Глава 28

Но попасть в свою спальню я не смогла. Стоило свернуть за лестницей, как мое плечо сжала крепкая рука, разворачивая.

— Где ты была?

Я ошарашено уставилась в лицо Вандерфилда. Спокойное, даже слишком. Как маска, под которой бушует ураган эмоций. Ладонь Эш убрал, но продолжил сверлить меня взглядом.

— Ты оглохла? — вкрадчиво произнес он. — Я задал вопрос.

— Не понимаю, почему должна на него отвечать, — буркнула я.

— Ты среди ночи ушла из своей комнаты. Куда отправилась?

— Не твое дело.

Даже если бы я очень хотела рассказать о своей прогулке, то тон аристократишки мигом отбил такое желание.

Вандерфилд прищурился, заложил руки за спину.

— Где. Ты. Была.

— Гуляла.

— В темноте по коридорам? — хмыкнул он.

— Да. У меня… бессонница, может.

— С чего бы это, интересно, — прошипел он. В коридоре появились зевающие студенты, кто-то уставился на нас с любопытством. Эш сделал от меня шаг назад. Я насмешливо фыркнула.

Вандерфилд собрался что-то сказать, но тут из-за угла вырулил бесцеремонный Эрик.

— Эй, Котловина, вот ты где. Хорошо, что перехватил до уроков, ты мне срочно нужна!

— Уже иду, — сказала я, ежась от равнодушно-застывшего лица Эша. И его потемневших глаз.

Не прощаясь, белобрысый гад развернулся и ушел. Эрик, ничего не подозревая, принялся тараторить что-то о новом докладе, я молчала, плохо понимая его слова. И лишь на словах про оплату встрепенулась. Хотя деньги ведь теперь есть… можно обойтись и без вынужденных подработок!

— Ты меня слушаешь, Котловина? Доклад нужен через неделю.

— Угу, — буркнула я. — Давай потом поговорим, ладно? Я пока не позавтракаю, совсем ничего не понимаю. Потом!

Сбежала от рыжего и в столовую вошла с опаской. Но никого из неприкосновенных там не было.

* * *

За своими переживаниями я совсем упустила из вида Томаса. Последнее время у нас не было времени на разговор. И еще он перестал ходить на материализацию. И если поначалу я объясняла это нежеланием светить фингалы перед Тензией, то вскоре засомневалась. А на мой вопрос Грейс удивленно подняла брови.

— Ты не знаешь? Грин перешел к другому преподавателю. У нее по материализации отлично, пора дальше двигаться.

— К другому? — изумилась я. Хотя, что тут странного, Томас не может вечно торчать в мастерской и притворяться неумехой. Но почему он мне ничего не сказал?

Наверное, пытался, но я была слишком занята… Вандерфилдом. И занятия наши забросила!

Раскаявшись и обругав себя за черствость, я помчалась искать Томаса. Нашла парня в коридоре на третьем этаже, правда, не сразу признала. Вместо прилизанных гелем волос на голове Томаса красовалась короткая стрижка. Такая же, какую носил Вандерфилд.

— Ох, ты подстригся, — удивилась я. — Тебе идет. Как рука?

— В порядке, срослась. Я же говорил, ничего страшного, подумаешь! — студент посмотрел растерянно и почему-то виновато.

— Томас, я за тебя переживаю.

— Все в порядке, честно. Я тут… познакомился кое с кем.

Я улыбнулась. Ну, конечно. Та худышка с Костров!

— Она очень милая, — похвалила я.

— Она чудесная, — просиял парень. — Учится на законоведа, умная. И знает много!

— Просто прелесть. Значит, Тензия в прошлом? — поддакнула я.

Томас покраснел и сгорбился, снова становясь собой.

— Тензия? Хм… Знаешь, Аддерли, я подумал, что надо пообщаться с кем-то, кто увидит во мне не только ученика. Или…друга.

Я моргнула. А это он сейчас о чем? Вернее, о ком?

Приятель поправил ремень сумки и быстро ушел, а я осталась размышлять.

Настроение почему-то испортилось. На уроках я была невнимательна, умудрилась несколько раз перепутать слова чароита, забыть заклинание изменения жидкого вещества в твердое и даже заработать еще два штрафных бала за рассеянность.

Мысли постоянно возвращались то к подслушанному ночью разговору, то к белесому существу, бродящему по ВСА, то к Эшу и тому, что между нами случилось. И я никак не могла понять свое отношение к этому. От картинок в моей голове горели щеки и тело тряслось в странном лихорадочном ознобе. И я или плавилась от эмоций, или пугалась последствий.

«Это не должно повториться», — пообещала я себе, устав от изматывающих эмоциональных качелей.

Не должно!

* * *

«Описание эксперимента.

Результаты эксперимента:

Утром после секса с пустошкой уровень моего потенциала составил 90 единиц. И это максимальный показатель, начиная с 5 октября. Возможно, ночью он достиг и более высокой величины, но замер не был произведен.

После разговора в столовой уровень снова снизился до 72 единиц.

После моих вопросов сегодня утром до 67.

Произошло ли это в результате того, что пустышка расстроилась или разозлилась?

На данный момент можно утверждать, что близкий контакт с ней дал максимальное количество притока чар.

Для подтверждения или опровержения теории взаимосвязи моего потенциала с настроением пустышки необходимы дополнительные эксперименты и близкая связь с ней».

Перечитал написанное, отодвинул дневник и задумался. Неужели я прав и моя безумная идея реальна? Пока выходило, что так и есть — мой потенциал каким-то невероятным образом зависит от девчонки из Котловины.

Нужны дополнительные исследования и новые… связи. С ней.

Горло пересохло мгновенно, стоило вспомнить. Какая она была нежная… Какая трепетная. И чувственная. Капли воды на ее коже. Распухшие губы. Робкие ласки… Наслаждение — тугое, горячее… И мои эмоции, которые я не могу удержать в рамках беспристрастного исследования!

Хоровод картинок в голове мучил образами. Снежные ресницы… Пустышка в коридоре ВСА… или возле Костров — пляшет, хохочет, запрокинув голову. Такая… дикая. И сразу следующий образ — в душе. Сладкая и разнеженная горячими струями и моими губами.

Тело мучительно напряглось, требуя удовлетворения.

Потер переносицу, пытаясь вернуть спокойствие. Но какое к тварям бездны спокойствие, если от одной мысли о пустышке все мышцы свело от напряжения, а в паху тянет тяжело и даже болезненно? Я дико хочу… новых экспериментов. Хочу до пересохшего горла и каши в голове!

Со злостью встал, скривился, глянув вниз. Проклятие… все дело в нем. В этой связи с девчонкой. Не знаю, что за магия связала нас, но лишь она виновата в моем состоянии. В моей порочной и неконтролируемой тяге к этой девушке!

Щелкнул зачарованным замком на обложке дневника и убрал его в ящик. Чтобы вывести кривую моего потенциала, нужно больше данных. А значит… Значит, Аддерли должна прийти ко мне. Немедленно. Предвкушение заставило облизнуться. Хочу… на столе. Или на полу. Или у стены… Надо хоть немного остыть. И попытаться вспомнить, для чего мне пустышка… Надо!

Прошел в ванную, плеснул в лицо холодной водой. И, уже возвращаясь в комнату, услышал треньканье сообщителя. На мраморную подставку выкатился из полой трубки стеклянный шарик. Легкое заклинание разрушения и вместо бусины — бумага с фамильным гербом. Я досадливо вчитался в резкие строчки отцовского почерка. Впрочем, сообщение как всегда оказалось коротким.

«Советник Клиффорд отвез сына в королевский лазарет. Ты избил парня до полусмерти. Я разочарован. Забудь о новом мобиле, который был обещан тебе к Ночи Тысячи Свечей»

Швырнул бумагу на камень и поджег. Фамильный аспид на гербе Вандерфилдов оскалился, подыхая в пламени, и дышать стало легче.

Без новых колес я переживу, хоть и обидно. Сейчас у меня есть более важные вопросы, способные разочаровать Мариуса Вандерфилда. От мыслей, что постыдную тайну моего потенциала узнает отец, возбуждение мигом схлынуло, и волосы на загривке встали дыбом. А если до родителя дойдет, на что я иду, чтобы этот потенциал вернуть…

Потер ладонями влажное лицо. Гадство. Проклятие. Надо скорее вернуть себе чары и покончить с пустышкой. Дам ей денег, выкину из академии и забуду, как жуткий кошмар.

Точно забуду.

А сейчас мне надо ее увидеть. Немедленно!

* * *

— Аддерди, тебя Вандерфилд ждет, — бросила девушка с бантом, имени которой я так и не узнала. — Велел поторопиться. Он злится.

— А… зачем он меня ждет? — глупо пролепетала я, пытаясь найти хоть одну причину для отказа.

— Откуда я знаю? Может, испачкал что. Или пора полы мыть да пыль протереть. Ты не забывай, благодаря кому ты в академии!

И окинув меня снисходительным взглядом, вестница удалилась. Я приуныла. Да тут и захочешь — не забудешь. Впрочем, девушка права, моих обязанностей ещё никто не отменял.

Так что, переодевшись в свой наряд для уборки и подвязав волосы, я потащилась в крыло богачей. Дверь оказалась открыта. Я вошла в полутемное помещение и застыла, глядя на стоящего посреди комнаты Эша. На парне были мягкие домашние брюки и тонкий свитер. И при взгляде на него я вдруг ощутила желание забраться пальцами под ткань, почувствовать горячую гладкую кожу и напряженные мышцы…

— Зачем ты нацепила этот балахон? — с хриплой царапающей ноткой в голосе спросил он.

— Ты позвал меня убирать. Не хочу пачкать форму.

Он сделал несколько мягких шагов, заставляя отступить и прижаться лопатками к стене.

— Думаешь, я позвал тебя для уборки, Аддерли? — спросил он вкрадчиво.

— Эш… не надо.

— Почему? — он скользнул губами по моему виску и ниже — на скулу, щеку, шею… — Ты уже дрожишь, пустышка…

— Эш! — перехватила я его ладони, поглаживающие мою спину. — Я не хочу… больше!

В его глазах появилась злость — разрушительная. И показалось, что Вандерфилд плюнет на мои слова, заставит. Но он лишь втянул воздух.

— Нашла кого-то другого?

— Тебя не касается моя личная жизнь, — вспылила я. Боги, ну почему мы опять ругаемся? Потерла лоб, пытаясь вернуть ясность мыслей. — Послушай… У тебя есть невеста. А у меня — Котловина и нищие родственники. Ты говорил, что я грязная, помнишь?

— Я помню, как помыл тебя, — насмешливо произнес Эш, и я чуть не застонала.

— Зачем я тебе? — я вскинула голову, глядя на него в упор. Сердце ударило в ребра и кажется, остановилось. И я увидела в зеленых глазах Эша растерянность. Лишь на миг. А потом они снова стали холодными и горячими одновременно. И как только у него это получается?

— Я так хочу.

— Значит, просто прихоть богатенького наследника? — с горечью протянула я. — Думаешь, я игрушка?

— Думаю, что любая нормальная девушка в твоем положении была бы рада моему вниманию! — рявкнул он. Выдохнул, закрыл на миг глаза. И прижал меня к себе — сильно, собственнически, не давая отодвинуться.

— Хорошо, пустышка. Как хочешь.

Отстранился, глянул насмешливо.

— Делай то, зачем пришла. Но прежде поешь, у тебя глаза как у голодной кошки.

— Я не попала на ужин, — пробормотала я, слегка растерявшись от резкой смены его настроения. Что Вандерфилд задумал? Решил, что я наемся и растаю? Не дождется!

Не обращая внимания на мой насупленный вид, Эш отошел к холодильному шкафу и принялся выставлять из него колбасы, сыры, мясные закуски и фрукты. Расставил деликатесы на столе и поманил меня пальцем.

— Не стой столбом, Аддерли. И хватит смотреть на меня так, словно стоит тебе шевельнуться, и я на тебя наброшусь. Не переживай, девушек в академии достаточно, мне хватит. Поешь, я не хочу, чтобы окружающие упрекали меня в дурном обращении с… помощницей по хозяйству.

Он ехидно усмехнулся и уселся в кресло, раскрыв книгу. Я еще потопталась, не понимая, что делать, и косясь на хозяина комнат. Но Вандерфилд, похоже, потерял ко мне интерес. И это почему-то огорчило. Пытаясь не показывать обиду, я выбрала на столе персик, съела. Эш продолжал с заинтересованным видом читать. И даже страницы переворачивал, гад!

Я взяла второй фрукт, Эш закинул ногу на ногу.

Окончательно расстроившись, я ушла в ванную и хлопнула дверью. Посмотрела на себя в зеркало — глаза блестят от слез, а губы почти дрожат. И почему? Потому что Вандерфилд поступил так, как я и хотела. Оставил меня в покое!

— Идиотка, — прошептала я, открывая кран. — Просто ненормальная. На что ты рассчитывала? Все… правильно!

Плашмя ударила рукой по водяной струе, брызги оросили лицо. Внутри надулась обида — глупая и нелогичная. Надо приниматься за работу. И уходить. Соберись, Тина!

Я снова в сердцах ударила по латунному крану и вскрикнула, когда в ответ брызнул фонтан воды. Вскрикнув, я повернула вентиль, но он отскочил, оставшись в моей ладони. А следом вылетела и трубка, зато вода продолжила течь. Да что там. Бить с таким напором, что я не удержалась — поскользнулась и рухнула на плиточный пол. Ойкнула от боли в ноге и тут же меня окатило сверху. Ледяной водой. Да что это такое. Сколько можно-то?

— Ты что творишь? — ошарашено спросил Эш, возникая в двери. Окинул одним взглядом и разворочанный кран и меня — мокрую и дрожащую.

— Я не хотела. Он сам!

Вандерфилд сказал то, что не положено знать ни аристократишкам, ни приличным девушкам, как я.

— Отойди!

Я отползла, потому что нога дергала и болела, не давая подняться. Вандерфилд попытался закрыть кран, но не тут-то было. Струя воды словно взбесилась, заливая все вокруг. Внутри стен раздался глухой гул, все увеличивающийся и пугающий.

— Давление внутри труб растет! — крикнул Эш.

— Может, заткнуть полотенцем? — растеряно предложила я.

Он хмыкнул.

— Ну да, еще свои ленточки от косичек предложи. Девчонка!

Я попыталась обидеться, но новый поток ледяной воды, промочивший до нитки нас обоих, заткнул мне рот.

Эш помотал головой, фыркнул по-кошачьи, отошел на шаг. Прикинул что-то. И выкрикнул заклинание. Труба, торчащая на месте крана, закашляла в ответ, выплюнула кривую прерывистую струю и затихла.

Вандерфилд присел возле меня.

— Что с ногой?

И как только понял, удивилась я.

— Ударилась. Ничего страшного. Я сейчас встану… ой!

Выполнить это не удалось — при новой попытке опереться на лодыжку, тело прострелила боль.

— Не дергайся, — произнес Вандерфилд и поднял меня на руки.

Дергаться? Да я от шока едва дышать могла. Белобрысый сноб поднял меня на руки? Меня?

— И прекрати так смотреть. Раздражает.

Я не послушалась, продолжая таращиться в лицо парня. Его светлые волосы потемнели от воды и рассыпались на тонкие пряди. Как тогда… на реке. Кажется, и у него возникла та же картинка в голове, потому что взгляд Эша стал холодным и отстраненным.

Он опустил меня на край дивана, быстро ощупал ногу и отошел.

— У тебя обычное растяжение, ничего страшного. Надо наложить обезболивающую мазь и перевязать. Я сделаю.

— Ты разбираешься в лекарском деле? — снова изумилась я.

— У студентов с уровнем выше красного это обязательный предмет, — хмуро отозвался Эш. — С таким потенциалом мы запросто можем убить или покалечить. И должны знать, как этого избежать. Ну, или оказать помощь, если потребуется. Тебе надо снять одежду и согреться. Я дам тебе… что-нибудь.

Вернулся с одной из своих рубашек, и я улыбнулась.

— Я скоро их все перемеряю.

В глазах Эша что-то блеснуло. То ли предвкушение, то ли ожидание… и стало горячо. Но голос его прозвучал спокойно.

— Вряд ли. У меня их слишком много.

Я засмущалась, не зная, как переодеться, и Вандерфилд разозлился.

— Я уже все видел, если ты забыла, — резко бросил он. — Так что снимай свой балахон, живо. А мне надо найти смотрителя и мастера, чтобы починить кран. Моя заглушка долго не удержит такой поток.

Резко отвернувшись, Вандерфилд скрылся в спальне, а уже через пару минут вышел в сухой одежде. Бросил на меня быстрый взгляд и ушел.

А когда вернулся, я сидела замотанная в плед до самого носа. Смотритель крыла — незнакомый мне упитанный мужчина, качая головой и таща за собой работника в форме ВСА, скрылся в ванной. Эш отправился с ними, и я услышала их возбужденные голоса.

— Ничего не понимаю! — восклицал смотритель. — Трубу просто разорвало, вы понимаете?

— Излишнее давление? Но откуда ему взяться?. Очень странно… — прогудел мастер.

— Это крыло возводили по проекту Хельмота Дьорса, вы слышали о нем? На стройматериалы гарантия в сто лет. Внутренние трубы с улучшенным составом металла, защитой от коррозии и заклинанием повышенной износостойкости! — возмутился смотритель. — Мы ведь понимаем, кто именно проживает в этом здании. Но вы только посмотрите на этот кран. А труба? Ее же просто разорвало, как будто изнутри выгрызал дикий зверь. Как такое возможно? Вы когда-нибудь такое видели?

Мастер отрицательно загудел в ответ. А потом в ванной снова булькнула вода, звякнули трубы…

Я почесала нос и чихнула.

— Не вздумай заболеть, — приказал Эш, возвращаясь ко мне с бинтами и остро пахнущей мазью. Присел рядом, не церемонясь, вытащил из-под пледа мою ногу и принялся перевязывать.

— А то полы будет некому мыть? — пролепетала я.

Он поднял голову, посмотрел в глаза. Расширились и сузились — словно вздохнули, зрачки… И я смутилась. Эш смотрел, поглаживая мою ногу поверх бинта. И кажется, не осознавал, что делает…

Понял и ладонь убрал.

— Что случилось с краном? — просипела я, пытаясь разрушить опасную тишину.

Вандерфилд моргнул и поднялся. Пожал плечами.

Через полчаса смотритель и мастер покинули комнаты, не переставая удивляться и возмущаться. А я осталась. И тут со всей неотвратимостью встал вопрос, который мучил меня все это время.

Я не знала, как добраться до своей комнаты. От мази лодыжка болела меньше, но при попытке опустить ногу на пол и встать, отозвалась острой болью.

— Что ты делаешь? — разозлился Эш.

— Пытаюсь идти. Не могу же я сидеть на твоем диване до утра!

— Еще как можешь. За ночь мазь подействует, тогда и уйдешь.

— То есть? — не поняла я.

— То есть ночевать ты останешься здесь, — отчеканил Вандерфилд. — И это не обсуждается.

Я открыла рот. У него? Ночевать? Да ни за что!