстративно обратившись к великану:

— Парб! Передай тем, кто дежурил со мной, огромное спасибо и скажи им, что я счастлив от того, что у меня есть такие замечательные друзья. Фаннории только не передавай — она ведь не переживала.

— Так это ж только Цветочек и была рядо…

И тут случилось редчайшее явление в мире Маллории — наш скромняга Штих отвесил Большому знатный подзатыльник, заставив того прерваться на полуслове! Ответной реакции, кроме очередного виноватого взгляда, не последовало.

— Ну, раз мы разобрались, — продолжил я, — то не расскажете, что произошло?

— Много чего, — взял слово появившийся Замруд Хохотун, выдвигая приготовленную версию событий. — Наш маг Мениус, умирая, сотворил нечто, отчего к ученическому домику не смог приблизится ни один хатш. На улицу ещё не выходили, боясь Гона, но, кажется, он закончился — за всю ночь ни одного нападения, и через щель на чердаке видно, что трупы хищников валяются по всей площади. Сейчас пойдём посмотрим, но уверен — опасность миновала.

— Да. Набираю команду для вылазки, — подтвердил Бурт, внимательно осматривая из-под окровавленной повязки на лбу нашу группу. — Большой и Носач! Идёте со мной. Сум Ручей тоже с нами.

— Меня возьми, — вставая, предложил я свою кандидатуру.

— Лежи, — возразил он. — Ты, Илий, после такого слаб ещё.

— После какого такого? Всю ночь продрых, в отличие от вас!

— А чего вырубился? — спросил Парб. — Неспроста ведь!

— Тонкая душевная организация дала сбой! Переволновался. У меня всегда так. Один уснуть не может, когда "трясёт", а я сплю беспробудным сном. Теперь выспался и готов к подвигам.

— Точно готов? — подозрительно осведомился Замруд.

— Готовее некуда!

— Тогда не имею возражений. Сейчас все измотаны физически и эмоционально, так что, свежий боец не помешает. И не геройствовать там. В случае опасности все быстро бегите в укрытие, — закрыл тему Магистр.

Гон, действительно, закончился. Кругом одни трупы и больше ничего. Осторожно обойдя всю территорию Школы, вернулись к нашим с радостным известием.

Люди обнимались и плакали, забыв, кто — стражник, а кто — шут. Выжили! Пусть не все, пусть с огромными потерями, но выстояли! Сегодня каждый может отмечать второй день рождения!

Весь день потратили на скорбное, но очень важное дело — выискивали наших павших среди хатшей, которых тоже относили за ограду. Филь… Блямб Пустозвон… Воины с заставы… Охранники и ученики Школы, с которыми прожил бок о бок столько дней… Как же их много…

— Вот… — сказал мрачный Сум, опуская в братскую могилу двуручный меч, — От Мердина только он и остался. Долго не мог запомнить его имени, а теперь, уверен, до конца жизни не забуду.

Мы осторожно складывали тела побратимов, боясь даже после их смерти причинить неудобства — каждый заслужил уважительного отношения к себе.

Каждый…

— Живые! Нашлись живые! — с криками прибежал один из уцелевших охранников. — Двое в амбаре под мешками! Марамба Хваталка и ещё один веренгец — Телеб Большеротый!

— Под мешками? — нехорошо ухмыльнулся Бурт. — Веди-ка их сюда.

Через некоторое время появились “найдёныши”. Оба довольно щурились.

— А расскажите мне, мил люди, как вы в амбарчике оказались? — мягонько, голосом “доброго” следователя на допросе, поинтересовался начальник стражи.

— А что ещё оставалось делать, когда твари через стену полезли? Мы отступили вместе со всеми и спрятались, не имея возможности пробиться к нашим. Творцы уберегли — выжили!

— Ваш отряд у ворот был? Сколько человек?

— Верно. Семеро. Кроме нас, все погибли, — с притворной грустью опять ответил Телеб Большеротый, радуясь благополучному финалу.

Неожиданно Бурт врезал без замаха ему кулаком лицо. Отлетевший ученик упал навзничь, явно, пребывая в нокдауне.

— Гнида!!! — заорал начальник стражи, срывая маску благодушия. — Не ври, мразь! Не все погибли! Один из моих ребят чудом выжил и перед своей кончиной от ран рассказал всё! Если бы вы двое не сбежали, оставив спины товарищей без прикрытия, то не было бы первого прорыва у ворот! С вас всё началось! Трусы! Убью!

— Подожди! — остановил его Замруд. — Мы не королевский суд и не имеем права выносить приговор. Тем более, что ученики шутов не воины и под статью о дезертирстве не попадают.

— Да! — подтвердила с улыбочкой Марамба. — Во время Гона каждый сам за себя.

— Правильно мыслишь — каждый сам за себя, — Хохотун брезгливо посмотрел на неё и добавил. — Я не имею права вас судить, но исключить из шутовских рядов — легко. Что и делаю с превеликим удовольствием. Пошли вон! Оба!

— Нам осталось всего неделя учёбы! — взвизгнула девица, не ожидавшая подобного. — Если мой хозяин узнает, то пожалуется самому королю!

— Не волнуйся — твой хозяин, граф Старануйский, узнает первым. Я лично напишу ему, как своей трусостью вы опозорили Веренгию и его лично. Как, думаете, отнесётся он к потере репутации по вашей вине? Кстати, встретите тех четверых, сбежавших из Школы, то передайте им то же самое. Рекомендую срочно покинуть наши стены — если ребята узнают, то порвут вас на мелкие клочки не хуже хатшей, а я их прикрою, списав всё на Гон.

— Магистр… — прошипела сквозь зубы Фанни, сжимая кулачки. — Это несправедливо. Оставь их нам!

— Нет. Не марайте руки о дерьмо — оно этого не заслуживает.

…Ночью провели обряд прощания, водрузив над братской могилой большой камень. Я огляделся по сторонам. Двенадцать из сорока учеников, семеро охранников и три преподавателя — вот и всё, что осталось от некогда многолюдной Школы Шутов… Наш дом стал пустым…

Последняя неделя учёбы оказалась скомканной. Какие знания, когда целыми днями утилизируешь трупы хатшей, восстанавливаешь порушенное хозяйство и ухаживаешь за ранеными? С последними пришлось особенно туго — Мениус погиб, а больше никто лечить не умел. Тут и пригодились мои знания из прошлой жизни. Пусть доктор из меня аховый, но оказать первую помощь могу, в отличие от других, привыкших к лёгкому магическому пути исцеления. Слава богу, никто не умер, а на четвёртый день прибыл новый маг, быстро поднявший всех на ноги.

Сразу после его появления, меня вызвал к себе Замруд. Когда я пришёл, Сум Ручей и Бурт уже были у него. Понятно, опять “тайная вечеря” намечается.

— Новый маг — доверенное лицо Первой Советницы! — сходу подтвердил моё предположение Магистр. — С ним, Илий, будь аккуратнее. Я уверен, что он захочет с тобой пообщаться, поэтому мой тебе совет — прикинься отважным, но недалёким и самонадеянным иномирцем. На рожон не лезь, как ты любишь это делать.

— Понял, — кивнул я. — Совсем лебезить, правда, не буду, так как он не только меня разговорить попытается, выведывая, кто и чем дышит. Веблия немного меня знает и не поверит быстрой перемене. Будем придерживаться версии, что я люблю короля, но холодно отношусь к Первой Советнице.

— Пойдёт.

— Что по моим друзьям? Знаю, не до них сейчас, но скоро отправляться в столицу, а у меня нет чёткого понимания дальнейших действий.

— Ты точно в них уверен? — просил Бурт.

— В ваши дела посвящать рано, но всё больше убеждаюсь в правильности своего решения — они нужны.

— Тогда зови их сюда, — после небольшой паузы приказал Магистр. — Пришло время открыть им некоторые вещи.

Не прошло и получаса, как вся наша компания собралась в “учительской”. Ребята настороженно смотрели на Замруда, не понимая, зачем их отвлекли от дел.

— Итак, все в сборе, — начал Хохотун. — Думаю, что Илий поведал вам про расширение штата дворцовых шутов. Мы прислушались к его рекомендациям, и теперь хотим услышать ваше согласие или несогласие поехать в столицу.

— Согласны, — ответила за всех Цветочек. — Долго обсуждали и пришли к единому мнению — перспектив при дворце больше, чем в провинциях.

— Это радует, Фаннория, но…

— Откуда вы знаете моё полное имя?! Хотя… Чего я спрашиваю?! Илий доложил! Трепло!

Девушка зло зыркнула на меня и добавила:

— Теперь я сомневаюсь, что хочу быть с ним в одной команде.

— Король шутов? Нет. Или ты думаешь, что мы не раскопали всю вашу подноготную, прежде чем отправлять в столицу? Там столько всего всплыло! — попытался отвести от меня подозрения Бурт. — Проблема в другом — в ваших биографиях. И если Штих Носач имеет почти “чистую” историю, то тебя и Большого на полёт стрелы к Ипрохану Весёлому не подпустят.

— Жаль… — вздохнул Парб. — Так хотелось королевских харчей попробовать.

— И попробуете, но при одном условии… — обнадёжил Замруд. — Если согласитесь стать немножко другими людьми на бумаге. Большой будет не из разбойничьей семейки, а сыном лесовика Манга…

— Так он же пять лет назад сгинул, и жил не в нашей деревне, а на другом конце леса! — перебил начальника школы великан.

— Это хорошо. Значит, никто с расспросами не пожалует. С Цветочком дело сложнее — может встретить при дворе одного из своих обидчиков. Придётся сделать из тебя, Фаннория, не аристократку, а самозванку, выдававшую себя за дочь графа Ливайского. На чём и “погорела”.

— Не получится, — возразила она. — Любой из, как вы сказали, моих “обидчиков” тут же при встрече подтвердит, что я — настоящая.

— Нет. Засунут языки себе в… Глубоко засунут и лишнего говорить не станут. Герцог Харийский не исключение. Ты помнишь Уложение про отношение к представителям аристократических семей?

— Смутно. Столько времени прошло.

— А я напомню! Шестая глава, параграф восемнадцатый, — вставая, сказал Магистр и, открыв толстую книгу, лежащую на столе, прочитал, — “Любой представитель древнейших семей имеет защиту Творцов и Перволюдей. Запрещено в мирное время чинить им насилие, а также попирать честь и достоинство. Любой представитель или представительница древнейших семей, вне зависимости от возраста или положения, имеет право при нарушении данного пункта потребовать компенсацию кровью или имуществом нарушившего. Вид и размер компенсации определяет пострадавшая сторона. Это право не распространяется на осуждённых представителей древних семей, преступление которых должен подтвердить лично Владыка земель, на которых оно было совершено.”

— Получается, я могу потребовать у этого подонка Харнийского…

— Можешь, — не дал закончить ей Хохотун. — Дуэль тебе не по силам, а родовой замок вернёшь легко. Правда, как только вступишь в права, то будешь тут же объявлена “Врагом Короны” по любому надуманному предлогу и закончишь жизнь на плахе. Я не для того освежил твою память, чтобы сама в петлю лезла, а для понимания ситуации. Ты молчишь о себе, и остальные тоже сделают вид, будто бы творили насилие над самозванкой — терять денежки и прочее ни один, даже самый распоследний идиот, не захочет.

— Ладно… — немного подумав, сдалась Фанни. — Самозванка так самозванка.

— Со Штихом всё просто — остаёшься сыном крестьянки, но про своё возможное родство с магом забываешь начисто! — вклинился в разговор, молчавший до этого Сум. — Не стоит обращать на себя внимание Первой Советницы: у магов рождаются одарённые дети.

— Так ведь, нет во мне ничего, — развёл руками Носач.

— Я бы не был так уверен — дар иногда проявляется и в зрелом возрасте.

— Да, — подтвердил Бурт, — молчи и не высовывайся с этим! Если почувствуешь в себе странности, без промедления говори Илию. Наш Король шутов знает, к кому тебя отвести, чтобы избежать Камень Душ.

— А мы точно попадём во дворец? — спросил Парб.

— Честно скажу, не точно, — ответил Магистр. — Шанс большой, но не всё от нас зависит. Будем ждать и надеяться. А теперь идите — дел много.