Глава 24

«Дата — время. Результат замера — семьдесят три единицы»

Швырнул чарономерт на стол и закрыл глаза. Пока теория подтверждается, потенциал растет. Но почему волнует совершенно другое? Например, это проклятое «нет» из уст пустышки? Разве я не должен радоваться?

Да хрен там!

Как радоваться, когда ниже пояса все стоит колом и дышать трудно?

Пошел в ванную комнату, на ходу сдирая с себя одежду. Мне нужна холодная вода. Много холодной воды!

Залез в чашу и повернул ручки. Поток хлестко ударил в спину и плечи, но легче не стало.

«Тебе противно? Нет, просто ощущается иначе…» И не соврала ведь. Просто иначе. С Лиссой случилась истерика, когда она впервые увидела мою руку. А ведь мы знакомы всю жизнь. Моя невеста кривится от омерзения каждый раз, когда я снимаю перчатку. Я и не снимаю, даже привык.

А для этой — просто ощущается иначе… Я прижался лбом к холодной стене. Все с ней иначе. Мясо руками, смех, который невозможно сдержать, и желание, раздирающее напополам. Кажется, что сдохну, если не прикоснусь к ней. Если не почувствую ее вкус.

Какой же у нее вкус…

Разве может нищенка из-за ограды иметь такой вкус?

И мне с ней хорошо.

Подышал открытым ртом, пытаясь переварить нелепую мысль. Бред. Глупость. Сглотнул холодные капли. Ни хрена не помогло. Мне хорошо с нищенкой.

Внизу горит огнем и кажется, я сойду с ума, если хоть что-то с этим не сделаю. Ладонь неосознанно потянулась вниз. Удовлетворять себя, думая о девчонке из Котловины? Да я точно свихнулся!

Вздрогнул, как ошпаренный, помотал головой. Ну, уж нет. Я не один из тупых щенков, пускающих на нее слюни. Пустышка послужит моим целям, не более того. Я был и есть Вандерфилд, а Вандерфилды берут то, что им нужно, отбрасывая эмоции.

Вбитые с детства слова охладили воспаленный разум. Телу они не помогли, но я смогу это пережить. Я все смогу.

И лучший способ сбросить ярость — отправиться на состязание. Твари Гряды мигом отбивают любую ненужную мысль. То, что мне сейчас нужно.

* * *

Доклад не желал писаться ни в какую. Верно, оттого, что мысли мои были очень далеко от правления короля Карла Седьмого. В моих мыслях вообще не было королей, все больше один блондинистый и непонятный гад.

Сдавшись, я уже решила оставить написание скучного сочинения на завтра и отправиться спать, как мимо пронеслась Ари. Притормозила, увидев меня, вскинула брови.

— А ты что сидишь? Не едешь?

— Куда? — не поняла я.

— Так состязание ведь!

— А?

— Ну что, едешь? У меня одно место осталось. Ну же, Аддерли, думай скорее!

Состязание? То самое, о котором болтают потом студенты?

— Еду! — неожиданно для самой себя подскочила я, сгребла свои тетради в сумку.

— Через пятнадцать минут у северных ворот! — крикнула Ари, убегая. — Опоздаешь — ждать не буду!

Дикой козой я доскакала до своей комнаты, оставила сумку, натянула новую курточку и шапку, переобулась. Сунула в карман несколько синов и побежала к выходу из академии. Слегка запуталась в воротах и к северным принеслась уже покрасневшая от беготни.

— Тина!

В ограде темнел неприметный выход, а за ним громоздился мобиль. Ничего общего с черным хищником Вандерфилда. Этот зверь был серым, нескладным и неповоротливым. Но больше всего я изумилась, увидев за рулем скромную пичужку Ари.

— Садись скорее! — махнула она рукой. В салоне пахло горючим маслом, пирожками и сладкими духами забившихся внутрь девушек.

Они улыбнулись мне и представились. Я втиснулась между Лейлой и Линой, а Ари нажала на педаль ускорения. Мобиль заворчал, как больной старик, заскрежетал, заскрипел так, словно собирался скончаться!

— Давай, давай, поднажми, — убеждала железяку хозяйка. — Поехали. Мы не можем пропустить состязание. Аддерли, ты за кого болеешь? Только не говори, что за белых!

На меня уставились негодующие глаза всех присутствующих.

— Я? Да как бы… Я ни разу не была на состязании, — призналась я смущенно. — И поэтому я пока ни за кого не болею.

— Никогда-никогда? — вскричала Лейла.

— Болей за черных! — подхватила Лина.

— Черные лучше всех. Эш — наш чемпион! — заголосили все хором, и мне захотелось зажать уши. Ну, или выйти из чихающего мобиля. Но, увы, был поздно.

Девушки развернули огромный лист бумаги. Я открыла рот, не зная смеяться или плакать. С холста на меня смотрел Вандерфилд, восседающий на виверне. Ну, вот только короны не хватает!

— Правда, он красивый? — с придыханием произнесла Лейла. — Я сама нарисовала. И зачаровала!

Портрет криво улыбнулся и подмигнул мне. Я чуть не заорала.

— О… очень здорово. Как живой. Да.

— Мне тоже нравится. Он такой невероятный, скажи?. Какие руки. А плечи. Глаза. Как трава. Нет, как изумруды! — девушка блаженно зажмурилась, а я приуныла. Похоже, я попала в тот самый клуб почитательниц божественного Эша. Хотя чего я ожидала, связываясь с Ари? Вот в следующий раз подумаю, прежде чем совершать спонтанные поступки!

Но зато можно разжиться полезной информацией. Раз уж все равно приходится слушать о Вандерфилде!

— А вы не знаете, куда делась его прежняя помощница по хозяйству?

— Знаем. А то! — подмигнула Лейла, и остальные рассмеялись. — Все это знают. Вся академия. Девчонка глупой оказалась. Как-то вместо уборки залезла в постель Эша и стала ждать. А как он пришел — предложила себя во всей красе.

— И что? — неожиданно заинтересовалась я.

— Вот так в неглиже по всей академии и бегала! — расхохоталась Лина. — Эш на нее заклинание жжения наложил, представляешь? Так эта дурочка носилась по этажам, как кошка с горящим хвостом да орала ругательства. Выгнали ее из ВСА просто мигом. Эш терпеть не может тех, кто к нему пристает. Гордый.

Я промолчала. Только подлая память любезно подбросила ласки Эша… и то, как он шептал: поцелуй меня…

— А перед этой жженой кошкой была неумеха, которая испортила Эшу парадный костюм. А до нее ещё одна горе-соблазнительница. Глупые девчонки липнут к нанимателю, как рыбы-прилипалы, он замучился их выкидывать. Хорошо, что ты не такая. Ари говорила, у тебя есть жених, Тина? Ой, девочки, а вы помните последнее состязание? Эш был неподражаем, правда?

Я отвернулась к окну. Впрочем, девушки могли говорить о своем ненаглядном Вандерфилде и без моего участия. Им даже не нужны были ответы!

— А где проходит состязание? — решила я хоть немного отвлечь их от жаркого обсуждения кумира.

— Возле питомника, — отозвалась с переднего сидения Ари. — Там и арена. Разводят виверн и дубогрызов, а ночами устраивают бои. Эти твари хоть и выращены в неволе, но все равно слишком злобные, им надо выпускать свою агрессию. Вот ребята и договорились… Наши команды натыкали везде оповещалок, так что не попадемся. Хотя если завоет, беги, Аддерли. Поймают — выгонят из академии.

Я совсем скисла. Сидела бы себе в библиотеке и разбиралась в нудной жизни Карла Седьмого. Так нет, потянуло меня на приключения. Любопытство — порок, тетя так всегда говорила. А я вот не слушала. Но кто же знал, что эти состязания под запретом? Хотя могла бы и догадаться, вряд ли ВСА одобряет подобные развлечения среди студентов!

— Да ты не бойся, каратели всего пару раз нас накрывали! — «успокоила» Ари. — За ареной лес, беги, если что, там не найдут!

Еще лучше. Я представила себя улепетывающей по оврагам от стражей закона и очень захотела вернуться в уютную башню с книгами. Но, увы, за окном дребезжащего мобиля уже показалась окраина.

Мимо проплыл жидкий лесок, озеро, редкие дома. Скоро исчезли и они. Фонари тоже остались в городе, но Ари вела свою железяку вполне уверенно. Девушки продолжили обсуждать любимую команду, а я осталась наедине со своими мыслями.

Судя по всему, Вандерфилд тоже будет на этом состязании. Ари поведала, что он заявил о своем участии неожиданно, вот девчонки и сорвались болеть за кумира.

А вот что заставило сорваться меня?

Словно против воли потянуло в ту же сторону, что и белобрысого гада. И это странное совпадение с его-моей-нашей заброшенной ученической. Я так легко нашла ее. А вот Томас не смог обнаружить ни разу и постоянно удивлялся, когда я открывала дверь. Выходит, отведи-заклинание Вандерфилда все-таки работает. Но не для меня. Разве так бывает?

И кстати, о Томасе. Надо бы навестить парня, надеюсь, ему уже лучше. Одно из весомых преимуществ чар в крови — быстрое заживление ран. Заклинатели болеют редко и живут дольше обычных людей. Эх, были бы у дяди в крови эти волшебные s-единицы, плесень не смогла бы его свалить… Но, увы. Ничего, заработаю синов и найму врачевателя, который сможет дядю излечить.

Задумавшись, я не заметила, как закончился лес, и мы вылетели на поляну. Здесь уже толпились десятки, а то и сотня парней и девушек, переносные лучевики расплескивали желтый свет, рычали мобили — дорогие и не очень.

Новые знакомые выпорхнули на заснеженную землю, Ари дернула меня за руку.

— Не теряйся, Аддерли!

Легко сказать. Здесь все куда-то шли, смеялись, что-то спрашивали и говорили. Сопровождающих я потеряла почти сразу, но потом увидела на другой стороне поляны натянутый плакат с подмигивающим Вандерфилдом и расслабилась — теперь найду. А пока можно и осмотреться. Стайка хохочущих девушек подхватила меня и увлекла вперед, к каменной ограде. И тут я увидела сбегающие вниз ступени, присыпанные снегом, и поняла, что никакая это не полянка, а самая настоящая Арена. Только заброшенная.

Дядя рассказывал, что раньше Арены были в каждом городе королевства, на них устраивались жестокие бои между людьми и тварями Гряды. Но дед нынешнего правителя запретил жестокое развлечение. Правда, сами Арены остались. Некоторые переделали под открытые театры, иные просто ветшали. Как, например, эта.

Я расчистила ступеньку и присела, радуясь, что моя новая курточка надежно оберегает от холода.

— Начинается! — возликовал рядом со мной незнакомый парень.

И на заброшенную арену медленно выползли две виверны…

* * *

— Все как обычно? — спросил Ривз, скидывая свою куртку и потягиваясь. — Команда черных против команды белых? Ставки будут? Эш, ты с нами? Вид отсутствующий. Не проспи состязание.

Приятель рассмеялся, Эдди хмыкнул и махнул рукой.

Я не отреагировал, молча затянул шнуровку на высоких ботинках, проверил заклинание от ядовитых шипов на куртке и перчатках.

— Тебя Лисса так заездила, что ты едва дышишь? — не унимался Ривз. — О, смотрите, уже и плакаты растянули. Жуткий портрет, Вандерфилд!

Я скривился. Компания ненормальных девчонок, таскающаяся на каждое состязание и выкрикивающая мое имя, изрядно надоела. Благо, стоило пару раз рявкнуть, и приближаться ко мне они больше не рисковали. Иногда лишь просили расписаться в тетрадках, дурно пахнущих сладкими дешевыми духами. Я старался обходить этих ненормальной стороной.

Ривз лениво приложил к глазам увеличитель.

— Народа набежало, видели? Ух ты, надо же. Твоя поломойка тоже здесь, Эш. Ты только посмотри!

Шнурок треснул в руке, я нахмурился.

— Ты обознался.

— Точно она, — теперь смотрел и Эдди. — Сидит рядом с болельщиками белых. Вот же… Котловина!

Парни рассмеялись и Эдди отошел. Ривз подмигнул, глядя на меня.

— Не переживай, друг, я научу пустышку правилам. За кого надо болеть и кого слушаться. Ты же не против? Я немного развлекся с твоей поломойкой.

— Развлекся? — горло сдавило, но я по-прежнему смотрел спокойно.

— Она горячая штучка. Я ведь просил ее продать, хоть сины получил бы, — пожал плечами Ривз. — Я знаю законы неприкосновенных, но девчонка так просила… Можно считать благотворительностью. Мы ведь должны помогать нищим, так, Вандерфилд? Вот я и помог. Несколько раз. Пожалуй, она даже стоила потраченных на нее монет!

Ривз рассмеялся.

— И когда успел? — спросил я равнодушно. Затянул ремень, проверил запасы для материализации. Поднял голову.

— Да вот успел, — приятель улыбнулся и небрежно подбросил на ладони кусочек стекла — свой любимый материал. Острые грани блеснули в свете ламп. — Сама прибежала, крошка. Нищенки все одинаковые, и все готовы раздвинуть ноги за сины. Ты ведь не против?

Я застегнул куртку. И посмотрел Ривзу в глаза. Кусочек стекла завис в воздухе.

— Я не люблю, когда трогают то, что принадлежит мне. Даже если это поломойка. Кажется, мы давно не выходили на индивидуальные поединки, Ривз. Стоит начать.

И вытащил из кармана один син. Швырнул в лицо бывшего друга. Монета блеснула в воздухе и обернулась ядовитой змеей. Ривз раздавил ее ботинком, прищурился. Вызов брошен. Вызов принят.

* * *

* * *

— У них будет личный поединок!

Парень рядом со мной схватился за голову в приступе какого-то непонятного восторга.

— Боги, Вандерфилд против Клиффорда. Да они же сильнейшие игроки!

Толпа всколыхнулась, забурлила. Похоже, новость оказалась впечатляющей.

— С ума сойти! — завопил парень и сунул мне в руки фляжку. — Выпей. А то свихнемся!

Я понюхала содержимое и решила воздержаться.

В длинном здании слева от арены медленно открылись ворота, оттуда выползла виверна. Я рассматривала ее с ужасом и восторгом, впервые увидев так близко. Чешуйчатая хищница повела мордой, глядя на людей. Опустила голову к земле. И я увидела на ее спине седока. С другой стороны выползла вторая ядовитая тварь, и все на арене затаили дыхание.

Управлять вивернами очень трудно хотя бы потому, что их тела сплошь усыпаны ядовитыми колючками. Потому на соперниках сейчас красовались штаны и куртки из толстой черной кожи, а нижнюю часть лица закрывали платки, защищающие от смрадного дыхания зверей. Грузные тела виверн казались неповоротливыми, но все знают, что это иллюзия. При желании хищник разгоняется до скорости хорошего мобиля. И нужна значительная сила и смелость, чтобы управлять им.

Я поежилась.

Внизу, на арене, кружили две виверны с седоками. Ривз и Эш… Белые волосы Вандерфилда блестели в свете луны и фонарей — не перепутать. Ривз выбросил вперед руку, что-то швыряя в лицо друга, и я увидела сноп разлетающихся искр. Следом взлетел ядовитый шар, но его разрушило встречное заклинание.

— Он применил сияние. Эш ответил молнией. А Ривз воплотил сразу сотню ос. Боги!

Я нахмурилась.

— Они материализуют?

— Да. И разрушают. У них равное количество нугат, ну то есть разных предметов для заклинаний. Использовать что-то другое — песок там, или камни с арены, нельзя, за это сразу проигрыш. А еще надо следить за вивернами, которые тоже кусаются и дерутся. Это черный сектор, девочка. Здорово, правда?

— А что будет, когда у кого-то закончатся предметы для материализации? Ну, эти нугаты?

— Он проиграет, понятно. Ну, или раньше свалится с виверны. Ты первый раз, что ли? О, так тебе повезло, внизу два сильнейших игрока. Вот это бой. Я, кстати, Майк!

Мне в руки снова всунули фляжку, и на этот раз я сделала пару глотков. Потому что смотреть на арену становилось все труднее. Происходящее совсем не казалось игрой. На щеке Ривза уже алела кровь, повязка слетела с его лица, открывая усмехающийся рот. Лица Эша я не видела, его виверна повернулась к зрителям хвостом. Но зато я хорошо рассмотрела длинные порезы на шкуре хищника. А ведь их оставили заклинания. Что будет, если один из студентов не сможет отразить подобный удар?

Толпа всколыхнулась, когда тварь под Ривзом раскрыла крылья и взлетела, атакуя сверху. Виверны плевались ядовитыми сгустками — попадет такой в человека, и никакая защита не спасет. Мое сердце зашлось рваным ритмом. Вандерфилд пригнулся, почти распластался на узком участке между шипами своего хищника. Его виверна ужом проскользнула между когтей нападающего и тоже взлетела.

Арена взорвалась криками и одобрительными снопами огня среди зрителей. Похоже, материализацией здесь баловались многие.

— Какой у Ривза потенциал? — спросила я, не в силах оторвать взгляд от арены. Там творилось что-то невообразимое. Два хищника, похоже, вознамерились друг друга убить. И это я не о вивернах.

— Восемьдесят шесть единиц, — с восторгом прошептал мой сосед.

Я зябко сжала кулаки, хотя было уже жарко. У Вандерфилда потенциал ведь больше? Он должен быть больше. Но спрашивать я не стала. Побоялась.

Честно говоря, смотреть на арену было жутко, происходящее все меньше походило на игру. Даже среди зрителей слышались испуганные крики. Большинство уже стояло, прижимая ладони ко рту, чтобы сдержать вопли.

А я не сдержала. Ривз снова атаковал огнем, и виверна Эша завалилась на бок, грозя придавить своей тушей всадника. Да что они творят? Боги, зачем я вообще приехала. Смотреть на эту бойню просто невозможно. Едкий дым стелился над местом боя, мешая хоть что-то увидеть. Я до рези в глазах всматривалась во тьму, пытаясь рассмотреть там светлые волосы… Он жив? Этот белобрысый гад жив? Он ведь не мог погибнуть, правда? Это невозможно. Только не… он.

— Эш. Ривз!

Над ареной покатился восторженный рев, порыв ветра разогнал дым. И стало видно, что соперники теперь вбивают друг в друга кулаки. Видимо, нугаты у них все-таки закончились, но вот желание друг друга размазать — нет!

Удар Ривза заставил Эша отклониться и зашататься. Его соперник тут же бросился в атаку, но не успел. Миг — и Вандерфилд ушел влево, сделал обманное движение и свалил Ривза на землю. Снова черный дым, ветер и… и я увидела, что Вандерфилд сидит верхом на друге и методично вколачивает его тело в землю.

— Эш Вандерфилд. Победил!!!!

Толпа вспенилась и выплеснулась на арену, подхватывая своего кумира и закрывая его от меня. Студенты орали, кто-то, кажется, подвывал… от глубины впечатлений, видимо. Я стерла со лба испарину и мрачно посмотрела на свои дрожащие руки.

— Выпьешь? — сосед понятливо сунул мне в руку фляжку.

Я бездумно сделала пару глотков, закашлялась. И полезла наверх — прочь от этой арены, хрипящих виверн и сумасшедших неприкосновенных. Мне хотелось убраться отсюда как можно дальше.

Шла, ругая себя. И зачем только поехала? Зачем? И не хотелось признаваться, что в момент, когда арену заволокло дымом, я жутко, до дрожи, до испарины и выпрыгивающего из клетки ребер сердца… испугалась. За Эша.

— В какой же стороне теперь мобиль Ари? — повертела я головой. Всюду деревья и какие-то развалины, куда идти?

Неужели заблудилась? Вот дорога, вот поворот…

Черный мобиль вылетел так неожиданно, что я шарахнулась в сторону. Взвизгнули колеса, хлопнула дверца. И сильная рука впихнула меня внутрь.

— А ты разве не там? — изумилась я, когда Эш обошел мобиль и сел за руль.

Железный зверь сорвался с места. Вандерфилд не ответил. Он вообще изо всех сил пытался на меня не смотреть. Зато я внимательно рассмотрела его распахнутую черную куртку и свитер, кожаные штаны, высокие ботинки со шнуровкой, грубые перчатки. И кровь на лице и волосах — местами подсохшую. Выглядел Вандерфилд непривычно и пугающе. Словно надменного аристократа стерли, оставив лишь агрессивного и злого дикаря. Удивительно, но и в подобном виде Вандерфилд выглядел вполне органично. Ну и еще немного… возбуждающе.

Вот только… что происходит? Я растерянно оглянулась.

— Эш? — позвала негромко. — Куда ты меня везешь?

— Здесь недалеко, — бесцветно ответил он.

Бледный профиль словно изображение на древней монете… отстраненный и непонятный.

— Недалеко? — отмерла я. — Но мне надо вернуться в академию. Остановись немедленно!

Вандерфилд глянул на меня, и я сжалась от ярости в этом взгляде.

— Эш, что случилось?

Он снова не ответил. Лишь нажал на педаль ускорения, да так, что мобиль с рычанием полетел вперед, соревнуясь с ветром.

Я обхватила себя руками, пытаясь не паниковать. Может, Вандерфилд все ещё не отошел от состязания? Только что-то не видно радости победы!

— Это было очень впечатляюще, — нервничая от гнетущей тишины, произнесла я. — Ривз жив?

Эш снова посмотрел в мою сторону, и я прикусила язык. Красивое лицо парня исказилось от ненависти. Да что я такого сказала? Просто вежливость проявила…

— Переживаешь за него? — хрипло уронил Вандерфилд.

Я благоразумно промолчала. Не слишком я переживаю, просто не знаю, что сказать…

— Не бойся, без синов не останешься, — с убийственной интонацией произнес Эш.

Я не успела выяснить, что это значит. Пролетев незнакомый квартал, мобиль остановился. Сквозь ограду виднелся дом.

— А где мы…

Наружу меня вытащили так же, как засунули. Не церемонясь.

— Да куда ты меня… Прекрати. Эш!

Он не слушал. Произнес отпирающее заклинание — и внутри дома зажегся приглушенный свет, приветствуя хозяина. Парень втолкнул меня внутрь. Я только и успела увидеть небольшую комнату, стол, загоревшуюся под абажуром лампу…

И сразу Вандерфилд развернул меня, встряхнув так, что слетела на пол шапка. И впился в губы. Без нежности, грубо. Терзая мой рот, лихорадочно расстегнул куртку, отбросил ее. Совершенно потерявшаяся под этим напором, я уперлась ладонями в его грудь.

— Нет. Стой. Хватит!

— Снова нет? — выдохнул он яростно. — Я для тебя недостаточно хорош? Или масть не та? Предпочитаешь темную, да, пустышка?

— Что? Я вообще не понимаю о чем ты…

— Ты с ним спала?

— Я?

— Не отрицай!

— Да что происходит?…

— Как ты посмела?!

— Что?

— Я с ума схожу, не видишь?

Снова целует. Мучительно, сильно. Со злостью, с безумием в каждом прикосновении. Потянул за волосы, заставляя откинуть голову, провел языком по шее.

Да что с ним? Отпрянула, когда Вандерфилд дернул воротник моей рубашки, пытаясь добраться до кожи.

— Эш… постой…

Он остановился, выхватил из кармана пачку синов, швырнул мне под ноги.

— Нет, значит? Нет?. Три сотни, хватит? Больше? Что ты так смотришь? Вот еще! — на пол полетели купюры. — Мало? Все возьми. Тысяча, две? Сколько надо, скажи. А под Ривза легла за сколько?

Я ударила его кулаком. Пощечинами пусть развлекаются неженки из Бездуш. А я из Котловины, и знаю, что кулаком в нос — гораздо действеннее.

Жаль, что реакция у Эша оказалась, как у аспида. Отклонился и даже успел перехватить руку. Дернул, прижал к стене.

— Ты мне должна желание! — рявкнул он. — Должна, слышишь? Я хочу тебя. Сейчас!