20. Прощай, Школа!
Фанни была права. Самое сложное, оказалось, засыпать на рядом стоящих кроватях. Как два “пионЭра”, мы, когда никто не видит, просто вытягивали руки, касаясь кончиками пальцев друг друга. Я не видел её лица в темноте, но отчего-то знал, что она сейчас улыбается так же глупо и счастливо, как и я.
А потом до поздней ночи лежал и думал… Я влюбился? Точно? Может, это не то, и сам себе всё придумал? Почему она, а не несколько шикарных женщин в моём мире, которые метили на “сурьёзное развитие”? Видели бы мой выбор однополчане — точно на смех подняли! Им жопасто-сиськастых кобылиц подавай, а не эту пигалицу. А я? А что я?! Морду любому расквашу, если хоть слово плохое в адрес Фаннечки услышу! Фаннечки? Загнул, расслюнявившись! Она — Фаннория, Фанни, Цветочек или Малая, но с таким характером “Фаннечка” ей не подходит. И пусть невелика, но спину в бою мне прикрывала лучше любого “рембы”. Нет! Это — точно любовь! Не идеальная, восторженно-романтическая, как у классиков, а честная, от души идущая — индивидуальная. Чувствую, что ещё мы наплачемся в этих отношениях, только лучше плакать с ней, чем без неё! Блин-банан! Всё-таки влюбился! Как всё сложно и как кайфово…
Посреди следующего рабочего дня ко мне подбежал Штих.
— Илий! — взволнованно начал он. — Никому не говорил — тебе первому! Ты когда наше заветное местечко видел?
— Ну… Видел недавно, а что? — скрыл я вчерашнюю жаркую встречу с Фанни.
— Пойдём! Там, как ты говоришь, хрень какая-то…
Мы дошли до нашего закутка, и я присвистнул от удивления — брёвнышко, на котором “тусовались” вечерами, из сухого полена превратилось в шикарную стену, зелёной порослью разросшуюся в разные стороны.
— Вот… — выдохнул Носач.
— Зови Большого с Цветочком! Знаю я, откуда взялось…
Ребята пришли через несколько минут, также удивлённо разглядывая “чудо селекции”.
— Есть серьёзный разговор… Даже два! — привлёк внимание к себе. — Фанни… Извини, но это важно!
— Что ты хочешь рассказать? — напряглась девушка.
— Всё. Здесь лишних ушей нет, а информация… Мы договорились без лжи, и это не только нас тобой касается.
— Уверен? Хотя… Всё равно догадываются. Вываливай!
— Итак! — собравшись мыслями, сказал я. — Бой с хатшами, уверен, никто не забыл.
— Такое забудешь! — хмыкнул Парб. — Если бы не посмертное заклятие Мениуса…
— Маг умер раньше. Точнее, в самом начале…
— И кто тогда зверей завалил? — настороженно спросила Фаннория.
— Я, дорогая. Мениус просто принял на себя происходящее. Ему было всё равно, а отвести подозрения стоило.
— Ты?! — не сговариваясь, хором воскликнули друзья.
— Как-то, да… Выяснилось, что не совсем инертен к магии… Это тайна!
— Дерево при чём? — первым спросил Большой.
— При том. Я вчера на нём Фаннории в любви признавался.
— А Фанька?
— “Фанька” согласилась и целоваться полезла! — ехидно ответила девушка. — Доволен?
— Да. Любим друг друга. Разрешения не спрашиваю, мнений тоже. Примите и, всё! — не стал стоять в стороне я.
— Ты проспорил! — повернулся Носач к Большому.
— Вы на нас спорили?! — взвилась Цветочек. — Козлы!
— А и пусть! Спорили, как долго продержитесь! Я думал, что до выпуска дотянете, а Штих… Короче! — Парб подставил лоб. — Как и договаривались — три щелбана. Бей, злодей!
Носач с чувством и лёгким звоном отвесил причитающееся нашему великану.
— Если развлекушки за наш счёт закончились, то, может, послушаем Илия? — предложила Фанни после экзекуции.
— А что слушать? Всё сказал. У меня непонятная для мира Маллории магия. Вон, дерево ожило, хатши поддаются. Что ещё? Сам не знаю! Хотел предупредить. Если кто-то решит, что с таким не по пути, то пойму.
— Хочу реванша! — проговорил Большой и что-то прошептал Штиху на ухо.
— Согласен! — ответил тот. — Шесть щелбанов!
— Десять!
— Договорились! Готовь лоб!
— На что сейчас спорили? — осторожно спросил их.
— Во дворце узнаете, — загадочно произнёс Носач.
— Значит…
— С тобой, Илий!
— А ты? — повернулся к Цветочку.
— Терпи. Теперь от меня не отвертишься!
Я благодарно обнял её и честно признался:
— Парни! Про что бы ни спорили, но выбирайте самый крутой вариант — с этой девушкой по-другому не получится!
Последняя ночь… Завтра заканчивается наше обучение и мне придётся возвращаться в столицу. Одному…
Поспать не дали — Сум Ручей лично заглянул в нашу комнату и молча махнул рукой на выход.
У Замруда оказались не только заговорщики, но и неожиданный гость — Харм! Чёрный ящер вольготно расположился на столе, хлебая раздвоенным языком молоко из блюдечка.
— Дружище! — кинулся я к нему. — Не ожидал!
— Не “переросток”? Точно — “дружище”? — отпрыгнув на безопасное расстояние, спросил он.
— Мы же договорились!
— Ну, мало ли. Вдруг забыл — столько времени прошло.
— Будешь сомневаться — другое прозвище придумаю. Хочешь?
— Какое? — с любопытством уставился на меня Харм своими большущими глазищами.
— Э… Извини! Не придумывается!
— Теперь верю, что рад! Можно молоко допью — очень кушать хочется?
— Оголодал во дворце?
— Кортинар кормит хорошо, но столько дел в последнее время, что не успеваю энергию восстанавливать. Туда письмо… Сюда посылку… Забыл, когда нормально спал. Его от всех дел полностью отстранили. Веблия запрещает даже покои покидать — вот я и отдуваюсь.
— Что нам принёс?
— Письмо, — за ящера ответил Замруд. — Держи.
Развернув лист, я начал читать вслух:
- “Обстановка во дворце нормальная. Шут Илий вне опасности — Владыка его вспоминает и ждёт. Связь с Босвиндом, где содержится Греяна, установить не удалось, но предпосылки для этого есть. В столице много интриг на тему Гона — такой опасности она ни разу не подвергалась. Прошу это учесть при составлении планов. Ещё три мага на нашей стороне — они тоже ПОМНЯТ. Кортинар.”
— В лаконичности, как всегда, архимагу не откажешь, — высказался Бурт.
— Может, оно и правильно. Даже спрашивать не буду, о каких делах идёт разговор, но главное для себя уяснил — можно ехать без опаски, — ответил я.
— Да. Постарайся продвинуть наших ребят, — сказал Магистр.
— Слушай, Хохотун. Возникла одна идейка пару дней назад…
— Можно я пойду? — грустно поинтересовался Сум Ручей. — Когда у этого “идейки” — у меня несварение начинается.
— Сейчас “пронесёт”, не расстраивайся! Хочу предложить Ипрохану Весёлому модернизировать Школу.
— Что сделать? — насторожился Бурт.
— Частично изменить её предназначение, — пояснил я. — Школа Шутов, конечно, круто, но как ты, Замруд, смотришь, чтобы и в… Школу Шпионов превратилась? Ты — человек опытный и поживший в шутовской шкуре достаточно долго, чтобы не понимать, какие это перспективы.
— Хорошие, — согласился он. — Только опасные. Сразу куча соглядатаев появится. А так жили себе тихо…
— И воздух сотрясали гневными подпукиваниями в никуда! — прервал я его. — Хотите тихо? Сидите дальше никчёмными деревяшками, ожидая разоблачения. Вам реальная власть нужна или часть её хотя бы! Без этого никуда! Опаснее, конечно, чем бездействие, но какие перспективы?! Вначале просто школа шутов-шпионов, а потом отдельная, независимая от Первой Советницы, структура, подчиняющаяся лично Владыке! Своя политика, кадры и… Дальше продолжать?
— Не надо. Не глупее тебя. Мысли были, но как их осуществить?
— Через Короля шутов — есть теперь такой. Я и так собираюсь Ипрохану “в уши напеть”, так почему бы вас не “пристегнуть” за компашку?
— Точно, сможешь? — спросил Магистр.
— Глупый вопрос! Тут жизнь бы свою сохранить, а ты о “вечном” интересуешься. Но шансик, ведь есть?
— Делай! Действительно, стали, как ты сказал, “подпукивать”. Страшно, но надо… Связь через Кортинара и Харма. Не ленись сообщать новости, чтобы мы могли на месте подумать и подготовиться к переменам.
— И это… — замялся я. — Можно мне с моим приятелем Хармом посплетничать наедине? Поймите правильно — тут личное.
— Хорошо, — не стал спорить Хохотун и вместе с другими вышел из комнаты.
Ящер с интересом посмотрел в мою сторону, ожидая разговора.
Не стал его долго томить молчанием и спросил:
— Как там старик?
— Хозяин? Теперь лучше. Веблия от него пока отстала, но, как ты слышал, ограничила в свободе полностью, запретив покидать своё жилище.
— Почему не появлялся, раз можешь?
— Тогда было исключение. Я верен Хозяину и стараюсь чётко исполнять его приказы.
— А мне маленькую просьбу?
— Какую?
— Я тут нашего товарища Бурта немного на вино напряг. Этот жадюга никак забыть не может. Не слабо сюда литров двадцать перекинуть — должок вернуть?
Внезапно Харм исчез и через мгновение появился снова, вместе с большой бочкой.
— Двадцать не было — шестьдесят пойдёт? Отличное! Из королевских погребов!
— Как ты это делаешь? — изумился я.
— Сам не знаю, — признался ящер. — Для меня мир выглядит не так, как ты и Хозяин видите. Много клеточек… Прыгаю с одной на другую… Надо что-то перенести — просто цепляю и она в нужной клеточке.
— Искривление пространства!
— Так и Кортинар говорил, — согласно кивнул Харм. — Ещё что-то про слои реальности…
— Дружище! Да ты крут! А… Наглеть так наглеть! Маленькое золотое колечко на детский пальчик достанешь? Пойми! Ну, очень надо!
— Магическое?
— Простое. Без изысков.
Пара секунд и кольцо лежит на столе.
— Спасибо. Я тебе должен.
— За вино?
— Нет. Девушке хочу на память подарить.
— Люююбооовь… — закатил глаза Харм. — Хозяин очень хороший, но как же я соскучился по чувствам. Они мне сил придают!
— Она самая, Черныш! Будем во дворце — познакомлю!
— Почему ты назвал меня так? Опять обзываешься? — с обидой произнёс ящер.
— Наоборот, уважение выказываю! Переросток — это оскорбление, а Черныш тебе подходит — посмотри, какой у тебя окрас замечательный!
Харм кинулся к зеркалу, стоящему у стены, и минут пять крутился возле него, принимая разные позы. Потом, устав любоваться своим отражением, резюмировал увиденное:
— Действительно, красивый! На вас, людей, хоть и не похож, но теперь чувствую это! И почему раньше не замечал?!
— На то и друзья нужны, — пояснил я. — Можем поругать, конечно, но без злобы, а можем и хорошее увидеть. Ты же мне друг? Вот и сказал — Черныш! Больше такого нет! Гордись собой!
— Да…Черныш… Нравится! Давай дружить, но…
— Чтобы не в ущерб приказам твоего Хозяина! — перебил я его.
— Верно! Черныш… — и Харм растворился, будто бы его и не было в Школе Шутов.
Позвал преподавателей и Бурта, терпеливо ожидавших конца нашего рандеву с ящером.
— Что это? — спросил Сум, глядя на бочку.
— Это? Мой подарок командиру! Взамен тех двенадцати…
— Четырнадцати! — поправил меня скряга Бурт.
— Не важно! Всё твоё! Там больше! Из королевских подвалов.
— Ух! Знал, Илий, что ты нормальный парень, а теперь убедился ещё раз! Королевское! Сколько литров?
— Харм сказал — шестьдесят.
— Я щас сдохну от счастья! Ну, что? Выпьем за окончание учёбы? Угощаю!
— Без меня, — отказался я. — Дела ещё есть незаконченные…
Покинув учительскую, прошёл в нашу казарму и тихонько потряс спящую Фанни за плечо.
— Одевайся… — прошептал ей. — Жду на улице.
Ждал недолго.
— Что случилось? — обеспокоенно спросила Цветочек.
— Кроме тебя — ничего. Не волнуйся и протяни руку.
Она послушно исполнила просьбу.
— Вот… — сказал, надевая кольцо на крохотный пальчик. — На моей родине есть такой обычай — дарить подобное украшение любимой женщине. Носи. Не знаю, как получится в столице, но помни, что пока кольцо с тобой, пока ты не захочешь снять его по своей воле, я всегда буду рядом и найду тебя, что бы ни случилось.
— Оно волшебное?
— Нет. Самое обыкновенное. Там просто частичка моего сердца и мысли о тебе. Никакой магии — только любовь к одной вредной шутовке. Вредной и … Лучшей в мире!
— А мне тебе и подарить нечего… — грустно сказала Фаннория, рассматривая колечко. — Какое замечательное!
— Ты мне уже подарила.
— Не помню.
— Жизнь!
Я обнял и поцеловал её.
— Пойдём спать… Завтра тяжёлый день, моя хорошая. Долго прощаться — не моё…
Утром прибыли повозки из различных земель. Построив нас, оставшихся учеников, Магистр Школы Шутов Замруд Лембийский оглядел всех грустным взглядом и начал говорить:
— Как много вас было здесь, на этой площади несколько месяцев назад… Помню каждого! Кого вспоминаю добрым словом, а кого… Но не будем о них! Лучшие! Самые достойные, мужественные и умелые стоят передо мной. Горжусь каждым из вас не только как Магистр Школы, но и как человек! В добрый путь, друзья и коллеги! Верю, что сможете зажечь улыбки на лицах людей! Верю, что привнесёте в мир только хорошее! И последнее… По традиции, покидая Школу полноправными шутами, вы должны получить новые прозвища, с которыми пройдёте всю жизнь.
Замруд стал обходить строй, раздавая новые вторые имена каждому и поднося чарку с вином.
Дошла очередь и до нашей четвёрки.
— Парб! — громко объявил Магистр. — За силу и мужество, за твёрдость характера ты теперь — Парб Скала!
— Штих! За умение не только смешить, но и думать, нарекаю тебя — Штих Хитрован!
— Фанни! Было много вариантов твоего имени, но наш учитель пения — Вейс Заклинатель, не простит мне, если ты не станешь… Фанни Колокольчик! Это его решение!
— И последний в списке… — подошёл Замруд ко мне, протягивая вино. — Последний в списке, но лучший среди лучших! Когда Илий пришёл в наши стены, то нагло представился королём шутов! Время показало, что он оказался прав, и мы ничего не стали менять! Объявляю! Илий Король Шутов! Гордись! Двойное имя даётся не каждому! В последний раз случалось лет семьдесят назад, когда легендарный Лерн Серебряная Струна получил своё на этом же самом месте! Это великая честь, но и большая ответственность! Не подведи!
Мы зашушукались, обсуждая официальные прозвища.
— Тихо! — поднял руку Хохотун. — Ещё одно сообщение! Несколько учеников остаются при Школе, ожидая решения по их дальнейшей службе! Вероятно, нашему Владыке, Королю Ипрохану Весёлому, вскоре понадобятся дополнительные шуты. Хозяевам земель, чьи люди будут вызваны во дворец, предложат достойную компенсацию и бесплатное обучение следующих кандидатов! Теперь всё!