Глава 12. Новый Рик

Отец сидел перед камином, я видела только руку, державшую стакан. На журнальном столике рядом стояла ополовиненная бутылка виски. На меня он не посмотрел:

— Как он, Клэрис?

Переполнявшее возмущение сейчас прорвалось наружу. Так долго сдерживаемое, его будто подхлестнуло изнутри.

— Нет… Нет! Ты серьезно?! Интересуешься его здоровьем?!

Он ответил спокойно, устало:

— Дочка. Я ошибся. Звонил Тай: кое-как разыскал в Коннектикуте старые документы. Сыну Беннета на тот момент не было и трех. Это не может быть Стивен… Или наш Стивен слишком хорошо сохранился.

— Ты вообще понимаешь, что приказал пытать человека? Ты мог его убить, даже не удостоверившись, что он сын Майкла Беннета!

Отец наконец-то тяжело поднялся и повернулся ко мне.

— Но это не доказывает, что он не был в сговоре. Больше того, я уверен, что был!

— Ты… Ты, — я никак не могла найти слов, которые выразили бы мое состояние, — ты перешел все границы. И черт знает, сколько раз ты переходил их до сих пор!

— Не будь такой наивной, дочка! Все, что я делал — делал для вас. Для тебя, в том числе.

— Для Кинзис Киндом, ты хотел сказать?

— Это одно и то же! — рявкнул он, раздражаясь. — Но сейчас ты меня просто убиваешь! Своей детской непосредственностью. Доверяешь первому встречному! Я и сам… я не заметил сначала, но теперь вижу, что и зачем делал Стивен. Если бы ты могла абстрагироваться от эмоций, то поняла бы — он и к тебе приблизился с той же целью. Боже, он правда заделал тебе ребенка?.. Кажется, я больше никогда не смогу уснуть...

На самом деле, это был не Стивен… тот, кто приблизился ко мне с целью сбить с толку, заставить сомневаться в каждом шаге и даже хотеть его защищать. Не Стивен. Но другое имя я отцу пока открыть не готова. Понимая тщетность любых разговоров, просто покачала головой и направилась наверх. Тяжелый день требовал завершения.

На следующий день Стивен в офис не явился. Это не удивило. Я бы на его месте тоже не смогла смотреть в глаза людям, которые готовы были подписать ему приговор. Но на обеденном перерыве не выдержала — сослалась на плохое самочувствие и отпросилась у начальника отдела. Плановый сейчас не был перегружен работой: он включается, когда надо прогнозировать будущее, а сейчас Кинзис Киндом застряла в разгребании прошлого. Да и смена Рика сегодня должна начаться после обеда, а с ним сталкиваться я пока физически не готова. Зачем он продолжает работать тут? С этим срочно надо что-то делать. Все-таки придется каким-то образом взаимодействовать с Джеком, пусть хотя бы уволит охранника.

Отправилась к Стивену. Возможно, ему все же нужна медицинская помощь. Или просто дружеская поддержка — я не позволю ему расклеиться! Пусть приходит в себя и занимает место в совете директоров. Это ли не лучшая месть его обидчикам?

Но не успела нажать кнопку видеофона, как нос к носом столкнулась с Джеком. Он выходил от Стивена и тоже удивился, увидев меня.

— Что тут происходит? — я сразу напряглась.

— Ничего, малышка. Приезжал извиняться. Мистер Кинзи распорядился.

— Значит ли это, что отец больше не считает Стивена виновным?

— Считает, — старик тяжело вздохнул, но при этом улыбался. — Это значит, твой отец больше не считает, что интересы мистера Тауэра теперь можно игнорировать.

Сойдет. Значит, я все сделала правильно. Три процента Кинзис Корп способны придать любому человеку столько веса, что даже в глазах Роберта он становится важной персоной. Радовало хотя бы то, что отец не продолжает угрожать Стивену или его возможным наследникам… Хотя, возможно, он тянет время, чтобы к этому подготовиться.

— Джек, — я окликнула, когда тот уже направился к машине. — Разве невозможно выяснить, когда был установлен жучок?

— Он поврежден, но уже эксперты подозревают, что скорее всего запись началась до того, как мистер Тауэр впервые оказался в вашем доме…

— И что, ни на какие мысли не наводит?

Он отвел взгляд, поморщился:

— Я понимаю, что ты намекаешь на моего парня… Но ведь пока нет однозначных доказательств. Он в самом деле хорош! Такие ребята на вес золота. Из простой семьи, из таких тяжелых условий… я думал, что откопал на самом деле толкового пацана, опекал его…

Да неужели Джек тоже ослеп и только потому, что «парень хорош»? И это меня отец называет по-детски наивной? А то, что остальные тыкаются по углам, как слепые котята, не считается? Джек напоследок добавил:

— Но лучше Рика пока отстранить… Или присмотреть. Подожду, что еще покажет экспертиза — это дело долгое, а потом сообщу мистеру Кинзи.

Оказалось, что сам Стив в порядке. Конечно, до сих пор выглядел подавленным, но до совета директоров почти целая неделя. Однако он уже переживал на этот счет:

— Первые выплаты! Мы будем обязаны начинать выплачивать долги, а через неделю — дивиденды по простым акциям. Если удержим их, пока паника еще не схлынула, то только усугубим положение. Теперь мы сами можем спровоцировать новый обвал, уже не спекулятивный, если не найдем деньги. А я сейчас изолирован от информации. С ума схожу, когда не знаю, что происходит! И еще… кто-то должен будет озвучить эту идею, хотя она должна быть всем очевидна.

— И ты боишься, что придется тебе?

Ответа не требовалось. Срочно нужны средства, возможно, придется вообще остановить какие-то производственные линии и увольнять рабочих. Сама по себе новость прозвучит ужасно: Кинзис при руководстве отца еще ни разу не была в таком кризисе. Но эта новость из уст Стивена непременно воспримется громом с киношными спецэффектами. Пригвоздит ему на лоб табличку «Виновен! И хочет еще сильнее загнать нас в долги!» Сейчас мало кто способен рассуждать здраво и холодно оценивать объективность своих выводов. Вечером еще и Дин Дойл возвращается домой вместе с Ив, он не может тут больше задерживаться… А он единственный человек, на чью поддержку я могла бы рассчитывать.

Уходила от Стивена в плохом настроении, но при этом бодро желала ему приятного отдыха от болота под названием «Королевство Кинзи». Мне даже удалось выбить из него искреннюю усмешку.

***

Выяснилось, что напрасно я боялась столкнуться с Риком на работе — он и не думал отправляться в офис. Возможно, уже понял, что раскрыт и дальше корчить из себя паяца смысла не имеет. А узнала я о его прогуле по очевидному доказательству: он ждал меня на последнем повороте к особняку. Сидел на капоте припаркованной к обочине машины и просто ждал. Я остановила свою рядом — ведь неплохо, если люди хотят поговорить? Значит, в разговорах еще есть смысл.

Но вид его меня потряс — Рик Ройшоу, или как-там-его, совсем перестал придерживаться роли. Стиль одежды тот же — джинсы и футболка, но неуловимо иные, купленные на совсем другие деньги. Или этот эффект производила Феррари под его задницей. Хорошая машина выгодно подчеркивает любые джинсы, как ни крути.

Я подошла, встала перед ним. Рик вдруг положил руки мне на бедра и притянул к себе.

— Давай разыграем влюбленных? Чтобы никто не догадался, о чем мы говорим на самом деле, — он открыто насмехался надо мной.

— Давай. Только если руки не уберешь, я тебе челюсть сломаю. Сможешь после этого правдоподобно изображать влюбленного?

Он поднял руки вверх:

— Сдаюсь! Только не бейте, мисс Кинзи! Я больше не буду вас страстно прижимать, пока сами не попросите!

Настроение я ему вряд ли испортила. И себе не подняла:

— Ладно, хватит. О чем ты хотел поговорить?

Он прищурился, но глаза по-прежнему искрились:

— Спросить, почему ты меня до сих пор не сдала?

Эта тема уже была более понятной, я обмозговала ее вдоль и поперек, потому и останавливаться на ней смысла не имело.

— У меня встречный вопрос — зачем ты подвел меня к своему разоблачению? Даже фотографию отца показал.

Рик изобразил задумчивость.

— Чтобы отделить зерна от плевел, напарница. В один момент подумал, что фамилия Кинзи — еще не приговор. Потому дал тебе выбор: что для тебя окажется важнее — Кинзис Киндом или справедливость. И пока ты принимаешь правильные решения.

— Справедливость? — я усмехнулась зло. — Вы подставили Стивена!

— Кто подставил?! — он округлил глаза, но не выдержал и рассмеялся. — Мы только сделали перевод из Детройта! Всё! Остальное доделала паранойя Роберта Кинзи. Скажи честно, это каким же надо быть психически больным, чтобы моментально выстроить все недостающие причинно-следственные связи? И никому ведь в голову не пришло, что враги убирают в первую очередь самых сильных противников. Зачем тратиться на слабых, если в центре маячит такой башковитый парень? Стивен нам здорово потрепал нервы и ухудшил запланированный результат. Его и нужно было выводить из строя первым.

Я знала ответ на свой вопрос, просто мне физически нужно было получить его от Рика:

— То есть Стивен никогда не играл на вашей стороне?

— Нет, конечно. Стивен Тауэр до Кинзис работал в двух компаниях на той же должности, потом Роберт его сам пригласил. Вы шпионских боевиков там объелись, если думаете, что человека будут проталкивать на место таким витиеватым путем? У вас что, денег на психиатров не хватает? Сделайте с собой уже что-нибудь!

Реагировать на сарказм я не собиралась, потому что он полностью прав. Стивен не допустил обвала, не позволил им скупить еще больше акций, и он несколько раз предупреждал отца про миссис Клауд — да он был единственным, кто ей не доверял! И сейчас я вдруг почувствовала усталость — она неизбежна, когда тебя давит моральным грузом. Мы сами виноваты в большинстве своих проблем, и такое осознание не придает сил.

— Рик, — я посмотрела ему в глаза, — сколько откупных дали тогда твоей матери? Это не пустое любопытство — мне легче думать, когда пробелов меньше.

— Спрашиваешь, что дал маме тот мужик, которого прислал Роберт Кинзи? Дай-ка вспомню… Два удара по лицу дал, потом в живот — тоже дал. Потом схватил за волосы и подтащил к шкафу, в котором она приказала мне спрятаться. Кричала сначала, чтобы я сидел тихо. А я не мог — ревел, как дурак. И тот мужик вежливо объяснил маме, что произойдет с ревущим ублюдком, если она не примет чек на триста тысяч. Она, конечно, приняла. С душевной благодарностью приняла. Правда, с тех пор немного умом тронулась, чужих боится, — он говорил спокойно, даже весело, а у меня от ужаса мурашки побежали по рукам. — Говорят, что люди не помнят раннего детства. Еще как помнят! Когда есть что вспоминать.

Я только головой качала. Отца я и раньше не считала мягким и добрым, но увидеть его в таком свете — это слишком. И да, в этот момент я поняла Рика — пусть и про себя, но признала его право хоть на какое-то отмщение. Выдавила:

— Трехсот тысяч вам не хватило бы… на все это.

— А мы никогда не были одни. Помогали друзья отца, они и вложили деньги так, чтобы сейчас у нас было намного больше. Иронично, но часть наших активов все время была в ценных бумагах Кинзис. Ну и, конечно, биржевые спекуляции. Ты представляешь, напарница, сколько денег на них можно поднять? Я, кажется, никогда не устану удивляться! Фундаментальный анализ, технический анализ, свечи там какие-то — я в этом ничего не понимаю, но звучит интригующе, как магия! Нам бы еще такого парня, как Стивен, вообще бы напрягаться не приходилось.

Он снова смеялся. А мне хотелось плакать — история складывалась, но складывалась не так, чтобы принести облегчение.

— Долго это не продлится — Джек уже подозревает тебя.

— Я это понял, когда он вызванивал каких-то крутых программистов. Не знаю, насколько они круты, но, судя по всему, смогут вытрясти чип до той секунды, когда я его поставил. Эх, кажется, придется обойтись без выходного пособия! Но мы были готовы к такому повороту. Не надо так переживать за мое здоровье, напарница, я же сказал, что подстраховался со всех сторон.

Их несколько человек, и акции они наверняка распределили между собой. Раскрытие одного ничего не даст, а остальные могут находиться прямо под носом в Кинзис Киндом… А ведь Грегер Хольм тоже подлил масла в огонь, когда репутация Стивена встала под сомнение. Кто гарантирует, что и он не с ними? Ему нужны акции — через свадьбу или без свадьбы, если кто-то просто подарит ему эти полтора процента за небольшую помощь! И не он ли так дружелюбно предложил свои услуги отцу, тем самым сделав своим первым должником? Паранойя… Или нет?

— И что ты будешь делать? Чего ты вообще в итоге добиваешься? Собрать контрольный пакет?

— Да. Но этого будет мало. Я хочу, чтобы Роберт Кинзи потерял все. В идеале — либо надолго сел, либо влез в петлю. Я не слишком нагнетаю, милая?

— А может, мы найдем какой-то компромисс? — у меня кружилась голова от путающихся мыслей.

— Да уже бы нашли, если бы не ты со своей гиперопекой! Если бы Стивена Тауэра помурыжили сильнее, сломали бы ему что-нибудь хотя бы, то он сам пошел бы в полицию. И настаивал бы на уверенности, кто именно заказчик. Естественно, после того, как мы бы предложили ему защиту. Ты не вовремя вмешалась, слишком рано, чтобы он успел по-настоящему разозлиться.

Винить себя за это я не собиралась. Стивен вообще был слишком спокойным или недостаточно щепетильным, но если бы он пострадал серьезнее, то убедить его стало бы проще — нет, не перейти на сторону противника, а просто отстоять свои интересы. И кто бы его осудил за такое решение? До Роберта Кинзи так не добраться, но с поля можно было бы убрать хотя бы Джека — уже немало. Я не удивилась, что Рик в курсе произошедшего: они или отслеживали Стивена, или зал совещаний битком набит жучками. Не такая уж и большая разница.

— Почему у нас такой кислый вид? — издевался он. — Ну же, Клэрис, втягивайся уже во всеобщую карусель! Потом будешь жалеть, что отсиделась в стороне!

Что именно он от меня хочет, какую роль придумал? Чтобы я сделала однозначный выбор — за отца или против? Разве он не понимает, что этот выбор так запросто не делают?

— Рик, остановись. Ты мстишь не только Роберту Кинзи, под удар попадают многие, включая тех, кто вообще непричастен! Разве не ты говорил о справедливости?

— И какое, по-твоему, решение будет справедливым?

Я оживилась:

— У тебя уже больше акций, чем у большинства в совете! Ты уже пошатнул компанию сильнее, чем кто-либо до тебя! Займи свое место — оно сейчас прочное, и…

— Пошатнул? — он расхохотался. — Где твой азарт, напарница? Все только начинается!

То есть будут еще атаки. А теперь, со скопленными активами, они смогут обвалить курс так, что падение в пропасть уже никто не остановит. Рыночная стоимость компании упадет. Чтобы не объявлять банкротство мы начнем распродавать контрольный пакет. Владельцы облигаций и инвестиционные фонды поднимут панику. То есть либо обанкротимся, либо потеряем Кинзис, которая уже через пару лет станет называться Беннет Корп или что-то в этом роде. К тому времени она будет на грани полного разрушения, но Рику и его людям вряд ли есть до этого дело. Не с ними надо разговаривать — с отцом. Кажется, он снова становится единственным человеком, от которого зависит буквально все: будущее каждого из сотен тысяч рабочих, огромная сбытовая сеть, инвестиционная привлекательность на десятилетия вперед, даже настроение его финансового величества Доу-Джонса, который терпеть не может подобных волнений. Единственный выход, который я могла придумать — сесть за стол переговоров. Никак иначе. Кто-то обязательно пострадает, кто-то не захочет отдавать свое, но только так можно снизить совокупный проигрыш для всех.

Я направилась к своей машине, кинув напоследок:

— Совет директоров в понедельник. Возможно, тебе нужно знать.

— Я в курсе, напарница, но меня очень радует твое рвение. Кстати, я все-таки оставил в обзоре камер лазейку, до сих пор могу пробраться незамеченным в твой дом. Загляну в твою спальню, если ты не против?

— Буду очень ждать. И, слово Кинзи, убью. Так все и закончится.

Он смеялся мне вслед, но я и без пояснений понимала — на этом ничего не закончится. Маленький перепуганный мальчишка из того страшного шкафа вырос под присмотром верных друзей отца. Я ничего о них не знала, кроме одной вещи — зато наверняка: два десятилетия они жили в ожидании мести, и ничто не заставит их остановиться.