Глава 21

Как обычно, день в родном доме пролетел незаметно и слишком быстро. Я помогла тете со стиркой, попутно рассказывая о волшебной прачечной в академии. Успела сбегать в мастерскую, а вечером решила навестить господина Пантерса в его чайной. Старик обрадовался, угостил меня новым сортом своего напитка, и пока я пила, привычно жаловался на жизнь.

— Взял себе новую помощницу, так она такая непоседа! — сокрушался хозяин чайной. — И делает все второпях, и слушать меня не хочет. Торопыга. Не то, что ты, Тиночка. Эх, вот ты была истинным сокровищем, отрадой для старика!

Я спрятала улыбку за чашечкой, но пришло время прощаться. Отпускал меня господин Пантерс с тяжелым вздохом. А когда я вышла на улицу, пряча нос в вязаный шарф, застыла, изумленная.

На дороге, прямо напротив чайной, раздраженно рычал уже знакомый мне черный мобиль. И вокруг уже собирались местные мальчишки, притянутые удивительным железным зверем, словно магнитом.

Неспешно падающие снежные хлопья оседали на капоте и боках мобиля, и мне показалось, что он рассерженно встряхивается, как обозленный дикий кот. Может, его нервировал снег, а может — повышенное внимание нищих. В академии рассказывали, что для богачей выпустили ограниченную серию зачарованных мобилей. То есть эти железные звери были немного живыми…

Пока я там стояла, размышляя, дверца хлопнула, выпуская Вандерфилда. А я ведь тешила себя надеждой, что обозналась. Увы-увы.

Эш снова был в распахнутой дубленке, под которой виднелся кофейного цвета свитер. А внизу — брюки и замшевые ботинки. И снег падает на светлые волосы. Красиво…

— Меня выгоняют из ВСА? — встряхнулась я. — Решил сообщить мне это лично? Не стоило беспокоиться.

Брови Вандерфилда удивленно поползли вверх.

— С чего ты это взяла?

— Не вижу других причин, чтобы твой мобиль стоял за оградой Бездуш.

Теперь Вандерфилд поморщился. Похоже, неофициальное название столицы ему не нравилось.

— Тебя не выгоняют.

— Да? Тогда зачем ты приехал?

— Садись. Объясню.

Я осталась стоять. Мальчишек стало больше, к ним добавилась несколько взрослых. Железный зверь зарычал яростнее. На пороге чайной возник господин Пантерс, прищурился подслеповато.

— Тиночка, а что это за красивый парень на таком невероятном мобиле? Это твой жених?

— Упаси Святой Фердион, господин Пантерс! — откликнулась я. — Это мой… хм… знакомый по академии. И он уже уезжает.

— Вот уж не думаю. — Вандерфилд вдруг улыбнулся. Да так, что, кажется, бледное осеннее солнце засмущалось и решило отсидеться за тучками, пока на земле бродит такое сияющее божество!

— Почему же нет, милая? — упорствовал хозяин чайной. — Смотри, какой пригожий. И мобиль дорогой, видать, сины водятся. А ты, конечно, девочка ладная, вон у тебя и тут есть, и там… — старик не мудрствуя лукаво изобразил, где и что у меня есть. Я чуть под землю от стыда не провалилась! — Но ведь ты нищая. И тетка твоя уже старая, а дядя и вовсе не ходячий… А так хоть накормит кто, куртку новую купит. У тебя же слезы одни, а не куртка. На рыбьем-то меху одежа, а впереди зима!.. Так что парня надо брать!

— Перестаньте. На куртку я сама как-нибудь заработаю! — зарычала я в унисон с мобилем. Тот даже примолк — впечатлился.

Вандерфилд ухмылялся во весь рот, вольготно опершись о край своего зверя. Похоже, Эша происходящее забавляло. И поняв, что по — другому это представление не остановить, я со злостью распахнула дверцу и села в салон.

Вандерфилд устроился рядом и нажал на педаль ускорение, оставив позади разочарованных зрителей.

— Ну? — буркнула я. — Зачем явился? Плохие новости могут подождать до завтра!

— Почему сразу плохие?

— А что ещё от тебя ожидать?

Он посмотрел хмуро, растеряв веселье.

— Я отвезу тебя в академию.

— Зачем? — опешила я. — Сама доеду, на вагончике. Утром.

— Сейчас. И со мной.

— Никуда я с тобой не поеду. У меня законный выходной!

— Поедешь.

Мы уставились друг на друга, скрипя зубами от злости. Вандерфилд выдохнул, мотнул головой.

— Пустышка, ты можешь не пререкаться и просто собрать свои вещи?

Я упрямо насупилась.

— Поедешь со мной сегодня, заплачу пятьдесят синов.

— Что?

— Шестьдесят. Тебе ведь нужна новая куртка? — он окинул меня взглядом. — И ботинки, судя по всему. И весь остальной гардероб.

— И что я должна делать за эти деньги? — еще больше насупилась я.

— Ничего. Просто… провести со мной время. Я к тебе и пальцем не прикоснусь, хватит на меня так таращиться! — он ударил ладонью по рулю. — Так что?

— Зачем тебе это?

— Считай, что я раскаиваюсь.

— Ты?

Даже смешно стало. Да и раскаивающимся он совсем не выглядел, скорее — мрачным.

— Представь себе. Думай быстрее. Шестьдесят синов за пару часов со мной.

Мысли в моей голове завертелись с лихорадочной скоростью. Просто провести время? И получить за это деньги? Подозрительно. В чем подвох? Хотя кто знает, что там у этого белобрысого в голове!

Шестьдесят синов… Шестьдесят. Можно обеды оплачивать. Или купить себе зачарованную торбочку, уменьшающую вес учебников и тетрадей. А то от сумки уже плечо болит!

И какая разница, мыть ему полы или просто сидеть рядом? Тем более, за дополнительную плату!

— Считай, что я проникся твоими словами о золотой башне, — протянул Эш, — и решил стать ближе… к народу.

Я фыркнула. Ну да, что-то не верится. Но… Шестьдесят синов.

— Согласна! — выпалила я раньше, чем включился инстинкт самосохранения. Он у меня вообще плохо работает на голодный живот. А последнее время голод стал моим вечным спутником. Эш довольно улыбнулся, и я тут же пожалела о своем решении. Но что сказано, то сказано.

— Деньги вперед!

— Конечно. Забери свои вещи. У тебя десять минут, пустышка, — велел Вандерфилд, притормаживая у моего дома. Отсчитал шесть купюр и сунул мне в руки.

Я гневно фыркнула на ограничение времени, но все же постаралась не задерживаться. Родные расстроились моему неожиданному отъезду, пришлось соврать о срочных делах в академии. Чувствовала я себя при этом мерзко, но зато тетя сразу округлила глаза, и велела торопиться. ВСА — это же почти святое!

Побросав в сумку тетради, я вернулась к мобилю Вандерфилда.

Сегодня Эш снова проехал через заброшенный мост, словно тот его притягивал. Правда, останавливаться не стал, лишь посмотрел на реку. И нажал на педаль, посылая черного зверя в полет. У меня даже дух захватило от скорости!

За окном мелькали фонари, а потом мы влетели… в центр. Снова!

— Разве проезд сюда не надо оплачивать? — не придумала я лучшего вопроса.

— У меня неограниченный въезд, — не поворачивая головы, ответил Эш.

Ну, конечно. Кто бы сомневался.

Когда мобиль остановился на стоянке за Колесом Бесстрашия и Вандерфилд велел выходить, я напряглась. И осталась сидеть.

— Зачем это?

— Прокатимся.

— Ты решил сбросить меня с этого круга? — ахнула я.

— Прекрати паясничать! — поморщился белобрысый гад. — Ничего я тебе не сделаю. Посмотришь город. Ты ведь не была на Колесе, так?

Я кивнула. И снова осталась сидеть.

— Позволь, уточню. Ты хочешь, чтобы мы вместе сейчас вышли из мобиля, купили билеты и залезли в одну из этих кабинок?

— Да. Что непонятного?

— Вместе. Ты и я. Со мной в кабинку? Ага, я поняла. Неприкосновенные задумали очередную каверзу. У вас сегодня экзамен по издевательствам над поломойкой? Что в программе? Облить меня какой-нибудь гадостью? Публично унизить? Заставить визжать от страха? Повесить вниз головой над кабинкой? Что?

— Я просто. Хочу. Прокатиться на этом долбанном колесе! — рявкнул Эш, теряя терпение. — И все. Никаких каверз и подстав!

Я снова посмотрела на светящееся миллионом огней чудо.

— Я не пойду.

— Почему? — процедил Вандерфилд с трудом. По бешенным зеленым глазам было ясно, что он на грани.

— Я не одета для такого мероприятия.

Вандерфилд выругался. Грязно, пошло. Совсем не аристократично. Вышел, хлопнув дверцей, обошел мобиль и вытащил из него меня. Ну да, формально даже не прикоснулся, потому что схватил рукой в перчатке!

Мою сумку бросил на сидение, закрыл своего железного зверя и дернул меня в сторону аттракциона.

— Все, я иду, иду! — огрызнулась я. Поправила сползающую на глаза вязаную шапку, глянула недовольно. Правда, Вандерфилду на мои негодующие взгляды было глубоко наплевать. Он широко шагал, не заботясь о том, что мне приходится бежать. Дубленка расстегнута, руки в карманах. И снова снег тает на волосах.

Правда, потом он выдохнул и пошел медленнее, приноравливаясь к моим шагам.

— Не боишься, что тебя увидят в компании поломойки из Котловины? — хмуро спросила я, отворачиваясь.

— Я ничего не боюсь. Почти ничего.

Не глядя друг на друга, мы дошли до окошка, где продавались билеты. Вандерфилд что-то сказал смотрителю, пока я топталась рядом и глазела на Колесо Бесстрашия. Вблизи оно выглядело просто огромным. Сердце зашлось от предвкушения и страха. Каково же оказаться там, наверху? Неужели я это скоро узнаю?. Поверить не могу!

— Идем, — Эш двинулся к проходу.

Перед нами плавно остановилась кабинка, но почему-то Вандерфилд ее проигнорировал. Как и следующие две.

— Нам сюда.

Я открыла от изумления рот. Ну да, разве наследник Вандерфилдов будет смотреть на город из обычной кабинки? Как бы не так!

Та, в которую мы вошли, была явно просторнее. Пол из светлого дерева с прозрачными вставками, стеклянные стены, создающие ощущение открытого воздуха. А ещё внутри было два изумительных диванчика и столик между ними, на котором в ведерке со льдом охлаждалась бутылка вина, а на белоснежной скатерти высилась горка сладостей и фруктов. Откуда-то сверху струился приглушенный свет и лилась музыка.

Невероятно.

Я стянула рукавицы, нерешительно застыв на «пороге»

Дверь закрылась, и кабинка плавно поползла вверх.

— Так и будешь там стоять? Садись.

Я подчинилась, настороженно следя за действиями парня. Он скинул дубленку и уже открывал бутылку. Пробка выскочила с хлопком, и Эш разлил пенный напиток по высоким бокалам.

— Сначала поешь. Шампанское сухое.

Я хмуро глянула на свой фужер.

— А на вид очень даже мокрое.

Вандерфилд рассмеялся. Вольготно устроился напротив, рассматривая меня.

— Хватит трястись. Просто ешь, пей и наслаждайся. И сними уже эту ужасную шапку!

Шапку я сняла, но к угощению не притронулась. Вандерфилд поднял брови.

— Думаешь, отрава? Это уже не смешно.

— Думаю, что происходящее дурно пахнет, — помрачнела я. — Так не бывает. Я и ты. На Колесе. В компании дорогого вина и закусок, которым я даже не знаю названия. Что-то здесь не вяжется, Вандерфилд.

— Твои бесконечные подозрения очень утомляют, пустышка. Кстати, это шоколадный мусс, здесь заварные пирожные, а там — ягодное желе. Теперь ты все знаешь и можешь попробовать. Должно быть неплохо.

Я прикусила губу, не понимая, что происходит, и как себя вести. За прозрачной стеной проявлялся ночной город. Такой, каким его никогда не увидеть с земли. Там мы всегда можем наблюдать лишь краешек, один лоскуток от общего полотна, а с высоты полета птицы видно все, до самой академии, и даже еще дальше — почти до Гряды.

Я безотчетно схватилась за подлокотник, потому что прозрачные стены создавали иллюзию незащищенности. Кабинка ползла неспешно, но с каждой минутой вид становился все более захватывающим. Я и не знала, что столица столь прекрасна. Хотя откуда мне знать… я дальше Котловины не выбиралась.

— Как же красиво! — поневоле прошептала я.

— Выпей. — Не заметила, когда Эш успел пересесть на мой диванчик. Его рука, лежащая на спинке, почти касалась моего плеча. Вторая держала бокал. — Это вино из предгорного винограда. Растет на юге, возле моря… Очень… ценный сорт. Шампанское из него получается особенным. Попробуй.

Я осторожно сомкнула пальцы на хрупкой ножке фужера, сделала глоток. Пузырьки защекотали язык, а нёбо обволокло фруктовое послевкусие.

— Нравится?

— Да.

Еще глоток, и в голове стало легко и радостно. И даже огни города, кажется, вспыхнули ярче.

— Тебе надо поесть, пустышка, — голос Вандерфилда приобрел низкие, царапающие нотки. — Ты снова голодная… И слишком быстро пьянеешь. Вот, возьми это.

В моей руке оказалось что-то с восхитительным воздушным кремом. Безумно вкусное.

— Божественно, — промычала я, когда смогла говорить.

И тут же Эш сунул мне в рот еще кусочек, коснувшись губ пальцами. На этот раз — без перчатки… Посмотрел напряженно, вздохнул. Я медленно прожевала, не совсем понимая, что именно ем. Но вкус был просто потрясающий. Запила.

— Здесь довольно тепло, — негромко произнес Эш. — Ты можешь снять куртку.

Признаться, мне было уже не тепло, а жарко. И я не знала, от чего — тепловатора в углу, игристого вина или слишком близкого присутствия Эша. Куртку я стянула неловко, пристроила в угол. И поняла, что парень меня рассматривает. По Котловине я гуляла не в форме, а своем обычном платье — длинном, синем, с белым воротничком и рядом пуговичек от горла до талии. И теперь Вандерфилд, кажется, считал эти пуговки. Одну за другой. Не отрывая от них тревожных глаз. Досчитал до последней и посмотрел мне в глаза. И то, что я там увидела, заставило снова схватить бокал и допить залпом.

— Думаю, мы можем потанцевать, — произнес он.

— Это ещё зачем? — чуть не подавилась я пирожным.

— Почему нет? Нормальным девушкам нравятся танцы.

— Вот с нормальными и танцуй, — буркнула я.

Эш внимательно всмотрелся в мое лицо и вдруг широко улыбнулся.

— Ты не умеешь. И никогда не танцевала с парнем?

— Все я умею, — огрызнулась, уже жалея, что подписалась на это безумие. И зачем я вообще с ним пошла? — Что там уметь? Топчешься с ноги на ногу и все дела!

Вандерфилд усмехнулся и встал, протягивая ко мне руку в перчатке.

— Топчешься на месте… Ясно. Вставай, Аддерли.

— Я не буду с тобой танцевать.

— Боишься? — вкрадчиво произнес он.

— Не боюсь. Ты сказал, что не прикоснешься ко мне!

— Танцы не в счет. Давай, покажи, что не боишься, Аддерли. Ты же такая смелая, можешь явиться на вечеринку и распугать всех своим видом, можешь швырнуть тарелку. А трусишь танцевать со мной? Я тебя не съем. И знаешь, мне как-то не приходилось раньше уговаривать девушек!

Я неуверенно встала. Посмотрела на свои руки, надеясь, что на ладонях не осталось крема. Сделала шаг в сторону. И коснулась кончиками пальцев руки парня. Левой. Без перчатки. Он медленно, глядя мне в глаза, положил вторую руку мне на талию. И так же медленно повернулся, ведя за собой.

— Танец вдвоем — это не просто топтаться на месте, Аддерли, — насмешливо сказал Эш. — Это, прежде всего, доверие.

Я напряглась, ощущая себя деревянной куклой в руках мастера. Он двигался легко и гибко, медленно вплетая наши тела в чарующий ритм музыки. Шаг влево, скольжение вправо, поворот… и снова влево. Касаясь лишь кончиков моих пальцев и невесомо придерживая за спину.

— Доверие надо заслужить, — прошептала я.

— Я попробую. Закрой глаза, — тихо приказал Вандерфилд. И снова улыбнулся. — Просто закрой глаза. И слушай музыку. Это третья симфония Риарди.

О великом композиторе я знала лишь то, что он жил пару веков назад, был заклинателем и созидателем. Его симфонии хранят частицу чар композитора и дарят покой и счастье всем, кто способен ее понять. Но такую музыку не слушают в Котловине. А ведь она действительно прекрасна…

И я подчинилась — закрыла глаза. Не из-за Эша, а из-за нежных звуков, проникающих в душу.

— Вот так… — тихий голос Вандерфилда с царапающими хриплыми нотками тоже кажется частью волшебной симфонии. И как ни странно, он оказался прав. С закрытыми глазами, не видя его лица, стало легче. Остались лишь звуки и ощущения. Полет. Движение. Тепло рук. Легкое дыхание у виска. Запахи… И такое желанное головокружение. Томление и непонятный жар внутри…

Достаточно!

Я открыла глаза и отстранилась.

— Красивая симфония. И она закончилась.

— Еще шампанского?

Я покачала головой и отошла к прозрачной стене, пытаясь прийти в себя и очнуться от магии танца. Вандерфилд оказался прекрасным партнером — чутким и умелым, с ним я ощутила полет. И меня это испугало. Все-таки танец — это слишком личное. У нас в Котловине тоже пляшут — на праздник Костров или в Ночь Тысячи свечей, но это совсем другие движения. Любящие люди у нас просто обнимаются и качаются из стороны в сторону, но это позволительно лишь с мужем или возлюбленным.

А такой танец, как показал Эш, совсем иной.

Я тряхнула головой, замирая у стены.

Ахнула от восторга и ужаса. За время нашего странного танца кабинка успела подняться, и сейчас внизу открывался вид, от которого сердце сделало кульбит и застучало сумасшедшим ритмом. Город сиял и переливался, словно зачарованная игрушка, которую вешают на деревья зимой.

Справа вилась снежной змеей река, слева вырастали шпили Магистерии и Часовой башни. Впервые в жизни я видела знаменитый циферблат так близко. Несколько сияющих кругов с цифрами, звездами, лунами и даже изображением зверей и птиц. Пять стрелок, показывающие точное время, множество двигающихся фигурок и Хранитель Сновидений, прогуливающийся по узкому карнизу вокруг Башни… Легенда утверждает, что пока этот механический человечек совершает свои бесконечные круги, городу ничего не грозит. Но впервые я смогла рассмотреть и его задорную шляпу, и очки, и тросточку. А когда наша кабинка поравнялась с циферблатом башни, хранитель ударил каблуками и приподнял цилиндр!

Невероятно. Я ахнула и, не сдержавшись, поклонилась в ответ.

А дальше был виден прекрасный королевский дворец и реющие над ним флаги с изображением короны и грифона.

Слева тянулись парки, Плоское Озеро, дома богачей и мосты вплоть до самой академии.

Котловина тонула во мраке, за сиянием центра окраины не видно.

Зато были хорошо различимы два зеркально расположенных гребня Гряды. Левый зовется Фобос, что означает «страх». А правый — Деймос, и это значит — «ужас». Между ними завис узким лезвием месяц. И даже во тьме пики кажутся подсвеченным с изнанки. Хотя все знают, что это иллюзия, за Грядой лишь пустоши и дикие, непроходимые леса.

Смотреть на Гряду не хотелось, и я снова начала разглядывать красоты города. Как же он прекрасен. И сколько огней!

— Нравится?

Я замерла. Почему Эш снова так близко? Стоит за спиной. Не прикасается, но я чувствую тепло чужого тела и дыхание на виске.

— Это волшебно… Кажется, что весь мир для меня одной. Раскину руки и полечу, прямо в это сияние. Я никогда не ощущала… подобного!

Боги, похоже, вино все же ударило мне в голову.

— Вот как? Полетишь в сияние… Ты такая…

— Глупая? — чуть повернула голову. И зря. Потому что смотрел Эш не на город, а на меня.

— Необычная.

— Ну да. Это Котловина. Очень необычное место. Мы там все такие!

Выразительно хмыкнула, пытаясь перевести все в шутку. Вандерфилд не улыбнулся и взгляда не отвел. Напротив, тот стал тяжелее и темнее.

— Может, все-таки объяснишь, зачем мы здесь?

— Хочу кое-что проверить, — отозвался он. — Одну теорию. Не думай об этом.

Думать мне вообще становилось с каждой минутой труднее. И это почему-то напрямую зависело от сокращающегося между нами расстояния.

Эш поставил ладони на стекло, по обе стороны от меня. Так что мне поневоле пришлось прижаться к почти невидимой преграде.

— Страшно? — его шепот лизнул слух, как голодный зверь.

— Немного. — Я поежилась, убрала за ухо прядь волос.

— Не бойся. Это Колесо зачаровано. Никогда не ломается.

— Очень радует…

— Смотри, отсюда видно ВСА.

— Да.

И правда, вдали поднимались остроконечные башни академии.

— А вон там, над Министерством, парит механический змей. Видишь? Ты знала, что внутри него расположен пункт наблюдения за небом? Дозор, оповещающий о появлении опасности. Небесной паутины или безгрозовой молнии. Или даже летающих тварей Гряды. Такие змеи охраняют и границу.

— Я никогда об этом не слышала, — пробормотала я, запинаясь. Дыхание Вандерфилда щекотало мне висок. И почему-то рядом с ним я ощущала себя совсем маленькой… Тонкой. Беззащитной.

— Зато часовая башня — самое высокое здание столицы. Даже выше дворца.

— Надо же…

— А вон там показывают спектакли на воздушной сцене, внутри зачарованного купола, по которому стекают звездные искры.

— Угу…

— В роще у плоского озера до сих пор растут деревья предков, в которых когда-то они устраивали себе дома. Настоящие гиганты, а не деревья. Их осталось всего пара десятков и ночами оттуда и сейчас выходят духи. По крайней мере, так говорят. В детстве мы с друзьями пытались их поймать…

— Не знала…

— И я хочу тебя поцеловать, пустышка.

Я осеклась, проглотила свою очередную бессмысленную реплику.

— Ты сказал, что не прикоснешься ко мне.

— О губах речь не шла. Повернись, — хрипло приказал он.

Я замерла, уже не видя сияние города.

— Нет.

— Почему? Тебе понравится.

— Потому что в этом нет смысла. И это плохо заканчивается.

Втянула воздух и повернулась. Не потому что приказал, а чтобы доказать, что не боюсь.

Он глянул на мои губы и снова в глаза. Темно. Дико…

— Нет, — четко произнесла я. — Ты Вандерфилд. Я — пустышка. И здесь отрабатываю шестьдесят синов. А в расписании лишь разговоры, Эш.

— Ты странно произносишь мое имя. Скажи еще. Это ведь не противоречит… расписанию?

Он снова смотрел на губы, словно не мог оторваться.

Я нахмурилась, не понимая, в какую игру он играет.

— Эш.

Сказала твердо. Почти. Кажется, голос все же дрогнул.

— Еще…

— Прекрати…

— Скажи. Просто скажи…

— Я не хочу…

— Что с тобой не так, пустышка? — почти яростно выдохнул он.

— А может, с тобой? — прошептала я.

— Может, со мной, — легко согласился он и прикоснулся губами к моему виску. Скользнул вниз открытым ртом… По скуле. По губам. Еще не целуя, но уже заставляя дрожать.

— Не надо!

— Снова нет? Я тебе не нравлюсь?

— Я хочу уйти…

Еще одно прикосновение губ. К глазам. Щеке. Краешку губ. И горячая волна, испугавшая меня до дрожи.

— Тебе ведь нравится. Не отрицай, я чувствую.

Горячее прикосновение губ к шее.

— Прекрати…

— Щенку Грину ты позволяешь не только поцелуи?

Вот про Томаса он зря. Разум вернулся, и я уперлась ладонями в грудь Вандерфилда.

— Ты избил парня. За какую-то жалобу. Он просто пытался меня защитить!

— Ну надо же, благородный какой. Слабак.

— Он не слабак!

— Он даже не защищался.

— Он не умеет драться!

— Если мужчина способен защищать девушку лишь языком, то он слабак! — рявкнул Вандерфилд, отстраняясь.

— Ты сломал ему руку!

— В другой раз будет держать свои клешни при себе. Твоего дружка даже бить неинтересно. Щенок!

— Да что ты понимаешь?! — разъярилась я. — Томас честный, умный и благородный. Тебе с ним не сравниться!

Лицо Эша застыло, в глазах появилось что-то убийственное. Я прикусила язык, опасаясь сделать Томасу хуже. Вандерфилд наклонился, вдавливая меня в стекло. Я задохнулась от подступившей паники. Казалось — ещё миг, и хрупкая преграда не выдержит. И тогда мы оба рухнем вниз!

— Да я бы повесился, сравнись я с ним, пустышка! — презрительно усмехнулся блондинистый гад.

Я по-прежнему упиралась ладонями в его грудь. Эш по-прежнему нависал, не давая мне отодвинуться. Глаза в глаза, сплетая дыхание. Пульсируя напряженными до дрожи телами. Эш поднял руку и запустил пальцы в мои волосы, сжал в кулак. Что происходит с нами? Мы горим…

Наверху заскрежетало, загрохотало и запищало. Кабинка дернулась, встряхнулась и… замерла.

Вандерфилд поднял голову.

— Что случилось? — отмерла я. — Что? Колесо не крутится. Мы что же…. Сломались?

— Это невозможно, — все ещё хрипло пробормотал Эш. Отошел от меня, осмотрелся.

— Да? Но мы стоим. Не двигаемся!

Наше ненадежное пристанище зависло почти на пике Колеса, и земля отсюда казалась неимоверно далекой. В железных перекрытиях что-то скрипело и скрежетало, на миг возникло жуткое ощущение, что кто-то отгрызает нашу кабинку от центральной оси. И через минуту мы рухнем вниз!

— Святой Фердион. Я, кажется, боюсь высоты!

— Прекрати паниковать! — приказал Вандерфилд. Выглядел он собранным и спокойным. Разве что немного злым… — С нами ничего не случится. Колесо зачарованно и сейчас снова поедет!

Жуткий треск и грохот прервал его слова. Нас качнуло. Я вскрикнула. Мы падаем. Боги, мы падаем. Снаружи разлетелся сноп искр, кажется, что-то загорелось… Внутрь кабины повалил черный удушливый дым. Я затравленно осмотрелась.

— Не бойся! — Эш схватил меня за плечи, встряхнул, отвлекая от душевынимающего скрежета. — Слышишь меня. Ну же, пустышка. Тина!

Я так удивилась, что он знает мое имя, что перестала дрожать и уставилась в сосредоточенное лицо парня.

— Слушай меня. Здесь нельзя оставаться. Сейчас мы попытаемся спуститься…

— Что?

— Спуститься вниз. Ты не будешь бояться, поняла?

— Эш, мы выше Часовой Башни!

— Ниже, — усмехнулся он. — И с башни я уже спускался. На спор.

— Что?

— Мне было пятнадцать, и спор я выиграл.

— А?

Сноп искр уже висел пеленой, дыма стало больше.

— И сейчас мы тоже спустимся. Поняла?

— Но как мы это сделаем? Это невозможно. Я не пойду!

Одна из стен кабинки, та, возле которой я совсем недавно рассматривала город, начала плавиться и трещать. Мы шарахнулись в сторону. Эш снова сжал мне плечи.

— Верь мне. И не бойся. Ясно?

Я кивнула, хотя ничего ясно не было. Но почему-то от его уверенного голоса становилось легче. Вандерфилд, конечно, гад и сволочь, но он знает, что говорит.

Эш дернул ручку, с усилием отодвигая дверь. Порыв ледяного воздуха тут же напомнил, что снаружи почти зима. Вандерфилд высунулся, повертел головой.

— Так я и думал! — довольно и непонятно крикнул он.

Прозрачные стены затянуло маревом, из-за искр и огня я уже ничего не видела. Дышать внутри стало нечем, из глаз хлынули слезы, а горло разодрал кашель.

— Спокойно, — снова приказал Вандерфилд. — Вдоль основной оси есть лестница. Нам придется доползти до нее. Сможешь?

Я неуверенно кивнула. А разве у меня есть выбор?

— Я нас свяжу.

Батистовый платок под действием заклинания удлинился и обвязал нас веревкой.

Вслед за парнем я зависла над открытой дверью.

— Не смотри вниз.

Эш жестко схватил меня за шиворот, придержал, пока я искала опору для рук и ног. В редких просветах черного дыма виднелись бегающие на земле люди. Отсюда они казались букашками… Боги, как же высоко!

Эш грубо дернул меня за прядку.

— Не смотри, я сказал. Ступенька левее. Давай, пустышка, ты сможешь!

Ветер ударил в лицо, грозя оторвать от хлипкой опоры.

— Тина! — я подняла голову. Эш смотрел мне в глаза. — Я не дам тебе упасть. Поняла?

Медленно кивнула. Руки дрожали. Стылое железо обжигало, и пальцы скользили по нему, не давая ухватиться. Но рядом был Вандерфилд, и почему-то это внушало надежду, что мы выберемся. Такой засранец, как он, просто не может погибнуть, грохнувшись с Колеса Бесстрашия. Такая смерть точно не для него!

И еще я почему-то поверила в его слова. Хотя разве не странно доверять белобрысому снобу? Моя ступня встала на опору.

— Молодец, Аддерли. Держись. Теперь шаг влево. Вот так. Еще.

Я поползла вниз, цепляясь за холодный металл и дрожа от напряжения. В уши бил ветер, но голос Вандерфилда звучал ясно и четко. Подол длинной юбки хлестал по ногам, ботинки скользили… Лесенка. Боги, какая же тоненькая и хлипкая!

— Мы почти спустились, ногу на ступеньку. Хорошо. Мы уже близко. Еще немного. Я держу тебя.

Слова успокаивали. Спокойные, уверенные слова высокомерного сноба. И я ползла, уже почти не чувствуя рук и ног. Но ползла. И даже не поверила, когда меня подхватили внизу сильные руки незнакомого бородача в форме охранителя.

— Смогли. Спустились! — закричали слева. — Нет, это же что творится? Как полыхнуло. Да с чего бы полыхать? А я говорил… А они — зачарованно… Спустились. Они спустились. Девочка, с тобой все в порядке?

Кивнула и повернула голову, разыскивая глазами Эша. Он возник рядом, рявкнул:

— Дай сюда!

Забрал меня зачем-то у бородача, прижал к себе. И остался стоять со мной на руках.

— Я в порядке, — ошалело пробормотала я, глядя во тьму зеленых глаз. — Только куртка… осталась. В реке пальто, а здесь куртка. Вот.

— Куртка. Что в твоей голове, пустышка? — усмехнулся он.

— Отпусти, — тихо пробормотала я, испугавшись. Не знаю, чего. Но до дрожи. Сильнее, чем там — наверху. Испугалась его глаз, его сжатых до дрожи рук и явного нежелания меня отпускать. Испугалась своего волнения.

Вандерфилд медленно поставил меня на землю, отступил. И тут же налетели люди, закружили, закричали. Кто-то накинул мне на плечи плед, кто-то принялся спрашивать…. И Эш отвернулся.

Я обхватила себя руками и посмотрела вверх. Кабинка уже не искрила, только дым валил. Вот и покаталась на Колесе Бесстрашия…