Глава 11

На этот раз втиснуться в дребезжащий вагончик мне удалось лишь с третьей попытки. И как оказалось, я перепутала состав, пришлось пересаживаться, а после бежать к академии, что бы не опоздать. Я едва успела скинуть свою сумку в комнате синего крыла, как завопил колокол, извещая о начале занятий. Пока я разобралась со своим расписанием, пока нашла нужную ученическую, студенты уже расселись по своим местам. К счастью, я почти успела. А к несчастью — занятие на этот раз оказалось смешанным, на нем присутствовали как первогодки, так и старшекурсники. И я чуть не застонала, увидев высокомерные лица Лиссы, ее темноглазой подруги, а также Ривза и Эдди. Последний, увидев меня, что-то сказал на ухо приятелю, и оба ухмыльнулись, продолжая меня разглядывать. Я споткнулась. Вандерфилд тоже здесь? Но светлых волос и зеленых глаз я не увидела, сколько не вертела головой. Ривз смотрел на меня, не мигая, как тогда, в комнате. Ужасно захотелось развернуться и уйти, но куда я денусь из стен ВСА? Прошлую неделю мне удачно удавалось избегать неприятных студентов, но вот сейчас бежать было некуда.

Да и надоело мне убегать!

— Ты ошиблась дверью, — с насмешкой протянула Магма.

— Но у меня эта ученическая в расписании, — нахмурилась я, комкая в руке листок.

— Ученическая? Вы слышали? — Брюнетка презрительно подняла брови. — Это аудитория, девочка. Попытайся запомнить это слово. Хотя я понимаю, что оно довольно сложное для тебя.

Студенты дружно рассмеялись. Я покраснела. Уже не первый раз меня ткнули носом в мое происхождение. В Котловине мы называли ученическими комнаты для обучения, и я не видела в этом ничего зазорного.

— Лучше закрой дверь с другой стороны и отправляйся искать свою… м-м ученическую, — бросила Магма. — Здесь тебе места нет.

— Вот же свободное, — двинулась я к сидящей с краю девушке. Та живо передвинулась, и улыбнулась темноволосой гадине.

Нахмурившись, я шагнула в другую сторону, но сидящий там студент живо кинул на пустой стул свою сумку.

— Занято, — хмыкнул он.

Я растерянно огляделась. Со всех сторон на меня смотрели усмехающиеся, презрительные или равнодушные лица. Томаса здесь не было, в углу я заметила растерянных Шелли и Брин, но мест рядом с ними не было. Да и сами девушки явно не знали, как себя вести. Шелли кусала губы, Брин хмурилась и что-то выговаривала сестре. Грейс и Эрик, знакомые мне по занятиям у госпожи Тензии, вовсе сделали вид, что видят меня впервые. Без созидающего влияния госпожи Лебвест и они от меня отвернулись. Общество Бездуш не желало принимать девчонку из Котловины.

Я потопталась в проходе, не зная, что мне делать. Стоило шагнуть к любому пустому стулу, как его тут же занимали красивой дорогой торбочкой, не давая мне сесть.

— Свободных мест нет, — с улыбкой акулы повторила Магма. — Поищи не здесь. А где-нибудь ближе к ограде за рекой. С другой стороны!

Аудитория грянула от хохота. Лисса выглядела по своему обыкновению скучающей, на безупречном лице застыло выражение пресыщенности и высокомерия. Стриженный Эдди улыбался, а Ривз смотрел спокойно и как-то внимательно. Правда, в сторону этих студентов я старалась не оглядываться.

Я прижала к себе дешевую холщовую сумку. Что же делать? Выбивать себе место силой? Так я лишь сильнее опозорюсь. Что еще ожидать от девчонки из Котловины?

Уйти?

Но тоже самое повторится и на следующем занятии. Покажу слабость сейчас, позволю прогнать меня и все, конец. Так и станут травить, пока я не сдамся!

— Мест нет, ты глухая? — рявкнул рябой некрасивый парень, явно пытаясь угодить брюнетке-агрессору. Магма одобрительно ему улыбнулась, и рябой расцвел. Правда, тут же свел косматые брови, пытаясь выглядеть мужественнее.

Я обвела взглядом студентов. Заступаться за новенькую никто не спешил. Но и я не собираюсь сдаваться!

— Я никуда не уйду. И раз мест нет, сяду прямо здесь, — громко сказала я, бросив в проходе свою сумку и усевшись сверху. — Девушки из Котловины не гордые.

— Ты сдурела? — по — девчоночьи ахнул рябой. — Встань немедленно. Чокнутая!

— Сам такой. Я пришла сюда учиться, и буду делать это, хоть стоя у стены, понятно вам?!

Магма открыла рот, но не произнесла ни звука, ее глаза расширились. Она смотрела куда-то за мою спину, как и все остальные студенты.

— Похвальное рвение к учебе, — негромко произнес мужской голос. — Многим здесь не мешало бы перенять подобную тягу к знаниям.

Я вскочила и, покраснев, обернулась.

У дверей стоял мужчина. Первая мысль, пришедшая в голову при взгляде на его лицо — какой же безобразный. Вторая — какой же он… впечатляющий.

Черты мужского лица оказались изумительно неправильными. Слишком длинный и крупный нос, близко посаженные темные глаза, тяжелый подбородок. Высокая и с виду — нескладная фигура. Длинные темные волосы, собранные в странный пучок на макушке. Одет в серые брюки и темно-бордовый строгий камзол, который лишь подчеркивает бледное лицо, синеватые узкие губы и неровную линию плеч. Вдобавок у него были черные длинные ногти и какие-то грязные веревки на запястьях, с которых свисали гроздья мелких камушков. Выглядело это ужасно. Мужчина был некрасивый и странный. Определить его возраст оказалось невозможно. Но стоило преподавателю сделать шаг, и меня поразила удивительная грация его движений. А еще — сногсшибательная уверенность, ореолом окружающая нескладную фигуру.

— Доброе утро, господа, — кивнул он.

— Доброе утро, господин Аодхэн! — грянула аудитория.

Мужчина окинул взглядом студентов и поманил меня узловатым пальцем, указав на свободное место в пятом ряду.

— Ваша сумка, несомненно, выглядит весьма удобной. Но все же, надеюсь, вы не против устроиться здесь, госпожа Аддерли.

Краснея и недоумевая, откуда преподаватель знает мою фамилию, я юркнула на указанное место, рывком высыпала на стол тетрадь с пером и застыла.

Господин Аодхэн неторопливо взошел на преподавательский подиум и остановился, сложив руки за спиной. Студенты замерли. В аудитории повисла густая напряженная тишина. Казалось, даже дышать окружающие боятся. Я пока не понимала причину такого поведения и к нескладному учителю испытывала благодарность. Жестоким он не казался, защитил меня, так почему студенты замерли, словно испуганные мыши?

— Скажите мне, Лестр, — обратился учитель к рябому парню — поклоннику Магмы. — Какую основную задачу должны выполнять все заклинатели, независимо от их уровня?

— Э-э… создавать новые, улучшенные вещи?

— Вещи? — брови Аодхэна поднялись. — Вы так считаете? Вещи для вашего комфорта и более легкой жизни? Не думаю.

Лестр побледнел, словно ему вынесли смертельный приговор. Я происходящего пока не понимала, но смотрела с интересом.

— Как вы знаете, всех заклинателей можно условно разделить на две группы. Первая группа создает, и, несомненно, вы, Лестр, считаете именно их дело важным и необходимым. Вторая группа — разрушает. И для меня имеет значение лишь ваша способность к разрушению. По моему мнению, это вообще единственное, что имеет значение!

Он поднял руку и щелкнул пальцами, бросая крошечный камушек. Синяя искра проскочила от запястья преподавателя к ногтям, а потом соскочила и молнией врезалась в грудь незадачливого ответчика. Тот рухнул на стол как подкошенный, рябое лицо исказилось от боли, на лбу выступил пот, а губы побелели.

Я открыла от изумления рот. Аодхэн же смотрел невозмутимо, даже равнодушно. Студенты молчали. Никто не крикнул: как вы можете. Никто не бросился на помощь к незадачливому поклоннику Магмы.

— Что я сейчас сделал, госпожа Винс?

— Искусственное подобие небесной паутины, господин Аодхэн! — вскочила Магма.

Мужчина качнулся с пятки на носок, словно раздумывая. И я увидела, как побледнела брюнетка. Видимо, ожидая такой же разряд в свой адрес.

— Верно, — наконец произнес Аодхэн, и Магма выдохнула.

Резко развернувшись, мужчина подошел к доске, провел мелом черту.

— Небесная паутина в окружающей среде. Причины и возникновение. Заклинание разрушения.

Студенты торопливо раскрыли тетради и склонились над бумагой. Заскрипели перья. Даже белый до синевы Лестр выполнил указание. Я осторожно достала свой листок с расписанием и внимательнее вчиталась в строчки. «Г-н Аодхэн. Разрушение и нейтрализация магических явлений и их последствий». Второй предмет с этим же именем — «Опасные твари. Распознать и уничтожить».

Первый предмет у меня в обязательных, второй — нет.

Отодвинула лист и тоже начала писать, хотя по спине все ещё пробегали мурашки. Отношение к преподавателю резко сменилось от благодарного до… недоумевающего? Неужели подобное здесь в порядке вещей? То есть Аодхэн может послать разряд или что-то похуже в любого ученика? В любой момент? Тогда неудивительно, что все пикнуть бояться. Вот только как это допустил ректорат? Ведь ВСА — место для привилегированных, неужели богатенькие родители позволяют такое отношение к своим деткам?

Я осторожно подняла голову от своих каракулей. И тут же наткнулась на темный взгляд преподавателя. И в краткий миг, когда наши глаза встретились, очередной озноб пробежал по коже. Ничего доброго в глазах Аодхэна не было. И вряд ли он заступился за меня из желания помочь. Потому что взгляд мужчины был темным, и причину этого я не понимала.

Закусив губу, я снова уставилась в тетрадь, однако всей кожей продолжала ощущать пристальный взгляд.

В гнетущей тишине мы записывали все о паутине. Это явление известно давно, ядовитые бледные нити ползут от Гряды весной, реже — в конце осени. При соприкосновении с живым существом нагреваются и взрываются, причиняя боль, а то и убивая. Дядя рассказывал, что в его детстве паутины было гораздо больше, от нее в Котловине или за пределами столицы гибло много людей. Специальные отряды заклинателей ежедневно поднимались на вивернах в небо, что бы нейтрализовать ядовитые заряды и установить защиту. Правда, несколько десятков лет небо оставалось чистым и о паутине стали забывать. Φормулу заклинания мы тоже записали, и мне она показалась невероятно сложной.

Но видимо, не Аодхэну. Кстати, не мешало бы уточнить его имя, хотя я пока слышала лишь это слово, что тоже было странно.

Продиктовав теорию разрушения, мужчина снова застыл на краю подиума, скользя взглядам по лицам студентов. Аудитория замерла. Губы Аодхэна медленно сложились в кривую улыбку, больше напоминающую оскал.

— Вы хорошо запомнили формулу разрушения, Лестр?

Бедняга снова побледнел и вздрогнул.

— Я не слышу.

— Да, господин, Аодхэн.

— Замечательно.

И подняв руку, преподаватель послал еще один заряд в грудь парня. Тот вскинул ладони и выкрикнул только что записанные слова. Паутина зашипела, но все же ударила, сваливая парня с ног.

— Вы сделали ошибку в первом слове, Лестр, — любезно поправил Аодхэн. — Кто еще плохо слушал? Дамиан.

Синий разряд полетел в другую сторону аудитории, и с горем пополам его удалось погасить.

— Алиссия.

Беловолосая красавица уверенно скрестила ладони и четко произнесла формулу. Разряд погас, даже не долетев до нее.

— Неплохо, — скупо похвалил учитель, хотя на мой взгляд Лисса справилась блестяще. Признавать это не хотелось, но что есть, то есть.

— Идира.

Шипящие змейки кружили над головами. Кто-то из учеников падал, не сумев отразить, кому-то удавалось отбиться или погасить паутину. К моему неудовольствию, Магма тоже без проблем разрушила вредную паутинку и радостно улыбнулась на равнодушный кивок Аодхэна.

— Тина Аддерли.

Я не сразу поняла, что названо мое имя. Воздух словно сгустился и зазвенел, время растянулось, замирая, и прямо перед моим лицом вспыхнула тонкая голубоватая нить. Мои ладони сложились, и губы выкрикнули слова независимо от моей воли. И уже готовясь к неминуемой боли, я с изумлением увидела, как гаснет синева паутины.

— К следующей нашей встрече подготовьте доклад о северных и южных разновидностях небесной паутины, — бесцветно произнес Аодхэн. — Урок окончен.

Я, открыв рот, уставилась на него. Глаза преподавателя блестели, хотя лицо оставалось бесстрастным. И только сейчас я заметила, что радужки у него не черные, а темно-синие.

Миг безмолвия, и студенты сорвались с места, торопясь покинуть аудиторию. Кто-то — довольный и улыбающийся, другие — все ещё кривящиеся от боли.

А я стояла и не могла поверить. Я сделала это? Я произнесла заклинание? Первое в своей жизни заклинание? И у меня получилось?

— Получилось… — неверяще прошептала я. Хотелось кричать или даже петь. Обернулась на Шелли и Брин, желая поделиться радостью, но увидела лишь рыжие хвосты, мелькнувшие у дверей. Близнецы ушли, не дождавшись меня.

Впрочем, меня так распирало от счастья, что я не стала огорчаться. Скорее всего, сестры просто торопятся на следующий урок, и поболтаем мы позже!

Но как ни странно, и на следующих занятиях девушки упорно меня игнорировали. Я пыталась поймать их взгляды, но ни Шелли, ни Брин, явно не желали со мной разговаривать. Не зная, что и думать, я поймала сестер в коридоре.

— Если решили больше не общаться с девушкой из Котловины, так и скажите! — рявкнула я, хватая Шелли за руку.

Та обиженно скривилась, а Брин уперла руки в бока.

— Дело не в твоем происхождении, Тина. Ты соврала нам.

— В чем это? — растерялась я.

— У меня всего тройка потенциала! — противным голосом передразнила Брин. — Рассказывай!

— Но так и есть, — ничего не понимая, произнесла я.

— Ну конечно. Аодхэн, конечно, совершенно ненормальный, это все знают. — Брин понизила голос и воровато оглянулась, словно опасаясь, что странный преподаватель внезапно возникнет за ее спиной. — Но он никогда не ударит студента, у которого недостаточно потенциала для защиты. Как думаешь, почему нить сегодня получили не все?

— Не знаю… Я думала, это просто случайный выбор…

— Он кидал паутину лишь тем, у кого уровень чар больше пятнадцати, — тихо произнесла Шелли. — Заклинатель с меньшим потенциалом просто неспособен создать защиту от нее, Тина. И это значит, что у тебя не тройка. Далеко не тройка.

— Что? — я открыла рот в безмолвном изумлении. — Но это какая-то ошибка. Да, господин Аодхэн просто ошибся…

— Аодхэн никогда не ошибается, — тихо произнесла Шелли.

— Но… — я растерянно посмотрела на свои руки, словно там могла оказаться подсказка и объяснение. — Послушайте, это все какой-то бред. Я ничего не понимаю. Я докажу вам. Где можно измерить потенциал?

— В лекарской, — поколебавшись, бросила Брин.

И схватив сестру за руку, потащила ее к лестницам. Я же решительно сжала кулаки. Я докажу девочками, что не врала!

Комната с зеленым клевером нашлась на первом этаже. Кажется, я слегка напугала пожилую врачевательницу, когда ввалилась в комнату и с порога потребовала срочно измерить мой потенциал. Но она лишь пожала плечами, велела закатать рукав и приложила к сгибу локтя серебристый кругляш.

С замиранием сердца я смотрела, как дрогнула тоненькая стрелка и поползла по делениям. Один, два, три… Пять… в горле стало сухо, в голове зашумело. Десять, двенадцать… И дальше…

— Весьма неплохо, милая, — одобрила целительница, когда стрелка застыла на двадцати двух.

Я несколько раз моргнула. Протерла глаза. Подышала.

Стрелка не двигалась.

— Это ошибка. Этого не может быть. Ваш прибор сломался!

Врачевательница хмыкнула и с тем же непробиваемым спокойствием приложила к моей коже другой чаронометр.

— Двадцать два, как видишь. У тебя все?

— Да. Благодарю вас…

Оставив ошарашенную меня, врачевательница удалилась к своим колбам и склянкам.

Я вышла в коридор и без сил прислонилась к стене. Двадцать две s-еденицы. Двадцать две. Для жительницы Котловины даже три-четыре считалось невероятной удачей. Чары ведь в крови и передаются от родителей к ребенку. На окраинах всегда жили те, кому магического наследия не досталось. И в моей семье ни у кого не было потенциала. Никогда.

Так откуда у меня двадцать две единицы?!

Вместо радости я вдруг ощутила страх. Что со мной происходит? Откуда во мне дар, и почему потенциал увеличивается? Магистрариус сказал, что мой уровень динамический, но я подумала, что возможное колебание будет в пределах одного-двух делений, а потом остановится. Но это? Что мне делать… с этим?

Двадцать две — это запредельно. Святые праведники, да это же почти зеленый сектор. Да это…

Не укладывалось в моей голове. Я не верю. Но интуиция подсказывала, что снова идти в лазарет и просить третий чаронометр — бессмысленно. Он покажет то же самое.

Я обхватила себя руками, вновь ощущая внутри озноб. Снова это знакомое чувство, словно в груди застрял кусок льда. С той самой ночи, с погружения в студеную бездну он торчал там…