42. Открытая репетиция.

Саним Бельжский после тяжёлого трудового дня покинул дворец и поехал в свой столичный дом, прихватив несколько объёмных папок с бумагами, требующих немедленного рассмотрения. Поцеловав жену, встречающую его на пороге, ласково сказал:

— Дорогая, я сейчас ещё немного поработаю перед ужином, но перед этим хочу поговорить с Ланирией. Позови, пожалуйста, её ко мне.

Дочь явилась на удивление быстро. Казначей, устало потерев глаза, посмотрел на неё. Большая, суровая, но легкоранимая… Саним никогда не скрывал, что младшенькая, всегда была для него самой любимой из трёх дочерей. Старшеньким тоже отводилось место в сердце, но Лани до такой степени сильно напоминала его в юности — нескладного, полноватого подростка, доброго, но страдающего от своих комплексов, что возникало чувство такого понимания и родства, заставляя, к внутреннему личному стыду, выделять одну из дочерей больше.

— Пап? Ты чего? — спросила Ланирия, чувствуя, что пауза затянулась.

— А? Прости дочь! Задумался! Просто давно не общались и интересно узнать, как ты живёшь. Что в Школе нового?

— В Школе? Знаешь, я разочарована. Всегда считала художников такими… будто бы с неба свалившимися, одухотворёнными личностями, а тут… Картины хорошие, а люди — дерьмецом попахивают.

— Что? Прям, вот все и попахивают?

— Почти. Некоторые воняют. Сколько апломба! Сколько веры в свою исключительность!

— Не обижают? — напряжённо поинтересовался Саним.

— Эти? Я тебя умоляю! Каждый думает лишь об одном — обогатиться, а я всё-таки дочка самого казначея и ссориться со мной невыгодно. Смешки, естественно, за спиной раздаются, но тихенькие.

— И ни одного таланта?

— Есть. Многие талантливы, но как представлю, какое убожество красивую картину написало, то смотреть на неё нет никакого желания. Лучше, как прежде, не знать, кто за произведением искусства стоит.

— Будем покупать лишь картины неизвестных авторов?

— Не лишено смысла, пап. Но одного я бы прикупила уже сейчас!

— Ну-ка?

— Слышал, что Ипрохан Весёлый одного из своих шутов в наказание к нам определил?

— Не только слышал, но и присутствовал при этом. Парб Скала, кажется?

— Верно! Вначале показался идиотом, который конфетный фантик от гобелена не отличит. Досталось парню и от преподавателей, и от учеников. Терпел шут недолго — подпёр однажды дверь мастерской огромным шкафом, чтобы никто из наших хиляков выбежать не смог, взял самого ехидного преподавателя за шкварник, макнул в краски мордой и давай по холсту водить! Кругом паника, призывы о помощи, а этот Скала знай себе “рисует”! Я, признаться, даже сама струхнула! Потом остальных учеников постигла та же участь быть “запечатлёнными”…

— И… Тебя тоже?!

— Нет, пап! Троих девушек не тронул, а только сказал: ”Учитесь, госпожи, как размазывать надо!” На этом не остановился, а пинками выстроив всех в ряд, спросил, какая картина хуже всего получилась и чего дописать надо. Что тут началось! Каждый выгораживал свою, очерняя других. Мол, и нос у них не так повёрнут для законченности рисунка, губы слишком губошлёпные — портят мазок… Дорисовывал не раз, ссылаясь на мнения "экспертов"! Я так никогда не смеялась! Тогда сама поняла, как нужно вести себя с этой “богемой”, но задора не хватает… Странно другое… Парб, действительно, талантлив. Он даже в этой мазне лицами умудрился передать характер каждого! Сплошные причудливые линии и кляксы, а не узнать невозможно! Теперь осваивает классическую технику живописи под терпеливым присмотром обгадившихся от страха преподавателей… Признаюсь, завидую ему, подсматривая за успехами. То, чему сама с трудом обучалась, этот бугай за несколько дней схватывает.

— Так и подружилась бы с таким неординарным человеком.

— С жополизом короля? Ты знаешь, насколько мне неприятен Ипрохан Весёлый! А тут — его шут! Человек, опустившийся до такого, не может быть не только в друзьях, но даже в знакомых! Противно!

— Ланирия! — Саним, серьёзно посмотрел на дочь. — Я тоже работаю на Владыку!

— Пап! Не сравнивай!

— Буду! Ты видела, что творилось на Празднике Молодого Вина? Хотя… Откуда?! Идти отказалась! Эти шуты впервые превратили попойку в настоящий праздник! Ни одной смерти, ни одной драки! И Парб на первых ролях! Не было кровавой “Охоты на свиней”… Понимаешь, о чём я? Не стоит принижать труд шутов.

— Какой там “труд”?! Они…

— А хочешь посмотреть, как их весёлость отрабатывается? Думаю, что мнение своё изменишь.

— Ну да! К шутам пристроить — самоё моё место…

— Дочка! Предлагаю спор!

— Какой?

— Желание на желание! Посмотришь на шутовскую братию изнутри и сама решишь, кто из нас выиграл!

— Пап! Я и смухлевать могу!

— С родным отцом?! Не верю!

— Уговорил! Но один раз к ним поеду — на большее не согласна!

Следующее начало рабочего дня Саним Бельжский начал не как обычно с отчётов, а пригласил к себе Короля Шутов.

— Кажется, не всё так плохо! — начал казначей.

— О чём ты? — хмуро ответил Илий, которого явно вытащили из кровати.

— Я всё про дочь свою! Не против, если у вас на репетиции побудет?

— Зачем? Мы посторонних обычно…

— Да втемяшилось ей в голову, что шуты — реальные дураки и подхалимы! Пусть изнутри посмотрит. К тому же ребята вы задорные — может и “оттает” немного. Заодно с Парбом познакомится вне стен школы.

— Договорились. Когда ждать?

— После обеда нормально?

— В самый раз! Заодно и своих к гостье подготовлю.

…Фанни была раздражена, впрочем, как и вся шутовская команда. Сценка, которая так интересно выглядела на бумаге, во время репетиции превратилась в нечто плоское. Всё утро бились над ней, но ничего не получалось — только время теряли в бессмысленных попытках оживить. И вроде простой сюжет: Хитрован застукан Скалой во время очередных любовных признаний Колокольчику, пока Король Шутов не видит. Разъярённый Парб, сам пришедший “клеиться”, произносит гневную глупую речь и лупит Штиха под общий смех… которого не видать. Как бы ни комбинировали, что бы ни придумывали — убожество, не способное развеселить не только публику, привыкшую к их представлениям, но и неискушённого зрителя.

— …хватит здесь и одного идиота, так что проваливай и оставь нас вдвоём! — грозно выкрикнул Скала, но неожиданно тонко ойкнул и скрылся за дверью.

— Чего он? — спросила Фаннория, видя, что всё идёт не по сценарию.

— Оглянись… — на ухо прошептал ей Илий. — Зазноба пришла. Надо было всё-таки ему сказать…

Колокольчик повернулась и увидела у входа массивную девушку, угрюмо смотрящую на шутов. Действительно, идеальная пара для Парба! Такому росту и ширине плеч позавидует любой гвардеец.

— Ланирия Бельжская, — представилась она, слегка высокомерно. — Мой отец договаривался, чтобы я просмотрела ваши… эээ…

— Привет, Лан! Репетиции, ты хотела сказать? Проходи, присаживайся! — легко, словно со старой знакомой, поздоровался с ней Илий.

— Я, кажется, не давала разрешения сокращать моё имя.

— Ничего страшного — я сам его взял! Ну, у нас, шутов, всё как не у людей! Верно, дорогая? — весело ответил он.

— Что есть — то есть! Сама не знаю, радоваться этому или печалиться.

— И всё же, — не унималась казначеева дочка, — я требую, чтобы ко мне обращались на Вы и полным именем.

— Не выйдет! — рассмеялась Фанни. — Сам Владыка разрешил тыкать, так что с остальными мы тоже не церемонимся!

— Представляю, за какие заслуги подобная честь оказана, — скривилась великанша.

— Даже не пытайся представлять — свадебный подарок, — спокойно пояснил Илий, предусмотрительно сжав руку жены, начинающую закипать от подобных намёков.

— Вы муж и…

— Да. Фанни Колокольчик — моя Королева, а я — Король Шутов. Это — Штих Хитрован. Вот с него можешь требовать, но не факт, что послушает. Есть ещё Парб Скала… Вышел по делам, скоро явится.

Ланирия несколько раз стрельнула глазами вверх-вниз, оценивая разницу в росте супругов, а потом недоумённо сказала:

— Никогда бы не подумала!

— Когда любишь, то не думать, а чувствовать надо, дорогуша! Подрастёшь — узнаешь! — “отбрила” её Фаннория. — И то, что у моего мужа проблемы, меня нисколько не волнует!

— У него?!

— Конечно! Вымахал так, что до макушки не дотянутся!

— Извини, но мне кажется, что это ты слишком… миниатюрная.

— Я — нормальная! Во всяком случае, для себя! И если остальные переросли мой идеальный рост, то это их проблемы!

— Ага! Как бы не так! — включился в разговор Штих. — Никакая ты не “нормальная”, а как и все — с недоразвитым носом! Посмотри на мой, Лан, и увидишь в чём истинная красота нашего мира! Парб, сволочь такая! Скоро ты там?! У нас гости!

— Скоро… — раздался приглушённый голос из-за двери. — Сейчас ещё немного чего-нибудь поделаю здесь и приду…

— Реквизит разбирает, — пояснил, оторопевшей от происходящего девушке, Хитрован. — Незаменимый человек! Пойду помогу.

Через минуту в соседней комнате послышалась возня со звуком падающей мебели — не иначе Штих Парба выталкивает навстречу своей “судьбе”. Наконец, незадачливый воздыхатель появился, весь красный от смущения. За ним следом показалась и причина столь смелого поступка, вытирающая пот со лба.

— Ох, и наел телеса! — пожаловался Хитрован. — Еле от реквизита оттащил!

— Сам ты — дрыщ носатый! — возмутился Скала. — Как верно говорил Илий: ”Хорошего человека должно быть много!”, а в тебе много только соплей! Ой! Здравствуйте, Ланирия…

— Вы знакомы? — спросил Илий, делая вид, что ничего не знает.

— Учимся вместе в Школе Живописцев, — нехотя ответила дочь казначея.

— И как мой братишка там? — поинтересовалась Колокольчик.

— Братишка?!

— Не пугайся — названный. Если хочешь, то потом поболтаем, а сейчас нас дело ждёт. Ребята! Давайте сегодня закончим эту демонскую сцену! У меня от неё уже изжога!

Ланирия Бельжская села на стул у стены и стала наблюдать за этими чокнутыми. Первый шок от знакомства прошёл быстро, и репетиция поглотила её целиком. Не так она представляла себе шутов. Серьёзные, собранные, они не казались примитивными дурачками, как всегда ей виделось, а больше напоминали полководцев, разрабатывающих военную операцию. Никогда не думала, насколько сложно шутить, оказывается!

Где-то через час Король Шутов сделал небольшой перерыв.

— Ну и как тебе? — неожиданно спросил он.

— Интересно, — честно ответила Ланирия.

— А вот нам — не очень! Не хватает чего-то! Скажи как зритель, где “момент не чувствуем”?

— Не знаю. Всё понравилось. Только… Может, глупость скажу, но мне жалко Хитрована, когда его Скала пинает. Несмешная драка…

— Ну-ка, ну-ка! Подробнее!

— Я такое на улицах видела — неприятно смотреть. Хочется чего-то неожиданного и ненастоящего. Хоть сковородой по голове — и то…

— Стоп! Ты молодчинка! — воскликнула Колокольчик. — Этого и не хватало! Парни у нас есть сковородка?

— Блюдо есть. Можем с ним потренироваться, — предложил Штих.

— Отлично! У меня идея! Придумала, как сцену допишем! Лан! Посиди тут немножко одна, а мы пошушукаемся в соседней комнате. Хочу, чтобы элемент неожиданности для тебя был, когда миниатюру доработаем. Согласна?

— Мне некуда спешить, — пожала плечами девушка.

Шуты исчезли, но вскоре появились снова. Та же сцена двух незадачливых любовников, но в момент наказания Хитрована, Скала вытащил из-под рубахи блюдо и стукнул им соперника по голове, отчего тот шлёпнулся и, причитая, пополз от обидчика на четвереньках.

— Откуда у тебя сковорода? — удивлённо спросила Фанни.

— Вещь нужная — всегда с собой ношу.

— Нужная?! И чего у тебя ещё “нужного” имеется?

— Вот…

Тут Парб снял пояс и вытряхнул из-под рубахи на пол кучу неожиданных вещей: флакон духов, дверную ручку, камень, скомканный лист бумаги, носок с дыркой и какой-то хлам, который опознать сразу было нельзя.

— ВСЁ это носишь? — Колокольчик была в шоке от увиденного.

— Не всё… Только часть достал. Но штаны при всех снимать не буду! Вот наедине…

— Дорогая! — визгливо закричал Штих. — Опомнись! Он же тебя завалит своей помойкой! А я только стихами и розами! Выгода налицо!

— Дурень ты, Хитрован, — проникновенно сказал Скала, — от почти не сломанной дверной ручки мало кто откажется — по себе знаю, так что шансов у тебя нет!

Ланирия не сдержалась и расхохоталась в голос.

— Дверная ручка… Мало кто… Ой, не могу! Завидный жених!

— Не зря пригласили… — шепнула Фаннория мужу.

— Ага. Будет уходить — позови ещё. Девка дёрганая, но нормальная вроде, когда барыню не корчит.

Влетев в кабинет к казначею, дочь обняла Санима и чмокнула в щёку:

— Спасибо, пап! С меня, как с проигравшей спор, желание!

— Что? Не такие и дураки эти дураки?

— Знаешь, я пока домой ехала много думала об этой встрече. Поумнее меня будут. Сами, кроме Короля Шутов, с изъянами, а ведут себя так, будто это их достоинства. В какой-то момент перестала замечать маленький рост Фанни Колокольчика и нос Штиха, а с Парбом — моим одношкольником… Когда на человека не сверху вниз смотришь, а глаза в глаза, то намного комфортнее себя ощущаешь. Жаль, что не могу, как они, легко к себе относиться, но теперь постараюсь — надоело быть всегда одной. Можно я к ним ещё наведаюсь?

— Ну, не знаю…

— Они пригласили, несмотря на то, что как хамка последняя себя вначале повела по привычке. Сказали, что помогла им. А ещё пирожные… Какие они, оказывается, вкусные, когда в хорошей компании! Ты же знаешь, как я сладкого сторонюсь, чтобы хоть немного мельче казаться, но тут не удержалась — всё съела, что предлагали!

— Раз позвали, препятствовать не буду, доча… И про проспоренное желание запомнил! А теперь иди — дел много.

Ещё раз чмокнув отца, Ланирия вышла из кабинета отца и не видела, как он смотрит ей вслед счастливым взглядом.