Глава 9

Каким-то непостижимым образом ноги снова принесли меня в ту же пустую ученическую, что и вчера. Я упала на лавку и уткнулась горящим лбом в ладони. Правда, ненадолго.

— Ты помнишь, — хриплый голос за спиной заставил вздрогнуть и обернуться. Вандерфилд стоял возле двери, лунный свет делал его лицо старше и жестче.

Я медленно выпрямилась. Сквозняк холодил голую коленку. Один чулок остался в комнате гада, и я подумала, что так останусь совсем без одежды!

Отвечать смысла не было.

— Почему ты помнишь? — он сделал ко мне шаг.

— Как ты меня нашел?

И правда, как? Я сама не знаю, как оказалась в этом помещении. Он недовольно скривился и сделал еще шаг.

— Не подходи, — зашипела я. — Не смей!

Он остановился на границе света и тени.

— Ты не можешь помнить. Ты лишь пустышка. У тебя нет защиты. Ты не можешь помнить!

Я пожала плечами. Потому что и сама не знала, почему не поддалась приказу заклинателя.

— Так почему?

— Звезды не сошлись! — грубо бросила я. — Тебе не повезло, и я действительно все помню. И то, как меня принуждал раздеться твой дружок, тоже помню. Это я тоже должна была забыть? Ты это планировал? Или… или что-то похуже? Часто вы так развлекаетесь?

— Никто не собирался к тебе прикасаться! — рявкнул Вандерфилд.

— Не верю. Что еще вы мне приготовили? Пляски голышом на столе? Я все расскажу ректору, слышишь?

Вандерфилд так стремительно преодолел разделяющее нас пространство, что я вскрикнула. Его руки сжали мое лицо, как тогда, на реке, темные во мраке глаза смотрели с яростью.

— Слушай меня. Смотри на меня. Забудь меня. Ты никогда меня не видела. Никогда. Oblivis!

Он убрал руки и отступил на шаг.

— Похоже, сегодня звезды тоже не на твоей стороне, — насмешливо протянула я.

Лицо парня исказилось, и он ударил кулаком по столу.

— Почему на тебя это не действует? Это невозможно!

— Может, у тебя нет способностей? — съязвила я.

Он снова шагнул ко мне, навис. Хотелось попятиться, но я заставила себя стоять неподвижно, подняв голову.

— Мои способности превосходят даже то, что ты можешь себе представить, пустышка, — высокомерно произнес Вандерфилд.

— Прекрати называть меня так, — процедила я.

— Почему же? Ты и есть пустышка. Слабая, беззащитная девочка из Котловины, которая выгрызла себе место в ВСА, а теперь строит из себя невинность. Интересно, как ты получила должность моей поломойки?

— Я ничего не строю. И ничего не выгрызала!

— Ты с такой готовностью поддалась влиянию Ривза, что смотреть было противно. И раздевалась со знанием дела. Видно, что этот процесс для тебя привычен. Понравилось? Хотела быстрее стащить с себя платье? Ривз мастер на такие штуки, а тебя, кажется, и принуждать не пришлось…

— Что? — опешила я. — Да как ты смеешь?!

Моя рука взлетела прежде, чем я успела подумать. И пропечаталась к щеке аристократа, оставляя белый след.

Вандерфилд обхватил мое запястье, сжал тисками. Его горло дернулось, губы сжались.

— За это можно на месяц угодить в казематы. Или за то, что обожгла меня. Знаешь закон о неприкосновенных?

— А на сколько угодишь ты, когда я расскажу о том, что ты столкнул меня в реку и оставил умирать? — бросила я ему в лицо. — Да, я лишь девушка из Котловины, но закон один для всех. И я могу здорово подпортить репутацию блистательному Эшу Вандерфилду!

Стальные пальцы сжались, причиняя мне боль.

— Ты не расскажешь, — очень тихо произнес он.

— В Магистерии меня спрашивали о том, как я упала, — я постаралась не скривиться от боли в запястье. — Я промолчала. Но могу и передумать!

— Почему тебя спрашивали об этом? — нахмурился парень.

— Потому что до падения у меня не было чар. Совсем. Я случайник!

— Что? — кажется, он опешил, а я удивилась.

— Ты ведь сам называл меня пустошкой!

— Так мы зовем всех людей с низким потенциалом, — рявкнул он. — Единица или десятка — неважно. Для моего уровня это одинаковое ничто. Пустышки!

Мы застыли, глядя друг на друга. Вот значит, как. В Котловине пустышками называют лишь тех, у кого уровень чар равен нулю, то есть их вовсе нет. А даже крошечный потенциал — это уже почетно, уже достижение и дар. Но для черного сектора все иначе. Мы все для них слабаки, пустое место…

Эш нахмурился, лунный свет резко обозначил залегшие у губ складки.

— Значит, ты случайник? После падения в реку?

— Да!

Он откинул голову и рассмеялся. Только вот мне было совсем не весело.

— Ну, надо же. Какая ирония…

— Отпусти, — не выдержала я.

Он перевел взгляд на мою руку, которую все ещё сжимал. Так, словно только сейчас это заметил. А потом медленно посмотрел выше. На грудь, виднеющуюся в расстегнутом вороте — я так и не привела себя в порядок. На волосы. На губы.

И я снова ощутила жар. Другой. Не навязанный чужой волей. И этот огонь был гораздо сильнее и смертоноснее. Словно внутри ожил огнезмей, выжигая мне внутренности и сворачиваясь кольцом внизу живота.

Вандерфилд тяжело вдохнул, в свете луны я увидела, как сузились и расширились его зрачки.

— У тебя пульс частит, — тихо и как-то странно произнес он.

— Отпусти. Мою. Руку, — раздельно произнесла я. — Мне противно.

Он вскинул голову и разжал пальцы. А потом демонстративно достал белоснежный платок и вытер их. Смял дорогую ткань и кинул на стол, глядя на меня с уже привычным ледяным высокомерием.

Я обогнула его застывшую фигуру и метнулась к двери.

— Если ты случайник, то должна благодарить меня за тот вечер, — догнал меня ленивый голос. — Так и прозябала бы в своей Котловине. А теперь ты в ВСА. Вижу, даже крохотным шансом ты воспользовалась в полной мере. Я слышал, что девушки с окраины на все готовы ради лучшей жизни.

— Я попала сюда случайно, — хотелось орать. От его грязных намеков, от ледяного презрения. Орать, а еще лучше — снова ударить. Но я заставила себя держать спину прямо и говорить ровно.

— Ну конечно. Учебный год уже начался, у тебя не больше четырех единиц, и ты — в ВСА. Расскажи еще кому-нибудь эту сказку. Тебя должны были отправить в провинцию, ну или какую-нибудь захудалую школу на окраине. Не сюда. Судя по твоему платью, ты нищенка, значит, в Магистерии предложила что-то другое.

Вандерфилд усмехнулся, сверля меня взглядом.

Я вздохнула. Тянуло поежиться, обхватить руками плечи, спрятаться от его взгляда. Но я лишь отступила в тень.

— Я жалею, что согласилась на обучение в ВСА. Вы отвратительны в своем высокомерии и даже не понимаете этого. Сборище капризных снобов и богатеньких придурков, которые не знают, что такое обычная человеческая жизнь. Лучше бы я уехала на север… — вскинула голову, глядя на Вандерфилда сквозь разделяющие нас полосы лунного света. — И я ненавижу тот вечер. И тебя ненавижу. Я умерла и прекрасно помню, каково это. За это нельзя быть благодарной. Я промолчала в Магистерии, но не смей прикасаться ко мне. Мне нужен год в ВСА, тебе нужно, что бы я молчала. Вот на этом и остановимся!

И снова он приблизился слишком быстро. А когда схватил меня за плечи, я с трудом удержала вскрик.

— Думаешь, ты меня испугала? Кто тебе поверит?. И я очень не люблю, когда мне угрожают, пустышка. Еще раз сделаешь это — и пожалеешь.

Я прикусила щеку, пытаясь не дрожать. Разжав руки, Вандерфилд толкнул дверь и вышел. А я привалилась к двери, обхватила себя руками. Жар исчез, как не было, и теперь я жутко мерзла…

* * *

Следующий день прошел для меня, как в тумане.

Спала я снова плохо и проснулась раньше своих соседок. Разговаривать не хотелось, поэтому, тихо одевшись, я подхватила сумку и выскользнула из комнаты. Умылась, а потом отправилась бродить по коридорам ВСА. С картин на меня глазели люди и звери, под высокими потолками царила тишина, академия ещё спала.

Я остановилась возле светлой рамы, внутри которой умывался кот.

— Как мне попасть туда, где станет легче и радостнее? — спросила его. И усмехнулась своей глупости. Но все же отправилась в сторону, обозначенную кошачьим хвостом. Он привел меня к дверям столовой, и я рассмеялась. Пожалуй, усатый-полосатый знал толк в направлении.

— Ранняя пташка! — улыбнулась мне румяная кухарка, расставляющая булочки и запеканки. — Чего вскочила на заре? Влюбленная, что ли?

— Голодная, — буркнула я, подхватывая поднос.

Женщина рассмеялась и подмигнула.

— А я думала, ты как он, — она кивнула в сторону незамеченного мною Томаса. Парень качал в руке кружку чая и невидящим взглядом рассматривал стену.

Поколебавшись, я остановилась рядом.

— Привет. А я считала, что явилась первой.

— У меня бессонница, — Томас поднял на меня покрасневшие глаза и накрыл рукой проволочную поделку, которую вертел, пока я не подошла. Кажется, еще один бутон. Парень смутился и спрятал его в карман.

— У тебя получился отличный цветок, — похвалила я, уже жалея, что подошла. — Ладно, я пойду, не буду мешать…

— Я давно научился, — вдруг ляпнул Томас и вздохнул. — Меня родители учили с детства. Материализацию я освоил почти сразу, как ощутил в себе дар. Лет в десять то есть. Я многое умею, но…

Я осторожно присела напротив, откусила булочку.

— Значит, только вид делаешь?

Парень уныло кивнул.

— Мне пора переходить к другому преподавателю. Тензия… ну, то есть госпожа Лебвест, она ведь обучает лишь основам материализации. А я не хочу к другому…

Конечно, ведь тогда красивую солнечную учительницу Томас будет видеть лишь в коридорах ВСА. Мы помолчали, раздумывая каждый о своем.

— Слушай, а ты не знаешь, как защититься от ментального воздействия? — решила я перевести тему, потому что первокурсник совсем приуныл. Даже аппетит мне чуть не испортил.

Парень мотнул головой, с трудом выныривая из омута любовных переживаний. Я дождалась, пока его взгляд станет осмысленным и повторила вопрос.

— Да как все, — удивленно протянул он, снова становясь собранным и дотошным до занудства студентом. — Если собственного потенциала не хватает, обратись к заклинателю-защитнику, тебе сделают амулет-экран. А еще лучше — поставят заслон на разум, правда, — он с сомнение глянул на мое платье, — это дорого.

— И столько стоит такой экран?

— Примерно сотню, — равнодушно произнес Томас, а я поперхнулась. Сто синов? Да где я возьму такие деньги?

— Вообще-то воздействие на разум запрещено законом, — поджал губы парень. — И если к тебе его применили, ты должна заявить в ректорат. — Он переложил с места на место булочку и добавил: — Только делать это лучше в течение десяти минут после воздействия. Потом следы стираются…

Я хмыкнула. Отлично. То есть доказательств никаких. И даже если бы я сплясала в комнате Вандерфилда голышом, то четверо богатеев нашли бы способ задержать меня после воздействия, чтобы след от вторжения в разум развеялся как дым. И все, кто поверит девчонке из Котловины? Особенно если мое слово будет против слов Вандерфилда, Ривза и остальных?

— У тебя что, защиты нет? — дошло, наконец, до Томаса. Его глаза стали такими круглыми от удивления, что я фыркнула. — Как можно явиться в ВСА без защиты? — не унимался парень, а я лишь рукой махнула.

Как-как… вот так. Не объяснять же, что совсем недавно я почти ничего не знала о мире Бездуш и о заклинателях. Жители Котловины редко с ними сталкиваются. И за оградой нам не нужны были экраны, чтобы защитить свой разум от чужаков.

— Получается, если нет защиты, то любой может воздействовать на мой разум? Заставить делать все, что угодно? Превратить меня в марионетку? — признаться, перспектива повергала в ужас.

— Конечно, нет. Где ты наслушалась этих сказок? — слегка высокомерно заявил Томас. Я смутилась. Где-где… На окраине и не такое шепчут о заклинателях!

— Чтобы пробиться через естественную защиту живого организма, нужен потенциал черного сектора и постоянные тренировки. Это довольно сложно, Аддерли. Большинство ментальщиков могут лишь раскачать какую-то одну твою эмоцию, ту, что поддается им лучше всего. Не зря ведь их называют резонаторами. Ты знаешь Магму Винс с шестого курса? Такая яркая брюнетка? — я угрюмо кивнула. Знаю, ещё как знаю гадину… — Так вот, Магма резонатор-агрессор. Раскачивает злость и ярость. Стоит их испытать, и Магма сможет довести твою эмоцию даже до желания ударить. Говорят, она очень способная. Или вот… госпожа Лебвест, — голос Томаса дрогнул. — Она истинный созидатель. Даже крошечную радость в тебе раскачает до восторга. Заметила, как рядом с ней хорошо? Она необыкновенная!

Лицо парня засияло, взгляд осоловел, становясь мечтательно-тоскующим, и я поспешила вернуть его к реальности и нашему разговору:

— А Ривз? Друг Вандерфилда. Знаешь его?

— Ривз Клиффорд? — Томас задумался. — Кажется, у него что-то связанное с желаниями… чувственными. О таком не распространяются, сама понимаешь. Опытные резонаторы скрывают, какой именно эмоцией владеют. Но пока мы лишь студенты.

Я задумчиво крошила сладкую сдобу.

— Постой… но получается, что эти самые резонаторы раскачивают лишь то, что уже испытывает человек? Не внушают ему то, чего нет?

— Конечно, — Томас снова удивился. — Слушай, Аддерли, ты учебники открывала? Это же базовые знания!

Я положила в рот кусочек сыра и принялась сосредоточенно жевать, что бы не отвечать. По хребту полз холодок понимания. Это что же получается? Значит, в комнате Вандерфилда Ривз усилил желание, которое уже было во мне? Аппетит пропал напрочь. Что за чушь? Я не могла испытывать желание раздеться перед богатенькими аристократишками. Я не могла испытывать жар и чувственное удовольствие. Я просто не могла. Это все чужое, навязанное!

Или…

На миг вспомнилось, как я стояла в коридоре и смотрела на сонного и взъерошенного Эша. Тогда он казался таким расслабленным. Почти улыбающимся. И… привлекательным. Я даже подумала, что будь он таким всегда, мы могли бы подружиться…

Меня затошнило.

— Эй, Аддерли, тебе плохо? Ты побледнела.

Плохо. Мне очень, очень плохо. Неудивительно, что Вандерфилд кидал мне в лицо грязные намеки. Он-то знал, что нельзя внушить то, чего нет… Искра моего интереса была крошечной, почти ничтожной, но Ривз разжег из нее пламя.

Я натянуто улыбнулась.

— Все в порядке. Прикидываю, где мне достать этот защитный экран. Ну… на всякий случай.

Томас потарабанил пальцами по столу, глядя на меня с подозрением. Он явно хотел что-то сказать, но не решался.

— Что? — не выдержала я.

— Я мог бы сделать для тебя защитный амулет. Не за деньги, — выдавил он. — Только… — Томас оглянулся, но кроме нас в столовой по — прежнему никого не было. Даже кухарка ушла, накрыв булочки полотняной салфеткой. — Только без диплома и лицензии это запрещено. И если бы я не был уверен, что ты из Котловины…

Я так обрадовалась, что схватила парня за руку. Ну, хоть в чем-то повезло. Кто бы мог подумать, что мое старое платье и место проживания поможет в решении столь важного вопроса!

— О,ты действительно можешь? Ты сделаешь? Проси, все, что хочешь. Ну, в пределах разумного, конечно!

— Спокойно, Аддерли, — в уголках серьезных губ обозначилась улыбка. — Ты должна понимать, что я не специалист, хотя кое-что умею, не сомневайся. А взамен…

Он посмотрел с сомнением, я прижала ладонь к груди.

— Все, что хочешь. Кроме денег и моей невинности!

Парень фыркнул.

— Сдалась мне твоя невинность. Научишь меня… общаться с девушками.

— Что?

— Общаться с девушками. Я не умею. Совсем. — Томас горько вздохнул. — Веду себя, как идиот, мычу и краснею. Поняла?

— Поняла! — завопила, сдержав улыбку. Похоже, меня Томас за девушку не считает, вон как болтает. Но мне это лишь на руку. — Прекрати хмуриться и улыбнись!

— Что?

— Улыбнись. Ты очень серьезный. А девушки любят или весельчаков, или загадочных мрачных типов. А ты умник, да еще и напыщенный. Такие девушкам не нравятся.

— Да? А вот моя мама говорит, что девушки любят образованных парней с хорошими манерами, а улыбки без причины — признак глупости. Что-то я начинаю сомневаться в твоей компетентности по данному вопросу, — протянул парень.

— Да я специалист, хоть лицензию выдавай! — убедила я. Защита мне нужна позарез, а кроме Томаса желающих соорудить амулет не наблюдается. — Поверь, у меня огромный опыт в любовных делах. И что-то советы твоей мамы пока не очень помогают, насколько я вижу. Так что слушай меня и… улыбайся!

Однокурсник глянул косо и выдавил кривую улыбку, больше похожую на оскал.

— Отлично, — с энтузиазмом похвалила я. — Но надо ещё поработать. У тебя все получится. То есть, у нас!

Томас снова сгорбился и уныло кивнул, я же подумала, что придется помучиться, прежде чем из него выйдет хоть что-то путное. Но выбора у меня все равно не было.

— Надо найти помещение для тренировок, — выдала я. — О, знаю. На третьем этаже есть заброшенная ученическая, я покажу.

— Мне понадобится несколько дней, что бы сделать экран, — кивнул парень. — И надо добавить в него твой материал. У тебя ведь проволока?

Я кивнула, хотя вовсе не была в этом уверена.

— Тогда встретимся после уроков?

— Нет, сначала я изготовлю защиту, — не согласился однокурсник. — Вдруг не получится… — где-то наверху запел колокол, и парень поднялся. — До встречи, Аддерли.

— Улыбка, Томас, — напомнила я.

Он снова оскалился, и я вздохнула.

— Да, работы здесь немало, — задумчиво пробормотала я ему в спину.

И все же утренний разговор меня приободрил. Немного. Потому что дальнейшая судьба и обучение в академии все еще были под вопросом. Преподавателей я слушала невнимательно, снова и снова прокручивая в голове произошедшие события. И даже насмешки сокурсников по поводу моего платья, прически или отсутствия необходимых тетрадей и перьев сегодня я почти не слышала.

К счастью, все занятия сегодня проходили среди первогодок, а они были не такими высокомерными и напыщенными, как их старшие собратья. Так что мне удалось тихо отсидеться в углу, почти не привлекая к себе внимания.

Согласно моему расписанию в списке обязательных у меня числилось семь предметов. Не так уж и много, если подумать. По ним я должна буду сдать несколько экзаменов, первые зимой, после Ночи Тысячи Свечей. И еще два — промежуточный весной и итоговый в конце учебного года. За каждый предмет мне начислят баллы. И чем они будут выше, тем больше у меня шансов попасть на хорошую работу.

Дополнительно можно посещать и другие занятия — необязательные, если у меня хватит сил, времени и способностей. Если захочу — можно даже сдать по ним экзамены в рамках вольнослушателя и тоже заработать баллы, что прибавит мне шансов на успех в дальнейшей жизни.

И если все получится, то я стану обладательницей заветной корочки «заклинатель общего профиля». С таким дипломом можно найти работу младшего специалиста в конторе по улучшению бытовых вещей или устроиться помощницей к магу высокого уровня, или выращивать зачарованные растения. Да… да куда угодно. Полно мест, где нужна трудолюбивая выпускница ВСА!

От перспектив у меня даже голова закружилась. Диплом столичной академии — это невероятная удача. Да я готова зубрить заклинания круглыми сутками, без сна и отдыха, чтобы к летним экзаменам набрать максимально возможное количество баллов!

Вот только… осталось решить проблему в виде Вандерфилда!

А ещё терзали размышления о судьбе моих пропавших вещей. Как их искать — я не имела понятия. Может, надо заявить в ректорат? Или сказать кому-то из преподавателей, например, моему куратору по вольнослушателям — рассеянному старичку, который лишь махнул рукой, когда я нашла его и представилась.

Может, и надо, но мне совершенно не хотелось привлекать ещё больше внимания к своей персоне. В меня и так чуть ли не пальцем тыкали, стоило появиться в коридоре или на лестнице. Не хватало ещё сплетен о пропавшей юбке.

Я вздохнула. Похоже, с вещами можно попрощаться. Кто бы их ни стащил, следов воришка не оставил. И что означала надпись «ты пожалеешь»? Мог ли это написать… Вандерфилд?

Я насмешливо фыркнула. Представить высокомерного гада, ворующего в темноте старенькие поношенные вещи, не удавалось. Не тот у Вандерфилда размах. И тающая фраза — не его уровень. Если Эш угрожает, то глядя в глаза, и так, что волосы дыбом.

А проделка со мной больше похожа на… женскую месть!

Я подперла кулаком подбородок, сидя в уже облюбованной мною заброшенной аудитории. Приходить сюда стало привычкой, к тому же, в тишине мне лучше думалось.

Неужели мои вещи украла девушка? Может, та же Ари, влюбленная в Вандерфилда?

Я покачала головой. Судя по всему, у белобрысого аристократишки в академии целая армия поклонниц, готовых восхвалять божественного Эша. И любая из них могла воспылать ко мне ненавистью, решив, что я слишком близко подобралась к их кумиру.

— Сдался он мне, — буркнула я в пустоту. — Глаза бы мои не видели!