Глава 14. Недобрая сказка

— Пап, ты в порядке?

Между нами никогда не было отношений, подходящих для такого вопроса. Надеюсь, и этот случай — последний. Но после того, как все разошлись, Роберт Кинзи позволил себе устало опустить плечи и сделался будто меньше, слабее. Если бы я не подошла и просто не задала этого вопроса, то мне впору менять фамилию. Мама тоже положила ему руку на плечо — и в этот момент было видно, насколько прочна их связь. Когда-то купленная и оплаченная акциями, когда-то не имеющая отношения к романтическим чувствам, союз капиталов, а не сердец — но сейчас… Я не была уверена в том, что другие семейные пары настолько прочно приклеены друг к другу, как эти двое.

Отец поднял голову и посмотрел на нас обоих чистым, уверенным взглядом:

— Да. И буду в порядке, потому что если не буду, вот тогда всем крышка, — голос его звучал тихо, но постепенно возвращал силу.

— Мы все переживем, Роберт, — сказала мама. — Я сомневаюсь теперь во всем, но не в тебе.

Он положил ладонь поверх ее и мягко похлопал. Я все же должна была спросить:

— Ты ведь заранее знал про Рика… про этого охранника?

— Точно не знал, но Джек сказал о подозрениях. К тому же он просто перестал появляться на работе — как раз в тот момент, когда возникли первые подозрения. Но не думал, что ему хватит наглости заявиться прямо сюда!

На самом деле, думал. Мы все ждали и даже надеялись, что врагов больше интересует участие в управлении, чем полный развал компании. Но я не стала спорить.

— А что насчет Стивена? До сих пор его подозреваешь?

Он устало качал головой:

— Я теперь вообще ничего не знаю… Ничего.

Мама говорила теперь громче, хотя, по обыкновению, без всплесков эмоциональности:

— Клэрис, вполне возможно, что Стивен непричастен. Но и на его невиновность все я бы не поставила. Этот… Беннет в должности охранника мог устанавливать жучки, следить за общей обстановкой, но, давай уж начистоту, доступ ко всем базам и документам имели не так уж много людей. Совершенно точно, здесь есть кто-то из самых приближенных к верхушке…

Отец перебил ее:

— Скажу вам честно… даже если после буду выглядеть разнеженной девицей! Я бы многое отдал за то, что ошибся по поводу Стивена. Этот сукин… этот парень — он именно такой человек, которого я всегда бы хотел иметь своей правой рукой. Знаете, он стал слишком быстро как семья… хоть и не семья.

В подобных признаниях нужды не было. Вряд ли Роберт Кинзи называл бы кого-то «сынок», если бы самой последней клеточкой окаменевшего сердца этого не чувствовал. Всегда мечтающий о сыне, он вдруг встретил человека, который для этой роли слишком хорошо подходил: умный, как сам черт, самоуверенный и тщеславный, как все Кинзи. И если бы не атаки, если бы не подозрения, если бы я действительно влюбилась в Стивена, то рано или поздно отец согласился бы на наш брак — бизнес бизнесом, а сердцу не прикажешь. Сердцу Роберта, конечно, про мое сердце и в этом случае речи бы не шло.

Но сейчас хотелось только облегчить ему моральную ношу:

— Я соврала про беременность… Но точно знаю, что Стивен не виноват.

— Возможно, дочка… — он не удивился признанию. — Пусть вернет акции, тогда и мне станет проще. А когда все дерьмо закончится — я вам обеим всем на свете клянусь — упаду ему в ноги и прощения попрошу.

Да, это уже серьезный перегиб. Я удивлена, что отец вообще такое слово знает, но вряд ли когда-то примерит на себя. Следует ли сразу вернуть акции? А вдруг враги еще что-то приберегли, чтобы Стивена подставить? И настроение родителей снова развернется на сто восемьдесят градусов, как в прошлый раз?

— А почему вы не подозреваете мистера Диксона?

— Кто сказал, что не подозреваем?! — ого, а отец оживает на глазах. Снова привычный тон, аж на душе полегчало.

Объяснить их общую точку зрения взялась снова мама:

— Конечно, мы перебрали всех, Клэрис. Даже Дина Дойла подозреваем, если уж на то пошло. Но Пол Диксон… Я попытаюсь объяснить, хотя и нет исчерпывающих доказательств. Его дед был главным прямым инвестором Кинзис, ты знаешь. Свой пакет Пол наследует уже в третьем поколении. Это в третьем поколении их место, — она кивком указала на сейчас свободный стул. — И намного легче представить, что через двадцать лет тут будет сидеть сын Пола, а потом внук Пола, чем то, что самого Пола подкупили. Для него Кинзис Корп — дело жизни, которое он передаст детям, а не просто источник дохода, как было с Джейн Клауд. Подозревать его — все равно, что подозревать кого-то из нас.

Как бы я ни старалась, но тоже не могла вообразить мистера Диксона в другой роли. После рассуждений мамы и сама поняла, что это было попросту нелогично — не вписывается в психологический портрет. Но разве все те, кем кажутся?

***

Вечером я отправилась по известному адресу. Мне нужно было поговорить с ним, чтобы с самой собой определиться.

— Клэрис! Какими судьбами во вражеском лагере?

— Я сомневалась, что ты на самом деле живешь в этой халупе. Кстати, почему? Все-таки деньги вы вынуждены экономить?

— Заходи, заходи, напарница. Я как раз спать собирался. Составишь компанию?

Я только окинула его презрительным взглядом. Ну, мне хотелось бы надеяться, что взгляд был именно презрительным, а не каким-нибудь еще — например, внимательным к деталям: Рик был одет в одни широкие штаны, и презрительным взглядом было сложно тщательно рассмотреть его живот. Я рассеянно уставилась в стену.

— Давай поговорим. Может быть, до чего-нибудь договоримся.

Он мягко подтолкнул меня к единственному сидячему месту — небольшому потрепанному диванчику в центре гостиной, на котором я ночевала, когда была тут в первый раз. Сам закрыл дверь и последовал за мной. Сел с другого края, но развернулся и поджал одну ногу под себя. Футболку бы, что ли, надел. Я пялилась на свои руки.

— Рик… Я теперь многое поняла. В смысле, что вашей конечной целью не является полное разрушение компании. Возможно, у вас просто не хватает средств? — глянула на него, но во внимательном, теперь без тени веселья, взгляде ответа не нашла, поэтому продолжила рассуждать сама: — Да и это было бы слишком глупо. Вы просто хотите получить свое — и по вашему мнению, это полный контрольный пакет. Так ведь?

— Так, — он будто заставил себя ухмыльнуться, но глаза при этом не искрились — меня не обманет. — Продолжай, Клэрис, мне нравится ход твоих мыслей.

Я кивнула, понимая, что и не могла сразу рассчитывать на беседу по душам:

— При этом вы вряд ли имеете что-то против тех, кто в скандале с твоим отцом не участвовал. Например, мистер Диксон — он ведь даже не знал. И Дин Дойл знать не мог, его тогда и близко не было. Так?

— Так, — снова повторил Рик. — И ты осознанно избегаешь упоминать тех, кто имеет фамилию Кинзи? Считаем ли мы их всех по определению врагами?

— Именно! — я даже почувствовала облегчение оттого, что он начал хоть как-то реагировать.

Но Рик вдруг улыбнулся и расслабленно откинулся на спинку:

— А вот это уже от вас зависит, напарница. Разве непонятно? Кто из вас отойдет в сторону, тот в стороне и останется. К тебе, например, у меня претензий нет, так что можешь уже наконец расслабиться и поцеловать меня сама.

И теперь в его глазах искры — словно бесы танцуют с фонариками. Кажется, он рассуждал справедливо и тем не менее… безвыходно. Среди нас только Ив заранее отошла в сторону, повезло. Сейчас ей вмешиваться в события не с руки, то есть можно считать, ее семья в безопасности. Но что делать нам с матерью? Да и Мэри-Энн про Беннетов знала: даже если была против, но не препятствовала — достаточно для вины. То есть моих родителей топить будут вместе. А рядом с ними я, которая в те времена была в двухлетнем возрасте, но сейчас вряд ли смогу наблюдать со стороны. И Рик все хорошо понимал.

— Ты вынудил вписать в залог наш дом. Хочешь, чтобы вся семья осталась на улице — и это тебя полностью устроит. Я останусь на улице!

— Не прибедняйся, напарница. Свою долю или работу в Кинзис потеряют только те, кто выступит против — для остальных ничего по сути не изменится. И раз мы с тобой так близки, тонко намекну: сейчас уже все подготовлено, чтобы долг вы мне выплатить не смогли. Так что совет: начинай откладывать на черный день, он уже близко. Будь хорошей девочкой, и тогда сможешь спасти своего отца хотя бы от голодной смерти. Слушай, а может, вместе душ примем?

Резкие смены разговора меня с толку сбить не могли. Даже при условии, что этот мерзавец мне нравился до тянущего ощущения в животе. Теперь надо было поставить хоть какую-то точку, после которой мы сможем нормально сосуществовать. Поэтому я посмотрела прямо и сказала максимально искренне:

— Рик, я считаю произошедшее с Майклом Беннетом несправедливым. Правда. И более того, твоя месть моему отцу не представляется чем-то, что нельзя вообразить. Тоже правда. Я бы хотела найти компромисс…

— Найдем, напарница, что ты так переживаешь?

Он неожиданно наклонился, положил мне ладонь на затылок и потянул к себе. Я только от неожиданности замешкалась, но тут же ударила по руке. Рика сопротивление не остановило — он приблизился еще. Я размахнулась, чтобы влепить пощечину, но он перехватил мою руку в запястье. Я дернулась, но вырвать не смогла. Рик при этом даже выражения лица не изменил:

— Клэрис, ну почему мы с тобой, как дети малые? Давай воевать при свете дня, а как стемнеет — быстрое и страстное перемирие, а?

Я подставила к его груди другую руку, не давая возможности сократить дистанцию. Постаралась не зацикливаться на ощущении прикосновения к его коже — я всегда гордилась своим рациональным мышлением:

— Не строй из себя романтичного любовника, Рик.

— А зачем строить? У нас это как-то сразу началось, сейчас мы в фазе продолжения, — и при этом взгляда не отрывал от моих губ.

— Будто я не знаю, почему именно это началось. Я ведь не знала, кто ты, зато ты все знал. Мои три процента лишними не будут, не так ли?

Он наконец-то посмотрел мне в глаза и рассмеялся. Руку так и не отпустил.

— Ты решила, что я тебя по углам зажимал, чтобы жениться потом? Да и о каких трех процентах ты говоришь, любительница жарких приключений? Если в этом есть смысл, то мне сейчас выгоднее со Стивеном целоваться!

Я прикрыла глаза на секунду. Получается, он уже знает и об этом. Так с какого же уровня им передают информацию? Встала и снова попыталась отнять руку.

— Отпусти.

Кого я прошу? Он тут же, словно вызов принял, резко потянул на себя, потом перехватил за талию, но хотя бы не позволил на него упасть. Сам поднялся на ноги и прижал ближе. Я же руками уперлась в его плечи. Да что с ним такое? Зачем игры сейчас, когда он и раньше не выглядел особенно влюбленным…

— Напарница…

— Отпусти, Рик.

— Неужели больше никаких вопросов не осталось?

— Только к себе. Отпусти уже.

— Постоим так пару минут, не возражаешь? И ты теперь уже не вторая наследница. Простой стажер из планового. Тебе бы прижиматься ко мне ближе — может быть, я вспомню об этом потом.

— Что ты мелешь? Стивен вернет мои акции!

— Вернет ли? Как же нам повезло: не будь Кинзи такими наивными, нам пришлось бы куда труднее.

И сразу меня отпустил. Я ошарашенно уставилась на него. Рик направился к кухне, будто за секунду потерял к происходящему интерес.

— Рик! Что ты имеешь в виду?!

Он не ответил. Я шагнула за ним, уже теряя контроль над голосом:

— Ты это специально?! Снова хочешь спутать карты — мол, вы Стивена сами к нам подослали? Думаешь, во второй раз сработает?

Рик наливал в чашку чай. Сказал, не оборачиваясь:

— Нет. Стивена мы к вам не подсылали. Его Роберт Кинзи нашел сам.

— Тогда что? Вы купили его после? Ври уже, раз начал!

— Нет, мы его не купили.

Интуиция вопила, что я просто задаю неправильные вопросы, и Рик ляпнул не просто так, но всю картину не раскроет. Возможно, это была просто очередная подсечка: самый худший враг нам — недоверие. Сколько же они только на нем выиграли! Так почему бы не закинуть другую утку — авось сработает?

— Рик, поклянись отцом, что Стивен не на вашей стороне…

Прозвучало пафосно и глупо. Но я не придумала ничего лучше. Теперь он повернулся ко мне и ответил с легкой улыбкой:

— Клянусь отцом, напарница. Твоим, конечно. Своего у меня нет.

Я задохнулась, не нашлась с ответом, но тут же рванула к выходу. Если он хотел породить сомнения, то ему удалось. И наплевать, что своей реакцией я только его рассмешила. Сейчас я приеду к Стивену, только бы за это время не сойти с ума, а потом вслед за Риком посмеюсь над своей наивностью — как же мною легко манипулировать.

Но остановила машину на полдороге. К тому времени уже успела успокоиться и поразмыслить. Рик сейчас не только мною манипулировал — если я посреди ночи примчусь к Стивену, стану долбиться руками и ногами в его дверь, а потом потребую, чтобы он немедленно переписал акции на меня, то что он решит? Окончательно удостоверится, что ему не доверяю даже я — последний его оплот в Кинзис Киндом. И не пойдет ли после этого искать себе другое место, где к нему хотя бы отношение нормальное? Да и ночью юристы не работают, он не сможет вернуть ценные бумаги до утра, даже если будет гореть желанием. Зато выводы до утра сделает — и ведь нельзя будет сказать, что они совсем неверные. Точно. Я рассмеялась тихо и назвала водителю домашний адрес.

Стивена Тауэра восстановили в должности — в конце скандального собрания ни у кого возражений не нашлось. Да даже если бы все были против, то у него достаточно переданных мною голосов, чтобы беспрепятственно участвовать в управлении. Так к чему пустые споры? Потому утром я нашла Стивена в его кабинете зарытым под кипой бумаг.

— Кто-то решил вывести на новый уровень всю мировую экономику?

— Привет, Клэрис, — он даже взглядом меня не удостоил. — Я пытаюсь прикинуть, куда придется следующий удар. И насчитал уже сотню точек. Возможно, их наличие само по себе и означает, что нам конец.

— Нам? — формулировка меня на самом деле удивила. — Знаешь, Стивен, далеко не каждый человек на твоем месте стал бы так напрягаться ради тех, кто тебя был готов списать со счетов.

Он поднял голову — вид снова изможденный, когда-то я подобное уже видела.

— Ну… Я в первую очередь специалист… И, может быть, с тремя процентами чувствую себя частью всего дела? — он устало улыбнулся.

Может быть… Но меня его объяснения сразу успокоить не могли бы — Рик знал, куда бил. И тем не менее я опасалась быть неправильно понятой, потому решила подойти к вопросу издалека:

— Думаю, что и отец понял ошибку. Уверена, буквально на днях ты снова станешь «сынком» и самым желанным гостем за семейным ужином. Вот мне одно только интересно: ты сам-то насколько близок к тому, чтобы его простить?

— К счастью, у меня не было времени об этом думать. Клэрис, если что-то важное, то выкладывай побыстрее, я очень занят...

Ведь с этим не поспоришь. Да вот только я до его освобождения из-под руин документации с ума себя сведу. Поэтому если и не в лоб, то придется шлепать куда-то очень рядом:

— Да… Я просто решила, что ты мог бы отвлечься на час, забежали бы к юристу.

Он открыл рот и тут же захлопнул, словно не придумал, что сказать. Я дала ему минуту, чтобы подвести мою фразу к самой правильной мысли:

— Вернуть акции? Клэрис, а ты уверена, что страховка мне больше не нужна?

В груди тревожно забилось, но ответила я спокойно:

— Если ты за свою жизнь боишься, то мы можем вообще никому об этом не сообщать. Пусть продолжают считать, что акции до сих пор принадлежат тебе.

— Клэрис… передача именных акций вводится в реестр, такое не скроешь.. — тревога в груди разрослась сильнее и начала болезненно отдавать в висках. — Ты мне не доверяешь?

Этого вопроса я боялась со вчерашнего вечера. Но теперь, вот в эту самую секунду волнение достигло апогея. Рик не просто так упомянул… не просто так! Теперь в моем тоне прозвучала паника — да и черт с ней:

— Доверяю, конечно. Стивен… я просто… — я не придумала, чем закончить.

Он встал, улыбнулся расслабленно — и от пульсирующей тревоги закружилась голова:

— Раз доверяешь, тогда попрошу тебя об одолжении — оставь мне прикрытие еще на некоторое время. Мне нужно разгребать проблемы, а не шарахаться от каждого звука. Вчера снова приходил Джек — якобы в очередной раз извиниться за произошедшее. Не думаешь, насколько это странно? — Стивен подошел ко мне и наклонился, положил руку мне на плечо. — Я после его ухода всю квартиру обшарил — жучки искал. Но я ведь не разбираюсь, ничего не обнаружил… или он просто не смог установить. Но зачем еще Джеку приходить в мою квартиру?

— Джек?.. — я растерялась окончательно. Сложно после такого винить Стивена в перестраховке. Джеку не было необходимости даже один раз извиняться — он был просто исполнителем, о чем знали все стороны. И его навязчивые визиты, действительно, выглядели подозрительно.

— Да, Клэрис. Потому прошу тебя, как друга, как единственного тут человека, который безоговорочно на моей стороне, дай мне еще немного времени. Если доверяешь, конечно. А если скажешь, то мы с тобой сразу идем к юристу. Прямо сейчас. Но после всего я уже в Кинзис не останусь — не собираюсь спасать тонущий корабль, на котором не осталось никого, кого хотелось бы спасать.

— Я доверяю! Занимайся уже делами, Стивен, а то от пустых разговоров толку мало.

Напоследок даже удалось выдавить улыбку.

Однако в коридоре остановилась и бессильно прислонилась к стене. Прокрутила в голове разговор еще раз, потом еще и еще. Это была манипуляция чистой воды. Стивен не хочет отдавать акции — и именно поэтому надавил сразу на несколько больных точек: мы с ним друзья, я единственный человек, недоверия которого он не перенесет… и прямая угроза, что если я сделаю неправильный выбор, то он уйдет. Возможно, прямо к Рику. Более того, я была уверена, что если бы потребовала вернуть акции прямо сейчас, несмотря на последствия, он бы отказался.

Что это? Стивен, получив такую долю, на которую в этой жизни и рассчитывать не смел, просто поддался искушению? Решил, что он ими распорядится уж точно получше моего — и в каком-то смысле прав. Он пока не стал злодеем, вряд ли собирается делать что-то во вред мне или компании… он просто поддался искушению. Откуда мне знать, как это происходит с простыми смертными? Мне, уже родившейся с тремя процентами, даже на секунду в их шкуру не влезть… Стивен потом одумается, поймет, что может отвоевать свою долю в компании и без обмана. Поймет, что ему выгоднее быть заодно со мной...

Но эту, далеко не самую плохую версию портил лишь один малюсенький аргумент — откуда Рик мог знать про нежелание Стивена отдавать акции? Просто попал пальцем в небо? О, нет, такие совпадения случаются в добрых сказках. Не в этой.